севМОРпуть

Без десяти час

«Прошло уже почти 85 лет с того момента, как в США был запущен первый в мире ядерный реактор. Ученые открыли новый способ по выработке энергии. Ранее неконтролируемая и смертельно опасная реакция с выбросом колоссального количества тепла и энергии подчинилась человечеству. Спустя 15 лет на воду был спущен первый атомный ледокол, названный в честь того, с кем ассоциируется коммунизм. В честь этого человека установлены множество памятников по всей России. Атомный ледокол «ЛЕНИН».

Конечно, за 85 лет существования атомной промышленности инженеры успели освоить и создать АЭС и атомные бомбы. Подобная работа требует постоянного контроля и запредельной осторожности. Одна ошибка может стоить жизни кучи людей. А её последствия будут веками пугать и заставлять сердца сжиматься, вспоминая ужасные события…»

Внезапное желание все исправить, переделать, а ещё лучше стереть из памяти заставило девушку выделить все ранее написанное в текстовом документе и нажатием одной кнопки удалить:

- К чертовой матери… - Лера закрыла ноутбук и с надеждой взглянула на дверной проем.

Там через пару секунд показалась тень её подруги. Она держала в руках две кружки с дымящимся кофе. Она – Кристина – единственный близкий человек для Леры в этом чужом и шумном городе.

Город, навеки скованный зданиями различных эпох. Тут встретились и слились в одно единое ренессанс Кремля, Сталинский ампир высотки на Котельнической, прозванной элитным номенклатурным жильем, и МГУ, функционализм Хрущева, отраженный в пятиэтажных зданиях, чьи потомки смогли вырасти до 16 этажей и обзавестись лифтами, и постмодернизм башен «Федерация», «Меркурий». Город, уходящий корнями на глубину станции «Парк Победы», что на Арбатско-Покровской линии. Город – символ Советского Союза. Можно легко узнать ВДНХ, Красную площадь и тот самый памятник, запечатленный на логотипе кинокомпании «МОСФИЛЬМ». Город, в чью честь назовут автомобиль, о котором будут мечтать многие люди того времени.

В этом городе, в общежитии МГУ, под завывания октябрьского ветра, на кухне сидят двое: студентка журфака и её ровесница, учащаяся на кафедре безопасности атомных технологий. Знакомы друг с другом не первый год. Из одного провинциального городка приехавшие в Москву искать лучшую жизнь и заветное высшее образование. Там, где они провели свои школьные годы, нет места для тех, кто хочет идти дальше и выше. В том городе все обрывается на единственном университете. И то, не самое лучшее место.

- Спасибо, - слово благодарности разрежет тишину ночного общежития.

Лера отпила горький растворимый кофе. Ни грамма сахара, прям как в жизни. Не всегда бывает приятная сладость. Не всегда бывает радость…

- Традицию нарушаем ведь, - Кристина подошла к холодильнику и достала оттуда шоколадную плитку с миндалем. На обертке красовался желтенький бумажный стикер с весьма угрожающей надписью: «кто сожрёт – УБЬЮ».

- Оригинально… - девушка взяла из рук подруги плитку и начала её открывать. С горьким кофе самое то, что надо.

Она сидела на подоконнике, опустив ноги в берцах на ледяные батареи. Холод чугунных радиаторов не пробивал подошву армейских ботинок, которые Лера со своим парнем купили в начале лета. Сквозь приоткрытое окно, которые курящие люди не додумались закрыть на ночь, пробирается прохладный воздух. Флисовая толстовка с большим воротником не пропускает холодные потоки к еще на удивление теплому телу. Черные джинсы, заправленные в берцы, ремень. На нем в чехле закреплен мультитул. Его скрывает подол толстовки темно-синего цвета. Когда-то яркие рыжие волосы теперь обрели более светлый оттенок. Уставший взгляд черных глаз. Такой цвет имеет очищенная нефть. Если в голубых глазах можно утонуть, словно в океане, то… Что насчет черных? Человек, смотрящий в черные бездонно-безумные глаза, тонет в тягучей нефти…

Напротив, за столом расположилась Кристина. Темно-русое каре, очки. За ними глубокие голубые глаза. Красивый цвет красивых глаз для красивого человека. Красивого не только внешне. Широкие темные джинсы со вставками из более светлого материала скрывает бледные ноги. Кеды с широким носом на белой подошве как раз подходят к её образу. Черно-белая кофта. Завершат образ сережки из серебра в виде крестов.

- Я вот понять не могу… У вас когда отопление будет? Уже не лето, с каждым днем холодает больше.

- Ммм, а давай ты со своего реактора к нам по батареям горячую воду запустишь, - ухмыльнулась Кристина, положив в рот кусочек шоколадки.

- С первого контура? Ты нормальная?! – ответила Лера в шутку. Затем её подруге пришлось прослушать небольшую лекцию о том, как и куда вода в реакторе движется. Кристина послушно пыталась вникнуть в тему и молча кивала, когда Лера бросала короткий взгляд в её сторону.

За время их разговора кофе было выпито, а шоколадка съедена:

- К слову о ядерках…Помнишь, я говорила, что в МИФИ набирали группу на ледокол? Так вот… Взяли шестерых ребят…- рыжеволосая держала интригу, глядя на подругу.

- Ну так что?!- чуть громче, чем планировалось, произнесла Кристина.

- Я с ними поеду, - предвкушала бурную реакцию и шутку о том, что за это надо бы выпить.

Но ожидания не оправдались. Ярких эмоций не было, лишь слабая улыбка тронула губы девушки в очках. Она привстала и подошла к Лере:

- На самом деле, я очень рада. Но если я сейчас заору, меня вышвырнут отсюда к черту. Я горжусь тобой, родная…

Следующие минут пятнадцать Лера рассказывала всю ту информацию о поездке, которую ей удалось узнать. Опомнились девушки, когда часы на стене показывали без двадцати час. Завершать разговор не особо хотелось. Не знает никто, когда они вновь увидятся…

- Крис, я, наверное, пойду…

- Уже? Есть причина?

- Поверь мне, да. Помнишь, я одно время общалась с парнем, который на военного учиться? В ПВО

Собеседница ухмыльнулась и немного наклонила голову. Она сразу же поняла, что уйти Лера планирует далеко не домой. Девушка вздохнула и встала со своего места, взяв две кружки:

- Ладно, удачи вам там, любви, счастья… потом мне отпишешься!

- Обязательно, - Лера соскочила с подоконника и удалилась из кухни общежития, надевая пальто и черную фуражку.

Улица встретит ночным небом и безлюдными местами. До вокзала можно добраться на метро или пешком.

До станции надо идти минуты две или три. Неспешный шаг и постукивание подошвы об асфальт совпадают со стуками сердца. Такие же спокойные, медленные и уставшие. Уставшие от бесконечной суеты, от бегущих людей, которые спешат заполнить голову мыслями о работе или учёбе, только что б не возвращаться к раздумьям о проблемах. Они способны бежать и ждать. Ждать, пока все само собой решиться и наладиться. Неподготовленные к жизни. Их очень много.

А теперь столица необъятной страны обрела покой. Тишина наконец-то вступила в свои права и по полной вкусила власть, пока люди спят. Спят, что б не думать о плохом, что б не реветь в подушку. Ночь скрывает слёзы. В темноте никто не увидит позорного, по мнению других, плача. Можно молча прослезиться, узнав о расставании с близким человеком, которого безответно любил. Как будто был готов к такой новости. Нужно быть готовым к плохим раскладам событий. Именно так учила жизнь.

Замерцала в дали ярко-красная буква «М». Никого нет. Тяжелая дверь спуска в метрополитен, турникет, возле которого теперь лишь летает беспокойный ветер, создаваемый подземными сверхскоростными поездами. Спускаться по нерабочему эскалатору в полной тишине в новинку после того, как прошёл час пик. Шумные толпы людей исчезли, растворились в ночном метро. Теперь можно в полной степени насладиться архитектурным составляющим коридоров и станций, внимательно рассмотреть мозаики, рисунки на стенах и роскошные люстры. Сейчас лучшее время для того, что б поднять голову и удивиться тому, как тут тихо. Спуститься до пирона в гробовой тишине, где только собственные шаги раздаются эхом по покинутым станциям. Кажется, что людей и вовсе нет. По крайней мере, в этом месте. Гул поезда слышен очень отчетливо. Лера взглянула на часы, находящиеся над въездом в туннель.

Без десяти час

Станция «Академическая». Следующая станция «Ленинский проспект»

Голова покоилась на поручне, а она стояла, закрыв глаза и прислушиваясь ко всему происходящему. Поезд стремительно нёсся вперед, слегка пошатываясь. Самое время насладиться тишиной.

Станция «Белорусская»

Промозглый ветер сменил спокойную погоду. Отныне шёл дождь. Круги разбегались по лужам, в которых через считанные мгновения оказывались подошвы ботинок. Голова не промокнет благодаря подобию фуражки из эко-кожи.

Она составит компанию тем, кто ждет на вокзале поздно ночью. Вот совсем рядом стоит молодая девушка с букетом цветов, обнимает его, защищая от холодных капель, и пытается согреть. На букете ленточка. Скорее всего, она ждет своего молодого человека, который вот-вот вернется к ней из армии. На ее лице отчетливо читается волнение и смятение. А в глазах блестит надежда. Подол черного платья развевается от ветра. она поворачивает голову, дабы задержать взгляд на электронном табло с расписанием прибытия поездов. Время идет, а ничего не меняется. Капли воды скатываются по щекам. Или это слёзы. Переминается с ноги на ногу и снова устремляет взгляд то на рельсы, то на табло, пока мимо неё проходят бабушка и девочка лет двенадцати. Они ходят туда-обратно. Тоже, видимо, кого-то ждут. Девочка что-то рассказывает бабушке, та её слушает с неподдельным интересом, отвлекаясь на не самый новый телефон, набирая номер, и прикладывая его к уху:

-Аллё, мы за какао пойдем с Элинкой, тебе надо что-то брать?

-Ничего себе там вагонов… Бабушка, ты видела? Там где-то 80 было!

Бабушка взглянула на свою внучку. Мягкая улыбка тронула уголки губ, взгляд смотрел, как казалось, почти на сквозь. Она вздохнула, приобняла её за плечо и начала рассказывать историю из своей молодости. Вероятно, там тоже будут большие товарные поезда, среди них до станции Москвы из Гомеля едет плацкартный. Загорается лампочка над нижней полкой. Теплый желтый свет, словно белоснежный голубь, затерявшийся в стае городских невзрачных пернатых. В окошке видна возня. Она прекратиться, как только пожилая женщина лет шестидесяти покинет вагон, приготовившись выходить на ночной воздух. На пироне стоит относительно высокий, широкоплечий мужчина. Холодный взгляд направлен вдаль. Такой же холодный ветер обдувает козырек фуражки войск ПВО ещё советских времён. Ветер оставит его в ожидании, помчится к девушке, заставит её съёжиться, доберется до Леры, которая уже и не чувствует холода. На лице того мужчины видны морщины, на подбородке заметен небольшой шрам. В глазах отражается ночь и огни проносящихся в дали поездов.

Поезд остановился как раз в то время, когда подошли бабушка с внучкой и девушка, держащая букет цветов. Они, на удивление, не померкли от холода и противного ветра с моросью. Их греет тепло сердца и надежда… и ведь действительно стало теплее.

Из вагона вышла полненькая женщина чуть старше пятидесяти. В руках у нее была сумка, а за спиной рюкзак. Морщины на лице не затмят лучезарную улыбку. Спустя четырнадцать лет она наконец-то увидела внучку своего сводного брата, который сейчас помогал ей с сумками. Перед Галиной стояла девчонка. В её глазах была явно видна искра заинтересованности. Галя была очень рада видеть Элину.

Лере открывался прекрасный вид на все происходящие, но она оторвала взгляд от них, когда до ушей донесся крик. Она повернула голову и застала картину, которая мгновенно развеяла все мысли.

На земле покоиться спортивная сумка с вещами. Прямо за ней стоят двое. Девушка обнимает парня. На его голове фуражка Воздушно-Десантных войск с околышем. Он на порядок выше девушки. Руки ее сомкнулись за плечами, не отпуская букет цветов. Щека прижала к открытому мундиру, под которым белая рубашка с чёрным галстуком. Руки в белых перчатках сомкнулись на талии девушки. Парадная форма скоро промокнет от мороси, а ветер заставит её обладателя почувствовать легкий озноб. Но это будет потом… Оторвались от брусчатки туфли на небольшом каблуке, когда выпускник военного училища поднял свою возлюбленную и прижал к себе. Переписками не заменить реальные встречи. Два года прошло с того момента, когда они в последний раз были настолько близко друг к другу. Совершенно простые объятия, за ними следует легкий поцелуй в щеку. По щекам их двоит стекают капли дождя, погода заметно испортилась. А он все не выпускает из объятий хрупкую фигуру в чёрном платье. Им нет дела до голоса, объявляющего об отправлении поезда. Галина направляется к черному компактному кроссоверу, её сумку несёт дедушка Элины. Пока что для вновь воссоединившейся пары есть другая задача: найти отель. Нет желания вновь расставаться с тем, кого так долго ждала. Не хочется выпускать из объятий теплое тело, облачённое в парадную форму. В отеле лишь продлиться приятный теплый сон, пока голову курсанта будет гладить рука его девушки. Оба устанут, когда лягут спать. Ничего большего, лишь комфорт и тепло…

Под руку они прошли около Леры. Стеклянный взгляд был направлен куда-то в никуда. Мимо неё проносилась ночная жизнь Московского вокзала. Девушка в чёрном платье проводит взглядом с некой грустью и печалью. К ней никто так и не вышел из поезда, а следующий прибудет лишь через час. Покинутый человек, который лишь смотрит на жизнь. «Так и не приехал к ней никто…» - тихо проговорил курсант, чуть поглаживая кисть, которую сжимал в своей ладони.

Вокзал опустел. Теперь не было ни пары возлюбленных, ни семьи, ни поездов. Лера и не чувствовала, как проходило время. Да и холодный ветер перестал её тревожить своими порывами. Пора возвращаться. Тут нельзя останавливаться. Особенно ночью. Отныне последний человек покинул это место. Поезда тут больше не останавливаются, пока в дали не замерцают первые лучи рассвета. Такое тут правило, и Лера хорошо его запомнила.

Её путь лежит через парк. Добраться до дома можно и обойдя этот парк. Там на лавочке знакомая пара и чуть поодаль сидит ещё один парень. На брусчатку падает догорающий окурок. Мягкий оранжевый огонёк был раздавлен кроссовкам. Прям как огонек надежды на светлое будущее разбивается о реальность жизни и гаснет навсегда. Проходя мимо них, Лера слегка ускорила шаг…

Вдали показались панельные дома. В окнах не горит свет, но некоторые все ещё светятся. Серые архитектурные дети советской эпохи запутались в проводах, натянутых между ЛЭП. Тихий район словно покинут людьми надолго. Такой тишины в центре Москвы сложно дождаться.

Подходя к знакомому многоэтажному дому, Лера достала из кармана ключи. Под козырьком подъезда тускло горит лампочка. В этом пока еще тихом месте никогда не будет спокойно. Этот город слишком шумный для тех, кто не совсем люди. Такие как они застывают при колокольном звоне церквушки, с широко раскрытыми глазами, в которых читается очарование и некий страх одновременно. Для тех, кто путается в одинаково безликих дома, так и проходя вновь и вновь очередной круг около архитектурной уродины, где сутками горит в пыльных окнах свет и работают с перегрузками компьютеры. Для тех, кто, проходя рядом в попытках найти свой дом, остановится и спокойно прочитает объявление о продаже какой-то бесполезной старой штуке. А их не беспокоит, что этот лист с простым предложением находиться на высоте второго этажа. Кто и для кого прикрепил туда объявление… если приглядеться, то можно увидеть, что два листочка с номером телефона, для звонка по данному объявлению, оторваны…

Но есть выход, есть в этом мире спокойный уголок, где нет массовок из тысячи людей, которые просто могут унести тебя за пределы жизни и рамок понимания реальности. Есть тот утерянный город, где мало людей, где никто за тобой не проследует взглядом. Тихое место не только для людей…

Шаг по лестнице неритмичен. Перескакивая через три, а то и через пять ступенек, в непонятной панике стремительно поднимается Лера. Затем скорость медленно спадает, когда она замечает цифру девять на лестничной клетке. Еще один этаж и родная однушка встретит её темнотой.

Какое приятное ощущение, вновь оказаться в своей квартире. Она стоит у окна, потягивая энергетик и всматриваясь в небесную темную даль. Взгляд медленно плывет чуть выше крыши соседнего дома с красивой мозаикой, на которой запечатлен портрет Советского деятеля. Там на небе странное тусклое оранжевое пятно. Разное приходит на ум, когда видишь подобное, начиная от какого-то сигнального луча в небо и заканчивая мыслями о чем-нибудь ядерном и смертельно опасным. Что-то такое загадочное… А вдруг это знак. Знак неизбежной, непредотвратимой смерти от ядерной атаки всего населения. Вдруг совсем скоро над ночной столицей заорут серены. Сигнал «Атом» и ровно 15 минут. 15 минут, что б не рефлексировать и быстро найти убежище. А нужно ли? А будет ли смысл в этом, если ничего не останется. Есть ли вообще вариант спастись и остаться в живых?

Подобные не самые позитивные мысли сулили бессонную ночь… В подобном случае даже музыка не поможет отвлечься. И вот, голова касается подушки, но сон не идет.