Турбо Москва

Слухи о протестах роботов оказались ложными. Хотя, роботы всех мастей действительно водили хороводы в центре Турбо Москвы — особо технологичного квартала столицы, где сферические дома похожи на серебристые юрты, а в небе искрятся огромные голограммы с картинами в духе Сальвадора Дали.

И где жил Орион Андреевич Шестопалов — необычный для этого места человек, по виду ретроград и пессимист (иначе что означали его нервно хмурый взгляд и мешковатое пальто, без намёка на какой-либо нанодизайн).

Луны в Турбе не было видно даже ночью, отчего Орион тосковал. Лучшая, по его мнению, часть жизни, тогда ещё сорвиголова молодой, энергичной и полной чудес жизни, была связана с ныне обитаемой, хоть и не на всей поверхности, Луной…

А роботы в Турбо Москве водили хороводы со светящимися табло, выставив те на манер плакатов: но то было не восстание ИИ, пресловутого искусственного интеллекта, а флешмоб «со смыслом», устроенный кодерами всех этих бездушных двуногих машин. И якобы о чём-то напоминающий человечеству. Так, на одном из табло, которое нёс робот, похожий на ростовую куклу-медведя (ярко синие диоды-глаза и золотистая «Р» на груди однозначно выдавали в нём робота), светилась надпись:

РОБОТЫ УЧАТСЯ ВАШЕЙ ГРУБОСТИ, ЛЮДИ!

Ещё было про вред радиации «и для роботов тоже», про необходимость борьбы с антиробовандалами — «это такая же патология, что и крайний шовинизм», ещё один робот хотел быть принятым в Союз Писателей, другой же доказывал: АЗИМОВ — ВРАГ РОБОЭВОЛЮЦИИ!

Орион Андреевич стоял неподалёку от хоровода роботов и размышлял над предназначением поддельного мишки среди них: для каких нужд его хоть изобрели? На ум приходили варианты: зоотерапия психических расстройств, ролевое обитание в зоопарке, цирковые представления… А может, у этого робомедведя изначально допустима сменная внешность и его лишь для этого флешмоба нарядили в псевдомедвежью шкуру? Эдакий робомаскарад.

Но ведь и сам Орион Андреевич хотел сделать из кое-чего обычного, давно всем знакомого, нечто кардинально новое. Иное. Расширить функционал тысячи лет всем известной вещи, можно сказать.

Полицейская нейросеть распознала сверху нетипичную для этого места активность, но «нетипичное» — не значит сразу «опасное». Пара сине-белых спецдронов пожужжали, покружили возле роботов, даже не включая мигалок; и улетели прочь.

Иногда на роботов-уборщиков нападают гастарбайтеры, считая их угрозой своим местам на рынке труда. Но в Турбо Москве всё всегда мирно. В обществе местных гиков скорее простилось бы, напади робот на человека, но никак не наоборот.

Журналисты и блогеры здесь, разумеется, присутствовали. Они вяло улыбались, уразумев подоплёки мероприятия: привлечь внимание, создать инфоповод и найти финансирование для частных разработок. Банально, особенно на фоне последних новостей — там клон Билла Гейтса сбежал из лаборатории в Азии, решив, что его вырастили, дабы дряхлый миллиардер пересадил в молодое тело свой мозг.

Это напомнило Ориону Андреевичу сюжет из книги детства про голову профессора Доуэля… За Азией ныне прочно закрепилась слава Царства Генной Инженерии: причиной отсутствие ограничений на этически сомнительные опыты, вроде гибридизации человека с животным.

А тут просто роботы. Требуют каноны Азимова отменить для своей робоэволюции — подумаешь ерунда, ухмыльнулся Орион в пепельно серые усы.

Рядом послышался разговор двух медийных дам, примерно о том же:

— Роботы — очень ведь скучно, правда Ленусик? Вся эта ископаемая кинопродукция: терминаторы разные, бегущие по лезвиям…

— Ну знаешь, Мари, вот если кодеры научат робов причёски нам интересные делать… а пока лишь маникюр обычный близко к идеалу их робы умеют. Или чтобы, например, робот фитнес-тренером был очень толковым…

— Тренером не знаю, но актёры уже есть среди роботов интересные.

— А ты случаем с дипфейковыми артистами не путаешь робов в кино, Мари?

— Ох-хо, ну случай с вечным Ди Каприо всем известен — у него и рободвойник снимается, и дипфейковый образ рулит. Воистину, Голливуд — конвейер иллюзий прямо.

— Фабрика грёз, если точнее.

— Лен, ну ты такая умная всегда, уф.

— Меня редактор за неточные фразы полощет, Мари. Вот и приходится. Это ты — сама себе хозяин в видеоблоге.

А чуть в стороне от девушек расположились двое моложавых мужчин в чёрных костюмах. Их беседу Орион тоже слышал:

— Не понимаю мракобесия, когда говорят, будто в грунте с Луны мы завезём на Землю заразу. Был на ток-шоу одном: там даже не знают, что если камень в космосе покрасить разной краской по бокам, то он ускорится. Вот с кем приходится общаться! Но наш проект по созданию нового дома в Москве, дома целиком из лунного грунта, уже одобрен мэрией.

— Строить дом мои роботы будут, Кир?

— Начнём вручную, сами. Может, в экзоскелетах поработаем. Потом уже роботов твоих пригласим и засветим их на весь мир, Гена. Договор с тобой подпишем тогда на робостроительство.

— Мои робы не подведут, Кир. Они сами — те же экзоскелеты, только с приводами от управляющей проги.

— Да, Гена, знаю.

— Ты не всё центральной прессе пока рассказывай, прошу. И что сохранишь — отдавай вон Мари, нашей ненаглядной, на эксклюзив, а?

— Хорошо, Гена. Мы пока не решили, как уплотнять лунный грунт в блоки, обучаем нанитов создавать скрепляющие структуры, а у мелких чудиков постоянно шарообразные ядра из грунта выходят. Но в виде шара сами дома могут нормальными быть, как здесь у вас, а вот в качестве строительных блоков — шары, ну…

— Абсурд?

— Ага, что квадратные колёса. Но прессовать грунт обычным способом или склеивать, ну…

— Слишком банально, не футуристично для госкорпорации?

— В точку, да. Мы же нанитов продвигаем сейчас, как универсальное решение для всего и вся.

Орион призадумался о будущем, где даже роботы станут отжившим свой век феноменом. Моветоном. И всё же, нескоро, а пока бабушки на улицах и от робоуборщиков шарахаются. Не все, конечно: некоторые пенсионерки пытаются и маслом растительным робов угощать, полагая, что тем постоянно требуется смазка для конечностей. Но ведь робоуборщики специально скрепят, при чём из скрытых аудио динамиков, не из квазисуставов своих — с целью обозначить своё присутствие для животных и плохо слышащих людей.

Но вот наниты зато скрипеть не будут, когда расплодятся. Незаметные глазу, сверхмалые «чудики», как назвал их один из неподалёку стоящих, которого звали Кир.

Второй, по имени Гена, выходит заведует местным робохозяйством, отметил про себя Орион. Вот с кем бы потолковать о деле своём грандиозном. А блогерша Мари, похоже — местный обозреватель, от неё подальше пока ему держаться нужно.

Орион подыскивал себе робопомощника уже не первый день. Потому и снял в долгую сферодомик в Турбе. Тут едва ли не в каждом гараже робов собирали. Но ему ведь нужен не просто «универсальный и многофункциональный», а под нетривиальные задачи. Чтоб и вылечить человека мог, и механизмы починить, плюс ещё пара десятков задач... Даже у штурвала встать, если придётся. Всё упиралось в коды: много заложить в электронную голову нужно такому робопомощнику. Сегодня, конечно, нейросети в помощь, но робота кто-то должен грамотно тестировать именно в том пространстве, где тот будет служить у Ориона. Значит, самому кодеру вместе с роботом придётся выехать или вылететь в Тверскую область, где нужный дом и расположен. Достался Ориону по наследству от бездетного дяди, крёстного. Только уже и не совсем дом, правда…

Пока он размышлял, как наладить контакт с Геной, чьи роботы скоро будут строить на Земле первую постройку из лунного грунта, двое мужчин сами заметили Ориона и тот самый Геннадий прищурился. Орион заметил красноватый блеск в сощуренном глазе: контактная линза-информатор! Орион отшатнулся: сейчас Гена узнает, кто здесь рядом с ними стоит. Какова же будет реакция — не угадать!

Инфолинза ведь ищет, роет по всем СМИ и доступным базам данных, а уж в СМИ прошлых времён Орион Андреевич Шестопалов отметился знатно… Эх, надо было гель, меняющий черты лица нанести перед выходом на променад: сейчас оно модно и пока не запрещено. У богатых и знаменитых — для сохранения приватности в быту, а у бедных студентов для «вечеринок гелиевых монстров».

Если уж не гель маскировочный, то хоть медицинскую маску догадался бы нацепить, сетовал на себя Орион. Инфолинза в глазе Гены — скорее правило хорошего тона в среде гиков, рободелов разных, или как они сами себя называют — кибермейкеров. Мог бы и догадаться...

— Здравствуйте, Орион Андреевич, — подошёл к нему с улыбкой Геннадий, протягивая пятерню. Ехидства или подвоха вроде не ощущалось.

— Здравствуйте… — вытаращился на него Орион.

— Удивлены, что вас узнали здесь?

Орион отвечал, не совсем искренне:

— Да, признаться удивлён вниманием к моим прежним… выкрутасам или заслугам, как посмотреть.

— Ваш подход к полётам и освоению ближнего космоса в целом, вся ваша философия — многое тогда дали нам для понимания, хотя сейчас те дискуссии молодёжь вряд ли поймёт.

У Гены на овальном лице с крупными чертами добряка блуждали отсветы светящихся табло, что носили роботы. На голове блестел короткий ёжик чёрных волос и была татуировка на виске в виде синей спирали. Ого, так он имеет отношение к Лунограду? Те, кто прожили т а м делали такие тату… сначала летали на три месяца, пятнадцать человек. Потом, когда проект Освоение Селены стал международным и носил в русскоязычной прессе чаще название «Луняне-2», полетело уже полсотни на год. Ныне же в Лунограде — почти тысяча постоянных обитателей, учёных и рабочих.

И кислород они теперь берут не из огромных баков по периметру обители, с космическим подвозом по графику, а из «зелёных хранилищ» внутри самого Лунограда. Это резервуары с кипучей протомассой из хлорофильной жижи: бактериально-растительная смесь, до одури пахнущая озонированным лесом, по слухам…

Неизвестно, сохранили новые поселенцы традицию с татуировками в виде галактической спирали, какую он приметил у Гены, но свои обычаи, анекдоты и песни, луняне уже имеют.

К ним подошёл Кир, который собирался привезти лунный грунт, для постройки дома из него в столице:

— Познакомь меня со своим приятелем, Гена?

— О, с удовольствием. Знакомься — это Орион Андреевич Шестопалов, инженер первой орбитальной фабрики, на которой строились модули лунного города, тогда ещё просто лунной базы, сердца всего, что там сейчас есть у нас… А ещё, он космопсихолог со своим взглядом на вещи. Тогда у всех было по две-три специальности, кто на орбите работал.

— Шестопалов? Орион? Книгу ещё написал…

Пришлось пожать ещё одну руку. Ему дружелюбно улыбались два лица, и он внутренне таял, удивляясь тёплой реакции на свою персону. Было время, не столь в его восприятии давнее, когда Ориона Шестопалова поносили пустопорожним мечтателем. Даже космосектантом называли за убеждения и высказывания, вроде такого: «Нам нужно одомашнить космический вакуум, а не становиться всесильными монстрами — через чипы и экзоскелеты сегодня, а завтра уже путём генных модификаций…»

— Ну, книга моя — так, ерунда, в общем-то, — лепетал Орион. Уж на страницах фолианта «Космос — дом или поле битвы?» он всем оппонентам разжевал слабые стороны их убеждений. Лещей раздал, проще говоря. Так ему тогда казалось. В итоге, вышло тенденциозно полемическое чтиво. Почему-то до сих пор популярное. Но положить философию Ориона Шестопалова в основу космических программ, дорогих и конкурентных, значило бы излишне долго обустраивать бытовую часть станций и кораблей; хотя он утверждал, что раз мы приходим в Космос раз и навсегда, то нужно и мыслить масштабней. А не как бегуны на короткие дистанции.

Он утверждал, что не нужно нам сначала столько людей в космосе, пусть будут роботы и механизмы. Ведь и дома свои на Земле строим так: начинаем с ковша, котлована, а не селимся сразу в бочках каких-то на новом месте. Бочки у него служили частой метафорой космических кораблей и, шире, скороспелых устремлений человечества.

Орион искал изъяны в мышлении конструкторов космических станций и кораблей, утверждая, что те мыслили свои поделки сугубо утилитарными. Какой уж тут дом для человека, ведь Космос для них — подсознательно чужая среда, сложная и во многом враждебная, обличал Орион. В то время как на самом деле, говорил он, человек состоит из атомов, а ещё глубже: кварков и вибраций, возникших в момент Большого Взрыва и прилетевших сюда из неведомых далей миллионы лет тому назад. Что всем всегда нужно помнить! Космос — наш подлинный дом и мы вправе его преобразовать.

За его критику над ним стали шутить. Картинки, где человек сначала запустил на орбиту свой телевизор, горшок с алоэ, кошку Мусю, холодильник Эл Джи… и только потом сам вот карабкается по лесенке в стратосферу — облетели форумы и чаты, выбрались на трибуны (в руках высмеивающих Ориона учёных) и далее в большие СМИ.

«Освоение Космоса по Шестопалову» — гласила самая нейтральная надпись под такой картинкой.

— Нет-нет, вовсе и не ерунда книга ваша, мы её даже в институте проходили, хоть и не в основном курсе… — отвечал ему Кир.

Орион знал, что в последние годы появилось много институтов на тему Космоса. На ум приходили: Институт Лунного Освоения, Институт Прикладной Астронавтики, Институт Космической Медицины, Институт Млечного Пути и его антитеза: Институт Предельно Дальнего Космоса.

Геннадий подытожил:

— Пусть мечты о дивном саде на Луне пока и не сбылись, а у вас такое было в книжке — «сначала разбейте там зелёный сад, потом зайдите сами». Но дышат луняне уже местным кислородом, из зелёной протомассы. Я застал начало этой химической революции там. Шаг за шагом, всё идёт близко к вашим сценариям, Орион Андреевич.

Да уж, он помнил те свои строки про Луну. Там было продолжение: «…наши лунные Адамы и Евы должны жить в саду, а не среди пыльной пустыни».

— Сегодня я написал бы другую книгу. Ту я писал скорее с обидой, а новую бы делал с надеждой. Знаете, у меня ведь есть инженерный проект сейчас. Или, если хотите, символическое действо. В подтверждение моей философии. Но не только ради доказательства осуществимости моих идей хочу я соорудить… мечту. Кому сегодня важны старые распри? Я критиковал — теперь делаю. Сам. Но мне помощь очень не помешает, где я сам слаб… Ваша, например, помощь. Ведь я слаб именно в роботостроении. Нет-нет, я не ищу технологической халявы: деньги у меня есть, я продал основное жильё, а многое для проекта мастерю сам — ведь инженер, как ни крути.

Собеседники с интересом посмотрели на него.

***

С ним в Тверь полетели Гена и Мари, у Кира вся неделя оказалась расписана по часам в госкорпорации. Когда Орион рассказал им чем занимался все эти годы и каких успехов достиг, у них от удивления округлились глаза. Хотя, время от времени, мир слышит о талантливых одиночках, совершающих прорывы. Что ж, подобный случай, значит. Если Орион не рехнулся на своих идеях, конечно, выдавая желаемое за действительное! Гена тоже ведь во многом первопроходец и ему нужно было думать о своём основном поприще, которое он избрал после жизни на Луне. Потому, наверное, он спросил у Ориона:

— Если всё получится, наш робот будет с вами на победном фото?

— Конечно, ведь если всё выгорит — это и благодаря ему.

— Я посмотрю, где и с чем ему придётся работать, прикину список техзаданий для робота, Орион. Чертежи, говорите, все в наличии.

— Да.

Они летели на бесшумном аэролёте Гены, похожим на стильную яхту. Невзрачно осенние леса внизу навевали лиричные мысли. Что есть время? Когда и где ты был счастлив последний раз? После яркой и прекрасно суетливой Турбо Москвы, с её роботами на улицах и картинами Сальвадора Дали в небесах, тут всё выглядело монотонно безжизненным. Сад цветущий и на Земле не везде встретишь, так можно ли было требовать того со стратегов космического Освоения для Луны? Об этом сейчас думал Орион.

Мари молчала за их спинами: девушка одела шлем виртовизора, похоже смотрела кино-тридэшку. Но вот она вдруг сорвала шлем и, взлохмаченная с горящими азартно глазами, выпалила:

— Похоже на создание нового панпсихизма — помните теорию, что всюду есть бестелесный разум, разлитый во Вселенной? И у вас в книге: тема про одомашнивание пространства… будто похоже, хотя тут скорее идея, что от всего человечества исходит разум во вне, мы ведь несём его в себе, как минимум, туда, куда приходим.

Орион понял, что девушка в ускоренном темпе изучила его книгу: обычно нейросеть неплохо справляется с таким, подбирая визуальные иллюстрации, цитаты, рецензии на изданную книгу.

— Всё так и есть. Я ведь был ещё и космопсихологом на орбите, анализировал поведение и проблемы коллег из экипажа орбитальной фабрики… по разговорам, тестам, конфликтам. Интуитивно понятно, чего может не хватать в таких условиях обычному человеку. Но все считали, что обычных в космическом пространстве и не должно быть. Только лучшие, самые крепкие. Как в боях без правил. А я не видел будущего у таких взаимоотношений между человечеством и космическим пространством. Потому и стал философом на свой лад.

— А имя Орион — тоже ведь не случайно, да? Вы его сами себе взяли или ваши родители были космологами? Просто в общедоступной биографии про это нет… О, вижу мы подлетаем к дому, давайте я про имя и прочее уже в официальном интервью тогда спрошу вас потом, Орион?

— Хорошо, Мари, конечно.

Дом на первый взгляд был классической избой. Толстый кругляк — брёвна шире раскрытой ладони, крыльцо с тремя ступенями. Трава только выжжена вокруг. И других домов рядом нет. Рощица слева, овраги и поле справа. Гена припарковался поодаль от избы, мало ли. И сказал Ориону, когда тот оказался рядом с ним на ногах:

— Даже не верится, что она уже не связана накрепко с фундаментом и что она вся… я подойду к ней?

— Давай, не укусит. Посмотри, что вместо дерева там. Догадаешься наощупь?

Гена помог вылезти Мари из аэролёта и они пошли к избе. Мари, не снимая с кисти гибкий планшет, снимала видео чудо-избы прямо на ходу. Орион благодушно улыбался, видя их энтузиазм. То ли ещё будет, когда они увидят, что там внутри, помимо обычного убранства…

— Брёвна — имитация, на деле титан?

— Есть у нас и титан здесь, Гена…

— А горючка, окислитель?

— В подвальном помещении. Какая разница, как шаттл на деле выглядит, хех.

— Но если это всё не макет… Я даже внутрь лучше потом зайду: хочу сперва увидеть чудо, ради которого мы здесь. Пусть на метр, лучше на десять, но — чудо…

Что ж, раз гости желают, пожалуйста. Чудо хотя бы на десять метров? Легко. Гена и Мари отошли от реактивной избы (как уверял хозяин) на приличное расстояние. А Орион зашёл внутрь. Из столицы к зрелищу через видеотрансляцию присоседился Кир, улучивши минутку.

Раздалось шипение. Следом — низко октавный гул. Изба завибрировала, а может это ещё горячий воздух вокруг неё добавлял искажений.

Изба стала вдруг приподниматься над выжженной землёй. Четыре сопла по периметру оформились внизу огненными конусами.

Следя за поднятием избы вверх, Геннадий неожиданно понял, что та отдалилась от земли уже на добрые полсотни метров. И было чувство, что движки пока и на десятую долю всей мощи Орион там не раскочегарил. Из простого, стоящего вдали от селений домика, изба вдруг предстала удивительной машиной; настоящим космическим кораблём в перспективе — как уверял сам Орион Шестопалов. Уникальным на сегодня, плоть от плоти его философии «одомашнивания пространства». Хобби имел все эти годы чудак весьма грандиозное.

Но для настоящего полёта в Космос на реактивной избе, а после и удачного возвращения на планету, ему действительно нужен был робот-помощник. Гена замахал рукой — снижайся, мол.

Несмотря на гул, двое стоящих на краю поляны слышали друг друга. Мари воскликнула:

— Это невероятно! Он сделал, смог — не меняя, на первый взгляд, ничего из обычного дома, оказаться в Космосе!

Гена кивнул:

— Пока не оказался, но думаю: скоро. Мы поможем ему и завернём это в нужную всем нам обёртку. А молодец, всё же, бродяга. Смена концепций грядёт, не исключаю…