Его выбор

Ночью тихо и спокойно. Теодор до сих пор не мог привыкнуть к тому, что ночью может быть так спокойно. За всю свою долгую жизнь он не знал, что ночью можно отдохнуть и не быть всё время настороже. Такого не было ни когда он был человеком, ни после того, как стал вампиром. Только в последние годы к нему пришло это умиротворение. И он не ошибся, если бы сказал, что всё это благодаря Эдит.

Теодор стоял у окна, придерживая слегка отодвинутую занавеску, и наблюдал за неспешными покачиваниями крон деревьев в парке. Его лицо оставалось спокойным, несмотря на угрюмый внешний вид. Он наблюдал за безмятежностью ночи, думая о разных вещах. Периодически мимо дома могла проехать повозка, запряжённая парой лошадей, или по тротуару могли пройти слегка подвыпившие люди. Теодор на мгновение прикрыл светло-серые глаза и взъерошил короткие волосы. Он думал о беспечности этих людей. Не будь ему так ненавистна его вампирская сущность, не дожили бы эти случайные прохожие до восхода солнца.

Как только вдалеке стали видны отголоски поднимающегося рассвета, мужчина прикрыл занавеску и двинулся в сторону кухни. Скоро его жена должна проснуться и пойти на работу, а значит, пора начинать готовить ей завтрак. Обычно он не готовил чего-то сложного или изысканного. Его любимой вариацией завтрака были поджаренные тосты, яйцо пашот и ветчина. Однако сколько ему пришлось попортить продуктов, чтобы научиться готовить, Теодор предпочитал не думать. Утратив возможность чувствовать вкусы, он готовил практически «вслепую», не всегда понимая, что должно получиться в итоге. Самая большая беда была со специями. Поначалу он даже мог перепутать некоторые из них из-за их внешней схожести. Но Эдит, как истинный учитель, на каждой баночке написала название специи, описала примерные ощущения от вкуса и максимально допустимое количество для добавления в блюдо. На самом деле Теодору даже нравилось готовить. Расстраивало только, что он сам не мог ощутить вкус своих блюд. Но его успокаивали слова Эдит о том, что они получаются очень вкусными.

Довольно странное умение для вампира. Другие вампиры в целом бы посчитали его странным. Влюбиться и жениться на человеческой девушке не было чем-то нормальным для их общества. Для всех, кроме него. Он с самого детства видел жестокость вампиров и не хотел становиться одним из них. Поэтому, когда в двадцать семь лет его обратили, несмотря на его сопротивление, Теодор точно знал, что не будет жить так, как другие вампиры.

Однако для него правда было удивительным, что Эдит его приняла. Не каждый отважится жить в одном доме с хищником и своим потенциальным убийцей. Но она его не боялась. Она даже ругала его за неаккуратность, если в очередной раз не могла отстирать его рубашку от попавших на неё брызг крови. В такие моменты ему становилось теплее на душе. С ней он чувствовал себя вновь человеком.

— Ох, как вкусно пахнет. Ты сегодня раньше обычного на кухне стал суетиться, — из комнаты вышла молодая женщина в свободном домашнем платье.

Эдит не обладала какой-то невероятной красотой, но для своего возраста выглядела достаточно молодо. У неё были тонкие черты лица и русые волосы, которые она по обыкновению заплетала с утра в свободную косу. Она подошла ближе, чтобы посмотреть, что сегодня приготовил ей муж.

— Не смотри, — Теодор повернулся к ней лицом, загораживая обзор на плиту. — Доброе утро. С днём рождения, дорогая! — он заключил девушку в объятия. — Садись, я сейчас всё подам.

— Это что, праздничный завтрак? — легко рассмеялась девушка, присаживаясь за стол.

— Конечно, тебе же сегодня исполняется тридцать один. Я не мог не приготовить тебе что-нибудь особенное, — он выставил на стол несколько блюд.

— И правда. Время так быстро бежит. Когда мы только познакомились, я была младше тебя, а сейчас уже старше на четыре года. Дальше разница будет только увеличиваться, — немного грустно сказала Эдит.

— Глупая, сколько бы тебе ни было лет, ты всегда будешь оставаться малышкой для меня, ведь я старше тебя практически в два раза, — усмехнулся Теодор, подавая ей столовые приборы.

— Это, конечно, так, но всё же... Почему ты не хочешь меня обратить?

— Исключено. В этом нет ничего хорошего, и я не стану с тобой так поступать. Мы говорили уже об этом, и не раз, — Теодор присел напротив неё. — Лучше попробуй. Сегодня я поджарил твою любимую тыкву.

— Ладно, ладно. Сделаю вид, что не заметила, как ты ушёл от темы. Я просто немного беспокоюсь, поэтому и спрашиваю. — Она наколола пару кусочков тыквы на вилку и отправила в рот, — ...ммм, как всегда невероятно вкусно!

Теодор улыбнулся. Когда тарелка Эдит опустела больше, чем наполовину, она обратилась к мужу.

— Почему у меня не получается готовить тыкву так, как у тебя?

— Это секрет. Должно же у меня быть средство очаровывать тебя всякий раз, — посмеялся мужчина, вспоминая, как очередная ошибка со специями стала для него неожиданной кулинарной победой.

— Мне достаточно твоих глаз, чтобы очароваться, — Эдит пристально посмотрела Теодору в глаза и вдруг рассмеялась, — Мне очень нравится с тобой флиртовать, но уже пора на работу.

Она доела оставшуюся тыкву. Поцеловала мужа в щеку и ушла собираться для работы в колледже. Теодор остался убираться на кухне. Для него это не было чем-то неприятным или сложным. Это было ничто в сравнении с тем, что ему приходилось делать, будучи в подчинении у собственного отца. Делать работу по дому самому в какой-то мере было даже удобнее, чем нанимать слугу. Хотя он и располагал деньгами, появись в их доме ещё один человек, Теодор бы уже не смог чувствовать себя так свободно и боялся бы быть раскрытым. Однако бывали периоды, когда им всё же приходилось нанимать временного слугу для помощи по хозяйству. Например, когда Теодор был слишком занят работой или когда Эдит заболевала. В такие моменты он предпочитал больше посвящать своё время ей, чем домашним делам.

Спустя некоторое время Эдит вышла из своей комнаты. На ней была приталенная синяя юбка в пол и белоснежная блузка с высоким горлом и объёмными рукавами. Волосы были аккуратно уложены в высокий пучок, что делало её особенно элегантной.

— Тео, ты сегодня будешь продолжать работу над книгой? — поинтересовалась она, подходя к входной двери.

— Определённо. Нужно успеть дописать главу. Ночью я собираюсь на встречу с Конни. — ответил Теодор, подавая жене утеплённый жакет в цвет юбки.

— С Константином? Последний раз вы виделись в прошлом месяце.

— Именно. Нужно узнать, есть ли новости из Британии. — Эдит обулась и приняла поданный Теодором жакет.

— Дорогой, столько лет прошло, ты думаешь, что он всё ещё тебя ищет? — девушка взяла мужа за руки и посмотрела прямо в глаза.

— Ты просто не знаешь моего отца. Он обратил меня по своей эгоистичной прихоти. Ему показалось отличной идеей, сделать меня его вечным слугой.

Теодор тяжело вздохнул, смотря в пол. В следующее мгновение он поднял взгляд на Эдит, поднёс её левую кисть к губам и поцеловал. Лёгкая улыбка появилась на его лице.

— Ладно, это всего лишь мои тревоги. Хорошего дня. Буду ждать тебя вечером за праздничным ужином.

Эдит легко поцеловала Теодора, пожелала продуктивной работы и выпорхнула на улицу, где уже хозяйничало холодное ноябрьское солнце.

Весь день Теодор работал. Периодически его посещали странные мысли, но он старался на них не отвлекаться. В последнее время эти мысли стали появляться в его голове всё чаще.

«Было бы здорово вновь стать человеком».

Эта мысль настолько абсурдна и нереальна. Теодор прожил немало времени. За свою жизнь он был вампиром уже дольше, чем человеком. Но несмотря на это, он так и не смог принять себя как вампир, поэтому такие мысли периодически возвращались в его голову. Он понимал, насколько глупо надеяться на чудо, а потому отрицал само своё желание вновь стать человеком.

Устав сидеть за столом с рукописями, мужчина отправился готовиться к вечернему празднику. Когда Эдит вернулась домой, то её уже ждал накрытый стол, посреди которого стояло блюдо с яблочным пирогом. Такие тёплые, уютные вечера были для них уже традицией. Эдит весело рассказывала истории с работы, а Теодор слушал её и подкладывал ей в тарелку очередной кусок пирога. Позже они вместе шли спать. И хотя вампир не мог спать, он всегда ложился рядом со своей женой и дожидался, пока она уснёт. Однако на эту ночь у него уже были планы. Поэтому как только он понял, что Эдит уснула, то бесшумно собрался и отправился на встречу с другом.

Константин тоже был вампиром. Они познакомились случайно несколько лет назад, но тот ему сразу понравился. Он не был похож на типичного вампира, которых знал Теодор. Он был человечнее, относился к людям не как к еде и даже старался им помогать, будучи врачом. Их взгляды на жизнь были похожи, и их роднило то, что они оба сбежали сюда из Королевства, подальше от власти старых вампиров. Хотя Константин был старше его на несколько столетий, он был единственный, с кем Теодору было комфортно проводить время. Именно поэтому он считал Конни своим единственным другом.

К назначенному времени Теодор зашёл в мужской клуб. За неприметным столом его уже ожидал мужчина в классическом жилете. Он что-то увлечённо писал в тетради, погруженный в свои мысли. Теодор подошёл ближе и поприветствовал друга, присаживаясь за стол.

— Ох, здравствуй, Теодор. Прошу прощения, не заметил твоего прихода, — сказал мужчина, убирая тетрадь в портфель. — Как твои дела? Как себя чувствует Эдит?

— Всё хорошо. С каждым годом становится только краше. У тебя, я погляжу, новое исследование, раз даже здесь из бумаг не вылезаешь.

— Да, довольно интересный случай. Пациент с неоднозначными симптомами, поэтому никто не может точно поставить диагноз. У меня уже есть пара мыслей, но я пока провожу наблюдение.

Константин педантично поправил манжету рукава рубашки и откинулся в кресле.

— Но, кажется, тебя больше интересуют другие новости, нежели моя работа.

— Есть какие-то новости? — сразу же встрепенулся Теодор.

— Можно сказать и так, — мужчина машинально погладил подбородок, сложив руки на груди. — Хаос всё ещё продолжается, но, похоже, клан Фидей вернёт себе управление над Старым Светом. Большинство вампиров признаю́т их власть, одиночки же предпочитают прятаться или бежать. Конечно, фракция Гуго сопротивляется, но думаю, это вопрос времени, когда их уничтожат окончательно.

— А что мой отец?

— Чего не знаю, того не знаю. Последнее, что про него слышал, он связался с Гуго, а дальше тишина.

Теодор тяжело вздохнул.

— Отсутствие новостей – это тоже неплохо в нашей ситуации. Вряд ли у них сейчас есть время искать беглецов на другом континенте, — непринуждённо произнёс Константин.

— Это, конечно, так, но жить в неведении с ожиданием, что в любой момент тебя могут найти, довольно страшно. И в первую очередь из-за того, что это может стать причиной смерти Эдит.

Вампир отчётливо понимал, что если отец его найдёт, то не только вновь сделает своим рабом, но и, скорее всего, убьёт Эдит у него на глазах в назидание. Этого он не мог никак допустить.

— Думаю, если Филипп действительно связался с Гуго, то скоро это перестанет быть для тебя проблемой. Клан никого не оставляет в покое, кто посягает на их власть. — спокойно продолжил Константин. — Кстати, почему ты её не обратишь, если так переживаешь?

— Конни, хоть кто-то из нас стал счастливее, став вампиром? — Теодор сцепил покоящиеся на столе руки в замок и устремил на них взгляд, вспоминая прошлое. — Я с самого детства видел жестокости, которые творят вампиры. В том, чтобы быть вампиром нет ничего хорошего. Я бы не хотел быть вампиром.

— Ты практически слово в слово говоришь, как один мой знакомый оборотень, — усмехнулся Константин. — Тот тоже всё время ворчит, как ужасно быть вампиром и как он этого не хочет.

— Оборотень? — удивился Теодор.

— Да, удивительная история. Он урождённый оборотень, но наполовину стал вампиром.

— Невозможно! Даже если укусить оборотня, он не обратится, — мужчина воскликнул и даже слегка привстал, но, опомнившись, заговорил тише, чтобы не привлекать внимания. — Это же прописная истина. Так было всегда.

— Именно, — придвинулся ближе Константин, — поэтому это ещё удивительней. Я видел его, как тебя сейчас, разговаривал с ним. Он рассказал, что в одной из стычек с вампирами его укусили. Он был сильно ослаблен, поэтому думал, что это конец, но внезапно обратился. Представляешь?

— Он правда стал вампиром? — поразился Теодор.

— Не совсем. Что-то среднее. Он всё ещё остаётся оборотнем, и ему не обязательно пить кровь, но видны внешние изменения и его жизненные процессы сильно замедлились.

— Поразительно...

Теодор откинулся на спинку кресла, обдумывая услышанное. У него не было причин не верить другому вампиру. Константин всегда был дотошным исследователем, который не стал бы голословно кидать в него такую информацию. Скорее наоборот. Друг был так увлечён новым открытием, что не мог не поделиться этим.

— Честно говоря, я видел такое впервые. Хотелось бы подробнее изучить этот феномен, — вампир вновь принялся поглаживать подбородок. — Правда, сам он, естественно, не рад своим изменениям и хочет вновь стать обычным оборотнем.

— Говоришь так, будто у него есть такая возможность.

Константин отвёл взгляд и слегка нахмурился.

— Есть? — оживился Теодор. — Конни, есть?

— Не то, чтобы у него была прям возможность, скорее призрачная надежда. И боюсь, пока он не убедится в бессмысленности своей надежды, он не отстанет, — задумавшись, проговорил мужчина.

Теодор уставился на друга в ожидании, но тот не спешил объясняться. Эта черта характера раздражала. Он всегда знал больше, чем произносил его рот. Любил фразы, которые было сложно понять и которые только больше запутывали. Вампир обдумывал каждое слово и решал, стоит ли вообще говорить. Бывало, что он мог спокойно сменить тему и не объяснять ничего другу. В этот раз, тяжело выдохнув, он всё же пояснил.

— Ты помнишь Дору? — серьёзно произнёс Константин — Я рассказывал тебе. Это вместе с ней мы сбежали из Европы. Что я тебе не говорил, так это почему мы сбежали.

— Разве не из-за влияния клана Фидей? Ты говорил что-то такое... — растерянно произнёс Теодор.

— Не совсем так. В то время мы были частью клана, но, скажем так, их образ жизни и мышления не сильно нам подходили, поэтому мы решили уйти. К сожалению, отпускать нас просто так никто не собирался.

— Почему? — Теодора без преувеличения впечатляло, что его друг принадлежал к древнему вампирскому клану, ведь не всякому вампиру это было дозволено, но не понимал, как это связано с оборотнем.

— У Доры есть способность. Весьма необычная. Она может возвращать вещи в их изначальное состояние. Например, починить разбитую чашку или вернуть блеск старому комоду, — сказал вампир, сложив пальцы в замок. — Уникальность её способности пришлась по вкусу одному из лидеров клана, поэтому нам пришлось бежать. Служить во имя их идеалов не было желания ни у меня, ни у неё.

— Честно говоря, я поражён. Сколько же на самом деле у тебя тайн? — риторически спросил Теодор.

— Больше, чем хотелось бы, — усмехнулся Константин. — Возвращаясь к теме: оборотень думает, что она сможет убрать его вампирскую часть, поэтому таскается за ней по пятам и просит помочь ему.

— Она может сделать...

— Она не может этого сделать. — перебил Теодора вампир. — Я знаю, о чём ты подумал, но нет, она не может сделать тебя человеком.

Мысли Теодора были далеко впереди, чтобы услышать слова вампира. За этот вечер он узнал столько нового, что это предстояло обдумывать ещё три дня кряду. Вместо этого лишь одно вертелось в его голове: «Неужели, действительно, есть способ вновь стать человеком?». Мысль, всегда казавшаяся ему чем-то нереальным и несбыточным, вдруг начала обретать очертания, и внутри зародилась надежда.

— Конни, прошу тебя, познакомь меня с ней. — Теодор подался вперёд и обхватил руки Константина, с мольбой смотря в глаза.

— Я уже сказал тебе, она не может этого сделать. Её силы невелики и за них приходится платить, — ответил мужчина, вытаскивая свои руки из чужих. — Не хватало, чтобы ещё один начал её преследовать.

— Пожалуйста, Конни, я только с ней поговорю и не буду преследовать. Я не смогу спокойно жить, зная, что был такой шанс.

— Это никакой не шанс, — потёр лоб Константин, наверняка жалея, что рассказал об этом другу. — Ладно, завтра вечером встречаемся около Южного парка. Я отведу тебя к Доре. Но не тешь себя иллюзиями и подумай об этом ещё раз спокойно дома.

Ночь уже начинала уступать место утру, когда Теодор зашёл домой. Всю дорогу он обдумывал полученную информацию. Он понимал, что несколько поспешил с просьбой к другу, но решил, лучше пусть так, чем потом мучиться сожалениями. На самом деле всё это свалилось на него как снег на голову, поэтому он был в полном замешательстве. Прогулка по прохладной ночной улице немного привела его в себя. Заходя домой, он уже чувствовал себя спокойнее и собраннее.

В доме стояла тишина. Вампир снял верхнюю одежду и спокойно прошёл в спальню. На кровати безмятежно спала Эдит. Она лежала, укутавшись в одеяло, и руками обнимала подушку. Теодор легко улыбнулся, глядя на неё. Он отошёл в сторону, переоделся в домашнюю одежду и лёг рядом с женой. Какое-то время он просто смотрел на неё. Её глаза были прикрыты, а лицо расслаблено. Периодически она поджимала губу или резко выдыхала, словно ей что-то не нравилось. Волосы её лежали в полном беспорядке, но она всё равно выглядела чертовски милой. Удивительно, насколько умиротворяюще она на него влияла. Он даже на какое-то время отвлёкся от роящихся в голове мыслей.

Но эти мысли никуда не делись. Наоборот, они приняли весьма неприятный оборот. Теодор думал, что Эдит говорила правду вчера утром. Разница между ними, действительно, будет только увеличиваться. Но если её тревожило, как они будут выглядеть со стороны, то его тревожила её смертность, а если сказать точнее, то его бессмертие. Он понимал, что она состарится, а он останется прежним. Он уже видел, как это будет происходить.

Эдит станет старушкой. Он будет ухаживать за ней и говорить, какая она красивая. Она будет смеяться, говоря, что это давно уже не так, и печалиться, потому что вместе они будут выглядеть как бабушка и внук. В его же глазах она всегда будет той девушкой, в которую он влюбился. Но однажды всё-таки настанет день, когда жизнь постепенно начнёт покидать её. И тогда на рассвете он возьмёт её на руки и унесёт на утёс близ города. Он посадит Эдит на скамейку в беседке с видом на залив и сам сядет рядом. Они будут просто наслаждаться объятиями друг друга, оба понимая, что это их последние объятия. Эдит наверняка тихо скажет, что он должен жить дальше, и не заметит, как по щеке Теодора покатится слеза. Он поцелует её нежно в лоб и почувствует, как его кожа начинает гореть от восходящего над горизонтом солнца. Это будет невыносимо больно, но больнее будет осознавать, что Эдит также умирает в этот момент. Он прижмёт её к себе посильнее, чтобы чувствовать едва слышимое дыхание. Слёзы будут стекать с его лица и теряться в её волосах. Эдит из последних сил сожмёт его руку и позовёт ласково...

— Тео...

Его сердце пропустило удар. Он сильнее сжал руку Эдит в своей, дыша рвано и смотря в никуда.

— Тео, что с тобой? — воскликнула Эдит, пытаясь поймать взгляд мужа и ослабить хватку на руке.

Мужчина усилием воли смог сфокусироваться на лице жены. Виде́ние было настолько ярким, что он на какое-то время выпал из реальности. Он обхватил её лицо ладонями и принялся рассматривать. Это было всё тоже молодое лицо, с большими обеспокоенными глазами, мелкими морщинками в уголках глаз и искусанными губами. Это заставило Теодора расслабиться. Эдит всё ещё была с ним.

— Всё хорошо, Тео. Я здесь, — успокаивала вампира девушка, поглаживая по голове. — Что с тобой произошло вдруг?

Теодор притянул девушку к себе и крепко обнял.

— Давай полежим так немного, — прошептал он.

Вампир знал это всегда: она нужна ему намного больше, чем всë на свете. Жить без неё он точно не сможет, да и не хочет. Но что, если он станет человеком? Сможет ходить вместе с ней по магазинам, пригласит её на прогулку в парк, а главное, он сможет состариться вместе с ней. Впервые Теодор всерьёз задумался, что будет, если он станет человеком. Это всегда были лишь праздные мечты, но теперь у него было чувство, что решается его судьба.

С одной стороны, если станет человеком, то сможет разделить с Эдит все счастливые моменты жизни. Его давняя мечта о путешествиях уже не будет казаться такой сложной, и он сможет познакомиться с разными людьми. Но, с другой стороны, становится опять человеком, было... страшно. Он прожил как вампир долгие тридцать четыре года. Человеческие ощущения уже практически стёрлись из его тела. Он привык к неуязвимости тела к болезням, улучшенным реакциям и физическому состоянию. Привык питаться кровью и бояться солнца. Страх необратимых изменений вновь затопил его сознание. Воспоминания подсказывали, что, будучи человеком, он уже испытывал нечто подобное. Правда, тогда это был страх бессилия, смешанный с отвращением перед становлением вампиром. Тогда он ничего не мог сделать, это был не его выбор, но сейчас выбор за ним.

— Дорогая, скажи, как бы ты отнеслась к тому, если бы я стал человеком? — Теодор поймал на себе недоумевающий взгляд Эдит. — Это просто мысль. Ответь, пожалуйста.

— Хмм, вообще я никогда о таком не думала... Хотя если вспомнить, то, когда мы только познакомились, я была уверена, что ты человек, — рассмеялась Эдит, — но потом выяснилось обратное. Может тогда пару раз такая мысль и появлялась.

Эдит задумалась.

— Честно говоря, для меня это не сильно важно: вампир ты или человек. Я доверилась тебе тогда, будучи уверенной, что это может для меня плохо закончиться. Я доверюсь тебе и сейчас, стань ты вдруг человеком. Мне важно только то, что ты – это ты. — Эдит уложила голову на грудь мужа. — Почему ты вдруг задал такой вопрос?

— Просто мысли разные не дают покоя. — Теодор чуть помедлил. — Я тебе завтра всё объясню.

Весь день они провели вдвоём дома, наслаждаясь обществом друг друга и мелкими делами. Теодор читал книгу, а Эдит рисовала. Её последние натюрморты были особенно хороши, и теперь она хотела научиться писать пейзажи. Пока что она довольствовалась лишь видом из окна, но когда-нибудь хотела изобразить красивый природный пейзаж с озером или морем в главной роли.

День плёлся, как уставший работяга после смены. Теодор не мог сосредоточиться и часто поглядывал в сторону окна в ожидании захода солнца. И вот чуть только темнота накрыла город, он направился в указанное другом место. Как и ожидалось, в назначенное время Константин появился перед входом в парк.

— Не передумал? Всё-таки идём?

— Да. Неважно, получится или ничего не изменится, я готов ко всему.

Решимость в его глазах была заметна невооружённым глазом, поэтому Константин даже не стал возражать. Они какое-то время шли по ночному городу, пока один из вампиров не остановился у обычного двухэтажного дома. Теодор и сам жил в похожем. Постучав три раза, они принялись ждать. Прошло некоторое время, прежде чем дверь им открыла девушка.

— Кости? Ты почему здесь? Я тебя сегодня не ждала, — сказала она.

— Здравствуй, Дора. Есть один важный разговор. Мы зайдём?

Девушка бросила взгляд на Теодора и слегка кивнула, пропуская их внутрь. Убранство дома было совершенно обычным, однако в нём чувствовалась жизнь. Кое-где можно было заметить брошенные вещи. То тут, то там встречались стопки книг, с торчащими закладками. И в этот небольшой хаос очень гармонично вписывалась стройная женская фигура. Теодор уже знал, что Дора также является вампиром, поэтому был удивлён, увидев перед собой человеческую девушку. Да, при обращении человека в вампира не происходило грандиозных внешних изменений, но они всё же были. Чуткий взгляд любого вампира мог отличить собрата от человека. В ней же не было этих изменений. Она ощущалась вампиром, но выглядела, как обычный человек.

— Присаживайтесь, — указала девушка на широкий диван, а сама села в кресло напротив. — Что за разговор, Кости?

— Позволь представить тебе моего друга Теодора, — названный кивнул в знак приветствия. — Он хочет стать вновь человеком.

На минуту воцарилось молчание. После чего девушка села ровно и уставилась на Константина. Было очевидно, что она злится.

— Ты сейчас серьёзно?! Ты, как никто другой, знаешь, в чём проблема моей способности и сейчас говоришь что-то такое? Мало того что из-за тебя за мной теперь всё время ходит пёс, так ты ещё и проболтался о моей способности неизвестно кому.

В комнату флегматично зашёл статный мужчина и сел во второе кресло.

— Я просил тебя не называть меня псом, — спокойно сказал он.

— Помолчи, Лука, — бросила Дора, — Какого чёрта, Кости? Объяснись.

— Во-первых, я посчитал, что так будет лучше в первую очередь для тебя. А, во-вторых, это не неизвестно кто, а мой хороший друг. Он уж точно не тот, кто будет болтать о тебе. И чтобы ты была спокойна, могу сказать, что он, так же как и мы, сбежал из Европы.

— Каким образом его появление сделает мне лучше?

Девушка была крайне раздражена и сжимала ладони в кулаки.

— Очень удачно, что Лука сегодня тоже здесь. Я считаю, что ты должна попробовать применить свою способность хотя бы на одном из них. Тогда они смогут убедиться, что это не работает. И оба перестанут жить пустыми иллюзиями, а ты сможешь, наконец, отдохнуть от навязчивого внимания, — вампир выразительно посмотрел на оборотня. В ответ тот лишь ухмыльнулся.

— Что? — удивился Теодор.

Он полагал, что раз друг привёл его к Доре, то решил поддержать его решимость. Но, как всегда, у Константина были свои мысли на этот счёт.

— Так же, как и Дора, я вам обоим уже говорил, что то, чего вы хотите, попросту невозможно. И раз вы оба слов не понимаете, то это единственный способ показать вам реальность, — сказал Константин, закидывая ногу на ногу.

— Боже, Кости, почему ты всегда такой? Ты не мог сначала просто спросить моего мнения? — всё ещё раздражённо сказала Дора. — Конечно, не тебе ведь придётся спать несколько лет.

— Спать? — не понял Теодор.

Дора вздохнула.

— Никакая вампирская способность не даётся просто так. Всегда есть что-то, что её компенсирует. Очевидно, ты уже знаешь, какая у меня способность, — мужчина просто кивнул, — так вот суть в том, что, прикоснувшись к какому-либо предмету, я могу ощутить, в каких состояниях он находился раньше, и с помощью своей внутренней энергии могу вернуть предмет в одно из этих состояний. Но эта энергия не бесконечна. Когда чаша с энергией пустеет, мне необходимо восстановить её, и я засыпаю.

— Время сна зависит от количества затраченной энергии, — пояснил Константин вампиру и оборотню, — по моим подсчётам, если Дора попробует вернуть одного из вас в первоначальное состояние, то уснёт месяцев на семь.

— ...Ха, я, наверное, единственный вампир, которому необходим сон, — грустно усмехнулась Дора.

Повисла тишина, которую нарушил, как ни странно, Теодор.

— Прости, а ты правда вампир? — обратился он к девушке.

— Что, непохожа? — лукаво ответила она.

Оборотень шумно выдохнул и скрестил руки на груди. Его присутствие было невозможно игнорировать.

— Ты выглядишь, как обычный человек. Но я чувствую, что это не так, — осторожно сказал Теодор, переводя взгляд с оборотня на вампиршу. Он хотел было добавить, что парень ощущается тоже весьма странно, но не стал лишний раз его трогать.

— Могу тебя заверить, что от человека во мне только внешность, — легко проговорила она, конец фразы, явно адресовав Луке. — Своей способностью я возвращаю себе внешность, что была у меня до обращения. Это не значит, что я становлюсь человеком. Я просто меняю состояние кожи, глаз и волос. Когда мне надоедает, то возвращаю внешность вампира. Даже клыки обычно не убираю.

Она открыла рот и провела языком по двум верхним клыкам. Выглядело это необычно. Константин лишь вздохнул. Лука же склонил голову набок, рассматривая вампиршу.

— Что ж, я понимаю, что ты не хочешь так надолго ложиться спать, но, как по мне, это лучший вариант, чтобы решить эту проблему раз и навсегда, — вернулся к обсуждению ситуации Константин. — Я же, как и всегда, прослежу, чтобы во время сна ничего не случилось.

Девушка отвела взгляд и глубоко вздохнула.

— Дора, прошу, выслушай меня, — обратился к ней Теодор, отчего она повернулась в его сторону. — У меня есть жена. Её зовут Эдит. Она исключительная девушка, — мужчина расплылся в улыбке, думая о своей жене. — Когда мы только познакомились, я остерегался общаться с ней. Не хотел, чтобы меня боялись из-за того, что я вампир. ...Но она не боялась. Она увидела в бездушном существе человека, которым тот когда-то был. С ней мне хотелось становиться лучше, мне хотелось жить. Я помню, когда мы стояли под дождём, она поцеловала меня в щёку и покраснела. Я чувствовал себя таким счастливым. Не нужны были никакие слова. Мы просто стояли рядом и наслаждались этим мгновением. Было неважно, что идёт дождь. Я влюбился в неё так легко. Но главное, она чувствовала то же самое.

Теодор посмотрел прямо на вампиршу.

— Я боюсь её потерять. И не смогу жить без неё. Я никогда не хотел быть вампиром и не стану делать вампиром её. Я хочу быть человеком, поэтому прошу, помоги мне.

Он неотрывно смотрел ей в глаза. Девушка стушевалась под этим взглядом. Она и не думала, что у этого с виду неприметного вампира такая мощная воля. Стоило ей только открыть рот, чтобы возразить, как он опередил её.

— Я понимаю, что это может быть выше твоих сил. Я это прекрасно понимаю. Поэтому прошу лишь попробовать. Если ничего не получится, то я более не попрошу о подобном.

— Что ж, раз события приняли такой поворот, — молчавший до этого оборотень развернулся к девушке лицом, — то я прошу о том же. Выйдет – отлично, не выйдет – больше не побеспокою.

Дора приподняла бровь и удивлённо посмотрела на Луку.

— Только если ты сама не захочешь обратного, — усмехнулся оборотень.

Девушка фыркнула и отвернулась. Она долго рассматривала щели между досками в полу, обдумывая решение. Трое мужчин не беспокоили её и послушно ждали вердикта.

— Семь месяцев говоришь? — обратилась она к Константину.

— По моим подсчётам. За основу я взял твои обычные затраты энергии и время сна. Но это только теория. Не могу сказать, сколько, действительно, ты проспишь.

Дора вздохнула и ответила, переводя взгляд с Теодора на Луку.

— Ладно. Только вы должны пообещать это, а также то, что ни в коем случае никому не расскажете о моей способности, — оба синхронно согласились. — Я не знаю, какие будут последствия и сработает ли вообще моя сила таким образом.

— Отлично, теперь, когда мы все пришли к согласию, предлагаю начать с Теодора, — вновь взял переговоры в свои руки Константин.

— С чего вдруг? Если ты не забыл, то я первым вообще предположил такую возможность, — возмутился Лука.

— У нас и так нет никакого понимания последствий сего действия, а уж начинать с гибрида вампира и оборотня я считаю верхом безрассудства.

— Согласна. Вампирская и человеческая природа мне понятны. Я научилась довольно легко и быстро их нащупывать, но вот ты, — Дора посмотрела на Луку, — с тобой всё сложнее.

— Так и скажи что хочешь, чтобы я остался с тобой подольше, — подпёр локтем щёку оборотень и игриво улыбнулся.

Девушка слегка замешкалась и смущённо отвернулась. Она наткнулась взглядом на Константина и спешно проговорила.

— Меняемся местами.

Заняв место на диване рядом с Теодором, она развернулась к нему всем телом и уселась поудобнее.

— Скажи мне, как тебя обратили? Тебя кусали или поили кровью? — серьёзно посмотрела она на него.

— Поили, — мужчина машинально потёр правую руку, — но меня не раз кусали до обращения.

Теодор встал, снял пиджак и аккуратно сложил его на подлокотник дивана. Закатав правый рукав рубашки, он уселся обратно. На протянутой руке Дора смогла разглядеть два отчётливых рубца, не оставляющих сомнений о своём происхождении. Теодора не только обратили самым болезненным образом, но и использовали, как «бутылку вина». Она глубоко выдохнула. Одной рукой накрыла изгиб локтя со шрамами, а второй крепко взялась за ладонь.

Закрыв глаза, она постаралась абстрагироваться от всего происходящего. Ей нужно было проникнуть как можно глубже и нащупать человеческую природу, которой он когда-то обладал. Но задача была не просто найти эту природу, а привести к ней Теодора и оставить в этом состоянии. Растворившись в ощущениях, она словно двери последовательно открывала прожитые вампиром года. Это было намного тяжелее, чем когда она меняла себе внешность. Каждый шаг давался с таким трудом, словно она несла на себе гору. Сил катастрофически не хватало. Казалось, время остановилось, но она продолжала пробираться к своей цели. Теодор следовал за ней, погрузившись внутрь себя. Непередаваемое ощущение чего-то постороннего, но не враждебного вело его. Это не было легко. Он словно заново проживал все года боли и унижений. Рука горела, не спасали даже прохладные ладони девушки. Дыхание срывалось и казалось, что он чувствует каждый внутренний орган, который долгие годы оставался в покое. По телу расползались тяжесть и мучительные ощущения, похожие на те, что были при обращении в вампира. Он чувствовал себя, как старое ржавое колесо, которое пытаются заново привести в движение.

Внезапно он явственно ощутил усилившуюся хватку чужих рук на своей. Руки девушки дрожали. Когда мужчина открыл глаза, то увидел, как подскочил с кресла Лука с шокированным выражением лица. Константин сидел прямо с не менее удивлённым лицом. Теодор посмотрел на девушку. Сквозь плотно закрытые глаза у неё текли слёзы, и вся она была крайне напряжена. Он сделал вдох и шокировано застыл. Он почувствовал это. То, что уже давно забыл. Голод. Не вампирский, а человеческий. Что-то внутри его живота кричало ему, что он хочет есть. Сосредоточившись на своих ощущениях, Теодор понял, что всё стало выглядеть иначе. Он не видит так же чётко, как раньше. Не чувствует разные запахи, витавшие до этого в комнате. А мужчин перед собой никем иным, кроме как людьми, он бы не смог назвать. Его тело ожило. Теперь он ощущал это каждой клеточкой.

Холодные руки девушки вдруг расслабились. Дора открыла глаза. Она была удивлена, но улыбалась. Они на мгновение встретились взглядами с Теодором, после чего девушка обмякла и завалилась на спинку дивана.

— Дора! — сразу несколько голосов выкрикнули имя девушки.

Мужчины оказались около неё в мгновение ока. Константин поднёс ладонь к носу Доры, чтобы проверить дыхание.

— Она уснула, — резюмировал вампир.

Убрав свисающую на лицо девушки прядь волос, он переключил своё внимание на друга.

— Поразительно!

— Подождите, я правильно понял, что у Доры таки получилось сделать из тебя человека? — серьёзно спросил оборотень.

— Видимо, да. Я ощущаю себя иначе. И это очень похоже на то, как когда я был человеком. По крайней мере, мне так кажется, — задумался Теодор и вдруг с удивлением сказал, — Клыков нет!

Он открыл рот и потрогал свои зубы, чтобы наверняка убедиться в этом.

— Ну и? Когда она проснётся? — обратился к Константину Лука.

— Не могу сказать, — вампир посмотрел на спящую девушку. — Я не ожидал, что у неё действительно получится. Может быть, через пару лет..., а может, десятилетий...

Лука сжал кулаки, отвернулся и шумно втянул носом воздух. Казалось, он пытается успокоиться, но в следующее мгновение он неожиданно ударил ногой нижнюю часть кресла и громко выругался. Он был крайне раздосадован. Чутьё его не подвело, он нашёл решение своей проблемы, но его обскакали буквально на повороте. Теперь неизвестно, сколько ему придётся ждать, пока девушка проснётся.

— Я её забираю, — категорично сообщил Лука, подходя и беря Дору на руки.

— Поясни, — преградил ему дорогу вампир.

— Я увезу её к себе на родину. Оставлять Дору здесь слишком опасно. У оборотней её никто не додумается искать. А раз мы договорились, то я прослежу за ней, пока буду ждать пробуждения.

Лука говорил спокойно, но в голосе чувствовалась такая твёрдость, которой сложно было перечить. Константин задумался о его словах. В них была доля истины. Вампир был уверен, что как только ситуация в Европе решится, то верхушка Фидея опять вспомнит о них и в этот раз уйти будет уже не так легко. С другой стороны, отдавать подругу случайному оборотню тоже было нельзя. Очевидным было только одно: никто не должен знать, что способность Доры настолько могущественна.

— Хорошо, но я еду с тобой. И это не обсуждается, — проявил твёрдость Константин. — Никто посторонний не должен узнать о том, что сегодня произошло.

Все молча согласились с этим.

— Мы с Эдит придём проводить вас. Когда и куда вы отправитесь? — сказал, разбиравшийся до этого в своих новых ощущениях, Теодор.

— Мы отправимся через океан, поэтому чем раньше, тем лучше. Мои друзья помогут перебраться в Японию, а дальше пойдём сами.

— Понятно. Я бы хотел лично её поблагодарить в будущем, если будет такая возможность.

Лука лишь кивнул на это и унёс девушку в другую комнату.

— Уже светает, — как бы между прочим сказал Константин, — тебе пора.

— Конни, спасибо тебе! И Доре, конечно! Честно говоря, я так взволнован, что не могу как следует выразить свою благодарность.

— Иди уж. Мне и самому нужно привести мысли в порядок. Позже я навещу вас с Эдит. — по-доброму улыбнулся вампир, смотря на взбудораженного друга.

Теодор ещё никогда так не спешил домой. Он не мог сдержаться и практически бежал по улицам города. Утренние сумерки вот-вот должны были уступить место восходящему солнцу. Теодору всё ещё было страшно предстать перед прямыми солнечными лучами, поэтому он хотел как можно скорее оказаться дома.

Дом встретил его привычной тишиной. Эдит спала, но он не мог терпеть. Ему хотелось прямо сейчас поделиться с ней новостью о своём изменении. Он прошёл в комнату и сел на кровать. Чуть помедлив от нерешительности, Теодор всё же потряс девушку за плечо.

— Эдит, проснись, пожалуйста, — мужчина еле сдерживал восторг, рвущийся наружу.

Девушка нехотя открыла глаза и заспанными глазами уставилась на мужа.

— Мм... Что такое?

— Эдит, посмотри на меня. Скорее!

Он посадил её перед собой и уставился в ожидании реакции. Эдит никогда не видела его таким. Мужчина был чрезвычайно взволнован, а глаза неприкрыто лучились счастьем. Очевидно, он был чему-то безмерно рад, и ей предстояло угадать чему. Она не особо понимала, почему это не могло подождать, пока она проснётся, но решила подыграть мужу. Рассмотрев его получше, она не заметила каких-то изменений, может, только цвет кожи стал чуть насыщеннее. В остальном она не понимала, что должна увидеть, а потому растерянно посмотрела на Теодора в ответ. Бывший вампир выдохнул и не стал больше тянуть.

— Я человек. Я вновь стал человеком!

Он взял её за руку, чтобы она почувствовала температуру его тела. Девушка уставилась на их сцепленные руки, не в силах поверить своим ощущениям. Теодор всегда был тёплый для неё, но теперь она чувствовала это не только душевно, но и физически. Она принялась трогать его лицо и руки. Мужчина со счастливой улыбкой поймал её ладошку и поцеловал в кисть. У Эдит от радости и неверия выступили слёзы на глазах. Она кинулась к нему в объятия и крепко прижала к себе. Теодор смахнул слезу с её щеки и нежно поцеловал.

— Теперь всё будет по-другому.

Они неотрывно смотрели в глаза, прижавшись лбами друг к другу. Физически можно было ощутить, как комната наполнилась счастьем этих двоих. Они просидели так ещё некоторое время, прежде чем позабытый голод вновь дал о себе знать.

Сегодняшним утром на кухне царила поистине волшебная атмосфера. Теодор, как и прежде готовил завтрак, с интересом пробуя все ингредиенты. Эдит улыбалась, глядя на это, и накрывала стол на две персоны. Мужчина учился заново различать вкусы и поражался их многообразию. Он словно открыл для себя новый мир. Ему хотелось попробовать всё. Эдит с трудом удалось уговорить его сесть и полноценно позавтракать, прежде чем он продолжит своё исследование.

— Необычный вкус. Я никогда не пробовал ничего похожего до обращения, — сказал Теодор, пробуя тост с арахисовой пастой.

— Её придумали не очень давно, поэтому логично, что ты с ней не сталкивался, — ответила Эдит, намазывая очередной тост. — А позже я отведу тебя в пекарню, и ты попробуешь их панкейки с кленовым сиропом. Это невероятно вкусно!

— С радостью! Кстати, кажется, я слегка пересолил яичницу, — неуверенно проговорил Теодор.

Девушка рассмеялась.

— Я думаю, ты пока просто не привык. Яичница хорошая, не переживай. Хотя, когда ты только учился готовить, мне пришлось всякого напробоваться, — продолжила смеяться Эдит, чем заставила мужа засмущаться.

После завершения трапезы они решили прогуляться. День был выходной, погода хорошей. В последний раз они вместе выходили на улицу довольно давно, а в такой солнечный день вообще никогда.

Теодор несколько побаивался выходить из дома. Он столько лет прожил с чётким знанием того, что солнечные лучи для него смертельны. Перебороть этот страх было весьма непросто. Бывший вампир застыл на пороге дома в нерешительности. На крыльце его ждала жена. Она обернулась на мужчину и, поняв, в чём дело, протянула ему руку. Теодор посмотрел на руку, посмотрел на лицо Эдит и, взявшись за протянутую ладонь, вышел в солнечный день.

Не произошло ничего страшного. Ветер слегка охладил тёплую кожу мужчины. Теодор остановился и с упоением уставился на ясное, голубое небо. Солнце слепило до слёз, но он продолжал смотреть на облака. В последний раз он видел такой чистый и красивый небосвод в далёком детстве. Это было непередаваемое ощущение. Только жизнь в темноте дала ему понимание насколько свет поистине большая ценность. Даже укрываясь от солнца под плотными тканями и скрываясь в помещениях, он всё равно жаждал однажды вновь его увидеть.

Оправившись от нахлынувших ощущений, мужчина взял жену под руку и отправился по улицам города. Теодор рассматривал буквально всё. Он видел эту улицу не раз, но сейчас дома и привычные места казались другими. Они были словно живые. И жизнь, действительно, бурлила вокруг. Магазины и пекарня были открыты, экипажи ездили туда-сюда, люди спешили по своим делам или неспешно прогуливались, как и Теодор с Эдит. Девушка не беспокоила мужчину, давая ему время освоиться. Она спокойно вела его в сторону парка. Уже шла вторая половина осени, но сегодня было на удивление не холодно. Эдит взглянула на профиль мужчины. Она не могла им налюбоваться. Он выглядел настолько счастливым, что это чувство распространилось и на неё. Влюблёнными глазами она следила за движениями его глаз и меняющейся мимикой. Ей было так хорошо в этот момент. Она обхватила руку Теодора и прижалась к ней ближе. Почувствовав движение, мужчина посмотрел на неё абсолютно такими же глазами.

Он всё ещё не мог поверить, что это реально произошло. Ему не нужно больше ходить ночами в поисках питания, а вместо этого он будет оставаться со своей любимой. А через некоторое время они смогут отправиться в путешествие к тёплому побережью. И, возможно, он даже попробует научиться плавать. Представив Эдит в летнем воздушном платье на берегу моря, он решил обязательно отвезти её туда. Мужчина обнял жену и поцеловал в щёку. Они продолжили неспешную прогулку по парку, легко переговариваясь о будущих планах. Тепло разливалось по телу от осознания, что сегодня их жизнь изменилась навсегда. Жизнь буквально началась заново.