ЭКСПЕРИМЕНТ ОКОНЧЕН

«Я не знаю, каким оружием будет вестись Третья мировая война, но Четвёртая — палками и камнями»

Альберт Эйнштейн

0%

Серость. Безжалостная и грубая свинцово-бетонная серость, въедающаяся в каждый уголок сознания и заполняющая его собой. Какая, по большому счёту, разница, откуда она исходит? От серых офисных и лабораторных будней, пожравших мою молодость и ещё более активно накинувшихся на зрелость, или от такого же серого пепла, заполонившего воздух после взрыва и покрывшего собой такие же серые руины таких же серых зданий, в которых такие же серые людишки проводили такие же серые дни, недели и месяцы – лично я не вижу вообще никакой разницы. Хотя нет, вру – после взрыва стало как-то… Потише, что ли…

Да и во время взрыва было довольно весело… Наверное, это странно, но я даже наконец почувствовал себя живым, впервые с тех пор, как ещё ребёнком весело носился по заднему двору, ловил бабочек и с большим любопытством скармливал их муравьям. Мне нравилось смотреть на бабочек, которых все мои знакомые считали очень красивыми, нравилось смотреть, как десятки муравьёв разом накидываются на них, парализуют кислотой и не дают взлететь, без тени сомнения принося всю эту «красоту» в жертву своей чётко организованной системе жизни. И теперь все эти картины беготни людей, разрушения зданий и прочей инфраструктуры – всё это показалось мне великим реваншем красоты, которая силой сотни килотонн тротила внесла хаос в привычное нам скучное мироздание, не разрушила его, но видоизменила по своему образу и подобию.

Но только общая серость никак не поменялась. Она исчезла лишь на те короткие несколько часов, в течение которых был виден взрыв, а после снова появилась во всём своём страшном величии. Даже совершая самоубийство, всё, что может плодить человечество – серость. Поэтому мне кажется, что люди должны сказать нам «спасибо» - мне и моему Боссу – за то, что мы, создав эту бомбу, спасли их от них же самих и от той отвратительной повсеместной тоски, что они порождали. Даже жалко, что Босс этого уже не увидит… Даже жа… Ай!

Какая-то безмозглая вахтёрша, похоже, тоже направлявшаяся к бункеру, толкнула меня, но тут же оступилась, ударилась о ещё нескольких человек и упала вместе с ними в неестественной позе. Похоже, сломала позвоночник. Ей уже не помочь. Вот почему никогда нельзя забывать о правилах безопасности. Да и зачем так торопиться? Если подсчитать высоту и яркость взрыва, то можно легко понять, что он произошёл на расстоянии около 200-250 километров. Его ударной волны не хватит, чтобы разрушить наше здание, а уровень радиации на таком расстоянии будет не так высок, чтобы двери бункера вынужденно закрылись. Хотя, учитывая, что этот взрыв, скорее всего, не последний, мне действительно стоит поторопиться.

У дверей бункера стояло несколько десятков человек. Они стояли у дверей не потому что не могли войти – дверь экстренно открылась и была готова впустить всех желающих – они замерли от изумления, увидев, что находится внутри бункера. Потратив несколько часов на спуск под землю по просто адски длинной лестнице, они ожидали увидеть голые бетонные стены, запасы продовольствия, костюмы рад- и химзащиты, в общем, всё, что уже не раз мелькало в различных фильмах, книгах и играх про апокалипсис, но, конечно, бункер, придуманный Боссом, не мог быть настолько обычным и безыдейным.

Перед взором пришедших раскинулись огромные просторы, слепящие ярко-зелёной травой и цветами и кишащие самой разной живностью, от всяческих жучков и паучков, до крупных млекопитающих. На полянке прямо перед нами паслись коровы, наверху летали и весело пели птички, где-то вдалеке раздался рёв медведя.

Я встал впереди толпы пришедших и гордо вдохнул полной грудью. Рядом со мной стоял седоватый мужчина в очках, исполнительный Директор нашей компании, временно возглавивший её после того, как Босс пропал без вести. Он знал об этом месте, более того, он даже принимал участие в его создании, но всё равно не мог не восхищаться увиденным.

- М-да… Не знаю, что и сказать… Не зря Босс получил того Нобеля за создание искусственных экосистем.

- Мне даже стало обидно, что я так недооценивал его изобретательность, спускаясь сюда.

- Зато теперь понятно, почему он построил всего четыре бункера. Ты только представь, сколько это должно было стоить…

- Слишком дорого. Даже для самого богатого человека в истории…

- Согласен. Ох, ладно, давай теперь мы тоже станем частью этой экосистемы.

Я шагнул вперёд, в эти райские кущи, следом прошёл Директор, и остальные тоже робко начали двигаться за нами. Мы разбредались по разным уголкам этого места и осматривали всё, что тут находилось. Один беспокойный Клерк, как оказалось, взял с собой портфель и целую гору бумаги, так что мы тут же принялись за создание карты местности. В процессе к нам приходили ещё люди, спустившиеся по лестнице после нас. Мы вводили их в курс дела, и вскоре уже не несколько десятков, а около сотни людей населяли наш маленький бункерный мирок.

Чтобы нам всем не слоняться без особой пользы по лесу, мы распределили обязанности между собой. Мужчины, во главе с Директором и мускулистым Охранником – ветераном Афганистана и единственным из нас, у кого было оружие – отправились на поиски ресурсов и, главное, еды. Мы с Клерком увязались за ними, чтобы, составляя карту, не быть совсем уж беззащитными перед лицом хищников. В то же время Секретарша нашего Директора должна была вместе со всеми женщинами остаться на полянке около входа и начать обустраивать нам хоть какое-то подобие лагеря.

Примерно через час после того, как мы разбрелись, с неба прозвучал сигнал, похожий на школьный звонок, но немного менее пронзительный. Все вокруг меня всполошились и начали тревожно оглядываться по сторонам.

- Это значит, что двери закрылись. И больше не откроются, пока ситуация снаружи не прояснится, - объяснил я всем. – Или пока ресурсы на поддержание бункера в функциональном состоянии не иссякнут.

- А когда они иссякнут? – спросил кто-то из толпы.

- Примерно через 15-20 лет. Понимаете, это зависит от самых разных факторов, так что сейчас сложно сказать. Но в любом случае не бойтесь, мир снаружи станет пригодным для существования гораздо раньше. Скорее всего… Вы знаете, когда мы с Боссом делали эти бомбы…

Меня перебил голос самого Босса, раздавшийся одновременно со всех сторон и пламенно нас поприветствовавший. Он в своей манере плавно и вдумчиво рассказал нам о том, как этот бункер устроен и сколько времени нам предстоит тут провести, в общем, всё то же, что я до этого рассказывал остальным. В конце он поздравил нас с тем, что мы наконец-то встали на путь избавления от оков индустриального общества и начали свою новую жизнь в согласии с природой.

Как только он договорил, Охранник, вцепившись в меня отчаявшимся взглядом, басовито спросил:

- Так это вы сделали те бомбы, да?

Вопрос повис в воздухе. Напряжение заметно нарастало. Несколько человек недобро посмотрели на меня из-за спины охранника. Директор, стоявший неподалёку, очнулся после минутного замешательства, встал между нами и попытался уладить конфликт.

- Послушайте, друзья мои, это правда не то, что должно сейчас нас беспокоить. Давайте мы лучше сосредоточимся на…

- Да. Мы с Боссом около десяти лет работали над созданием особого вида оружия массового поражения. Оно должно было иметь максимальную силу непосредственного взрыва при минимальных долгосрочных последствиях для окружающей среды. В момент попадания таким оружием по местности количество смертей и разрушений гораздо больше, чем от ядерной боеголовки, но при этом уже через 10-15 лет уровень радиации на месте удара приходит к нормальным значениям, как и уровень прочих угроз. Если облагородить выжженные руины, неизбежно остающиеся после настолько мощных взрывов, то на месте удара становится вполне возможно жить. Вот что я хотел сказать. У вас есть ещё вопросы?

- То есть всё, что произошло…

- Это в любом случае было неизбежно. Ядерная война рано или поздно так или иначе всё равно произошла бы. Мы лишь сделали всё возможное для того, чтобы она уничтожила планету с наименьшей вероятностью. Другими словами… Мы спасли вас.

- Увеличив мощь этих ракет в сотни раз? Уничтожив наши города? Убив своим оружием миллионы людей?! То есть именно вы – те самые изверги…

- Похоже, кто-то плохо меня слушал. Повторяю. У нас не было другого выбора. Если бы наши бомбы не обладали серьёзным конкурентным преимуществом, разве правительства взяли бы их на вооружение вместо привычного ядерного оружия? Я понимаю, что вы пытаетесь сказать, но нет, других вариантов просто не было. Неужели это так трудно понять?

- Ах ты урод… Моя семья была в том городе, где прогремел первый взрыв. Они уехали отмечать день рождения моей дочери, - он достал из кармана телефон и показал мне фотографию, на которой он держал на руках симпатичную маленькую девочку с плюшевой пандой. Они оба безмятежно и весело улыбались. Как мило. – Пожалуйста, запомните её лицо. И если оно когда-нибудь явится вам во сне, повторите ей в глаза все те же самые рассуждения. Про неизбежную войну, про конкурентное преимущество… Уверен, она оценит.

- Да что вы…

- ТАК, ХВАТИТ! – Директор не на шутку разозлился. – Сейчас для нас главное – выжить, и я предлагаю сосредоточиться именно на этом. С остальными вопросами мы вполне сможем разобраться потом, когда будем сидеть в тепле с набитыми едой животами. А пока – давайте поторопимся, пока окончательно не свечерело. Хоть Солнца здесь и нет, система ламп, имитирующая его, должна быть настроена на смену дня и ночи.

- Извините, пожалуйста, - Охранник недобро посмотрел на Директора, - можно я задам вам один вопрос?

- Какой вопрос?

- Я видел вас в новостях. Вы же… Да, точно, вы же новый глава этой компании, верно? Поздравляю с повышением, кстати… Так вот, вы тоже участвовали в тех разработках?

- Внимание всем! Идём дальше! – скомандовал Директор после короткой паузы и тут же пошёл глубже в лес, призывая всех следовать за ним. – Нам ещё многое нужно сделать.

Охранник печальным взглядом осмотрел остальных и с видимой тяжестью в ногах пошёл вслед за Директором. Я кивнул Клерку и мы с ним пристроились в хвост шествия, попутно записывая и зарисовывая всё, что видели по дороге.

В лагерь мы пришли уставшие, но довольные собой. Исследовав весь бункер и принеся к лагерю много хвороста, семян, мяса и пресной воды из озера, мы уселись у костра и начали жарить говядину и медвежатину на открытом огне. Сначала Директор вкратце рассказал о том, что мы узнали, и о планах на ближайшее будущее, затем я поделился с остальными своими сведениями о бомбах и этом бункере, а после моего рассказа началось то, чего многим так не хватало после всего пережитого – веселье, забавные истории и пьяные песни (оказалось, что одна из девушек притащила с собой две бутылки бренди. Одну из них тут же конфисковал директор, чтобы в дальнейшем дезинфицировать раны спиртным, но вторую он, так уж и быть, позволил им выпить).

Охранник захмелел и стал всем сбивчиво рассказывать, как он спас нас, застрелив выскочившего из кустов медведя из пистолета, а потом начал петь какую-то заунывную мелодию, которую быстро подхватили Клерк и ещё несколько мужчин. Директор удалился куда-то со своей Секретаршей.

Я никогда особо не любил людей, но, глядя на это всё, даже чуть улыбнулся, на секунду подумав, что, возможно, Босс был прав, и у нас всё-таки есть шанс.

24%

Привет, Тедди!

До самого конца я и представить себе не мог, что когда-нибудь окажусь вынужден не просто писать тебе письма, но ещё и делать это ручкой на бумаге, как какой-то аристократ, живший за пару веков до моего рождения. Хотя, с другой стороны, это вполне объяснимо. Ты же знаешь, какие мы, люди, странные существа. Мы считаем, что можем безнаказанно вырубать леса, развязывать войны, точно знаем, кто создал вселенную, и отправляем на костёр всех, кто почему-то с нами не согласен, но стоит нам хотя бы на пару месяцев остаться в одиночестве, так мы тут же не понимаем, что делать, и потихоньку сходим с ума от бессилия.

Возможно, если бы ты когда-нибудь смог прочитать мои письма, ты был бы рад, что стал той самой последней преградой, защитившей меня от безумия. Тебе, наверное, было бы приятно узнать, что именно твой портрет висит у меня над столом и что твоя книга, одна из немногих, удостоилась чести стоять на небольшой полочке перед моей кроватью. Я постоянно перечитываю её, особенно в минуты отчаяния, - это помогает мне не забывать о смысле того, что мы делаем, и не опускать руки.

Но больше всего ты бы обрадовался, узнав, что наше с тобой дело живёт. Более того – с недавних пор я нахожусь в Подземелье. Тебе это, наверное, мало о чём говорит, но на самом деле в этих словах есть особый смысл. Они означают, что наш план наконец-то вступил в активную фазу. Я уже несколько лет как закончил разработку ракет нового типа – наносящих максимальные разрушения непосредственно в момент взрыва, но в десятки и сотни раз менее вредящие планете и не отравляющие её настолько сильно радиацией. Ты писал, что «индустриальная система должна быть атакована по возможности во всех государствах одновременно», поэтому, создав ракеты для своей страны, я при первой же удобной возможности начал отправлять их чертежи и в другие страны, достаточно развитые, чтобы разработать подобное оружие. Таким образом, в следующей масштабной войне, если она будет, индустриальная система во всех странах так или иначе окажется сломлена.

В то же время я создал четыре бункера абсолютно нового типа. Это замкнутые и полностью автономные экосистемы, созданные мной глубоко под землёй. Это полная симуляция природы, того самого «безупречного контридеала технологии». Нахождение в этих бункерах в течение одного или двух десятилетий воспитает людей, сделает возможным их новое существование в согласии с окружающим миром.

Теперь дело за малым. Последние несколько лет я параллельно вёл исследования в области обхода самых разных защитных программ. У меня в Подземелье есть нужное оборудование. Я постараюсь взломать ракетное управление своей страны и нанести удары по всем, у кого тоже есть такие ракеты. Мне на это потребуется много времени и сил, но я уверен – и, думаю, ты со мной согласишься – что дело того стоит.

Слишком долго мы убивали нашу планету. Слишком большой ущерб уже был нанесён ей. Человечество не имеет права продолжать пилить сук, на котором сидит. И я спасу их. Конечно, миллиарды умрут, но они станут той необходимой жертвой, которая позволит нам спасти своё будущее. А что может быть важнее его?

Ты согласен?

31%

Ещё одна свадьба, и снова никакого шумного праздника, которого так ждали жених и невеста, не происходит. Ресурсов слишком мало, еду добывать слишком тяжело, особенно на сотню человек, и поэтому расходовать её надо с умом. Снова грустные, но понимающие глаза глядят на Директора, снова он ломает руки у себя за спиной. Ему неприятно ограничивать людей в чём-то, но он знает, что это необходимо.

Как и мы с ним и Клерком, когда создавали Кодекс, знали, что такая проблема обязательно возникнет, но нам пришлось ввести институт брака, чтобы ограничить всеобщие беспорядочные половые связи. Ещё нам тут не хватало эпидемии какого-нибудь сифилиса… Теперь если кто-то трахался не со своим супругом, мы на неделю в два раза уменьшали ему и без того небольшой паёк. За более серьёзные преступления полагались более строгие наказания, вплоть до лишения должности, если человек занимал какое-то важное место в иерархии нашего лагеря. Кодекс, как и строго нормированный рацион, стал не самой приятной, но абсолютно необходимой мерой, хотя многие тут же начали высказываться против него. В конце концов, это было ожидаемо: гораздо приятнее жрать мясо в три горла и трахаться напропалую, чем соблюдать ограничения.

К тому же, все сейчас и сами не свои. Больше нет алкоголя, телефонов и компьютеров, всех остальных привычных развлечений и способов выпустить пар. Меня и Директора все лично ненавидят как убийц, хотя это, конечно, полная глупость. Вообще, всё выглядит настолько печально, что я иногда удивляюсь, как никто ещё не поднял восстание: голод, стресс, авторитарный, хоть и справедливый лидер – все ингредиенты бунта есть, а бунт всё не приходит и не приходит… Возможно, у этих дармоедов просто пока не хватает решимости уничтожить всё, что не подходит их хотелкам, иначе они бы уже давно это сделали.

И почему Босс всю жизнь так сильно верил в людей?! Даже в своей речи на церемонии вручения ему третьей Нобелевской премии он сказал: «Я очень благодарен вам за те признание и доверие, которые получаю от вас. Я буду и дальше стараться не обмануть ваши ожидания и сделать как можно больше, чтобы ваша жизнь стала лучше!». Самое смешное – что он говорил это абсолютно искренне… Мне вспоминаются моменты из детства, когда я скармливал бабочек муравьям и со странным удовольствием следил за этим процессом. Ведь люди – те же муравьи, методично пожирающие всё, что не укладывается в их картину мира, в эту жизнь, почему-то неотличимую от смерти. Пока кто-нибудь не…

Меня вернул в реальность голос Жениха. Этот статный и интеллигентный азербайджанец убеждал Директора позволить ему зажарить хотя бы несколько бараньих тушек. Он говорил, что с детства мечтал о красивой и богатой свадьбе, что в его стране иначе не принято и так далее. Директор сдержанно отвечал:

- Простите, но мяса у нас правда очень мало. Если мы устроим вам пышную свадьбу, то автоматически должны будем устраивать её и остальным. Перед вами за две недели уже было сыграно 17 свадеб, после вас тоже будет немало. Нам попросту не хватит еды. Тем более, что, как я уже сказал, мяса у нас…

- Предостаточно! – Охранник с довольным видом зашёл к нам в лагерь. Его охотники несли на плечах около десятка мёртвых овечек. – Не переживай, друг, справим мы тебе свадьбу, всё будет замечательно.

«Пока кто-нибудь не скормит всех этих муравьёв гигантской хищной бабочке. Что, если подумать, и сделал с человечеством наш Босс.» - закончил я свою мысль.

Директор шокировано смотрел на Охранника.

- Где вы?..

- Мы нашли опушку, где они мирно паслись, окружили и начали их хватать. Вообще сначала взяли штук двадцать, но некоторые вырвались, а некоторых мы и сами отпустили. Представляете, там вообще такое дело было…

- Скажите пожалуйста, вы читали Кодекс?

- Послушайте, я знаю про…

- Что там сказано?

- Послушайте, я…

- Там сказано, что…

- ДА ЗНАЮ Я ПРО ЭТОТ СРАНЫЙ ЗАПРЕТ! Я знаю, что там написано, но почему бы, мать твою, не устроить человеку праздник?! Он, между прочим, однажды спас всю нашу группу от волков, так почему бы не сделать ему красивую свадьбу?

- Тогда нам придётся…

- Да ну, правда что ли? Вам придётся устраивать и остальным такое же? Ну хорошо, устроим, почему нет-то? Вокруг нас ходит куча всякой живности, мы можем хоть каждый день питаться как в хорошей чешской пивнухе, а ты заставляешь нас всех жрать какие-то отвратные бульоны с корнями и ягодами. А после этого ещё и не даёшь нам устроить себе хотя бы один маленький праздник?

- Извините, но вы сознательно нарушили одно из правил, описанных в Кодексе. Я должен буду вынести вам соответствующую меру наказания.

- А что в этом такого? – Жених вмешался в разговор. – В чём смысл соблюдения правил Кодекса, если они мешают нам жить?..

- Директор прав. – Меня начинало воротить от всей этой высокоинтеллектуальной беседы. Я обратился к Охраннику. – Какого хрена ты действовал вопреки правилам? Ты думаешь, что Кодекс – это просто наша придумка? Думаешь, мы просто так решили заставить вас есть все эти бульоны и ягоды? Мне кажется, кому-то пора понять, что природа – это не ресторан Макдональдс, где ты можешь в своё удовольствие отжираться и ни о чём не думать. Господи, да что ты вообще собирался делать с этими животными? Нас не настолько много, чтобы сожрать их всех. Получается, часть бы мы съели, а другая часть осталась бы просто гнить, превращая наш лагерь в скотомогильник? Да даже если бы мы съели всё, подумай сам, разве вы бы успокоились и перешли бы на нормальный рацион? Хрен там, вы бы пошли добывать их ещё и ещё, я же прав?

- А что в этом плохого? Мы все уже исхудали на вашем голодном пайке. Да, нам хочется нормальной еды. Нам хочется, отходя ко сну, слышать не урчание живота, а томные вздохи девушек, но вы и это у нас отняли! В чём для нас смысл жить в вашем лагере и подчиняться вам, если мы сами сможем гораздо лучше прокормить и обеспечить себя?

- Простите, а вы знаете, что такое экосистема? – Директор уверенно смотрел на Охранника через бликующие очки. - Вы знаете, что животные не появляются из ниоткуда? Они рождаются, умирают, а между этими двумя событиями ещё и рожают и растят других подобных животных. Без этого их просто не станет. Так вот, мы не можем неограниченно убивать их, иначе они просто вымрут. Нам предстоит находиться тут около пятнадцати лет. И если за это время все животные окажутся истреблены, скажите, чем вы планируете питаться «как в хорошей чешской пивнухе»? Земляникой и одуванчиками?

- Ох, мать твою… Всё, ладно, я понял, что был не прав, извините. Я просто хотел устроить праздник своему хорошему другу, только и всего. Простите ещё раз. Обещаю, больше такого не повторится.

- Я очень рад, что вы признали свою вину, но, к сожалению, я всё равно буду вынужден подвергнуть вас наказанию. За неподчинение Кодексу вы лишаетесь должности главного охотника. Также на две недели ваш рацион будет сокращён втрое. Но это ещё не всё. Вы нарушили субординацию, и это тоже очень серьёзный проступок. Боюсь, что мне придётся конфисковать ваш пистолет и затем отдать его новому глав… Кха! Ч-ч-что… Ч-что с-с-случи…

Прозвучал выстрел, и директор, захлёбываясь кровью, упал сначала на колени, а затем и плашмя на землю. Все вокруг, включая меня и Клерка, стояли как вкопанные, не в силах пошевелиться. Где-то около минуты мы провели в гробовой тишине, а затем, обратившись к шокированному Жениху, Охранник с некой пародией на улыбку произнёс: «Извини друг… Не знаю, что и сказать… Прости меня… Наверное, я только что испортил тебе свадьбу»

47%

И снова привет, Тедди.

Около пары дней назад началась и почти сразу же закончилась Война. Та самая, которую я так давно приближал всеми своими силами. Большая часть населения стёрта с лица земли, практически все крупные города уничтожены или превращены в руины. Чтобы понять, что происходит в мире, я больше не читаю новости, но не из-за нежелания. Просто их уже больше нет. И, скорее всего, уже никогда не будет. Полная тишина. Наверное, так и должен выглядеть конец света.

В общем, можешь меня поздравить, Тедди, я достиг своей цели. Наверное, сейчас я должен либо радоваться, либо ощущать пустоту внутри, но, видимо, это не мой случай. Я чувствую ужасную тяжесть и… Духоту. Не знаю, почему, но именно её я ощущаю больше всего. Как будто я повешенный преступник. Как будто сама судьба хотела помешать моим злодеяниям, но опоздала, и только сейчас принялась меня душить.

«Моим злодеяниям?» - переспрашиваю я себя, тупо уставившись в текст, и понимаю, что да. На меня бы, наверное, с завистью смотрели все маньяки и тираны прошлых эпох: Чингисхан, Мао, Гитлер и остальные их товарищи за всю историю не смогли суммарно убить даже вполовину столько же людей, сколько я убил за эти пару дней.

Я разбил зеркало у себя в туалете. Не из-за стыда, просто до сих пор не верится, что тот, кто смотрит на меня оттуда, способен на подобное. Спать стало сложно. Меня и раньше посещали мысли о том, на правильном ли я пути и оправдывает ли моя цель средства, но теперь эти мысли буквально превратились в белый шум, не покидающий меня ни на секунду. Я всё чаще достаю из ящика пистолет, верчу в пальцах и пристально разглядываю ампулы с ядом, а проходя мимо «красной кнопки» каждый раз приоткрываю защитную крышку и слегка касаюсь её, как бы нажимая… Действительно, а почему бы мне не закончить свою историю как тот же Гитлер, Энслин, Отон, Нерон, Раск… Или как… Или как ты, Тедди?..

Единственное, что меня удерживает – та новая жизнь, которую я создал взамен старой. В моих бункерах достаточно много камер, так что я могу в любой момент посмотреть, что там творится. И это так завораживает, так вдохновляет! Всё происходит, как ты писал! Даже несмотря на горечь от утраты старого мира в их глазах виден настоящий душевный подъём. Такой, которого они бы никогда не смогли познать в рамках индустриального общества. И это дороже всего на свете. Какой-то десяток лет – и они, уже привыкнув и приспособившись жить по-новому, смогут выйти наружу и жить на поверхности в согласии с природой!

А что это значит, ты уже догадываешься?

А это значит, что всё было не зря!

53%

Охранника, как и Директора, да и как всех остальных мертвецов, не стали хоронить, а только отнесли в лес на съедение диким животным. Но, в отличие от трупа Директора, это тело ещё долго лежало нетронутое. Животных осталось слишком мало, к тому же, они были слишком напуганы, чтобы подбирать что-то выброшенное людьми. В конце концов, когда тело начало разлагаться, жители сами взяли его и выкинули в озеро. Охранник пережил Директора чуть больше, чем на год, и за это время под его началом в нашем лагерь изменилось очень многое.

Когда был убит Директор, мы с Клерком оказались в очень опасном положении. С одной стороны, формально власть теперь принадлежала нам, с другой – Охранник руководил охотничьим отрядом, да и в обществе пользовался явно большей популярностью. А ещё у нас не было пистолета, что, само собой, не прибавляло нам шансов против него.

К чести Охранника – он первый положил оружие на землю и призвал решить всё мирно. Мы с Клерком были не в том положении, чтобы отказываться. Мы согласились уступить ему полномочия в обмен на жизнь и выбор: либо остаться жить в лагере как полноправные граждане, пообещав при этом никогда не сопротивляться ему и его решениям, либо взять часть ресурсов и вместе с другими сторонниками Директора организовать ещё один лагерь на противоположном берегу озера. Мы выбрали второй вариант, разграничили территории и в составе примерно 20 человек мирно ушли, договорившись, что наши лагеря никак не будут мешать жизни друг друга.

Выпроводив нас, Охранник принялся действовать. Сначала, в противовес почти единоличной власти Директора, он учредил Совет, который принимал все важные решения большинством голосов. Он не стал сразу отказываться от Кодекса, но вынес каждое его положение на общественную дискуссию. Само собой, законы о свадьбах, ежедневном пайке и ограничении на охоту были, среди прочих, тут же отменены. Было объявлено о создании нового свода правил, который решили назвать Уставом. В него автоматически входили все неотменённые положения Кодекса, а также кто угодно мог предложить идею для нового закона, чтобы потом Совет либо принял её, либо отклонил.

Устав приняли. В лагере Охранника началась золотая эпоха: столы ломились от еды, женщины и мужчины смотрели друг на друга горящими глазами, а после того, как один Активист научился делать алкоголь из некоторых местных растений, ещё и, как говорится, «мёд полился рекой»… В общем, после аскетичной жизни при Директоре всё это казалось просто раем.

Так продолжалось около полугода. Потом охотники начали приносить всё меньше и меньше добычи. Как и говорил Директор. Охранник пытался что-то с этим делать, но у него ничего не получалось. Для скотоводства удавалось поймать слишком мало скота, да и его Совет вскоре распоряжался заколоть, чтобы избежать голода. Новые ограничения на охоту были введены, но оказались слишком мягкими, чтобы исправить ситуацию. Полный запрет алкоголя Совет не принял, как и ряд других ограничений. Тогда, поняв, что действовать надо решительнее, Охранник выступил с идеей упразднить Совет и вместо него создать аналоги министерств, но, само собой, Совет и это решение не устроило.

В результате борьбы, длившейся несколько месяцев, Охранник потерял свой правящий статус. Его сместил Активист, один из самых неугомонных и при этом убедительных ораторов, практически подмявший весь Совет под себя. В это же время Охранник начал кое-что чувствовать: его член стал сильно болеть, из него время от времени выходил мерзкий жёлто-зелёный гной. Охранник не знал, что это за болезнь, но понимал, как и из-за чего она возникла. «Всё кончено» - сказал он себе одним вечером и выстрелил в висок, перепугав и перебудив остальных.

Спустя почти две недели, уже после выбрасывания тела в озеро, в наш маленький лагерь пришёл Жених в компании нескольких охотников. Мы приняли его и угостили. Он рассказал о бедственном положении своих людей, о страшной болезни, выкашивающей их, и о самоубийстве Охранника. Попросил, чтобы мы тоже пришли на церемонию прощания и поделились с ними ресурсами и знаниями о том, как обустроить хозяйство. Жених выглядел очень расстроенно, было видно, что он уже как минимум месяц нормально не ел. Я распорядился выделить ему немного еды, материалов и голов скота, в общем, всего, что мы могли отдать, не ставя себя самих под угрозу. С ними пошли несколько человек во главе с Клерком – почтить память Охранника, встретиться с Активистом и поделиться опытом.

Если бы я знал, что будет дальше, я бы, конечно, тут же прирезал Жениха, насадил его голову на кол и приготовился бы к войне. Но я не знал. Никто не знал. И это страшнее всего.

62.5%

Здравствуй, Тедди.

Я до последнего откладывал это письмо тебе. Если честно, в последние пару дней я даже начал задумываться, а стоит ли вообще тебе писать. Но, как известно, если появляются такие мысли, то да, точно стоит, так что… В общем, дело в том, что бункеры… Там происходит что-то странное. Всё, что я видел вначале, когда люди только начали туда заходить, - исчезло. Больше никакого воодушевления, никакой радости, ничего…

Неделю назад один из бункеров был уничтожен. Если вкратце, один мужчина там застал жену с любовником и, недолго думая, прирезал обоих. Типичная ситуация. За это его выгнали из лагеря, а он в отместку устроил лесной пожар. Никто не выжил. В другом бункере люди уже вовсю играют в тоталитаризм, в третьем одного за одним свергают своих лидеров и делятся на стайки, а в четвёртом, уже успев вырезать почти всё живое, самозабвенно поедают друг друга. Не это было нашей целью, но, тем не менее, пока события разворачиваются именно так. Неужели это значит, что всё это время мы с тобой оба были неправы?

Как бы то ни было, я уже не знаю ответа на этот вопрос. В любом случае мне уже ничего не остаётся, кроме как сидеть тут и смотреть, как в моих бункерах разрушается и вырождается жизнь.

Для меня это так непривычно… С детства я мечтал стать кем-то выдающимся, ни на кого не похожим, чтобы в будущем люди с уважением произносили моё имя и рассказывали обо мне своим детям. Сидя в школе я всё время разглядывал портреты великих физиков, химиков и математиков, надеясь отыскать в их лицах ту самую неуловимую составляющую, которая отличала бы их от всех остальных, но так её и не находя. Я всегда мечтал стать великим, а сейчас, после трёх Нобелей, двух триллионов долларов и одного конца света я всё чаще думаю: а не лучше ли было бы, если бы я так никуда и не пробился?

Что было бы, если бы в какой-то момент я отказался от своей мечты? Наверное, мне бы удалось завести семью, устроиться на какую-нибудь относительно престижную и притом непыльную работу, выйти на нормальный заработок… Никаких изобретений, никаких ракет и никаких переписок с тобой, Тедди… Может, мне следовало так и поступить?

Я вспоминаю, как в 4 классе к нам в школу пришёл странный парень в маске и с чехлом от гитары, как вечером того же дня врачи долго и упорно доставали пулю из моего живота, как мои учителя и родители, уже тогда считавшие меня гением, сердечно благодарили их за спасение такого ценного ребёнка, как потом в суде просили высшей меры для того стрелка… Я вспоминаю всё это, и сам собой назревает вопрос: если бы они знали, что будет дальше, то стали бы они это делать? Ведь вполне возможно, что и эти судьи и доктора, и их дети и внуки сейчас мертвы как раз по моей вине… Не лучше ли было бы, чтобы тот идиот с винтовкой попал мне не в живот, а сразу в голову?

Я не знаю ответов на эти вопросы, Тедди. Не знаю. И, если честно, уже даже не пытаюсь узнать.

Да и зачем? Всё равно уже слишком поздно.

69%

- Уважаемые члены Совета! Друзья мои! Я думаю, вы и сами видите, в каком ужасном положении мы с вами сейчас находимся: нас косят голод и болезни, охотники уже почти не приносят дичи, а теперь ещё и наш лидер безвременно покинул нас… Так и хочется спросить: за что нам всё это? Но на самом деле мы должны задать сами себе два других вопроса.

Вот первый из них: кто виноват в том, что всё так сложилось? Неужели наши охотники мало стараются? Или Совет действует не так, как ему следовало бы? Поверьте, я слышал и такое мнение, но нет, проблема кроется совсем в другом. Чтобы увидеть её истинные истоки, давайте вспомним начало всей этой истории. Мы забрались сюда и стали жить под землёй, как крысы, не по своей воле. Нас сюда загнали те, кто сбросил на наши города бомбы, те, кто их разработал, те, кто их распространял! Все эти нелюди, когда-то ходившие по офисам в аккуратных деловых костюмах, а теперь спокойно жирующие на той стороне озера! Да, вы всё правильно поняли. Эти мрази сначала загнали нас сюда, а теперь… Хотя, пусть вам об этом расскажет очевидец. Иди сюда, мой друг, опиши, что ты видел.

- А… Хорошо. Но… Что именно я должен описывать?

- Просто расскажи остальным, как прошла твоя встреча с нашими «товарищами» с другого берега.

- Ну… Ладно, в общем... Когда я пришёл к ним с тремя своими ребятами, они усадили нас за стол и накормили чем-то вкусным, напоминавшим говяжий суп. Мы попросили у них ресурсов… И помощи в хозяйстве. А ещё пригласили их на Прощание.

- И что они ответили?

- Они согласились. Дали нам пару коров, поделились едой, отправили с нами нескольких своих, чтобы…

- Достаточно, спасибо. Эти «несколько своих» сейчас здесь? Если да, то приведите их, пожалуйста.

Группка охотников втолкнула вцентрчетверых связанных по рукам мужчин и полностью обнажённую женщину. Люди, сидевшие вокруг, начали активно перешёптываться и переглядываться. Выглядели пришельцы хоть и неважно, но всё-таки и в половину не так болезненно, как жители лагеря.

- Вы только взгляните на них! На эти мерзкие, лоснящиеся рожи! Вот уж кому точно хватает еды! Они даже могут кинуть нам немного объедков со своего стола, чтобы показать, насколько же хорошо им живётся! И это всё при том, что их главный – тот самый человек, который сам, своими руками сделал бомбы, уничтожившие привычный нам мир. И они почитают этого убийцу как святошу! А это, - Активист со всей силы ударил Клерка в челюсть, - вы знаете, кто это? Один из заместителей их прежнего главного, того урода, посадившего нас когда-то на голодный паёк! А эта женщина когда-то была его секретуткой! Да и потом не перестала ей быть, насколько я знаю. О да, вы только представьте, каково ей было скакать на его члене и жрать вместе с ним в три горла, пока мы, засыпая, боялись не проснуться на утро! Но это ещё не всё.

Активист взял лежавший рядом с ним маленький чёрный предмет и поднял его высоко над головой.

- Вы знаете, что я сейчас держу в руках? Это камера. Настолько крошечная, что её почти невозможно заметить. Мы вчера нашли её в одном из деревьев. Вы понимаете, к чему я? Наши ряды всё редеют, мы страдаем от голода и болезней, а кто-то в это время смотрит на нас и наслаждается нашими муками! Эта камера – далеко не единственная. За нами всё это время с самых разных ракурсов следили… А, собственно, кто за нами следил? Давайте подумаем вместе. Скорее всего, это те же, кто установил тут все эти камеры, то есть… наша компания и её заказчики. Кто знает, может, никакой войны не было вовсе? Может, это была просто небольшая локальная бомбёжка, чтобы загнать людей на подобные полигоны и сделать из этого шоу? В таком случае мы не позволим им! Вот теперь мы с вами готовы ответить на второй вопрос: что делать? Как вы, надеюсь, понимаете, есть только один способ узнать правду и перестать быть марионетками в чужих руках – покинуть это место, но сначала… Сначала нужно покарать виновных – этих зажравшихся кабинетных крыс!

Собравшиеся встали и зааплодировали. Некоторые уже начали хватать оружие, чтобы в любую секунду отправиться уничтожать своих врагов. Активист широко улыбнулся. Он вытащил из-за пояса пистолет и взял за волосы Клерка.

- Никакой пощады крысам! – с этим криком он на глазах остальных накинулся на Клерка и начал избивать его пистолетом.

Несколько минут не смолкали вопли и звуки ударов, кровь летела во все стороны, а ошмётки мозга и глаз оседали на холодной земле. Лишь когда Клерк полностью умолк и перестал двигаться, Активист поднялся и показал всем его изуродованное лицо.

- Никакой пощады крысам! – с ликованием в глазах повторил он.

- Никакой пощады крысам! – восторженно и многоголосо ответили собравшиеся.

- Я знал, что в вас ещё сильна тяга к истине и к справедливости! Я горжусь вами! Завтра с утра мы выдвигаемся! А сегодня предлагаю вам хорошо наесться и выспаться. Борьба за справедливость требует сил! И ещё… Можете развлечься с нашими гостями.

Активист дал знак охотникам, они развязали пленников и толкнули их в толпу. Со всех сторон доносились удары и крики. Уже вскоре все трое мужчин лежали в лужах крови, и только ленивый не пинал и не бил их. Лишь Секретарша стояла рядом с Активистом и в ужасе смотрела на происходящее. Она поняла, что её тоже ждёт такая участь – но сперва она достанется ему.

Внезапно кровавое торжество прервал отчаянный вскрик. Как только Жених развязал Секретаршу, она ударила его головой, отобрала пистолет у Активиста и выстрелила. Жених мгновенно упал на спину. Женщина не мешкала. Ей потребовалась всего лишь секунда, чтобы пристрелить Активиста и ещё двух человек из толпы. Воцарилось тревожное молчание, а спустя мгновение на неё уже накинулись со всех сторон. Сделав ещё несколько выстрелов, Секретарша поняла, что патроны кончились. Она была обречена. Шансов спастись уже не было. На неё навалились несколько десятков людей и начали безжалостно избивать ногами, руками и всем, что они только могли найти. Из последних сил она швырнула пистолет в сторону воды, так и не увидев, долетел ли он. Но это уже не играло особой роли. Так или иначе, всё было кончено.

82%

Серость. Безжалостная и грубая свинцово-бетонная серость, въедающаяся в каждый уголок сознания и заполняющая его собой. Какая, по большому счёту, разница, откуда она исходит? От серых офисных и лабораторных будней, пожравших мою молодость и ещё более активно накинувшихся на зрелость, или от такого же серого леса, раскинувшегося около такого же серого озера, рядом с которым такие же серые людишки проводят такие же серые дни, недели и месяцы – лично я не вижу вообще никакой разницы. Даже после взрыва совершенно ничего не изменилось и всё осталось таким же серым.

И разве во время взрыва было хоть немного весело?! Наверное, это странно, что я даже внезапно почувствовал себя живым, впервые с тех пор, как ещё ребёнком весело носился по заднему двору, ловил бабочек и с большим любопытством скармливал их муравьям. Мне нравилось смотреть на бабочек, которых все мои знакомые считали очень красивыми, нравилось смотреть, как десятки муравьёв разом накидываются на них, парализуют кислотой и не дают взлететь, без тени сомнения принося всю эту «красоту» в жертву своей чётко организованной системе жизни. И в тот день все те картины беготни людей, разрушения зданий и прочей инфраструктуры – всё это показалось мне великим реваншем красоты, которая силой сотни мегатонн тротила внесла хаос в привычное нам скучное мироздание, не разрушила его, но видоизменила по своему образу и подобию. Вся история человечества – это история о том, как муравьи поедают бабочек. Так почему бы этой истории не закончиться на том, как огромная бабочка рушит весь этот муравейник? Так, в общем, всё и закончилось.

Но только общая серость никак не поменялась. Она не исчезла даже на те короткие несколько часов, в течение которых был виден взрыв, лишь чуть иначе проявилась во всём своём страшном величии. Даже совершая самоубийство, всё, что может плодить человечество – серость. Поэтому мне втройне мерзко, что мы – я и мой Босс – сами оказались носителями этой вечной ужасной серости, что в том числе нас нужно было спасать от нас же самих и от той отвратительной повсеместной тоски, что мы порождали. Как хорошо, что Босс этого уже не увидит… Как хорошо…

Услышав на том берегу звуки выстрелов, я наконец осознал это. И тут же впереди всех остальных побежал в лагерь Охранника – не чтобы спасать своих, уже убитых и, возможно, съеденных, а просто чтобы как можно скорее погибнуть в неравном бою, как это ранее уже сделало всё человечество.

Вместе со мной побежали и остальные. Мы взяли палки, камни, ветки, колья – всё, что только могло пригодиться – и ринулись в бой. Я плохо понимал, что происходит, и совсем не различал своих и чужих. Я просто самозабвенно ломал черепа, протыкал грудные клетки и выдавливал глаза каким-то странным безволосым обезьянам, слушал их крики и пил их кровь. Не более того.

А затем, откусывая ухо очередной обезьяне, я заметил, что все они почему-то остановились и смотрят наверх. Оттуда шёл какой-то белый газ, и шёл, похоже, довольно давно, но только сейчас подобрался настолько близко, что мы все его заметили. Одна за одной, обезьяны начали комично падать на землю. Я расхохотался, глядя на них, а спустя пару секунд мои веки потяжелели и всё внезапно закончилось. Так и не успев по-настоящему начаться.

89%

И снова здравствуй, Тедди, снова здравствуй…

Я… Честно говоря, я не знаю, как описать свои эмоции по поводу происходящего. Наверное, начну издалека. Не мне тебе объяснять, насколько сильно человека развращает цивилизация, насколько страшно и тлетворно её влияние на наши души. Можно даже сказать, что это была одна из ключевых причин, побуждавших меня бороться с индустриальным обществом, уничтожать его и возвращать людей в лоно природы, духовной и прекрасной, такой, какими я надеялся увидеть их. Конечно, пагубное воздействие на нас системы – не что-то новое, мы с тобой оба давно обо всём этом знаем, да, но…

Впрочем, сейчас ты всё поймёшь.

Прошло чуть больше года с тех пор, как отгремела Война. Та самая, которую я так давно приближал всеми своими силами. Практически всё население стёрто с лица земли, практически все крупные города уничтожены или превращены в руины. Чтобы понять, что происходит в мире, я уже очень долго не читаю новости, но не из-за нежелания. Просто давно уже нет. И, скорее всего, уже никогда не будет.

Но самое ужасное даже не это, хотя казалось бы, куда уж страшнее. Я вроде как вообще должен радоваться: я взломал военные протоколы, запустил ракеты, уничтожил систему, всё, ура, победа! – но нет. Тогда, в том письме мне не хватило духу сказать тебе об этом прямо, но… Я ничего не взламывал. У меня не получилось этого сделать. На борьбу с защитой уходило слишком много времени, так что я попросту не успел завершить дело. И когда я увидел во всех репортажах и передачах взрывы, сотрясавшие планету, и повсеместные разрушения, это был настоящий удар. Я ведь… Я ведь даже ничего не сделал! Я просто дал им ракеты, только и всего. И я смотрел на все эти удары и думал: «Как так могло получиться?»

А затем я перестал видеть даже это. Полная тишина. Так и выглядит конец света. Письмо тебе я написал не в тот же день, а только неделю спустя – и даже тогда скрыл свои настоящие чувства за напускным оптимизмом. У меня оставалась одна надежда – на бункеры. На мои прекрасные симуляции природы. Я думал, что они излечат людей от порока. И что я вижу теперь?

В «Торо» банда каких-то головорезов захватила власть и обращается с остальными людьми как со скотом, в «Моррисе» эти варвары вырезали всех животных и теперь охотятся друг на друга, «Зерзан» был практически дотла сожжён одним сумасшедшим, которого накануне изгнали из лагеря за убийство, а «Перлман» охвачен эпидемией гонореи и войной. Мне кажется, это конец.

Я был уверен, что индустриальная система развращает людей. Что если позволить им жить в условиях, когда её ещё не существовало, всё вернётся на свои места. Я понимал, что это произойдёт далеко не сразу, я понимал, что будут проблемы, и поэтому старался сохранять оптимизм до последнего, но то, что я вижу сейчас – уже не временные трудности и не неизбежные в любом большом деле трения. То, что я вижу сейчас – это полный коллапс. Полный и безвозвратный.

Я был уверен, что спасаю людей, но я всё это время спасал их не от того, что на самом деле было их врагом. Теперь же я спасу их по-настоящему. Я отдал системам всех бункеров команду на самоуничтожение. Через пятнадцать минут (тут установлен таймер, чтобы я при случае мог передумать) они наконец будут избавлены от самих себя. Мне казалось, что система развращает людей, но нет. Они сами создали и развратили её. Они сами – главная проблема.

Хотя, если подумать, а действительно ли я когда-либо считал иначе? Неужели я всерьёз полагал, что мой план с ядерным апокалипсисом и возвращением к природе сработает? Я уже и сам в это не верю. Один мой хороший друг любил рассказывать мне про то, как муравьи у него во дворе поедали бабочек, и как одна из них, огромная и мощная, рано или поздно должна была разрушить их муравейник, ознаменовав победу хаоса над порядком. Вспоминая об этом сейчас, я спрашиваю себя: а не было ли моей настоящей целью просто стать той самой гигантской бабочкой? А если это так, то и ты, и твои теории, и строительство бункеров – неужели всё это было просто попыткой выставить себя спасителем мира, а не тем, кем я в итоге стал?

Я же с самого начала понимал, что бункеры рано или поздно поглотит хаос, что Война будет концом всего и что после неё человечество уже не восстановится. Я знал это. Всегда знал. Но всё равно решил воплотить свой план в жизнь. Что мной при этом на самом деле двигало? Любовь к людям или ненависть к ним? А может, я просто так сильно хотел совершить суицид, что случайно увлёк всё человечество за собой в могилу? Уже неважно. В конце концов, красная кнопка нажата, а это значит, что уже скоро абсолютно всё потеряет смысл.

А пока бункеры самоуничтожаются, мне нужно придумать, что делать с последним человеком на планете. В принципе, у меня тут есть пистолет… Прости, Тедди, похоже, больше писем не будет. В любом случае, знай: ты был одним из немногих лучей света в этом тёмном, тёмном царстве. Очень надеюсь, что я смогу лично пообщаться с тобой на том свете. Ну а пока я вынужден констатировать:

ЭКСПЕРИМЕНТ ОКОНЧЕН