Локус

***

Фельдшер Рудаков заступил на службу в десятом часу вечера. Конечно, на ковчеге время условно. На корабле, дрейфующем среди космической бездны, не бывает восходов и закатов. На смену Солнцу пришло автоматическое освещение, а на смену календарям - хронометр бортового компьютера. Рудаков накинул утеплённый халат, отпил горькой синтетической отравы из жестяной кружки и направился в зал с камерами анабиоза.

Пройдя сквозь шлюз, фельдшер оказался в тёмном просторном помещении, уставленным десятками капсул гибернации, от стеклянных куполов которых исходило приглушённое синее свечение. Здесь лежал Цех Командования – капитаны корабля «Севастополь» и их ближайшие помощники. На небольшом терминале отображались сведения о работе системы анабиоза и о состоянии спящих. Рудакову предстояло провести диагностику и при необходимости скорректировать условия.

Фельдшер устало вздохнул и принялся вбивать команды в терминал:

системный_контроль -- статус

СИСТЕМА АНАБИОЗА: АКТИВНА

– Капсула 41 [Капитан Антонов]:

• Уровень стазиса: 0.9 (Норма)
• Жизненные показатели: Стабильно
• Нейронная активность: Низкая
• Диагностика: Ошибок нет

– Капсула 42 [Капитан Сатор]:

• Уровень стазиса: 1.1 (Отклонение)
• Жизненные показатели: Стабильно
• Нейронная активность: Средняя
• Диагностика: Обнаружен когнитивный дрейф

– Капсула 43 [Капитан Милев]:

• Уровень стазиса: 0.95 (Норма)
• Жизненные показатели: Стабильно
• Нейронная активность: Низкая Диагностика: Ошибок нет

Рудаков нахмурился и ввёл команды корректировки. Терминал громко загудел, и следом зашипела капсула. В этом гуле было тяжело услышать, что кто-то вошёл. Когда фельдшер закончил осмотр. Он и подумать не мог, что в зале был посторонний. Рудаков влил в себя остатки отравы и вернулся в свою тёплую каюту.

Посторонний вышел из тени. Он был выше и шире в плечах, чем сутулый Рудаков, но проигрывал тому в скорости работы с оборудованием. Незнакомец приблизился к терминалу и медленно ввёл заученные команды, переведя капсулу 42 в автономный режим, после чего направился вглубь зала. Посторонний ступал аккуратно, но его острый слух легко улавливал слабое эхо шагов и даже собственное дыхание. Капсула Сатора была совсем близко.

Незнакомец подошёл к панели и выкрутил тумблер температуры в плюс. Капсула начала процесс разморозки. Вот-вот задубевшие мышцы капитана оттают, и тот сможет продрать глаза. Незнакомец заглянул в купол. Обрюзгшее лицо Сатора подрагивало в судорогах. Очень скоро на щеках появился румянец, и веки приоткрылись. Голова на толстой шее дёрнулась. На сонливом лице проступило замешательство. Наконец Сатор разглядел склонившегося незнакомца. Капитан открыл рот и попытался ударить по стеклу кулаком, но мышцы ещё были скованы холодом.

- Спи спокойно, ублюдок, - прошептал посторонний и выкрутил тумблер температуры в другую сторону. Капсулы гибернации в исключительных случаях использовались в качестве морозильных камер. Сатор забился в мучительных конвульсиях. Щёки стали белеть, а появившаяся на лбу испарина покрылась ледяной коркой. Криков Сатора не могло быть слышно. Однако гримаса страха и бешенства осталась на лице капитана до самого утра.

***

Мало кто из жителей ковчега «Севастополь» бывал в настоящем море, а те немногие, кто застал Землю и видел её океаны, были уже глубокими стариками, спавшими в анабиозе. Теперь же после полутора веков скитаний каждый житель «Севастополя» мог почувствовать себя моряком, увидавшим на горизонте тонкую береговую линию совершенно неизведанного края. Двигатели массивного корабля гудели и толкали ковчег к орбите планеты, пригодной для жизни. Многоярусные палубы ломились от людей, а медицинские отсеки заполонили запросы о разморозке. Один из таких запросов был удовлетворён. Он касался мобилизации Караульного Цеха, и потому имел наивысший приоритет.

Марка словно выбросило на берег. Лёгкие тут же наполнились спёртым и тёплым воздухом станции, глаза заслезились от яркого света, а по лбу потекли холодные капли конденсата. Врачи подключили капельницу и приборы, для стимуляции мышц. Первые минуты после гибернации сопровождались чувством полного истощения. Поначалу организм накачивали препаратами внутривенно, потом, через некоторое время, пациент мог (и непременно захотел бы) принимать пищу самостоятельно.

Через два дня Марк был уже на ногах. Для человека, пролежавшего в гибернации почти год – это отличный показатель. Смена цехов была определяющей процедурой для существования ковчега. Смены Караула и Командования были разведены таким образом, чтобы последние не смогли подготовить переворот и устранить спавших в анабиозе конкурентов. Численность остальных цехов регулировалась количеством доступных ресурсов и нуждами ковчега. Теперь же впервые с момента отлёта все караульные и капитаны были подняты и вооружены. Не хватало только одного старого знакомого. Вспомнив холод зала гибернации и застывшую гримасу Сатора, Марк поёжился.

В казармах и на улицах все только и обсуждали планету CLZ-239, а вместе с ней таинственную Империю, с которой удалось установить контакт, и ещё более таинственный Эдикт, изданный сразу после первых переговоров. Капитан Антонов, избранный представителем человечества, вовсю проводил совещания с Цехом Библиотекарей, которые были разбужены даже раньше Караула. Лингвисты разрабатывали разговорник для имперского наречия, дипломаты и психологи формулировали стратегию переговоров, а физики в своих лабораториях разбирали условия планеты.

- Как думаешь, нам повезло? – спросил Кучер, сослуживец Марка, наблюдавший своим искусственным глазом за телепередачей, в которой капитан Антонов отдавал распоряжения и как будто примерялся к роли «генерала человечества».

- Ну, - ответил Марк и задумался. - нас могут сожрать или продать в рабство. Никогда не знаешь, что у пришельца на уме.

- Умеешь обнадёжить, - буркнул Кучер и стал молча жевать протеиновый батончик, облокотившись на скрипучие перила верхнего яруса. За сто пятьдесят лет «Севастополь» сильно износился, а потому люди привыкли жить в постоянном шуме. Всюду то гудела вентиляция, то капала вода из труб переработки, то что-то шипело или рокотало. Внизу в нетерпении роились толпы будущих колонистов. Им предстояло ступить на настоящую планету. Для большинства – это было впервые.

- Надеюсь, что на Локусе не воняет, - пробормотал Кучер. – Ну или хотя бы воняет по-другому. А то мне этот запах даже в анабиозе начал сниться.

- Как твой глаз? – спросил Марк. Кучер прищурился и почесал бровь.

- Кровить перестал, но иногда чешется так, что хочется вырвать и выкинуть в космос. Грёбаный Сатор.

- Могло быть хуже.

- Это точно. Я слышал про Мартова. Жаль, что мы достались Сатору последними. У остальных взводов видно кишка тонка поступить правильно.

Марк промолчал. На площадке показался один из офицеров. Он повернулся к солдатам и ткнул в Марка пальцем.

- Ты в охране делегации. Приготовь оружие и противогаз. На Локусе слишком насыщенная атмосфера.

- Так точно, - отчеканил Марк.

Когда офицер скрылся за поворотом, Марк толкнул Кучера в плечо и усмехнулся.

- Могу обнадёжить. Меня съедят первым.

***

В похожем на амфитеатр зале планетарной обороны царило уныние и раздражение. На багровых мониторах горели очертания висевшего на орбите летательного аппарата. Для наблюдателей это было уродливое, угловатое и, мягко говоря, допотопное чудо инженерной мысли.

- Да сбить бы их на подлёте! - хмыкнул один из солдат, почесывая узловатыми пальцами затылок.

- Ты предлагаешь сбить первую разумную форму жизни за почти пять сотен лет? Ты совсем ополоумел? - ответил его сосед, возившийся со сферой управления курсором.

- Я просто знаю, во сколько они нам обойдутся. Милосердный император и так поскупился на пенсию.

- И ты предлагаешь заменить положенную сумму на тюремный срок за нарушение имперского протокола?

- Да кто будет разбираться? Мы скажем, что они сами напутали с расчетом торможения и ударились о поверхность.

- Отставить, - вмешался командир. - Эдикт есть эдикт.

Рядом с ним, уперев руки в бока, стоял наместник Малкариен, который сам был бы не против, если бы эта посудина и впрямь грохнулась где-нибудь подальше. Протоколы размещения инопланетных видов были самыми безжалостными к бюджету планеты. Выделение пространства, обеспечение санитарной зоны, создание пунктов коммуникации, ну и сама коммуникация, куда уж без нее – всё это требовало немалых средств.

- Сколько их?

- Около полутора миллионов особей, наместник.

- Когда прибудет делегация?

- В течение часа.

Малкариен зевнул и лениво направился к выходу:

- Без самодеятельности, полковник.

Наместник вернулся в кабинет, где его уже ожидал профессор Зальван, глава планетарного Капитула. Профессор поднял глаза, и его синтетическая гортань издала радостный хрип.

- Я смотрю, ты доволен, - проговорил Малкариен, закрывая дверь.

- Надо провести дополнительные исследования на живых особях, но первичные наблюдения можно назвать оптимистичными. Эти существа выносливы, социальны и крайне адаптивны.

- И это ты называешь оптимистичным?

- Точно так, наместник. Но самое важное, что они в смятении. Последние годы они провели в космосе, лишенные родного мира и всякой надежды.

- И что нам с того?

- Они охотно пойдут на контакт, будут избегать конфликтов и воспримут любые условия существования с благодарностью. Нам останется лишь придать их рвению духовную форму и закрепить в их умах образ Императора-Спасителя. После этого получить разрешение на исследования их расы будет проще простого.

В Империи насильственное изучение разумного вида было страшным преступлением. По своей тяжести оно приравнивалось к геноциду, не имело сроков давности и жестоко каралось эмиссарами императора. К тому же изданный императором Эдикт давал пришельцам относительную неприкосновенность.

Малкариен кивнул и направился к стойке, где хранил инъекции антибиотиков.

- Что насчёт иммунитета?

Учёный хитро прищурился:

- Их вид на удивление резистентный. Судя по всему, при организации этих «ковчегов» был учтён фактор изоляции, а потому некоторые системы направлены на поддержание физической формы: вакцинация, регулярный тяжёлый труд, биодобавки.

- Мы можем этим воспользоваться? – прямо спросил Малкариен, вкалывая шприц себе под челюсть.

- Нужны исследования, - с тем же прищуром проговорил учёный.

Через час Малкариен и Зальван уже были в космопорте, находившемся в плотном кольце из военных, учёных и, кончено, журналистов. Посадочный модуль пришельцев уже приземлился на одну из платформ, оставив заметную и дорогостоящую вмятину. Вскоре шлюзы открылись и на поверхность Локуса ступили первые представители планеты Земля. Увидев их лица, закрытые кислородными масками, Малкариен невольно поморщился. Рядом с ним завис один из вспомогательных кубов Капитула

Глава делегации шёл уверенно, словно он всего лишь прибыл на дежурную деловую встречу. За ним осторожно вышагивали охранники, сжимавшие в руках, по всей видимости, огнестрельное оружие. Глава делегации подошёл к Малкариену и протянул свою руку.

Наместник покосился на профессора.

- Жест приветствия. Полагается пожать руку, - отчеканил механический голос, доносившийся из куба.

- Стоило дождаться обеззараживания, - неслышно буркнул Малкариен и не снимая перчатки пожал человеку руку. «Должно быть, мартышка от волнения забыла про оговоренные приличия» - заключил про себя наместник.

- Капитан Антонов, командир экипажа «Севастополя», - громко проговорил пришелец и куб моментально перевёл его слова.

«Храни Исполнитель примитивные наречия!» - подумал Малкариен и с улыбкой поклонился.

Марк наблюдал за встречей из-за спины капитана. Он пытался вглядеться в лица туземцев. Несмотря на внешнее подобие, их мимика совершенно отличалась от человеческой. В первую очередь у них были неподвижные и лишённые блеска глаза, точно у рептилий. Даже кожа у них была бледного слегка песчаного оттенка, а на шеях проступали набухшие вены.

«Интересно, какого цвета у вас кровь?» - подумал Марк, нащупывая пальцем спусковой крючок. Тут землянин заметил на себе точно такой же взгляд одного из имперских военных. Без слов они поняли друг друга, и оба не сдержали ухмылки.

***

С издания Эдикта прошло три года. Корпус "Севастополя" давно превратился в пустой каркас, похожий на скелет исполинского кита, а в его тени вырос Юдгор, первое поселение людей на Локусе. В сущности, это был всего лишь район или даже сказать пригород, отгороженный санитарной зоной от более крупного имперского города.

На центральной площади Юдгора стояли экраны с правилами перемещения. Локусианцы боялись пандемии, которую мог спровоцировать любой неизвестный патоген в организме пришельцев. Такое случалось и в человеческой истории, а потому ограничения были восприняты с пониманием.

К тому же землянам было не до того. Другая планета сама по себе диктовала свои законы. Состав почвы требовал особых культур, к водоснабжению добавилась необходимость в азоте, поскольку атмосфера Локуса обладала избыточным содержанием кислорода. Оказавшись на улице без маски, человек быстро получал отравление и заканчивал день в клинике. Работая в шахтах, Марк не раз через это проходил.

Он уволился из Караула спустя год после Эдикта - сразу после того, как капитан Антонов утвердился в статусе «Защитника людей» и возглавил Посольство Человечества. Рабочих рук не хватало, поэтому Марк подался к одному из бывших мотористов, которые уже превратились в полноценных и независимых предпринимателей.

Раздался гудок. Смена была окончена. Марк расстегнул комбинезон и стянул тяжёлые перчатки, в которых приходилось возиться с раскалённым оборудованием. На руках уже появились язвы и жёлтые пятна – верный признак долгой работы под землёй. В «земной» коре Локуса встречались залежи токсичных химикатов, которые имели свойство попадать в тоннели, портить бурильные установки и калечить людей. Находились даже пещеры, заполненные водородом, которые называли «хлопушками». Малейшая искра, и бум!

Марк дошёл до лифта и ударил по заевшей кнопке. На втором уровне зашёл заместитель бригадира, шаркавший по земле металлическим протезом. В зубах у него был приплюснутая папироса. Замбриг не понаслышке знал о хлопушках и потому не закуривал до самого лифта.

- Как тебе оборудование локов?

- Рухлядь, - ответил Марк. – Могу понять, почему они сами ни черта не добывают. Проще пригнать сотню вагонов с ближайшего астероида.

- Им лишь бы руки не пачкать, - добавил замбриг и пригладил свои редкие седые волосёнки. Лифт тронулся дальше, и вскоре шахтёры вышли на поверхность. Замбриг нацепил маску прямо поверх папиросы.

На всех возможных стойках, досках и экранах блестели объявления о наборе в добровольческие корпуса Империи. Замбриг сорвал один из плакатов и хмыкнул. Марк отвернулся и перчаткой утёр пот со лба.

- Эх, если бы не нога.

- Забудь, старик. Нам до разборок локов никакого дела.

- Зато локи неплохо платят, - замбриг постучал пальцем по кругленькой сумме, занимавшей чуть ли не половину всего листа.

На такие деньги можно было всего-то снять неплохой домишко в центре Юдгора, устроить ребёнка, прокормить семью. Марк цокнул языком и ответил:

- Толку, если тебя разнесут в клочья до первой получки.

- А что, если лоялисты проиграют? И императора того? – замбриг глянул в сторону экрана, на котором плакат с рекрутом сменился на будничное объявление о технике безопасности. – Вдруг мятежники отменят Эдикт?

- Не отменят. Империя насчитывает сотни планет. На этих сотнях планет живут сотни таких же космических мигрантов, как мы с тобой. Какое им до нас дело?

Замбриг оттянул маску, достал папиросу и потушил её о плакат. Площадку заполонили другие рабочие, спешившие к пузатому локусианскому автобусу. Собственные машины местного производства были небывалой роскошью даже для бывшего Цеха Командования. Марк сел на место прямо над колесом и поехал домой.

***

- Ты шутишь? – Ира скрестила руки и раздосадовано поглядела на Марка.

- Сказал же нет.

- Они готовы принять его уже со следующего года. Это отличная школа при Капитуле! Вдвоём мы можем это потянуть.

- Я поговорю с местными. Тут ему будет лучше.

- Ты хочешь, чтобы твой сын жил и учился взаперти, прямо как мы с тобой?

- Всяко лучше, чем оказаться в окружении чужаков, у которых неведомо что на уме. Ты думаешь, хорошая идея засовывать кошку в стаю из двадцати собак? Её либо разорвут, либо превратят в себе подобных. Надо держаться своих.

Ира взмахнула руками и встала из-за стола.

- Ты говоришь, как солдафон.

Марк скрежетнул зубами.

- Я просто думаю, что мы слишком сильно опираемся на локов.

- Потому что без них мы бы погибли.

- Они хотят, чтобы мы так считали.

Ира вновь всплеснула руками и выпалила:

- Уж лучше уживаться с чужаками, страдающими астмой, чем тухнуть в консервной банке посреди космоса с таким упёртым ослом, как ты.

Ира вылетела из комнаты. За окном бушевала пылевая буря, сквозь которую пробивался свет от фар грузовиков. Локус был почти в три раза меньше Земли и в столько же раз неприветливее. Немудрено, что местные страдают от заболеваний органов дыхания.

В дверь постучали. Марк медленно встал и направился в прихожую.

- Кто это?

- Кучер, Марк открой быстрее!

Марк открыл дверь. Плащ Кучера был весь в пыли, противогаз едва держался на лице, а винтовка болталась и бряцала на растянутом ремне.

- Бери вещи и сваливай!

- О чём ты?

- Сатор! Антонов инициировал расследование. Всё вскрылось.

- Какое им дело до Сатора?

- Откуда мне знать? Антонов за каждой мухой нынче гоняется. Уезжай.

- Куда мне ехать? Мы в окружении сраных локов!

- Заройся под землю, улети на орбиту, продайся Империи, только не смей тут оставаться! Они придут уже завтра. Останешься – тебе и твоей семье крышка!

Кучер выскочил за дверь и скрылся в потоке бури. Обескураженный Марк остался стоять на пороге, не замечая, что порывы ветра заносят пыль в дом.

- Марк, Господи! – Ира, пришедшая на шум, с ужасом захлопнула дверь. – Что случилось?

Марк не отвечал, пытаясь отряхнуть с себя пыль и собрать воедино разбегавшиеся мысли.

- Мне надо уехать, - наконец проговорил он.

- Что? Куда? Почему? Ты с ума сошёл?

Марк провёл Иру в комнату и выложил всё: начиная от убитого Мартова, продолжая выбитым глазом Кучера и заканчивая той ночью в зале гибернации. Ира выслушала всё и лишь покачала головой.

- Я делал, что считал правильным, - пробормотал Марк. – Это была глупость, но…

- Да была. Очередная глупость, - спокойно и даже мягко ответила Ира. – Как бы я хотела огреть тебя чем-нибудь прямо здесь, но Герман спит… И что, никто другой не нашёлся?

- Всем остальным хватило мозгов, - грустно хмыкнул Марк.

- Вот уж точно. Ну и? Куда поедешь? Мы же заперты на этой планете.

Марк сразу вспомнил плакат, о который замбриг потушил свою папиросу: «Неважно сколько, важно чтобы закинули подальше».

- Касаемо школы для Германа я тебе доверяю. Да и выбора особо нет.

- А ты?

- Поступлю так же, - ухмыльнулся Марк. – Я постараюсь переслать деньги, если… Я обязательно перешлю, хорошо?

Ира кивнула. Марк обнял и поцеловал жену. «Какая же ты у меня непробиваемая» - с улыбкой подумал он и направился в комнату сына. Марк обнял мальчишку и тихо попрощался.

- У папы важное задание, но он скоро обязательно вернётся.

- Ты улетаешь в космос? – спросил Герман.

- Да, но ненадолго, я обещаю.

***

- Я не понимаю, - пробормотал секретарь Кенек. – Что ещё за триединство? А кто тогда сын? Он Бог или он человек?

Герман виновато улыбнулся. Было ошибкой начинать разговор о религии с инопланетянином на неродном языке. Не сказать, что локусианское наречие было неподъёмным для человека, но оно совершенно не подходило для обсуждения человеческой культуры. Возникали двусмысленные формулировки, противоречия, а в определённых случаях у Германа могло просто не найтись слов, поскольку понимание духовного у имперцев весьма своеобразное.

- Ну, это и впрямь сложно.

- Вы пролетели полгалактики на своём «ведре с гвоздями» и продолжаете верить в Бога?

- Ну вы же верите в Исполнителя.

- Исполнитель – не Бог. Это понятие, формулирующее непознанное течение мироустройства.

- Ну технически… Это и есть Бог.

- Нет, ты… Неважно. Мы хотя бы не верим, что Исполнитель создал мир за семь дней.

- Так и мы не верим.

- Но это написано в этой вашей Книжице.

- Проехали.

Герман встал с кресла и поправил смявшийся костюм. Работа в Торговом Представительстве требовала особой формы, скроенной по имперскому образцу. В зал вошёл Роман Антонов, некогда капитан, теперь же бессменный глава Посольства Человечества. Он улыбнулся Кенеку.

- Я рад, что вы нашли общий язык с моим подопечным, - Антонов по-отечески похлопал Германа по плечу.

- Он славный человек, - ответил Кенек.

- Малкариен готов нас принять?

- Всенепременно.

Кенек коснулся сферы управления и проговорил:

- Наместник, Антонов здесь.

- Пустите, - гаркнул Малкариен, и дверь кабинета раскрылась. Люди вошли.

Наместник сильно изменился со дня издания Эдикта. Он нездорово опух, а его кожа покрылась странной голубоватой сыпью. Антонов и Герман произвели «имперский поклон», необычное движение руками, заменявшее на Локусе простое человеческое рукопожатие. Наместник изобразил подобие ответа и пригласил делегатов за стол.

- Складывается ощущение, что это я гость на своей же планете, - он указал на маску на своём лице.

Герман и Антонов обходились без аппаратов дыхания. Бывшие библиотекари смогли найти средство адаптации к атмосфере Локуса, коим воспользовались все должностные лица Юдгора. Герман до сих пор не мог привыкнуть к странному привкусу лекарств, оставшемуся с момента операции.

- Это стоило нашим учёным огромных усилий, - почтительно ответил Антонов.

Наместник болезненно облизнулся и с недоверием взглянул на Германа.

- О чём вы хотели побеседовать?

Антонов представил Германа:

- Герман является одним из новых членов Торгового Представительства Человечества. Самым талантливым, стоит признать.

- Я и так дал вашим торговцам все возможные привилегии в границах планеты. На большее я не согласен.

Герман открыл было рот, но Антонов продолжил.

- Я прошу вас выслушать молодого человека. Это не займёт много времени, однако предмет разговора может быть крайне ценен для вас.

- И что же это?

- Лекарство, - ответил Герман.

Глаза наместника вспыхнули. Он усмехнулся.

- О чём вы говорите? – сильно сдавшая гортань Малкариена непроизвольно издала скрипучий хрип вместо смешка.

Герман проговорил:

- Помнится, на заре эпохи Эдикта ваш Капитул хотел получить доступ к генетическому материалу человека. Мы воспользовались правом, установленным вашим же протоколом, и отказались.

- А теперь передумали? Спустя почти двадцать лет?

- Взамен мы хотим имперский мандат на торговлю, - ответил Герман.

Наместник расхохотался.

- Право межпланетной торговли? Кому вы нужны?

- Почти треть экономики Локуса опирается на…

- Опирается на имперский порядок! – зарычал наместник. - И если вы думаете, что можете купить меня сиропом от кашля из ваших соплей, то вы сильно ошибаетесь!

Герман вжался в кресло. Антонов спокойно сказал:

- Обдумайте предложение моего юного друга. Мы с Империей уже многого достигли и готовы к дальнейшему сотрудничеству.

Люди откланялись и покинули кабинет наместника. В тишине они проследовали до самого автомобиля «Первопроходец», произведённого первым человеческим автоконцерном на «Локусе». Антонов сам прервал тишину:

- Отличная работа, сынок.

- Наместник был не в восторге.

- Ещё бы. Ты бы знал, как его доконала эта болезнь. Малкариен спит и видит, как ему делают прививку с нашими антителами.

- Так почему вы сами ему не предложили?

Антонов засмеялся:

- Всё сказанное мною за пределами моей машины и моего кабинета, обладают уникальной проникающей способностью. Он придёт к нам сам. Мы дадим Капитулу минимум…

- А сами выжмем из сектора всё до капли, - закончил Герман.

- Именно так, Герман. Именно так.

***

Это был третий раз, когда Марк оказался на орбите Локуса. Первый был в день прибытия «Севастополя», второй – в день вербовки в добровольческий корпус «Ястребов Локуса», состоявший исключительно из людей. И вот теперь третий – спустя восемнадцать лет после первого. Локус был всё таким же мелким, пыльным и неприветливым шариком, однако теперь его шлюзы были полны кораблей, а города задышали как никогда прежде.

Добровольцев погрузили в космический лифт и отправили на поверхность. На протяжении поездки им предложили лишь маленькую бутылку артезианской воды по цене хорошего стейка и красноватую голографическую брошюру с новостями Империи. Марк не ждал, что его примут как героя. Гражданская война кончилась на пятом году его службы. Дальнейшие десять лет превратились в мешанину из бесчисленных планет, истреблённых существ и отвоёванных форпостов. Возможно, этот туман и помог Марку выжить. Заостри он внимание хоть на одной детали – его бы прикончил артудар или ядовитый дротик, а, может, жвала здоровенного жука-людоеда.

Марк вышел в холл космопорта и сразу нацепил на голову кислородную маску. Каково же было удивление старого вояки, когда мимо него прошли две симпатичных молодых девушки в открытых платьях и с такими же открытыми лицами. Марк потянул было за ремешок противогаза, но сослуживец резко ударил того по руке.

- Ты сдурел что ли?

Марк посмотрел в сторону прошедших красоток.

- Они чипированные, бестолочь. Сначала заплати за волшебную прививку, и вот тогда можешь попрощаться с маской.

Марк поёжился.

- А они, всё ещё люди?

- Судя по ножкам, вполне себе – засмеялся сослуживец и скрылся среди толпы.

Марк же направился к одному из автобусов. Те тоже изменились, стали лаконичнее и носили вполне человеческое название: «Юпитер». На спинке сиденья Марк увидел мятый плакат с человеческой фигурой и силуэтом давно почившего «Севастополя». Надпись гласила:

«Общество Ковчега». Оставайтесь теми, кто вы есть!

Судя по адресу, «О.К.» собиралось в самом центре Юдгора. «Как же вы правы, чёрт возьми», - подумал Марк и невольно стал слушать разговор двух пассажиров, сидевших позади. Поначалу Марк не понимал ни слова, хотя за годы службы натаскался в общем-имперском, а также паре его диалектов. «Язык ковчега» Марк, впрочем, тоже не забыл. Однако пассажиры вырывали знакомую имперскую фразу и растолковывали её в человеческой манере, привнося странные совершенно новые интонации. Марк повернул голову и увидел лока, о чём-то спорившего с человеком. Оба были в масках и в затёртой одежде. Незнакомцы обсуждали какой-то вид спорта и мерялись своими выигрышами на ставках.

Марк сошёл на своей улице и впервые обнаружил хоть что-то знакомое. Постройки остались те же, что и пятнадцать лет назад, только выцветшие и обшарпанные. Новый Юдгор словно опирался на их стены и лез куда-то вверх. На выросших вдали многоэтажках роились лифты и моргали огни экранов. Марк осмотрелся вокруг и увидел, что в старых и привычных домишках жили уже не только люди, но и локи.

Марк подошёл к двери своего дома и постучал. Тишина. Постучал сильнее.

- Ира! Герман! – вновь не ответили. Марк мотнул головой и забарабанил со всей силы. Дверь распахнулась, и на Марка уставилось дуло бластера.

- С***ал н***й! – раздалось на вполне человеческом языке. Марк среагировал моментально и выхватил оружие из рук, как оказалось, лока.

- Ты кто такой? – рявкнул Марк, вскидывая бластер.

- Не стреляйте! Заберите что осталось, только не убивайте! – лок перешёл на имперский и упал на колени. От былого запала хозяина осталось только шипение ингалятора. Марк опустил бластер и спросил:

- Давно тут живёшь?

- Седьмой год, господин.

«Господин? Надо же!» - подумал Марк.

- Кто здесь жил до тебя?

- Говорят, семья кого-то из ТПЧ.

- Какого ещё ТПЧ?

- Торговое Представительство Человечества. Их здание в Орбитальном Квартале.

- Одуреть можно! – Марк назвал свою фамилию. – Они?

Лок замотал головой. Марк вытащил батарею и бросил бластер к порогу.

- Не убейся только.

«Должно быть Герман взял фамилию матери. Правильно. Я поступил бы так же», - Марк свернул в проулок и побрёл по узким улочкам, переступая через лужи масла и обходя поломанные пылесборники. Локи норовили предложить ему своей неповторимой кухни из жареных сколопендр, а люди совали под нос липовые инъекции для улучшения потенции и «свободного дыхания».

Марк вышел на Площадь Капитанов. На большом экране выступал Антонов, прямо как тогда, на «Севастополе». Марк с издёвкой встал по стойке «смирно» и отдал честь, после чего направился к дому, где жил Кучер.

- Матерь Божья! Марк?

- Не поверишь, но меня не съели, - Марк обнял старого приятеля. От того веяло спиртом и больными суставами.

- Ты хорошо сохранился, старина. Чем вас там кормили?

- Телами поверженных врагов и дерьмом, - ответил Марк, входя в квартиру вслед за хозяином. – Похоже такая диета и полёты через червоточины хорошо влияют на людей.

Кучер открыл шкаф и достал прямоугольную бутылку мессадийского виски, главного крепкого напитка во всей Империи. Он одинаково работал и на лока, и на человека, и на любой другой вид, обладавший ртом и тягой к алкоголю.

- Я так понял, ты своих ищешь?

Марк взял стакан и кивнул:

- Про Иру знаешь? – аккуратно спросил Кучер.

Марк нахмурил брови:

- Догадываюсь. Мы потеряли связь где-то восемь лет назад. Я так понимаю…

- Рак, - покачал головой Кучер. – Она продержалась куда дольше остальных мотористов.

- Это точно, - Марк осушил стакан и прорычал. – Что с пацаном?

- А ты не знаешь?

- Догадываюсь, - раздражённо повторил Марк.

- Первый заместитель главы ТПЧ. Того гляди на место Антонова устроится лет через двадцать, а, может, через пять.

Марк хмуро улыбнулся и налил ещё.

- Ну, значит, Ирка победила. Она всё-таки отдала его в ту сраную гимназию при Капитуле.

- Зато он теперь при деньгах и при деле.

- При деньгах локов и при деле Антонова.

- Какая разница, Марк? Он жив и в полном порядке.

Марк выпил второй стакан.

- Я могу с ним поговорить?

- Можешь найти номер его терминала или подать заявку на форуме. ТПЧ – птицы высокого полёта.

- Ты с ним общался?

- Куда там. После твоего отлёта Ира держала его подальше от караульных.

Марк откинулся на диван и запрокинул голову. У него осталась карточка имперского ветерана, приличный счёт в Имперском Банке, а также сын на коротком поводке у Империи.

- Лучше бы сожрали, - сказал Марк, взял бутылку и начал пить из горла.

***

Организм локусианца сильно отличался от человеческого. Глаза локов видели в несколько другом спектре, а потому имперские экраны в основном делали в оттенках красного. Медленный обмен веществ способствовал природному долголетию, которое поддерживалось активным вмешательством извне. Синтетические внутренние органы, укрепление костей и стимуляция кровотока всегда выделяли состоятельных членов имперского общества. Однако у подобных усовершенствований была и обратная сторона – слабость иммунитета.

Зажиточные локусианцы становились уязвимыми к любым, даже заурядным болезням и были вынуждены поддерживать своё существование ударными дозами антибиотиков. Простые граждане были более устойчивы, однако выбранное направление развития медицины подтачивало и их. Раненый имперский легионер проводил в полевом госпитале в два, а то и в три раза больше, чем солдат-человек. Пандемии могли парализовать целые сектора. Заработанный в молодости небольшой недуг мог разрастись до тяжелейшего хронического заболевания.

Именно это и произошло с наместником. Его тело раздалось вширь, а кожа пошла сыпью и волдырями. Дыхание сделалось спёртым и тяжёлым. Он отказывался от специальных средств перемещения и предпочитал ходить сам, опираясь на трость, но с каждым годом это становилось всё сложнее. К тому же пришлось свыкнуться с каждодневной головной болью. Наместник вошёл в зал совещаний и увидел, что его сподвижники выглядели не сильно лучше.

Глава планетарной таможни Тозз страдал хрупкостью костей и уже пересобрал всю нижнюю часть тела: от пяток до таза. Советника Бокеля всегда сопровождал куб экстренной реанимации на случай, если у старика (ему стукнуло триста семь) остановится сердце. На их фоне профессор Зальван смотрелся молодым и полным сил локусианцем прямиком из Эры Расцвета до тех пор, пока не открывал рот. Хриплый и умирающий голос профессора вкупе с тлетворным запахом свидетельствовал о сильной дегенерации голосовых связок.

- Я был прав? – спросил Зальван, и всех в комнате передёрнуло.

Малкариен махнул рукой. Боль не отпускала.

- Всё, как ты сказал. Они предложили свой геном.

Бокель издал сиплый смешок. Тозз приподнялся в левитирующем кресле.

- Мы могли взять его силой ещё двадцать лет назад. Император тогда был слишком занят войной! Почему мы этого не сделали?

- Это было бы нарушением имперского протокола, - заметил Зальван.

- Но мы бы их задушили.

- Мы пытались, - пробормотал Бокель. – Точнее сказать, ВЫ пытались. Хорошо, что наверху не узнали, как проводилось размещение. Не так ли, наместник?

Малкариен и впрямь невероятно сэкономил на обустройстве человечества. Три четверти положенных средств осели в карманах наместника и других чиновников. Кто же знал, что приматы окажутся настолько живучими. Теперь только и оставалось, что наживаться на посредничестве между запертыми фирмами людей и голодным до их товаров сектором.

- Я сделал всё, что мог, - развёл руками наместник.

- А что стало с культом? – спросил Бокель. – Помнится, профессор очень гордился своей находкой.

- Этот Антонов оказался хитрее, чем мы думали, - меланхолично ответил профессор. – Культ Империи живёт и здравствует, да только люди крутят им как хотят. Они сами не против стать частью Империи.

- Этого нельзя допустить! – рявкнул Тозз.

- Они уже стали, Тозз, - заметил Бокель. – Только ленивый не слышал о военных успехах человеческих батальонов.

- К тому же их товары безумно популярны, - заметил наместник. – Несмотря на все ограничения.

- Ещё бы, ведь это ты продаёшь их за кордон! - вскрикнул Тозз

- А ты, как и все таможенники, получаешь свою долю, - парировал Малкариен.

Бокель устало покачал головой:

- Страшно представить, во что превратится Империя, если мы выпустим людей за границы Локуса.

- Они нас поглотят, - заключил Тозз. - А если воспротивимся, то уничтожат.

- Тозз прав, наместник. Боюсь, мы слишком долго закрывали глаза, - проговорил Бокель.

Наместник перевёл взгляд на Зальвана. Тот ответил жестом отчаяния. Малкариен заключил:

- Придётся убрать Антонова. Без головы люди не живут. Благо у нас есть подходящий инструмент.

***

На поиски настоящей штаб-квартиры «Общества Ковчега» у Марка ушло гораздо больше, времени чем он предполагал. Поначалу «О.К.» казалось простым центром реабилитации для людей, тяжело переносивших быт на новой планете. Безработные и покалеченные мотористы, испытавшие кризис веры библиотекари и, конечно, отставные военные – караульные и «ястребы». Однако за запутанной сетью собраний ветеранов Марк смог распознать хорошо организованную боевую группу, чьё устройство и мировоззрение могли понять только настоящие сыны «Севастополя».

За несколько месяцев Марк стал одним из наиболее активных деятелей организации. Пятнадцать лет на поле боя не собирались его так просто отпускать. Как никак Марк был единственным, кто смог продержаться в «ястребах» так долго без ротации. На четвёртую неделю он организовывал вылазки «О.К.» на военные склады. К концу второго месяца курировал три оперативных группы. Наконец теперь он практически делил полномочия лидера с Гремучником, одним из немногих выживших опальных капитанов.

- Ты слышал, что передал Гриф? – спросил Гремучник, обходя оружейный шкаф со всеми собранными трофеями.

Марк кивнул.

- И что думаешь? Готов прикончить второго своего капитана? – Гремучник знал о деле Сатора.

Марк задумался.

- Всё слишком гладко. Похоже на западню.

- А ещё похоже, что Антонов собрался продать локам наши гены. Весь Юдгор на взводе, такой шанс нельзя упускать.

- Тут я согласен, но покушения мало, - ответил Марк.

Рот Гремучника растянулся в кривой улыбке.

- Ты хочешь устроить «Зарю»?

Марк снова кивнул. Он трудился над этим планом с первого дня в «О.К.». Ира бы, конечно, настояла на «мемуарах ястреба» или импрессионистском полотне эпохи Эдикта, но Марк был бездарным писателем и никудышным художником. Зато он был чертовски толковым штурмовиком. Он знал организацию имперской армии, все её достоинства, недостатки и слепые зоны. В распоряжении Марка было достаточно бойцов, разделявших его опыт битв. Для воплощения задумки нужно было только две вещи. Подходящий момент для атаки и беспощадная, граничащая с наглостью стремительность.

- Я даю добро. – кивнул командир.

- А если Антонов выживет? – спросил Марк.

- Уж поверь, - зловеще проговорил Гремучник. – Никакой пощады.

Марк поднялся и хотел было уходить, но остановился и смерил Гремучника холодным и тяжёлым взглядом.

- Только одно. Если Герман будет там, ты отвечаешь за него головой.

- Не забывай, что он один из них.

- А ещё он мой сын. Советую тоже об этом не забывать.

Марк прошёл в каморку ритора. Тот смерил Марка равнодушным взглядом и указал карандашом на листок, лежавший на краю стола. Марк пробежал содержание глазами. Послание было написано аккуратным почерком на «языке ковчега».

- Мне не нравится слово «ультиматум», - небрежно проговорил ритор, поправляя чёлку. – Звучит агрессивно. Я бы предложил «воззвание» или «вотум».

- Это теракт, а не письмо возлюбленной. Приготовь к отправке.

***

По лицу Антонова было видно, что ситуация складывалась не в его пользу. Вопрос о геноме посеял семена раздора не только в народе, но и среди руководства Юдгора, а наместник уже почти полгода тянул с решением. Одна из первых заповедей «Севастополя» гласила, что «тело человека – неприкосновенный храм, и всякое вторжение в него – страшный грех». Это не мешало проводить операции по установке имплантов и протезов, однако передача генов человека в руки пришельцев считалась уже за гранью допустимого. Многие боялись, что локи могут воспользоваться геномом для создания биологического оружия или превращения людей в расу рабов, и стоит сказать Малкариен своим молчанием давал поводы для такого беспокойства.

- Наместник ещё не принял решения, - холодно повторил Кенек, подключённый по видеосвязи.

- Ещё бы, - пробормотал Антонов и отключился. – Чего же он тянет? Он хочет сраной забастовки? Хочет, чтобы я парализовал весь грёбаный сектор?

Антонов ударил по столу. Герман аккуратно заметил:

- Колебания наместника могут быть нам на руку. Мне кажется, сперва, надо успокоить людей. Множатся слухи про оружие...

- Людям нужен свершившийся факт. Они проглотят что угодно, если поймут, что сделанного не воротишь. Как только сделка состоится, нам не придётся их успокаивать. Они справятся с этим сами.

- Но атаки «О.К.» участились. Число их ячеек растёт с каждым месяцем.

- Это просто дезорганизованные фанатики. Все способные представлять опасность капитаны давно в могиле.

На терминал Антонова пришло сообщение. Тот надел один наушник и, выслушав донесение, сказал.

- Мне надо ехать.

Герман остался в кабинете один. В панорамном окне виднелся, объятый пылевой бурей Юдгор. Системы климата на небоскрёбах боролись с порывами ветра, однако это спасало лишь богатые районы. Бедняков в который раз заносило пылью. Герман вспомнил, как помогал матери прочищать кислородные фильтры в старом, ещё отцовском доме. Тогда мама ещё могла ходить, а сам Герман был гостем на Локусе и не расставался с переносным аппаратом вентиляции.

Теперь он почти полноправный гражданин, а в некоторых вопросах даже больший имперец, чем некоторые из Совета Планеты. Герман взглянул на макет «Севастополя», стоявший на столе у Антонова. Дни на ковчеге он совсем не помнил, потому что детей крайне редко пробуждали из анабиоза. Праотцы боялись, что быт на Ковчеге повредит психику детей, взрастит поколение маньяков и обречёт человечество на вымирание.

Герман вышел в коридор и направился к лифту. Когда он зашёл в него, Антонов был ещё жив.

***

- Мои поздравления! – Тозз просто лучился от счастья. – Он мёртв! Убит своими же!

Малкариен сидел в портативном операционном кресле. Куб реабилитации проводил очистку сосудов, манипулируя маленькими скальпелями и тонкими трубками, качавшими пурпурную локусианскую кровь. Наместник находился под местным наркозом и с трудом шевелился.

- Начинай думать над тем, что мы скажем эмиссарам императора, когда они прибудут разбираться со всем этим беспорядком.

- Мы спасли Империю, Малк!

- Надолго ли, - процедил наместник, но Тозз пропустил его слова мимо ушей.

На розоватом экране крутили кадры прямиком из Орбитального квартала. Люди стреляли друг в друга из имперских бластеров. Кортеж Антонова из-за пулевых отверстий был похож на фасеточный глаз насекомого. Наместник свободной рукой нащупал терминал связи и вызвал Капитул. Зальван ответил незамедлительно.

- Ты решил, что делать с оставшейся популяцией? – спросил Малкариен.

- Хранилища и питание уже готовы. Можете начинать операцию. Мы закончим задолго до прибытия эмиссаров.

Тозз показал жест восторга. «Будь он человеком, сейчас бы прыгал и хлопал в ладоши» - подумал наместник. Он вновь забарабанил толстыми пальцами по терминалу и ввёл приказ об «Очистке Локуса».

- Пускай Бокель проконтролирует, чтобы из столицы прислали недотёпу. Нам нужно время, пока Зальван закончит свои изыскания.

Тозз с улыбкой до ушей покинул зал, а Малкариен развалился в кресле. Смотря на экран, ему стало не по себе. Наместник вспомнил первую встречу с Антоновым. Даже больше: он вспомнил радиосообщение, посланное «Севастополем». Этот Антонов был достойным человеком, при всей нелюбви наместника к людям. Ему было… жаль?

Малкариен потянулся за ампулой с мессадийским виски и тут услышал несколько оглушительных взрывов, раздавшихся снаружи дворца. Терминал связи погас. Куб реабилитации, подключённый к внутренней сети, завис и нечаянно порезал толстую руку наместника. Тот попытался вскочить с кресла, но наркоз не дал этого сделать.

Выстрелы доносились всё ближе. Короткие очереди - всё по заветам имперской доктрины ведения боя. «Не могли же эмиссары прибыть так скоро!» – в смятении подумал Малкариен, и тут двери зала открылись, и слабое сердце наместника замерло в ужасе. Пятеро людей, вооружённые до зубов, вошли в помещение. За их спинами истекали кровью убитые охранники. Там же лежал Тозз с простреленной головой. На бронежилетах людей блестел уродливый силуэт ковчега. Наместник узнал их лидера. Он был одним из тех, кто первым ступил на Локус почти двадцать лет назад. И теперь его руки были по локоть в локусианской, пурпурной крови.

***

Никогда прежде Герман не видел столько челноков в небе над городом. Тысячи клокочущих железных птиц с завыванием пикировали над родными районами, десантируя боевые отряды локов. Снаружи до сих пор шёл бой между радикалами и охраной Антонова. На улицы имперских кварталов высыпало бесчисленное количество техники и солдат. Система оповещения не замолкала ни на минуту. Что творилось в людских кварталах не знал никто. Германа трясло от страха. Он поднял глаза и увидел серые лица коллег. Их даже не требовалось расстреливать. Они и так казались мёртвыми. Сотрудница Посольства бросилась на плечи к Герману и зарыдала.

- Нас же кто-нибудь спасёт? Империя же не может нас бросить?

Герман попытался её успокоить. По телеэкранам крутили обращение наместника Малкариена. Он обвинил «людей-радикалов в провокации межвидового конфликта» и заявил о начале операции «по восстановлению порядка». Герман налил девушке воды и направился к одному из заместителей Антонова, который не мог сдвинуться с места.

- У нас есть доступ к локальному вещанию?

- Я не знаю.

Герман встряхнул дипломата за плечи.

- Кончай скулить!

- Можно попробовать наладить.

- Пускай наши силы займутся эвакуацией гражданских. Я поеду к наместнику.

Герман возражений уже не услышал. Он выбежал на улицу и прыгнул в один из служебных «первопроходцев». Локи были слишком заняты операцией в Юдгоре, а потому проскочить оцепление оказалось несложно. Через полчаса он уже был у ворот дворца. Охрана была убита. Герман выскочил из машины и, схватив бластер, помчался внутрь.

***

Марк закурил. Рядом клокотало радио. Гремучник уже был убит. «Ультиматум о Сепарации» разносился по городам Локуса. На волну «О.К.» выходило всё больше и больше ячеек сопротивления. Марк помнил зачистку мятежного города в одной из колоний Империи. Даже полноценная армия с танками, авиацией и тактическим ядерным оружием буксовала, пробиваясь квартал за кварталом сквозь слабо организованные группы противника. Генералы боялись сравнять город с землёй, а солдаты боялись сдохнуть в необдуманной атаке. Марк провёл в этом аду больше двух лет. Теперь подобный опыт предстоял бойцам локусианского корпуса, если они решат выкурить людей и оставить планету в целости.

- Босс, - прорычал один из «ястребов». - К тебе переговорщик.

Марк повернул голову и увидел худого, высокого парня в мятом, покрытом пылью имперском мундире и без кислородной маски. Марк выключил радио и поднялся, расправив плечи.

- Не может быть, - прохрипел пацан.

- Он на мушке, Босс.

- Отставить! Вышли все! – прорычал Марк.

- Босс?

- Мне повторить?

«Ястребы» вышли из зала. Герман заглянул за спину отцу и увидел толстое тело наместника. Мальчишка схватился за голову.

- Не лучшие обстоятельства, что тут скажешь, - пробормотал Марк, проследив за взглядом Германа.

- Господи боже!

- Ты хотел поговорить? - спросил Марк.

Герман покраснел от бешенства.

- О чём тут теперь говорить? Мы могли всё уладить. Я мог всё уладить!

- И каким же образом? Дал бы Империи в руки биологическое оружие?

- Наши гены – всего лишь разменная монета. У нас с Империей было общее будущее.

- И кем бы мы тогда стали? – хмыкнул Марк. – Кем ты стал? Да ты не человек больше! Ты дышишь их воздухом, говоришь на их языке, носишь их одежду. Интересно, а девок трахаешь тоже их?

- Мы должны меняться. Иначе нам не выжить.

- Я выжил. Выжил на ковчеге посреди космоса, выжил в чужих войнах, выжил в трущобах этого города, и уж поверь, я не собираюсь загибаться от диабета как твои драгоценные хозяева!

- Тогда нас уничтожат.

- Нас уже уничтожают, - Марк увеличил громкость приёмника, из которого звучал голос наместника. – Но, не волнуйся, мы выживем.

- И снова окажемся на ковчеге! - усмехнулся Герман. – Твои предки лишили тебя дома, поэтому ты решил поступить со мной так же?

- Локус - не твой дом!

- Я вырос здесь, - проговорил Герман и добавил на имперском. – И, если придётся, умру здесь.

- Это последнее, чего бы я хотел, - прохрипел Марк и коснулся рации, намереваясь вызывать своих бойцов.

Герман выстрелил и бросился к терминалу. Марк с криком упал на пол. Выстрел прожёг локоть и оторвал ему руку. Герман ввёл директивы безопасности и заблокировал двери зала. Затем принялся настраивать приёмник.

Марк попытался встать, но, тело отказалось подчиниться. Марк почувствовал холодную усталость, подкатившую к горлу. Герман настроил каналы связи и директивой наместника отменил приказ об операции, затем вызвал Караул ко дворцу Наместника и наконец зачитал обращение ко всем жителям планеты. Он читал долго, тщательно подбирая слова, что-то он произносил на локусианском, что-то на человеческом, но независимо от выбранного языка его слова звучали спокойно и уверенно, хотя Марк видел, что сын едва сдерживал дрожь.

- Мы пройдём через это. И пройдём вместе, - закончил Герман и выключил радио. На отца он старался не смотреть.

- Неплохо сказано. Стоило взять тебя ритором.

Герман помог отцу встать и выйти на балкон. Буря уже улеглась. Закаты на Локусе ничуть не уступали земным. За долгие годы службы Марк соскучился и по первым, и по вторым, хотя земные видел только во снах.

- Мама говорила, ты постоянно делал глупости, - сказал Герман.

Марк засмеялся, с трудом оставаясь в сознании. Оставшейся рукой он ослабил лямку, затем сорвал с лица кислородную маску и проговорил.

- В этом она была права.

- Ну что ж. Похоже теперь моя очередь.