…через остров Иким-ок…

Неужели это возможно — починить зеркала? 

(Дж. Нун, «Брошенные машины»)

Странник, здесь тебе будет хорошо.

(Эпикур, надпись у входа в школу)

— Ишь, ластится… — Иким всё не мог понять, что этой девчонке могло понадобиться у него в сторожке. При деле ведь, а чуть свободная минутка, бежит к нему, старому… Хотя и ноги его почти не держат…

— Дед Иким, — Саина строго посмотрела на него поверх очков, — чай заканчивается. Я завтра принесу.

Иким усмехнулся: не переспоришь. Но всё же попытался:

— Инька, я до рынка дойду. — Иким сделал движение в сторону плаща, будто собирался идти на улицу прямо сейчас.

— Дойдёте, а я наш принесу. Я из дома привезла, никак не допью. А вы попробуете.

— Тебе, вон, женихов ловить надо, а не…

Ещё один строгий взгляд остановил его на полуслове, и Иким, смутившись, махнул рукой.

— Ладно, ладно, мне положено ворчать. — Иким наконец решился задать вопрос, который его волновал: — а вы когда сворачиваетесь?

Саина задумалась.

— Недели две… Может, три. Как погода будет.

— А потом куда? Обратно или…

Иким поник, хотя Саина, казалось, не заметила двусмысленности вопроса. Был ли сам Иким прославленным первопроходцем или беглым преступником — неумолимая природа делала своё: на каждом новооткрытом острове, куда ступал он своей ногой, он оставлял какую-то часть души и памяти. И теперь всё, что ему оставалось — это архивный журнал, взятый им из последнего перехода: «Восход тогда-то, закат тогда-то, склонение столько-то…».

Он машинально, как всегда в минуты растерянности взял его, решив наконец выбросить какие-то старые бумаги, вложенные в клапан обложки. Саина заинтересованно посмотрела на них и, когда он собрался швырнуть их в ведро, попросила разрешения прочесть. Иким протянул ей карточки. Саина прочла их вслух — ничего интересного Иким не услышал, — почему-то выжидательно посмотрела на Икима. Наконец, она аккуратно вложила их обратно в журнал.

Они сидели ещё с час, и Саина рассказывала о том, что здесь, на Трим-оке, нашли немного меди, так что через год-два, возможно, откроется рудник по концессии. Иким рассказывал ей старые сказки, всплывавшие из глубин памяти сами собою, и иногда посмеивался, говоря, что она не на геолога должна учиться, а на фольклориста. А потом начало темнеть; Иким поднялся на маяк, сделал отметку, что всё в порядке, и, как обычно, предложил проводить девушку до экспедиции. Против обыкновения та согласилась и по пути объяснила:

— Скоро собираться нужно будет. Я завтра приду, как обещала, а потом не знаю. Каждый день уже не получится. И…

Саина запнулась. Иким подбодрил её, чувствуя, что эта прогулка далась ей непросто:

— Ну, в чём дело? Не бойся, никому не скажу.

— Дед Иким, а вы не хотите уехать с нами?

От неожиданности вопроса Иким даже не понял его смысл:

— Зачем?

— Ну… Вы же знаете, что можно вернуться домой.

Иким знал это. Что при возвращении домой возвращается и память — не всегда и не вся, но… Они остановились недалеко от забора — расположения Саининой экспедиции. Иким почувствовал раздражение. Не хотелось выплёскивать его на эту, в общем, добрую девочку, поэтому он попытался объяснить:

— А если я не хочу вспоминать?

— Вы же говорили, что помните что-то. Жена, дочка…

Иким не был уверен, что он рассказывал о них Саине, но спорить не стал.

— Ладно. А если я не помню, где мой родной остров? И мы уйдём в другую сторону, я останусь совсем беспамятным стариком. Нет уж!

Обрывая разговор, он развернулся и быстро зашагал к маяку.

Назавтра Саина не пришла, и Иким, прождав её до вечера, подумал, что она, наверное, занята. Не увидев её и через день, и через два, он решил сам сходить в экспедицию: что ни говори, а он успел немного привязаться к этой упрямой девчонке, напоминавшей ему… воспоминание промелькнуло, чтобы тут же исчезнуть.

По пути, как обычно, Иким зашёл на почту: первое число — срок подтвердить распоряжение о переводе жалования, да получить и тут же выбросить какие-то телеграммы, которые ему время от времени вручали. Подходя к воротам, Иким держал наготове объяснение для охранника, но его никто ни о чём не спросил. На территории экспедиции он увидел разбросанные там и сям лёгкие балки́, в которых жили геологи, но людей не заметил. Постучав в один из домиков, Иким приоткрыл дверь и осторожно вошёл. Двое мужчин, игравшие в домино, вопросительно уставились на него.

— Здравствуйте. Я ищу практиктантку… Саину. Не подскажете?

Один из мужчин вскочил, пояснив:

— Да, я провожу.

Пока шли между балками, мужчина представился:

— Я Ирад, помощник капитана. Мы тут, в общем, ждём, когда можно будет отчаливать. А Саина приболела вчера. Вы ведь смотритель маяка? Она про вас говорила.

Иким кивнул и смутился:

— Да. А ведь вам я там и не нужен теперь? Год назад приезжали, радиомаяк поставили, я только смотрю, чтобы включён был…

— Вот и пришли, — Ирад указал на балок, дверь которого была украшена какими-то подувядшими цветами, — а про радиомаяк… Я не знаю, мы по огню ориентировались. Кстати… — он смущённо посмотрел на Икима, — У меня деда Тримом звали. Получается, остров будто его имя носит. Вы с ним вместе не плавали?

— Не ходили… — машинально поправил Иким. Имя ему ни о чём не говорило.

Саина лежала на койке в пижаме и читала какую-то книжку. Увидев Икима, вскочила и стала сметать со стола крошки.

— Не суетись. — Иким поискал глазами стул и, не найдя, опустился на лавку. — Мне сказали, ты заболела?

Девушка демонстративно покашляла в рукав:

— Чуть-чуть простыла, но перед отплытием даже с таким за территорию не пускают. Чай обещанный в тумбочке. Ну, не надумали?

Чувствуя себя совсем стариком, Иким достал из плаща журнал:

— Смотри, Инька. Это — моя память. Я каждое утро открываю и читаю то, что когда-то писал сам. И у меня в памяти всплывают все те места, где я высаживался…

На самом деле никакие места у него в памяти не всплывали, но тёплое ощущение дома и правда появлялось всякий раз, когда он переворачивал эти пожелтевшие от времени страницы. К его удивлению, Саина не перебивала, а слушала, внимательно следя за морщинистыми руками, листавшими журнал.

Когда он замолчал, она тихо произнесла:

— Знаете, оказывается, есть старая морская традиция… Она не всегда выполняется. Но когда достойный, уважаемый мореход ступает на остров, один из многих, встреченных на пути, и забывает, куда ему идти, то его товарищи нарекают остров его именем… И только потом идут вперёд и строят на следующем острове маяк, и оставляют его смотрителем. Это старая традиция, тех времён, когда не было радио, и даже при попутном ветре нелегко было вернуться домой…

Иким смотрел на неё, не понимая, к чему она ведёт: мало ли старых забытых традиций… Или она таким образом решила поблагодарить его за сказки, которые он ей рассказывал вечерами? Наконец, он сказал:

— Да, я знаю о ней. Помню, мы провожали отсюда, с Трим-ока, старпома… Как же его звали?..

Иким напряг память, но, похоже, старческая память в этот раз подвела его.

— Один из островов… — Продолжала Саина, не поднимая глаз, — один из островов на нашем пути носил имя «Иким-ок».

Иким на секунду замер, не сразу осознав, почему звучание показалось ему знакомым.

Впрочем, даже поняв, к чему клонит Саина, ехать, конечно, он никуда не собирался. Однако чай взял. И вечером, привычно пробегая глазами знакомые строчки, заварить её чай. Запах чая опять напомнил Икиму что-то, связанное с Саиной, и будто бы ещё с кем-то… Или чем-то… Старик подумал: а что, если и правда… А то останется он тут, один-одинёшенек… А вернуться, в конце концов, всегда можно.

Они отплыли через пять дней. Месяц спустя Иким-ок встретил их угрюмым волнорезом, почти невидимым за пеленой дождя. Здесь осталась почти половина геологов, большинство которых — мальчишки, с которыми Иким успел познакомиться по пути — недавно закончили учиться. На незаданный вопрос Саина лишь раз сказала: «я живу не здесь», и больше Иким эту тему не поднимал. Он понимал, что вечно опекать она его не может, да и не хотел отсюда никуда ехать. Он по-прежнему пролистывал вечерами свой старый вахтенный журнал, и только когда до острова оставался день пути, решил вооружиться таблицами и выяснил, что времена восхода и заката почти соответствуют данным Иким-ока. Что ж, значит, здесь и будет его дом — со странным названием, данным в его честь. Он лишь попросил Саину задержаться на пару дней: за переживаниями он забыл об элементарных вещах, например, о том, что у себя на маяке ему полагалось жалованье, а теперь он мог рассчитывать лишь на пенсию. Девушка пошла с ним в местный Комитет гражданских чиновников, и отстояв очередь, Иким был приятно удивлён, когда узнал, что пенсия ему положена в размере жалованья. Чиновник от себя поздравил Икима, и когда тот удивился, пояснил:

— Возвращаться на остров, который носит твоё имя… Редкость, знаете ли.

Иким был несколько выбит из колеи, когда сообразил, что теперь жить ему нужно не в казённой сторожке. Обойдя несколько доходных домов, они не сразу нашли подходящее жильё. Но наконец Иким остановился в небольшой квартирке, обладавшей несомненным достоинством: её единственное окно выходило поверх крыш в сторону моря. Саина ушла: ей нужно было покупать билет. Иким ждал, что вечером она зайдёт попрощаться, но девушки не было.

Так прошло несколько дней. Иким по-прежнему вечерами почитывал старый журнал, сверяясь с мореходными таблицами, и наконец нашёл остров, чьё магнитное склонение в точности соответствовало его записям. Удивлённый, он просидел над бумагами несколько часов, а потом задумался: когда в последний раз он сам, без чужой подсказки, хотел куда-то плыть? Не стоит ли продолжить путь? Впрочем, представив, каких сложностей это ему будет стоить, он отказался от такой мысли. Вместо этого он решил на днях справиться о возможности работы в каком-нибудь ведомстве.

Но как-то раз, возвращаясь домой, он застал у дверей Саину. Он сперва даже не понял, что в её лице поменялось, а потом спросил:

— Девочка, а что с очками? Или уже не нужны?

Девушка слегка напряглась.

— Нужны, дед Иким. Представляете, где-то потеряла. Я новые заказала, но будут через неделю, пришлось билет возвращать. И вот подумала, вдруг у вас…

Иким помнил, что вроде бы последний раз девушка уходила от него в очках, но на всякий случай они перерыли всё; очков не было. Саина собралась уходить, но Иким уговорил её немного задержаться.

— Понимаешь, Инька, я тут перелистывал старые бумаги… Ну, и вот как-то раньше внимания не обращал, а ведь я и на других островах был. Что думаешь, стоит мне туда дёргаться? А то здесь вроде и место нашёл себе, а душа всё одно не на месте…

Саина посмотрела на него; впрочем, без очков взгляд был не строгим, а будто тревожным. Она быстро проговорила:

— Давайте. Обратно же вернуться всегда можно…

Через неделю очки Саины были уже готовы, и они вдвоём стояли в очереди на пристань: ехать было недалеко, всего день пути, и Саина предложила прокатиться на небольшом парусном боте под управлением выпускников местного училища. Бот качало от малейшей волны, и пару раз Саина даже роняла свою сумочку. Однажды оттуда выпал какой-то предмет и Саина, будто смутившись, быстро подняла его. Иким не успел разглядеть, что это, хотя в первый момент ему показалось, что это футляр для очков. Он хотел спросить её, но Саина уже отвернулась к борту, и Иким передумал.

Прибыв, Саина взяла билеты на следующий паром, а Иким поселился пока что в недорогой портовой гостинице. Он уже привычно сходил в пару комитетов, перевёл сюда свою пенсию (чиновница поохала, дескать, обычную придётся получать, но, когда узнала, откуда Иким приехал, почему-то обрадовалась).

Разобрав вещи, Иким привычно положил своё вечернее чтение на тумбочку и нахмурился: эти вложенные в журнал бумаги, на которые он натыкался каждый раз, явно были лишними. Он бросил было их в корзину для бумаг, но в последний момент обратил внимание, что это какие-то телеграммы. Решив повременить с ними, он положил их обратно и пролистал журнал на предмет мусора. Долистав до конца, он, задумавшись, снова открыл его на первой странице: «Списан матрос первой категории Аюр, после острова Аюр-ок»… Название было незнакомым. Но ведь это был его журнал!

Целый день Иким думал о том, что ему тут хорошо. Ему везде хорошо. Стоит ли идти за неясными намёками из прошлого? Иким посмотрел на календарь. Первое число. Пора… пора пойти на почту, перевести жалованье… Куда? Иким нахмурился. Раньше, на том острове, где он жил, он не задавался этим вопросом. Он поколебался с минуту и понял, что возвращаться не хочет. Стало быть, Аюр-ок.

Боясь передумать, он побежал в кассу морвокзала.

В кассе ему продали билет на послезавтра: сегодняшний паром уже ушёл, увозя с собой и Саину. Куда точно она брала билет? Иким не помнил. Но название было коротким. Может ли случиться так, что они встретятся? Иким отправился в гостиницу, размышляя об этом. Он быстро перебрал телеграммы, однако ничего интересного в них не обнаружил. Разве что… Он взял одну и всмотрелся в почтовый штемпель: отправлено больше двадцати лет назад! Иким ещё немного поколебался, но решил пока что не выбрасывать их.

До Аюр-ока плыть нужно было долго, почти месяц. Паром — судно, переделанное из старого военного транспорта — степенно разрезало водную гладь, не обращая внимания на волны и делая редкие остановки. Икиму было не до журнала: он познакомился с несколькими семейными парами, ехавшими в отпуск, слушал музыку на ресторанной палубе и радовался бесхитростно, будто и сам ехал в обычное небольшое путешествие. Ему наконец не нужно было ничего решать. Впервые за много недель ему было просто хорошо. Впрочем, когда такие мысли приходили ему в голову, он невольно задумывался: а разве ему не было хорошо на маяке? Но на это ответить он не мог.

Иногда ему снился Аюр-ок, шумный, всегда полный людей остров, где легко было потерять счёт дням.

Но вот и пристань: низкопалубные колёсные пароходики, речные трамвайчики, пара стальных великанов — паромов, среди которых они чувствовали себя равными. У матросов, всю дорогу с ленцой выполнявших работу, проснулась лихость и военная чёткость. Сходя по трапу, Иким выглядывал, не мелькнёт ли в толпе на берегу знакомая фигурка в круглых очках… Нет, да и откуда!

В руках он держал свой верный саквояж: документы, немного денег да журнал — эта путеводная звезда, которая не давала покоя ни днём, ни ночью.

Придя в гостиницу, он пролистал весь журнал от корки до корки. Никаких новых указаний не было. Что ж, думал Иким, значит, здесь его финиш? Но ведь… В конце концов, если он когда-то был здесь, то что мешает потратить год или несколько лет на поиски! Пусть бесплодные, но он вовсе не ощущал себя развалюхой, неспособной обойти несколько десятков островов!

Он решительно вышел из номера и первым делом купил в канцелярском новый журнал: с этого момента он не будет сидеть на месте. Он должен двигаться вперёд.

Как подтверждение своего решения, Иким сделал первую запись: «Пройден путь от о-ва Трим-ок через Иким-ок до о-ва Аюр-ок. Выяснить, могу ли я устроиться на какое-либо судно или придётся плавать как пассажиру». Иким усмехнулся — он ещё крепкий старик.

Старый журнал отправился в ведро. Поразмыслив, Иким решил всё же разобраться с хранившимися в нём телеграммами.

«здравствуй ТЧК пишу тебе сообщить родилась внучка назвали саина».

Иким вспомнил Саину, когда она сидела с ним в маяке, читая телеграммы вслух. Сейчас ему казалось, что слово «Саина» он тогда всё же услышал.

***

На следующее утро в кассовом зале никого не было. Иким — крепкий мужчина с лицом бывалого моряка — быстро подошёл к кассе, сунул в окошко телеграфный бланк. На недоумённый вопрос кассира он пояснил:

— Простите, вы могли бы прочесть, что написано на штемпеле? Мне туда.

Кассир молча прочёл название острова и выписал билет. Иким взял его и расплатился, а затем направился к выходу. У дверей его окрикнули. Иким обернулся: за ним стоял кассир.

— Вы… — растерянным голосом произнёс кассир, — билет уронили.

Иким, прищурившись, медленно взял протянутый ему билет.

— Спасибо.

Вздохнув, через силу попросил:

— Знаете, ещё сяду не на то судно… Пожалуйста, проводите меня до парома.

Кассир заозирался, явно не зная, что ответить. Иким добавил, надеясь, что тот всё же согласится:

— Я к внучке еду.