Метаморфозы Элисон

- Похоже на шерсть. – Эдмонд гладил ее по спине там, где сквозь кожу пробивались короткие светлые волоски.

- Волосы, Эд! У людей это называется «волосы»! – она легко рассмеялась, глядя на него через плечо. – Врач говорит, это всё гормоны – долгий перелет, стресс, жаркий климат, другая страна, вот они и выросли. Пришлось сдать кровь на все известны болезни и паразитов. Африка, как никак, колыбель человечества…

- А вот с этим я могу поспорить…

Она приблизилась, и его фраза, оборвавшись, растворилась в вздымающихся белых простынях, потекла струйками пота по разгоряченному телу и испарилась, оставив в воздухе легкий аромат. «Чудесный способ потерять силы» - промелькнуло в голове прежде, чем уснуть.

Эдмонд Джефферсон входил в профессорский состав кафедры антропологии Лондонского университета уже без малого 10 лет. За это время коллеги успели изучить его как следует, но никак не могли понять, почему в снаряженную им экспедицию на самый жаркий континент, была включена Элисон Солавеньо – управляющая музеем естественной истории. Хрупкая блондинка с ослепительно бледной кожей выделялась на фоне присыпанных книжной пылью сероватых аспиранток и подслеповатых докторов. Но профессор пользовался особым доверием: не совершал необдуманных поступков, поспешных решений, не покупал ненужные вещи, не брал на работу лишний людей… Никто не догадался об их с Элисон интимной связи, ему попросту не хотелось расставаться с ней на длительный срок.

Вопреки ожиданиям, музейная красавица проявила стойкость и выдержку даже после недели блуждания по непролазным африканским джунглям в поисках дикого племени нгороемунго. Те сооружали свои дома высоко на деревьях, чтобы защититься от хищников и непрошенных гостей, поэтому обнаружить их и выйти на контакт было практически невозможно.

Чтобы войти в доверие – не будь навязчивым! Эдмонд прекрасно понимал, как работает этот принцип, поэтому группа разбила лагерь у самой границы поселения. Последовали изматывающие недели наблюдения без вмешательства. По обрывкам разговоров доносившихся с вершин деревьев, удалось определить диалект и разобрать несколько простых и очень важных слов. Оказалось, что основу их быта составляла протекавшая рядом река – «нго», она давала пищу и воду. Слово «я» в их языке звучало тоже как «нго» и все имена начинались с этого звука. Чуть позже, когда племя начало проявлять интерес к чужакам, подходить ближе, разговаривать, выяснилось, что в их мировоззрении река, вода, «нго» — это не просто основа быта, но и основа жизни, с которой каждый неразрывно связан.

Подружившись, местные стали давай имена каждому члену группы. Элисон прозвали Мгунуо, что означало «женщина цвета кокосового молока». К Эдмонду прицепилось прозвище Нгаиорога –«вожак чужеземной стаи». Специалиста по африканским диалектам назвали Гаорингонга – связующий между «нго» и чужаками, или «нга». Это был прорыв! Экспедицию объявили успешной.

Но самое интересное было еще впереди. Племя питало такое доверие к группе, что позволило чужакам увидеть свои святыни. Крохотный лаз в скале, скрытый за водопадом, привел их под огромные каменные своды. Свет фонаря прорезал влажный сумрак пещеры то и дело натыкаясь на сросшиеся сталактито-сталагмитовые колонны. Сами нгороемунго прекрасно обходились здесь без света, двигались беззвучно, хорошо ориентируясь в темноте.

Эд запомнил этот миг на всю жизнь. Узкий луч фонаря высек из темноты каменное изваяние. Статуя отдаленно напоминала пантеру в натуральную величину, которой скульптор придал человеческие черты. У каменной кошки было женское лицо с африканскими чертами – большие пухлые губы, широкий плоский нос. Лапы, напоминавшие изящные руки, украшены браслетами. Изваяние было сделано из черного камня, была подчеркнута каждая мышца, каждый изгиб, каждый отдельный волосок шерстяного покрова. Грациозность была передана настолько достоверно, что, казалось, эта женщина-кошка того и гляди сойдёт со своего каменного пьедестала и начнет тереться об ноги, оглашая пещеру гортанным мурчаньем.

– Взгляните на это! – в темноте раздался испуганно-восторженный голос аспирантки. Все обернулись в её сторону, туда, где в дрожащий луч фонаря высекал из темноты около дюжины таких статуй…

В тот день разговоры в лагере не смолкали до глубокой ночи. Всего насчитали двенадцать таких статуй. У всех были разные лица, украшения, все они застыли в совершенно разных позах, не было найдено ни одного повторяющегося элемента во всей скульптурной композиции. Откуда у племени, не имеющего ни письменности, ни каких-то намёков на наскальную живопись, может быть такое поразительно пространственное мышление вкупе с воображением? Сами аборигены говорили, что никто не создавал изваяния своими руками, что они существуют со времен самых первых людей и охраняют их от непрошеных гостей, свирепых хищников и болезней.

Первой спохватилась Элисон. Под покровом ночи, пока все нгороемунго спали в своих высотных жилищах, она собрала самых крепких парней и к утру одна из пещерных статуй уже была на пути в лондонский музей естественной истории. Ее поступок вызвал негативный резонанс в научной группе – теперь племя могло не только оборвать все контакты, но и не подпускать их к реке, ведь запасы воды подходили к концу. Экспедиция была под угрозой.

Но на следующий день аборигены были приветливы как ни в чем не бывало, будто ни одна из святынь не была украдена прошлой ночью. Конфликт сошел на нет, а лондонский музей пополнился очередным уникальным экспонатом. Экспедиция была закончена спустя месяц.

- Элис? - он проснулся утром в пустой постели, не похоже на нее…

Она никогда не исчезала по утрам, всегда дожидалась его, чтобы выпить горячий крепкий кофе до начала рабочего дня – это стало их ритуалом за последние три года. После поездки в Африку прошел уже целый месяц, но Элисон продолжала вести себя странно время от времени.

В университете был переполох, говорили о проблемах с привезенной с поездки статуей, будто бы прочный камень начал крошиться и рушиться словно хрупкая глина и реставраторы ничего не могут сделать. Теперь ясно почему она чего она так нервничает. Он набрал ее номер, но в ответ послышались лишь продолжительные гудки.

В обеденный перерыв Эд решил заглянуть в музей. Мисс Солавеньо была в своем кабинете, судорожно перекладывала бумаги и делала звонки. При виде его она немного смутилась, начала поправлять рукава длинной и не по погоде плотной рубашки. Они обменялись парой слов прежде, чем разойтись по своим делам.

Вечером Элис перестала отвечать на звонки. Она ушла с работы на несколько часов раньше, жалуясь на плохое самочувствие. Дома ее не оказалось. В квартире, где обычно царил идеальный порядок, были разбросаны вещи, словно ее обитатель спешно собирался куда-то. Незакрытая страничка «скайсканера» на горящем мониторе безмолвно указывала направление: Лондон – Йоханнесбург. Билет в один конец. Её рейс уже целый час был в небе…

Эдмонд отправился по её следам: самолет до международного аэропорта в Йоханнесбурге, затем в Кинду, республика Конго, автомобиль до самой кромки черных джунглей. Проводник по имени Хан с угольно-коричневой кожей и тронутыми сединой волосами сразу узнал его. Вместе они добрались до деревни, где Джефферсон спрашивал каждого встречного «нго» о своей Элис.

– Мгунуо? Мгунуо? – кричал он в толпу окружавшего его племени.

Вперед подалась одна из старейших и почитаемых женщин нгороемунго. Она зацепила гостя своим взглядом и качала головой в знак отрицания. Профессор приблизился.

– Нго-Мгунуо. – произнесла она как можно понятней, указывая пальцем на скрытый за водопадом каменный свод.

Как груз с души…Эдмонд помчался к лазу в скале, спотыкаясь, падая через корни деревьев, едва не свалившись в реку. Теперь всё встало на свои места – его бесстрашная подруга решила заполучить еще одну статую для музея вместо той, что рассыпается на куски в руках лучших реставраторов. Она была так расстроена порчей экспоната, что отправилась за новым, от того и странности в поведении и эта странная аллергия на нервной почве.

Элис, моя Элис, - думал он по пути. За пять лет отношений он так и не смог узнать её до конца, он не увидел в ней той самоотверженной увлеченности делом, которая проявлялась сейчас в этом сумасшедшем поступке! – Да! Это моя Элис! Вот только почему старейшина назвала её имя с приставкой «нго»? Быть может она полюбилась им так, что они считат её своей?

Темнота пещеры таила кромешную тишину. Шум водопада остался за спиной, под каменными сводами то и дело раздавались звуки падающих капель. Элисон нигде не было…

Он включил фонарь. Странно, статуй по-прежнему было двенадцать. Неужели они сделали еще одну? Причем новая разительно отличалась от остальных – была меньше, тоньше, выполнена из сияющего белого камня.

- Не может быть, - Эдмонд боялся даже шепотом озвучивать свои мысли, он гнал их прочь, но чем ближе оказывался к сияющему изваянию, тем сильнее била тело нервная дрожь. - Не может быть.

Фонарь выскользнул из рук, пещеру огласило звонкое эхо. У белокаменной кошки было лицо Элис, его Элис! Держа фонарик во рту, он принялся судорожно ощупывать статую: пять родинок в виде созвездия Кассиопеи на застывшей щеке, маленькие отметинки над бровью – последствия подросткового увлечения пирсингом, продолговатый шрам на плече от открытого перелома в далеком детстве… Нет! Они же видели её! Мы были здесь больше месяца! Они могли запомнить, скопировать, сделать её такой похожей! Взгляд скользнул ниже, туда, где на тонком запястье красовался изящный окаменелый браслет с выгравированной надписью Мгунуо. А ведь он подарил его уже после экспедиции.

Элис, моя Элис…

***

Сойдя с трапа самолета Элисон Солавеньо окунулась в жару африканского континента. Она не собиралась забирать свой багаж, он ей больше не нужен, поэтому отправилась к выходу из аэропорта налегке. Что-то взыграло в ней и, чем ближе была деревня нгороемунго, тем сильнее это что-то нарастало внутри.

Едва очутившись в джунглях, она сорвала с себя одежду, обнаружив вместо кистей рук подушечки кошачьих лап с когтями-лезвиями. Спина изогнулась дугой, шерсть вздыбилась. Мгунуо побежала.

Тело слушалось как хорошо отлаженная машина, слух различал шевеление насекомых на многие мили вокруг, глаза пронзали чащу в самое сердце. Она прыгнула сквозь стену падающей воды, ощутив горячими мышцами освежающий холод и оказалась в просторной пещере.

- Здраааавствуууй! Здрааавствууууй! – раздавалось из темноты, сёстры встречали её. – Ты тепееерь с нааами! Тепеерь ты наашшшша! Когда что-то берешшь – приходится возвращщщаааать!

Угольно-чёрные кошки окружили ее со всех сторон. Они приветственно терлись своими бархатными боками, играючи покусывали за уши. Когда первые лучи солнца прорезали небо, кошки расселись по своим местам и застыли в неподвижности. Нго-Мгунуо прыгнула на пустующее место, задержала дыханье и окаменела.