Капсула

– Пять планет подтверждаются визуально. Типы – миниземля, суперземля или мининептун, миниземля, миниземля, нептун.

– В порядке удалённости от звезды?

– Да, навигатор. Поверхность первой планеты не проглядывается, её спектр содержит линии кремния и металлов. У второй есть плотная облачная атмосфера из летучих соединений, хоть звезда и обладает высокой поверхностной активностью, хотя и ниже характерной для данного спектрального класса... Планета с почти земным уровнем инсоляции слишком громадна, чтобы обладать комфортным для нас климатом. Третья и четвёртая меньше Земли и довольно далеко, у них атмосферы разрежённые и прозрачные, открытых водоёмов и больших массивов льда не наблюдается...

– Две копии Марса...

– В принципе да, хотя климат холоднее, а масса ближе к земной.

– Хорошо. Полное соответствие с предыдущими данными. У внешней планеты есть спутники. Продолжайте работу, Екатерина Ивановна, - сказал, произнеся последнее слово скороговоркой, подошедший к обзорному экрану Альварес, высокий статный смуглый мужчина с чёрными волосами лет тридцати на вид. Лицо его, вытянутое, с выступающими скулами и подбородком, постоянно хмурое – из-за чего он получил на Навигаторском курсе в Новосибирске прозвище «хмурый Миха» – было в этот суточный цикл ещё более мрачным. Слегка справа на переднем дисплее мерцало изображение оранжево-красного, охристого оттенка, светила.

– Хорошо, - ответила Екатерина Ивановна, широкоплечая русоволосая женщина средних лет.

– Ричардсон, отправляйтесь в технический отсек, подготовьте приборы.

– Да, астронавигатор.

– И позовите Мюллера. А ещё возьмите с собой молодого человека. Пусть помогут, а затем подойдут сюда.

– Конечно.

– Николай Евгеньевич, - обратился он к сидевшему рядом с астрономом ближе к проёму худому молодому человеку лет двадцати пяти с тёмно-каштановыми волосами, - я так понимаю, что ни одна из планет этой системы не подходит для зарождения разумного вида... Никаких явных свидетельств присутствия других разумных существ не наблюдается?

– Нет. Ни искусственных спутников, ни ночного освещения... – ответила за него астроном. – Скорее всего, ни на одном из тел этой системы нет разума.

– Да, этот вариант наиболее вероятен, но это ещё не значит, что мы прилетели сюда зря. Возможно, мы всё-таки что-нибудь найдём.

Николай Евгеньевич! – повторил громким голосом Альварес. Молодой человек повернул голову от монитора перед собой и снял наушники-«лопухи».

– В радиоэфире ничего похожего на осознанные трансляции.

– Нужно проверить и настроить оборудование перед сближением.

– Иду.

Бортинженер Ричардсон, высокий, под два метра, худощавый чёрноволосый мужчина лет тридцати на вид, в компании Николая покинул рубку.

Мигель Альварес, астронавигатор звездолёта «Тот», сел за панель управления, наблюдая на табло рост параметра подачи топлива на тормозные двигатели в соответствии с касательной к параболе траектории движения. На диаграмме пространственного расположения шустрая стрелка пересекала второй эллипс от центрального красного круга. Астронавигатор, отслеживая показатели датчиков и результатов их обработки компьютером, удостоверялся в корректности функционирования автопилота.

– Извините, Мигель, - так астроном обращалась к нему только наедине.

– Какие результаты? Что у нас здесь?

– Первый разведывательный прислал фотографии и эфемериды шести лун ледяного гиганта, но их, скорее всего, больше... Тени от маленьких спутников могли быть приняты...

По рации прозвучал голос Ричардсона: «Экипировка готова, астронавигатор. Что и когда запускать? К какой планете направляемся, капитан?»

– К первой. Сначала первой. Пройдём вблизи для торможения и разворота курса, направимся ко второй. Всем в кабину управления. Хочу объявить решение всем лично.

– Пятой планетой займёмся потом... Можно проверить расчеты, Екатерина Ивановна?

– Конечно. Но ошибок, похоже, нет. Все методы дают согласующиеся в пределах погрешностей значения.

– Здесь и расчёт орбит?

– Да.

Альварес взял распечатки диаграмм, а затем исписанный листок бумзама.

– Да, всё точно. Жаль.

Через проём между отсеками прошли Ричардсон, Мюллер и Новиков.

– А, как раз вовремя. Я принял решение, и для вас оно не самое приятное. Высаживаться на планетах мы не будет – только изучение с орбиты. А потом мы отправимся искать жизнь в другом месте. А где наш геолог, товарищ Хейфец?

– Он ещё там копается, - ответил Николай Евгеньевич Новиков. – Он настаивает на том, чтобы самому настраивать всю аппаратуру для своей работы. Мол, мы можем что-нибудь сломать.

Альварес нажал на кнопку приёма и произнёс в динамик: «Хейфец, я сказал прийти всем». Из микрофона обратной связи раздался голос Хейфеца: «Сейчас приду, капитан. Дайте пару минут».

– Мы не слишком ли быстро движемся, Альварес? – спросил Новиков, смотря в боковой иллюминатор.

Альварес нахмурил свои густые пышные брови и скривил свой тонкогубый рот.

– Нет, нормально. А корректировку траектории автопилот должен сделать… сейчас. Прошу называть меня астронавигатором или капитаном, Николай Евгеньевич.

Раздалось гудение, присутствовавших в рубке людей бросило влево. Чуть не упав, внутрь прошёл Хейфец, низенький полноватый пожилой мужчина лет пятидесяти на вид.

– Сколько раз просить вас не торопить меня? И пожалуйста, перестаньте так резко рулить.

– Если бы вы воспользовались помощью...

– Какой помощью?! – перебил Хейфец Альвареса, - Всё сделано ещё на Земле, нужно лишь настроить приборы. А если что-то было повреждено при полёте, я сам бы смог починить.

– Успокойтесь. Живо! Так вот – мы подходим к первой планете. Приготовьтесь, мы сблизимся до пары миллионов километров c ночной стороны. Гравитация развернёт нас от звезды и направит прямо на встречу со второй. Зонды сбрасывать над ними не будем. Всем ясно?

– Наконец-то настоящая работа, - вздохнув, пробурчал Хейфец. Экипаж занял свои места у иллюминаторов.

У первой планеты оказалась тонкая и полупрозрачная атмосфера из водорода, гелия, паров силикатов и металлов. Над освещённой стороной висела сероватая дымка из этих паров; часть облаков расположилось над тёмной стороной – видимо, «ветры» относят их туда, где они выпадают в виде «измороси» и «снега».

– Жаль, что мы не можем высадиться... Вон в том кратере что-то блестит. Возможно это кометный лёд, – воскликнул внезапно для всех Хейфец. – Вода здесь точно есть.

Остальные предпочли промолчать.

***

Вторая выглядела лишь чуть лучше – вместо паров силикатов и металлов был водяной пар, атмосфера состояла из инертных газов, азота, метана и углекислого газа. Биолог, просматривая температурные данные, пробормотал:

– Эх, здесь даже на тёмной стороне очень жарко. Ничего, кроме экстремофилов, здесь не выживет.

– Хейфец...

– Да, капитан.

– Включите радиолокатор. Найдём сушу и проведём дистанционную разведку недр.

– Почему здесь? На первой планете это было сделать целесообразнее, - ответил геолог. – На ночной стороне в целом вполне комфортные условия на случай развёртки базы.

– Нет. У второй есть достаточно плотная атмосфера и мощное магнитное поле.

– В смысле, ниже радиационный фон?

– Да.

– А высокая влажность и температура, как в парилке?!

– В некоторых областях температура понижается до пятидесяти градусов выше нуля по Цельсию. Вполне терпимо, - ответил вместо капитана биолог Мюллер, старый мужчина среднего роста лет пятидесяти на вид.

– Тогда я пошёл.

Через пару минут что-то с металлическим отблеском и правильными формами пролетело в сторону планеты из-под корабля.

– Что это было? Это не метеорит. Ричардсон, проверьте, у нас ничего не отвалилось.

Из рации раздался голос Хейфеца: «Не волнуйтесь, это я отправил аппарат».

– Зачем ты это сделал?! – заорал Альварес в микрофон. – Тебе разрешение не давали!

– Не орите так. Я всего лишь запустил примитивный метеорологический зонд.

– А если он упадёт в море?

– Не должен. Там наверняка суша.

– С чего ты взял?

– Я направил его в самую холодную точку ночного полушария.

– Екатерина Ивановна, проверьте, что передаёт этот зонд и что показывает радиолокатор.

– Конечно.

Екатерина Ивановна, нажав несколько кнопок, вывела на экран несколько изображений.

– Куда падает?

– На сушу, астронавигатор.

– А данные по температуре? И радиация?

– Изотермы почти совпадают. Радиационный фон... почти как на Земле. Мощные ураганные ветры. Зонд сносит в сторону.

– Куда?

– К центру антициклона. Там, видимо, проходит нисходящий поток.

Из рации снова заговорил геолог: «Сейчас подкорректируем движение. В центр антициклона его отправить?»

– Да, можно и туда, если он на суше, - сказал Альварес в микрофон.

– Да, это в центре континента, - ответил Хейфец, - подготовьте блоки записи, я включаю измерители гравитации и электромагнитных полей.

Геолог достал пять пластмассовых коробок с кнопочной панелью на одной из боковых сторон, включил эти приборы, настроил и, подключив кабелями к сетевому порту, вывел их через камеру в складском отсеке наружу. Выключив рацию, он сел и разлёгся на ящиках с запчастями, уставившись в потолок и облегчённо вздохнув. Он продолжал так лежать какое-то время, не отрывая ног от пола; затем, покряхтев и подёргавшись на своём импровизированном ложе, раскинул руки и закрыл глаза.

Когда Авраам Вениаминович успел задремать, биолог, позвякивая при ходьбе, вошёл в отсек.

– Это ты, Густав, - сказал Хейфец, перегнувшись, - извини, место уже занято.

– Странно. Неужели тебе не интересно посмотреть, что там нашли? Мы как раз просматриваем записи.

– Интересно. Но я потом посмотрю у себя в каюте на дисплее. Вряд ли там что-то есть несмотря на возраст в три миллиарда лет.

– Там очень даже много чего...

– Не надо, сам посмотрю.

– И плюс двадцать по Цельсию в центре антициклона.

– Хм, здорово.

– Альварес хочет с тобой поговорить. – Мюллер указал на дисплей аппарата радиосвязи и вышел.

Геолог включил приём. Из динамика он услышал голос капитана: «Выключайте приборы, у нас уже более чем достаточное количество замеров». Покряхтев, он поднялся и приступил к исполнению приказа.

***

– Авраам Вениаминович Хейфец, вы понимаете, что я должен сообщить о вашем поведении? Это космос, а не Земля. А это значит, что самоуправство может быть намного опасней. Как несущий ответственность за жизни всего экипажа, я вас предупреждаю: ещё одна подобная выходка, и я доложу на вас по возвращении на Землю. А если это произойдёт в третий раз, то я запру вас в вашей каюте вплоть до прилёта на Тритон. И вас отстранят от полётов.

– Да, я всё понял, капитан. Лучше займёмся делом. Так что насчёт пятой планеты и её лун?

– Мы не будем их исследовать. Вам напомнить задачи нашей экспедиции?

– Но вот эта луна тоже подходит для обустройства базы. – Встрял Николай, показывая на крупный круг на схеме. – Одна из крупнейших, есть собственное, относительно сильное магнитное поле, орбита лежит за пределами радиационных поясов гиганта. Если эта луна подходит для нашей базы, то и для чьей-нибудь ещё. Да и отсутствие сигналов не означает, что здесь не может быть оставлено искусственных объектов. Стоит поискать тут.

До планеты наш массивный корабль будет добираться ещё около двух суток. Мы можем на челноке за счёт дополнительного импульса оказаться в системе через сутки с небольшим. У нас будет несколько часов для исследований на самом небесном теле.

– Ладно, так и быть. Ричардсон, подготовьте спускаемую капсулу и три скафандра.

– Николай Евгеньевич, спасибо, - Хейфец схватил и пожал Новикову руку. – Густав, вы присоединитесь?

– Вряд ли. Это ледяная луна наподобие Европы или Энцелада?

– Нет. Соотношение массы и объёма говорит о каменно-металлическом составе, - ответила Екатерина Ивановна, продолжая манипулировать подключённым к системе телескопа компьютером. – Разве что пара небольших морей-карманов…

Биолог покрутил головой.

– Ричардсон, три скафандра. Этих двоих я не отпущу в одиночку. Вы пойдёте с ними. Будете пилотировать посадочный модуль.

– Да, капитан.

– Я протестую, - заявил Николай. - Мы сами всё осмотрим. Я…

– Вы учились управлению челноком, знаю. Нет, за вами – вами обоими – нужно присматривать. Это неоспоримо и обсуждению не подлежит.

– Пойдёмте. Нужно ещё всё проверить, - сказал Ричардсон.

Вместе с Хейфецом и Новиковым, он вошёл, пройдя по коридору, в специальный отсек, где хранилось оборудование для выхода наружу.

– Сначала каждый проверяет свой экземпляр.

Мужчины взяли люминесцентные лампы с полок над вешалкой в шкафчиках и, растрясся их, принялись водить ими над тканью.

– Зачем этот дурацкий визуальный тест? Ограничились бы воздушным. Ну разорвало бы при наддуве, и что? Всё равно их здесь не заштопать, - проворчал геолог.

– А как вас по-простому называть? – спросил Новиков у бортинженера.

– Да никак. Зовите по фамилии. Я привык. Мне это даже нравится, учитывая, что по имени ко мне чаще всего обращаются, когда злятся или торопят.

Хейфец встал на цыпочки, пытаясь рассмотреть плечевой шов.

– Что, высоко висит, Авраам Вениаминович?

– Острите по поводу моего роста, Николай? А ведь вы первый раз в экспедиции за пределами Солнечной системы, внутри корабля с двигателем, способным искривлять пространство-время.

– А вы разве не первый раз?

– Нет. Я впервые лечу с Альваресом. А вот с Ричардсоном второй. И первое впечатление о нашем капитане – зануда, помешанный на субординации и контроле, действующий по инструкции и неспособный на решительные действия в нужный момент. Ну, нельзя всю жизнь прожить по правилам. Даже Сомов куда более приятный человек. Хоть он и без фантазии, но дружит со здравым смыслом.

– Не согласен с вами, - встрял инженер. – Я знал Альвареса ещё на Земле. Он нормальный. Просто серьёзный. Да, он слишком серьёзен, но он прав. Ведь это было научное оборудование, а не запчасти. Он отвечает за него. И он отвечает за нас и за корабль. А мы здесь сами по себе – без связи вообще, без возможности даже позвать на помощь. Банальная глупость незнания может поставить корабль под угрозу разрушения без всяких поломок и столкновений. Вы думаете, вход в машинное отделение просто так заблокирован паролем?

– Вы правы… наверное, но даже здесь надо вести себя... как бы это сказать, не как робот, что ли, - парировал геолог. – Или… диктатор…

– А с кем вы работали раньше, Хейфец? – спросил Новиков, сняв костюм с вешалки и осматривая его вместе с Авраамом Вениаминовичем.

– Есть один нормальный астронавигатор, без причуд и комплексов. Питер Джонсон, лаврентиец, как и наш друг. Хотя один раз, на Тау Кита, мне довелось видеть его… в нелицеприятном виде. Он был так испуган... Я сам там чуть с ума не сошёл. Он тогда как-то взял меня за шкирку и сказал мне лично, с глазу на глаз: «Эйб, надо отсюда валить. То, что здесь происходит, за пределами нашего понимания. А то, что мы не понимаем, мы не можем контролировать. Уходим. Сейчас же!».

Хейфец помолчал и добавил:

– Майкл Джеймс.

– Что? – спросил Новиков, осматривая в это время скафандр бортинженера, а тот, в свою очередь, проверял скафандр геолога.

– Вы хотели узнать, как зовут Ричардсона по-простому. Майкл Джеймс.

– Двойное имя?

– Нет, второе – это отцовское. Отчество, по-вашему.

– Ааа... – протянул Новиков.

– Извините, я пойду и узнаю, куда они нас собираются высадить. Без меня закончите проверку. Вы повесите их на стенд, а Майкл их подключит к насосной станции.

– Конечно, идите, Эйб.

– Нет, Коля, Эйб я для Джонсона. А для вас – пока что – Авраам Вениаминович.

– Ладно, ладно, я понял. – И махнул ему рукой.

Хейфец прошёл по коридору между отсеков в рубку управления.

– Ну, куда вы нас высадите?

– Вот, на мониторе, - ответила астроном.

– А можно посмотреть карту поверхности?

– Она ещё не составлена. Есть только снимки.

– Пойду распечатаю.

– Куда? – спросил Альварес.

– К себе в каюту. Что, уже нельзя?

– Ладно, идите.

Эйб, как его называл Джонсон, вошёл в каюту и проделал ряд манипуляций с компьютером рабочего стола. Достав небольшой – примерно сантиметров десять на пятнадцать – дисплей, Авраам Вениаминович сделал ещё пару манипуляций пальцами на поверхности устройства. Взяв дисплей и стило, он выскочил обратно в коридор.

Новиков уже стоял там. Хейфец подошёл к нему со спины и потрепал по плечу.

– Закончили, все наши экземпляры пригодны к использованию. Ричардсон отправился осматривать челнок.

– Отлично. Вот, смотрите. Сгенерировал карту из снимков на своём компьютере. Вот эти два места – наиболее подходящие для размещения инфраструктуры. Здесь рельеф такой, что часть территории оказывается защищённой от падения метеоритов. То есть ещё одна естественная защита. Но садится, согласно протоколу, мы должны здесь, вдали от обеих областей.

– Жаль, хорошо бы посмотреть...

– Ничего, побудете моим ассистентом... Здесь есть ряд интересных геологических структур... Майкл, иди сюда. Вот видишь, куда показываю пальцем... Мы здесь будем крутиться.

– Надеваем скафандры. Я уже протестировал спускаемый модуль, все системы в порядке.

***

– Майкл, побыстрее. Время ограничено.

– Сейчас, Эйбрахам.

Хейфец почти бежал по ледяному полю. Новиков плёлся сзади, а Ричардсон, выкарабкавшись из модуля, зашагал, догоняя геолога.

Авраам Вениаминович остановился под одной из окаймляющих плато вершин.

– Николай, дай молоток.

– На, - ответил инженер, открыв набор и протянув инструмент.

– Это не тот. А вот этот то, что надо.

– А зачем изучать поверхностную породу в этом месте? Это место не подходит для базы, - спросил Новиков.

– Да, но эта порода встречается практически повсюду на поверхности или подо льдом. Поэтому следует изучить её в первую очередь. На редкости и диковинки нам времени не дали... И распакуйте приёмники для сейсморазведки. Источник волн поставлю сам. Ричардсон, поставишь заряды. Коля, можете потом осмотреть окрестности, но далеко не уходите.

Новиков и Ричардсон молча распаковали ящики. Николай, поняв по знаку Майкла, что его помощь больше не нужна, поднялся выше по склону ближайшей ледяной скалы, чтобы осмотреть местность. Пока Новиков шёл, Ричардсон успел проделать несколько ям и положить в них датчики, а Хейфец поставил вибрирующее устройство.

Николай взглянул на своих коллег, а затем поднял голову. Противоположный край равнины был не виден; на горизонте можно было заметить лишь ещё пару вершин. А оглядевшись, он обнаружил тянущийся в обе стороны, закрывая обзор, ряд таких же ледяных пиков.

Хейфец включил генератор волн. Николай почувствовал, как опора под ногами исчезла, и он упал вниз на склон туннеля и как по горке он скатился в пещеру. Сразу поднявшись, он увидел трещины в потолке ледяной пещеры. Еле слышимый гул заставил его шарахаться, а вибрация – расставить ноги чтобы удержать равновесие. Рядом с ним упала глыба. Николай, заметив, что эта пещера смыкается с ещё одной, широкой и выходящей на поверхность, направился туда и как раз вовремя – потолок в полной тишине обрушился, и пещеру засыпало льдом и камнями. Поднявшаяся «пыль» постепенно, но довольно быстро осела.

Новиков услышал в скафандре голос Хейфеца: «Николай, ты где? Ты живой? Цел и здоров? Отзовись!» Вспомнив про микрофон в шлеме, он ответил:

– Я в норме. Я провалился под лёд. Наверное, вершина, на склоне которой я стоял, не монолитна, в ней есть много пустот... и помимо льда в ней есть и горные породы... Не знаю, что ещё сказать...

– Я не вижу тебя. – Авраам замолчал. – Ты за краем плато? Как ты там оказался?

– Я оказался в пещере, а её засыпало. Я в соседней. Она ведёт наружу.

– Можешь выйти и посмотреть на скалу? Можешь обратно подняться?

– Сейчас.

Новиков прополз по льду и поднялся. Склон был отвесный.

– Хейфец, ты ещё слушаешь? Помнишь, ты мне показывал карту? Поднимайте модуль и летите к квадрату Е-14. Я вас там встречу.

– Зачем? По-другому никак нельзя? Стена недостаточно пологая? Может, верёвку скину? Ричардсон, у нас есть верёвка?

– Нет.

– Как это нет?

– Есть, но длины не хватит.

– Откуда ты это знаешь?

– А я как раз смотрю вниз.

– А если разобрать завал? – сказал геолог.

– На это у нас без спецтехники уйдёт целый день, - вмешался Новиков. – А время у нас ограничено запасами воздуха и аккумуляторных батарей. Это единственный вариант. Вам чтобы поднять модуль, пролететь на нём и снова сесть потребуется несколько часов. За это время я дойду пешком.

– А, по-моему, ты просто пытаешься воспользоваться ситуацией...

– Думай что хочешь, Хейфец, но другого варианта нет.

После минуты молчания:

– Да, но надо сообщить капитану.

Вдруг прозвучал голос Альвареса:

– Я всё слышал. Делайте всё, что считаете нужным, но жду всех обратно на борту. Если не справитесь, сам спущусь на резервном челноке. Я никого здесь не оставлю.

Новиков зашагал по ледяной равнине.

– Всё, ребята, я пошёл.

– Ричардсон, быстрее собирай вещи и в модуль.

Николай, пройдя по ледяному полю, двигался по петляющему проёму между ледяными холмами и каменистыми утёсами.

На голом чёрном небе низко над горизонтом виднелась часть диска планеты, за которым начало скрываться местное солнце. Наступал «вечер». Окрестность представляла собой чересполосицу двух мрачных цветов – багряного и чёрного; вдали, у края горизонта, виднелись блестяще-серебристые «берега» чёрно-багряного «моря» и поблизости – «островки» того же цвета.

***

Альварес подошёл к сидящей у переднего экрана Екатерине Ивановне и сел в соседнее кресло.

– Не волнуйтесь, Катя, они вернут вашего сына. Я уверен в Ричардсоне. Если не найдут, я обещаю, что сам обыщу этот ледяной шар и верну его назад.

– Я хочу надеяться. Маяк в скафандре ещё работает?

– Да. Он идёт к этому каньону.

– Хочу у вас кое о чём попросить.

– Пожалуйста.

– Чтобы не случилось... – она всхлипнула. – Не надо ругать Хейфеца и в чём-либо его обвинять. Он не мог знать, что это произойдёт.

– Он мог предотвратить ситуацию, если понял, где встал Николай...

– Это не так. Погрешность составляет треть метра. И никто не посмотрел на конфигурацию полостей внутри горы. И не спорьте со мной.

– Почему ты заступаешься за Хейфеца?!

– Он друг Евгения. С детских лет. Вместе они учились в школе и университете. Я его знаю. Он хороший и порядочный человек.

– Но очень несерьёзный.

– Вы не правы. Непунктуальный, своевольный, вспыльчивый, ворчливый – да, но он очень ответственный.

– Я не буду вас переубеждать.

Капитан поднялся и, взглянув на датчики панели перед ним, побрёл к себе в каюту.

***

Новиков начал спускаться по уступу вниз. Звезда полностью скрылась за планетой. Почти всё, за исключением нескольких плато и вершин, погрузилось во мрак. Лишь пара ледяных скал отсвечивала оранжево-жёлтым светом газового гиганта.

Он шёл по участку луны, лишённого ледяного покрова. Однако окружающий каменный ландшафт не баловал цветовым разнообразием. Близкий к солнечному, свет фонаря окрашивал дно каньона в цвет влажной глины, а выступающие вдоль спуска утёсы состояли из какого-то серого камня.

Николай нашёл желанное место. Сужающий кверху каньон с одной стороны уходил вглубь, переходя в гигантскую – широкую и высокую – пещеру с ровным полом, напоминающую концертный зал.

К его удивлению, пол каменной пещеры был покрыт льдом, но явно не водным. Подняв голову и повернув её влево, он увидел косую конструкцию с формой сплющенной половинки разделённого по диаметру цилиндра, то есть трубы, но с разделённой на секции блестящей зеркальной поверхностью, напоминая теплицу.

Новиков осмотрел её со всех сторон.

Сначала он прошёл с левой относительно проёма стороны; противоположного конца сооружения не было видно даже в свете шлемового фонаря, оно упиралось в скалу; остальная часть объекта, как догадался Николай, уходила внутрь. Он подошёл вплотную к одной из боковых граней и дотронулся до лежащей наклонно пластины секции выше. Та стала матовой и растрескалась, а затем, когда Николай убрал ладонь, рассыпалась на несколько крупных кусков и множество мелких крупиц. Он направил свет в получившийся проём. Внутри оказалось пустая – без какого-либо наполнения, без каких-либо отверстий и разъёмов – ячейка с внутренними стенками из чёрного непрозрачного, шершавого на вид материала.

Внешняя дверь входного шлюза отсутствовала вовсе, света внутри помещения не было. Возле входа лежало нечто-то невысокое, но вытянутое, напоминающее тканевой текстурой своего материала обычный скафандр. Новиков подошёл поближе; предмет внешне напоминал контур человеческого тела. Вскоре он увидел прозрачный кокон на одном из концов и через него «лицо» некоего существа. Встав вплотную к шлему, к своей досаде и облегчению Николай понял, что инопланетянин мёртв – щёлевидные зрачки глаз этого существа не двигались; осмотрев скафандр ещё раз, человек заметил несколько дыр. Внешние покровы выглядели как чешуя земных рептилий.

Николай отошёл на пару шагов и огляделся. Не было никаких признаков движения. Он прошёл в шлюз и увидел ещё один труп в скафандре. Облик второго не сохранился – мягкие ткани, как ни странно, почти полностью разложились, но, судя по очертаниям костюма и черепа, это был гуманоид. Вторая дверь, которая вела из шлюза во внутренние помещения, была открыта.

Новиков, часто и глубоко дыша, практически выскочил наружу. На краю пещеры он натолкнулся на подходившего с противоположной стороны Хейфеца.

– Тьфу ты! То есть вы! Меня напугали…

– Ну, наконец-то я тебя нашёл. А то я уже в конец впадины заглянул, вдруг ты там решил полазить. Что это? – Геолог повернул голову в сторону конструкции.

– Покинута, скорее всего. Возможно, что не без посторонней помощи.

– Мы их нашли, Новиков-младший!

– Ты лучше туда посмотри, - Новиков показал на замороженный труп.

– Вот блин, - протянул Хейфец, - он мёртв. Остальные тоже?

– Ну, я ещё одного нашёл, в шлюзе.

– Тоже с дыркой?

– Не заметил, но труп разложился.

Авраам Вениаминович заглянул вовнутрь.

– Скафандр вроде целый. Если дырка и есть, то на тыльной стороне. Хотя, кажется, он раздутый. База заброшена уже несколько десятилетий.

– Не торопись с выводами. Не трогай пока ничего, всё нужно сфотографировать и составить отчёт. Точно – встроенные камеры… Включаем.

– Это обождёт. Майкл, Альварес, вам нужно сюда. Мы нашли чью-то станцию.

– Какую? – раздался выражающий раздражение голос капитана.

– Конечно, не нашу. Подгоняй сюда звездолёт.

– Это не музейный автомобиль, его так просто не подгонишь. Заканчивайте изучение. У вас времени в обрез. Первый разведывательный только что пристыковался. Скоро выйдет на участок выполнения манёвра.

– Майкл, прими и ретранслируй сигналы с наших камер через антенный комплекс челнока.

– Хорошо.

– Смотрите. Николай, покажи им первого, а я второго. Что теперь скажете?

Через полминуты вновь раздался голос астронавигатора.

– Всё равно не задерживайтесь. У вас десять минут.

– Эх, надо было общий вид записать…

– Что внутри находится интересней, - проворчал, махнув рукой, геолог. Он быстрым шагом пересёк наружный шлюз и протиснулся сквозь узкий просвет между внутренней створкой и задней стеной. Новикову не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

Второе помещение оказалось пятиметровым коридором цилиндрической формы; так такового пола не было, внутренняя часть была целиком покрыта неким мягким материалом, рассечённым швами на клетки. Не было видно ни задвижек, ни кнопок, ни других выступов и углублений. На противоположном конце тоже была дверь шлюзового типа, но в этот раз закрытая. Старик бодро дошёл до неё и дёрнул рукоятку.

– Заперто. Николай, у тебя зрение лучше, попробуй что-нибудь рассмотреть…

– Нет, не вижу… – Молодой человек направил свет в окошко. – Даже не уверен, что там есть свободное пространство…

Геолог выдохнул.

– Может, это не станция… а капсула? Аварийная? – произнёс Хейфец.

– Если аварийная, то… кто и как должен был их найти и увезти? – Он помолчал секунд пять. – А у меня ассоциация со… скорлупой…

– Почему скорлупа?

– Внутри пустота. Осталась лишь внешняя оболочка.

– Возьмём хотя бы скобы с поверхности… Надо же узнать, что это…

– Я запрещаю, - громко прозвучал голос Альвареса.

– Ладно. Время. Уходим.

– Да. Пора.

Спокойно, без дополнительных приключений, они вылезли наружу и, пройдя каньон, добрались до челнока с Ричардсоном у пульта управления.

***

– Странно, Николай. Всего лишь два мертвеца. Кто они и как они умерли – непонятно.

– Того, что снаружи, кто-то или что-то проткнуло насквозь. А отчего умер тот, что в шлюзе – непонятно. Скафандр целый. Клапан подачи воздушной смеси был открыт. Он мог умереть от старости или болезни. Наледь снаружи и иней внутри помещений – замёрзшие газы. Капитан, почему мы не взяли пробы?

– Чтобы мы не подхватили инфекцию. И мы летим на Землю.

– Как? Почему? – встрепенулся Хейфец. – Мы не побывали в половине намеченных звёздных систем.

– Цель нашей экспедиции – нахождение инопланетной жизни. Лишь нахождение. Только разведка. Мы уже нашли мёртвых гуманоидов и, возможно, впавших в анабиоз микробов, живших вместе с этими гуманоидами. По служебной инструкции нам следует сообщить о находке на Землю, а затем отправится в карантинную зону на Тритоне. В любом случае, как бы вы не возражали, мы через два часа совершаем «прыжок», в компьютер уже введены координаты входа и выхода.

– А кто будет изучать? – спросил Новиков.

– Другие. В частности, Председатель Совета Звездоплавания был намерен лично принять участие, - ответил Альварес.

– Лунин?

– Да. Это недоразумение. Инженер, ставший политиком и теперь заправляющий космическим агентством, – произнёс Хейфец.

– Недоразумение?! – спросил Новиков.

– Да. Ещё какое.

– Но многим он нравится. Мои ровесники называют его «дедушкой Луниным».

– Какой он им дедушка, я старше его лет на двадцать! Слушай сюда, Николай. – Авраам Вениаминович повернулся к Новикову лицом. – Он может и сделал много хорошего, но он такой же пустышка, как и все правители до него. И он очень горделивый, считает себя выше других. Он не показывает этого, старается говорить со всеми на равных, но это видно.

Николай остановился, думая, что сказать.

– Запомните, молодой человек, мой жизненный опыт говорит мне о том, что мир не разделён на черное и белое. Он многоцветен, в нём много оттенков и нюансов… Ну, вы поняли мою мысль… А я пойду…

Хейфец отправился к себе в каюту, оставив Новикова в раздумье. Загрузив с носителя памяти данные сейсморазведки и введя их в программу, он запустил расчёт. Через минуту на мониторе появилось окно с графиком.

– Ух, ты, месторождение редкоземельных металлов!

Хейфец, застыв на мгновенье, свернул картинку и, нажав на ярлык другого файла, вывел его содержимое на экран.

– Следов выемки пород нет. Или это не месторождение? – Он совместил два графика. – Высоковата концентрация для естественного материала…Чем же они занимались здесь? А, ладно, пусть над этим думает Лунин и КОМКОН…

Старик со вздохом опустил спину на кресло.