Одним дублем

Хорошо колесить по среднерусским дорогам в конце августа. Лето ещё не сдало своих позиций: солнышко светит ярко и ласково, рощи качают густыми гривами листвы. Даже кокетливые жёлтые и красные пятна в кронах скорее напоминают эксперименты с причёской у юных девушек, чем признаки старения.

Намёки осени тоже хороши: воздух становится прозрачнее и звонче, пряный аромат начинающего увядания врывается в салон машины, завлекая помимо воли в приятную убаюкивающую ностальгию.

– Как чудесно! – выдохнул Андрей.

Он крутил руль в поэтическом настроении. Подходил к концу короткий отпуск, и пока всё шло просто замечательно. Его молодая жена утопала в переднем сидении, задорно закинув ноги на приборную панель. Кто говорил, что у них с Галюней какие-то проблемы? Никаких проблем. Едут вместе, душа в душу практически. Хотя её настрой, судя по репликам, был не столь возвышенным, но тоже приятным.

Они возвращались с фестиваля КультПозиция – немного провинциального, но разнообразного и забавного. Как всё, что вдали от Москвы, фестиваль был не столь пафосен и богат, сколь искренен и радушен к участникам. Последний день Андрей и Галя смотрели авторское кино. Картины, конечно, отличались малобюджетностью, но поскольку делались увлечёнными людьми, некоторые вещи оказались просто фантастическими.

– Они всё-таки геи, – заключила жена.

– Устроители? – усмехнулся Андрей. – Судя по стоимости абонемента, то несомненно. Или ты о ком, въедливая моя?

– Да об этих братьях. Звонарёвы? Заводские?

– Звонковские, Галиночка.

– Ну да.

– Какие они геи, если братья?

– А почему они не могут быть геями? – искренне удивилась Галя. – Да и вообще какая разница? Вон Вачовски были братьями, да стали сёстрами. На Матрицу это никак не повлияло. На первую, естественно.

Андрей пожал плечами. Ему, по совести, и продолжения «Матрицы» нравились. Но ввязываться сейчас в спор не стоило. Как бы там ни было, фильм Звонковских был и вправду хорош.

– О них почти ничего нет в сети, – задумчиво сказала Галя.

– Ты поэтому решила, что они нетрадиционной ориентации? По нынешним временам, об этом наоборот кричат.

– В России? – ядовито уточнила жена.

– Нуу…

– То-то. Я нашла несколько фотографий с ними на каких-то американских форумах кинолюбителей.

– И что пишут?

– Участники фестиваля представили картины… Что-то в таком духе. Обе фотки были в обнимку с режиссёрами…ммм… так сказать, натуралистического кино.

– Думаешь, они американцы? Фоновая картинка у них прям голливудская получилась.

Галя не ответила, вновь уткнувшись в телефон.

Андрею сюжет фильма Звонковских поначалу показался банальным. Несчастный главный герой приходил в себя в инопланетной тюрьме. Во всяком случае ядовито-лиловые стены, сочащиеся какой-то дрянью, указывали именно на это. Бедняга мотал головой и настойчиво тёр глаза, видимо, не веря происходящему. И всё это без единого звука. Нужные пояснения иногда вставлялись а ля классическое немое кино. Режиссёрский ход странный, ну да ладно. Кое-кто такое даже хвалил. Первоначально вялая динамика усилилась, когда из тюремной стены полезло нечто змееобразное и зубастое. К счастью, забывчивые тюремщики оставили незакрытым лаз размером с форточку, так что герой, мигом протиснувшись в него, выбрался наружу. А дальше… он только и делал, что бежал и бежал, главным образом затем, чтобы его не сожрала местная фауна. Собственно, фильм так и назывался «Побег». Впрочем, в финале у беглеца появилась цель – вдали маячила классическая тарелка НЛО. Вблизи тарелки и происходила финальная сцена…

– Концовка сильная, – сказал Андрей. – Неожиданная. Я думал, что спасётся.

– Ага. Схомячили его славно. Но этот перец тоже молодец – мог и посмотреть, что там за углом.

– Он же расслабился – почти добежал до корабля. Всё логично.

– Да ну. Никакого тебе катарсиса, никакого диалога. Даже непонятно, кто его похитил-то.

Жена укоризненно покачала головой. Когда ей что-то было непонятно, то никак не могла успокоиться. «С такой дотошностью следователем в прокуратуре работать надо!» Андрей почувствовал, что начинает злиться. Не стоило, совсем не стоило. Вечер ещё только начинался. Он несколько раз глубоко вздохнул, как учили на йоге.

– Откуда они откопали актёра? Такие натуральные эмоции. Андрюш, ты фамилию не запомнил?

Андрей покачал головой.

После фильма зал долго аплодировал двум братьям, что синхронно кланялись с маленькой сцены. А потом начался долгожданный фуршет с вином. Дешёвого вина было много и под него хорошо говорилось. Между зрителями, режиссёрами, актёрами и прочей счастливой киношной братией чувствовалось полное единение душ и сердец. Имена Эйзенштейна, Тарковского, Бергмана, Тарантино звучали со всех сторон. Похвалы с каждой опустошённой бутылкой становились всё цветастее. Долговязые Звонковские в кургузых пиджачках расхаживали неразлучной парочкой по лужайке, принимая поздравления и, в свою очередь, выдавая дежурные тосты. Говорили они забавно, будто одну речь делили на двоих. Андрей заметил, что они на деле ничего не пили. Ходили с будто приклеенными к левым рукам пластиковыми стаканчиками с красной жидкостью, окунали туда губы, но вина не становилось меньше ни на гран.

–- Актёр американец, – вдруг сказал он.

– С чего это ты взял? Фильм же без слов.

– Он матерился в начальном эпизоде. По губам можно было прочитать. А ещё он негр.

– Ну и что? Мало у нас негров?

– В Костроме?

– Я лично видела двоих.

– Очевидно, на вокзале. В проезжающем поезде.

– Да ну тебя, зануда.

Это прозвучало почти ласково. Андрей улыбнулся и снова обратился к красотам дорожно-осеннего пейзажа. Солнце почти село, и небо окрашивалось в томительный нежно-розовый цвет. Его мысли сами собой вновь переключились на фильм. «Картинка в начале была схожа, – вспомнил он. – Когда этот несчастный герой выбирался из клетки, небо было таким же. Неужели Звонковские снимали осенью на закате? Но в потом была явно компьютерная графика. Облака в кадре жуткие – кинжальные, с кровавыми краями. Брр… Таких не найдёшь ни в Костроме, ни на Техасщине».

Солнце скрылось. Небосвод проклюнулся бесчисленными яркими точками звёзд. Небо приблизилось и стало так огромно, что, казалось, можно захлебнуться от звёздного света. В голове затолпились, требуя простора, поэтические метафоры. Андрею захотелось остановить машину у ближайшей опушки, расстелить скатерть так, чтобы на ней мигом оказалось вино и экзотические закуски. А самому читать жене стихи. Да так читать, чтобы восторгу не было предела. А потом…

– Вот же зараза, – с горечью сказала Галя, убирая телефон.

Андрей очнулся. Галя раздражённо барабанила пальцами по дверце автомобиля.

– Не переживай, – отозвался Андрей. – Актёр-таки американец, верно?

– Интернета нет, – мрачно сказала она. – Где сигареты?

– В машине не курим.

– Ты уныл, мой муженёк.

Галя скорчила рожицу и полезла в бардачок. Оттуда полетели расчёска, какие-то тюбики и прочий хлам. Андрей поморщился. «Опять моя дражайшая закусила удила. И слова поперёк не скажешь».

– Как ты думаешь, какой у них был бюджет? Графика очень достойная.

– Я спрашивала, – глухо сказала Галя из бардачка.

– Я не помню.

– Ты отходил к столику.

Жена воспряла с победным видом. В руке у неё была мятая пачка.

– И что?

– Сказали, что всё делали сами.

– Врут, – убеждённо заявил Андрей. – Не похожи они на программистов.

– Они сказали, что делали всё сами, – повторила Галя. – Только актёр был приглашённый. Кстати, и к нам клинья подбивали – не хотим ли мы у них сыграть.

– Глупости!

– Согласна.

– Да я не про то. Не могли они так напрограммировать!

– Это не компьютер, – ответила Галя. – Зажигалка есть?

– В машине не курим, – твёрдо повторил Андрей.

– Я открою окно.

– Вот уж нет. Запах будет держаться неделю.

– Аарр, – досадливо закатила глаза Галя. – Опять ты за своё. Отпуск у нас, неужели не можешь расслабиться.

Андрей закусил губу и открыл водительское окно.

– Кури, – решительно сказал он.

– Нет уж.

– Кури-кури.

– Отстань.

Андрей пожал плечами и закрыл окно.

– А ещё там компьютерная графика. И Звонковские – вруны, наверняка платили большой студии.

– Это павильон.

– Графика.

– Павильон.

– Графика!

Бах! Андрей не сразу сообразил, что произошло. Всю ночную красоту вдруг словно погасили: небо почернело, асфальтовая дорога исчезла во мраке. В панике он ударил по тормозам и только после понял, что выключились фары и вообще вся электроника.

– Эй! – протестующе вскрикнула Галя.

Она с болезненным выражением на лице тёрла лоб. Андрей совсем забыл, что Галя не пристёгивалась.

– Что случилось?

– Аккумулятор, – неуверенно предположил Андрей.

– А чего шёпотом?

Андрей несколько раз включил-выключил зажигание. Двигатель не реагировал.

– Ничего не понимаю. Техобслуживание проходил месяц назад.

– А может… ой-ой-ой!

Галя испуганно взвизгнула.

Машина вместе с ними дёрнулась и, набирая скорость, стала подниматься вверх.

– Что это?

– Свет! Видишь!

– Это что, НЛО что ли?

– Под Костромой?

– А что? Думаешь, что под Костромой не водятся НЛО?

Андрей осёкся. Их втащило в себя нечто, напоминавшее шляпку чёрного груздя, поставленную на попа. Он запоздало подумал, что можно было бы выскочить из машины. Но хорошая мысля приходит опосля, это все знают.

Отверстие под машиной схлопнулись, и они на мгновение оказались во тьме.

– Где мы? – тихонько спросила жена.

– Внутри НЛО.

– Понятно, – сказала Галя сверхспокойным голосом. В салоне что-то щёлкнуло.

– Что ты делаешь?

– Прикуриватель работает, – ответила жена.

– Ты обалдела?

– Мне что и сейчас нельзя закурить?

Андрей хотел было сказать что-нибудь обидное, но тут зажёгся свет. Оттенок был приятный, с изумрудными отливами, но мерцал столь немилосердно, словно похитители проводили тест для эпилептиков.

«Контакт ведь предстоит, – с удивлением подумал Андрей, прикрываясь рукой от мерцания. – А у меня с собой ни документов толком, ни артефактов. Даже страховка просрочена».

– Вашу ж мать, – выдохнула Галя.

Посреди небольшого ангара, где теперь стоял их автомобиль, гостей приветствовала знакомая парочка.

– Звонковские, – радостно воскликнул Андрей. – Смотри как машут.

– Как один, – мрачно согласилась Галя. – Ты понимаешь, что происходит?

– Стоит выйти и спросить.

– Ты первый.

Андрей осторожно открыл дверцу. Воздух был как воздух.

– Рады вас видеть! – пропели своими одинаковыми голосками Звонковские. Братья успели переодеться – вместо пиджачков на них серели столь же невзрачные комбинезоны.

– Какого чёрта вы нас… задержали? – Галюня тоже решила выйти.

– Нам понравилось, как вы приняли наш фильм. – Звонковские зазвучали знакомой полифонией. – Замечательно! Прелестно! А на западном континенте картину раскритиковали. Мещане! Лицемеры! Им не понравилось, что погибает чернокожий. Смешно! Нелепо! А здесь такой душевный приём!

– У вас неплохое кино, – осторожно заметил Андрей, переглянувшись с Галей. – Нам понравилось.

– Чудесно! Восхитительно! Мы вдохновились и решили продолжать. Однозначно! Несомненно! Но сиквел должен быть круче! Да! Да! Будут новые герои, на этот раз двое. Вы как раз подходите!

– Неужели? – голос у Гали стал тонкий-тонкий.

– Мы вас поздравляем дорогие мои! Ура! Ура! Для прошлого фильма пришлось брать шестьдесят четыре актёра! Трудно! Замороченно!

Андрея осенило.

– Вы что, это по-настоящему снимали?

– А разве может быть иначе? Странно! Невозможно! Но мы в вас верим, вы справитесь за один дубль! Дублем! Одним!

– Андрей…

– Только натуральные съёмки, тут всего восемь световых лет лёту. Быстро! Мгновенно! На планете всё готово! Монстры! Ловушки!

– Андрей!

– А?

– Где у тебя ломик?

– В багажнике. А что?

– Я им сейчас речь поправлю, режиссёры, блин!

– Не рекомендуем применять физическое воздействие. Никак! Нельзя! Применим парализаторы, а от них тошнит. Сильно! Ужасно!

Андрей представил себе инопланетные кроваво-чёрные облака. Меж угольных валунов скользят зубастые змеи, с неба каждую минуту может свалиться шестилапая птица. И посреди всего этого Галя с ломиком наперевес. «Всё-таки я её люблю, – улыбнулся он. – Не на тех вы напали, Звонковские!»

– Сиквел будет круче! – объявил Андрей.