Качели Судьбы

С самого утра Риса чувствовала себя плохо. Температура поднялась до 38 градусов, горло неприятно саднило, а в голове поселился трудолюбивый дятел.

Сидя на заднем сидении взятой напрокат Ауди, Риса пыталась хоть немного поспать. Однообразие деревьев, проносящихся за окном, убаюкивало, но каждый раз, когда она закрывала глаза, дятел в голове начинал долбить с удвоенной силой. Риса вздохнула и потёрла виски.

— Ты как? — Надя обернулась к ней с пассажирского сидения. — Совсем плохо?

— Голова раскалывается.

Обидно — их путешествие только началось и в планы Рисы не входило страдать от простуды. Ещё вчера все трое – она и её лучшая подруга с колледжа со своим новым бойфрендом — веселились на берегу Лигурийского моря. Купаться в нём было нельзя, слишком бурные волны, да и время года неподходящее — ноябрь. А вот попить вина, сидя на огромных валунах — самое то.

Риса таки не удержалась и походила вдоль кромки набегающих волн, одна из которых и накрыла её почти с головой. Одежда промокла и пока они добрались до гостиницы, она уже дрожала от холода. А утром проснулась с температурой, на которую наложилось похмелье. Риса не помнила, сколько они выпили на троих, но в магазинчик рядом с пляжем они ходили раза четыре. Возле прохладного моря вино пилось, как компот.

— Ларис, я посмотрел по карте, — парень Нади, их водитель, бросил на неё взгляд в зеркало. — Рядом с тем трекинговым парком, куда мы едем, есть кофейня и аптека.

Риса поморщилась:

— Вадик, это отлично. Только умоляю тебя, не называй меня Ларисой. Я — Риса. Или я тебя покусаю.

Надя хихикнула и подмигнула подруге.

— Я, кстати, всё хотел спросить, почему Риса?

Девушки переглянулись, улыбнувшись друг другу и Риса деланно закатила глаза — её иногда озадачивала недогадливость Надиного ухажёра. Откровенно говоря, она считала его глуповатым, и он ей не очень-то нравился. Было в нём что-то нездоровое, что-то, что настораживало Рису. Его можно было бы назвать красивым, но ухмылка, которая время от времени появлялась на его лице, когда он о чём-то задумывался, придавала ему холод расчётливого хищника.

Рисе не нравилось, как сверкают его глаза, когда он смотрит на неё, как он небрежно отбрасывает со лба чёрные волосы, с каким звуком скребёт жёсткую щетину. Она озвучивала свои ощущения по поводу Вадика Наде, но влюблённая подруга и слышать ничего не хотела. Сейчас он был для неё идеальным мужчиной. Что ж, оставалось набраться терпения и ждать, пока с её глаз не сойдёт флёр розовых очков, — а это так или иначе случится, — и она сама всё увидит. Или хотя бы будет готова выслушать лучшую подругу.

— Риса — это сокращённо от Ларисы. Ла-Риса.

— А-а-а, понял, — Вадик заржал и подруги снова переглянулись со снисходительными улыбками. — Хотя Лариса тоже звучит красиво. Полнокровно.

Подмазывается, чтобы понравиться. Риса отвернулась к окну и откинулась на сидение, устраиваясь поудобнее. Дятел в голове чуть-чуть успокоился: удары его клюва стали приглушённее, но к глазам прилил жар, и лоб мгновенно покрылся липкой испариной.

Когда Надя позвала её с ними в путешествие по Италии, она думала несколько дней. С одной стороны, она всегда мечтала увидеть эту солнечную страну, с другой – десять дней с Вадиком в одной машине не казалось блестящей идеей.

Надя познакомилась с ним не так давно — всего пару недель назад. И эта поездка была его инициативой. Что он хотел этим показать? Свою романтичность, безрассудность, состоятельность? Это Рису тоже настораживало. Она была убеждена, что для таких приключений человека нужно знать чуть-чуть больше, чем две недели.

Надя же была другого мнения и потому Риса предпочла не поднимать с ней эту тему. Не хватало ещё поругаться с подругой из-за её временного увлечения. Отчасти поэтому она и согласилась на итальянскую авантюру — чтобы не оставлять их наедине. Она не знала наверняка, почему ей так не нравится этот парень, но привыкла себе доверять.

Удивительно, но несмотря на всё это и на совсем не солнечную погоду — в это время года здесь частенько идут дожди и города накрывает густым туманом — их поездка складывалась вполне неплохо. Риса получала удовольствие от каждого дня их маленького путешествия. Она даже почти смирилась, что Вадик всё время крутится рядом.

— Лариса — это по-старпёрски, — буркнула Риса.

Вадик расхохотался так громко, что она вздрогнула, а ведь даже не сказала ничего смешного.

***

Они припарковались у кофейни с романтичным названием SolomioGio. Риса сразу же посмотрела перевод – «Только моя». И ещё это название сорта гвоздик. Она улыбнулась, увидев высаженные в кадках соответствующие цветы в окнах беленького заведения, и выпорхнула из машины.

— Надюш, возьмите мне чай, а я быстренько до аптеки.

Риса шагала по дорожке и вдыхала полной грудью сырой, пряный воздух. Сегодня гораздо теплее, чем вчера — или ей так кажется из-за температуры? Выглядывающее из-за туч солнце заигрывало с разноцветными деревьями, пуская в них квадраты света. Где-то листва золотилась жёлтым, другая радовала ярко-пурпурными всполохами, а кое-где оставалась юно-зелёной.

Аптека расположилась поодаль от кофейни, почти у самой дороги. Это был одноэтажный светлый домик с синей дверью. Бостонский плющ, обвивающий его со всех сторон, уже покраснел, и придавал домику сказочный вид. Риса даже ахнула от восхищения, когда подошла ближе — раньше такое она видела только на картинках.

Она поднялась на крыльцо и развернулась, чтобы посмотреть на убегающую в долину ленту дороги. И прямо перед аптекой увидела два одинаковых дуба. Между их стволов на толстых цепях висели качели. Они приглашающе покачивались, издавая едва-слышный скрип. Дощечка сидения была выкрашена такой же насыщенной синей краской, что и дверь аптеки.

Риса безмятежно улыбнулась и вошла в аптеку. На неё посмотрела пожилая женщина-фармацевт с совершенно белыми волосами, аккуратно уложенными в затейливый крендель. Она указала на дверь и что-то спросила на своём певучем языке.

— Простите, — Риса подошла к прилавку, оглядывая сверкающие чистотой коричневые полки с разноцветными стеклянными баночками. Они стояли стройными рядами, тесно прижавшись друг к другу. На их горлышках белели крохотные стикеры с названиями и ценниками. В воздухе витали несвойственные аптекам ароматы. Риса невольно повела носом — ей понравилось. Пахло свежими сладкими фруктами, земляникой, парафином и полынью. Не похоже на аптеку, скорее, на знахарский магазинчик с волшебными зельями.

— Я не понимаю по-итальянски.

Женщина широко улыбнулась и Риса сразу же почувствовала к ней тёплое расположение.

— Ничего страшного, дорогая, — фармацевт с лёгкостью перешла на английский. — Я заметила, что вы что-то разглядывали снаружи. Что вам открылось?

— Что, простите? — Риса нахмурила брови, не переставая улыбаться, и непонимающе взглянула на женщину. Та переступила с ноги на ногу и снова махнула рукой в сторону выхода.

Риса обернулась в указанном направлении и выхватила взглядом качели, покачивающиеся на ветру и освещённые солнцем. Они по-прежнему приглашали её: Риса никак не могла отделаться от этого ощущения.

— Что вы видите?

Риса повернулась к женщине, продолжая одновременно улыбаться и хмуриться:

— Качели.

— Ах, — рука фармацевта взметнулась к горлу, — качели?

— Да, с синим сидением, — Риса почему-то подумала, что это важное уточнение, хотя их диалог начал напоминать ей сценку из какого-нибудь артхаусного кино. Ларсу фон Триеру бы понравилось: вроде бы содержательный и в то же время ни о чём.

— Значит, качели судьбы, — пробормотала женщина. Она наклонилась к Рисе и поманила её пальцем. Девушка чуть подалась вперёд. — Качели судьбы не открываются случайному человеку. Это значит, что вас ждёт что-то, что вы можете изменить. И качели судьбы хотят вам это показать, — она улыбнулась по-матерински доброй улыбкой, отодвинулась и кивнула. — Я бы посоветовала вам их послушать.

Риса, наконец, перестала улыбаться и завороженно смотрела на женщину:

— Я вас не понимаю. О чём вы говорите?

— Но перед аптекой же ничего нет, дорогая.

Риса снова улыбнулась:

— Как нет? Вон же качели, — она указала большим пальцем за спину. — Они отлично просматриваются.

Женщина лукаво улыбнулась и пожала плечами. Риса обернулась, и дятел в голове отчаянно застучал в виски. Боль пульсацией отдавала в глаза. Девушка с нажимом потёрла лоб, на миг утратив контроль над зрением. Когда же оно вернулось, за окном ничего не было — ни качелей с ярко-синей сидушкой, ни солнца. Только два дуба.

***

Риса встала между деревьями. В ушах шумело: не могли же ей привидеться эти качели. Она их видела также чётко, как эти дубы.

Риса положила ладони на стволы. Шершавая кора холодила пальцы. Она провела по ним вверх-вниз, с удовольствием чувствуя, как они царапают кожу.

Девушка вскинула голову, надеясь увидеть крепления для качелей. Ветки деревьев плотно переплетались друг с другом в лихорадочных объятьях. Стальное небо тяжело проглядывало в редкие безлиственные проёмы. Никаких креплений не было. Как и качелей.

В кармане пальто затренькал мобильник.

— Ты где застряла-то? — Надя недовольно засопела в трубку. — Чай принесли, а тебя всё нет и нет.

— Аптека оказалась чуть дальше, — Риса обернулась на алеющий плющом домик и увидела в окне аптекаршу. Та улыбнулась и подняла руку в немом приветствии. Девушка растерянно махнула рукой в ответ, отлепилась от деревьев и торопливо пошла по дорожке.

— Давай скорее! У нас тут план на миллион долларов созрел. О, я тебя вижу!

Риса подняла голову — Надя стояла перед дверью кофейни в одной кофточке и нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Заметив, что подруга смотрит на неё, она отключила телефон и замахала ей обеими руками на манер самолётного сигнальщика на взлётной полосе. Риса фыркнула и ускорила шаг.

— Лекарства купила? — спросила Надя, как только подруга остановилась возле неё.

Риса кивнула. От быстрой ходьбы дыхание сбилось, и она хрипло закашлялась. Дятел в голове снова ожил и при каждом кашле болезненно втюкивался в виски.

Подруга сочувственно посмотрела на неё и положила руку ей на спину, лёгонько постукивая, чтобы облегчить приступ:

— Пойдём в тепло.

Риса снова кивнула, глубоко вдохнула и оттёрла выступившие на глазах слёзы.

Надя скрылась в кофейне. Риса придержала дверь и шагнула внутрь. На пороге она обернулась. На дубы, которые отсюда казались игрушечно-маленькими, налетел непонятно откуда взявшийся порыв ветра и их ветки отчаянно затрепыхались под его напором, сбрасывая на землю дождь из золотых листьев. Риса моргнула: она могла поклясться, что сквозь листопад различила очертания качелей с синей сидушкой. Они легонько покачивались туда-сюда.

— В общем, план такой, — начала рассказывать Надя, когда Риса сняла пальто и уселась за столик возле окна. Она налила себе ароматный чай из пузатого чайника, в котором плавали оранжевые кусочки апельсиновой цедры и поставила на стол сапфировый пузырёк с порошком из аптеки.

— Что это? — Надя повертела склянку в руках и вопросительно подняла брови.

Риса забрала у неё бутылочку и открыла стеклянную крышечку:

— Аптекарша сказала, что это поможет сбить температуру. Что-то вроде «Терафлю», но на травах.

— А чего-то более традиционного ты взяла?

Риса понюхала содержимое пузырька. Пахло приятно: свежескошенной травой и луговыми цветами, сквозь которые пробивалась терпкая кислинка.

— Это аптека для туристов, — она высыпала белый порошок в чай и размешала. — У них тут вроде как средневековая тематика интерьеров и они во всём подражают тому времени, а тогда все лекарства были в таких склянках. Аптекарша говорит, что за ними со всего мира туристы приезжают и разбирают на сувениры.

Надя сделала глоток вина, обвела руками кофейню и откинулась на спинку стула:

— Что-то я не вижу здесь ничего средневекового.

Риса огляделась: вполне современный интерьер кофейни для такой глуши, как этот забытый богом крохотный городок, где, кажется, ничего больше нет, кроме кофейни, аптеки и трекингового парка. На самом деле сам городишко раскинулся внизу долины, а парк — местная достопримечательность, заманушка для туристов, которые устали от музеев, соборов и культурного отдыха северной Италии.

Кофейня была простенькой, но оформлена со вкусом в успокаивающе-бежевых и белых тонах. На широких подоконниках яркие пятна дизайнерских подушек и гвоздики SolomioGio в круглых кадках. Бар с богатой коллекцией вина и начищенными до блеска бокалами, висящими кверху ножками на специальных стойках. Молодая девчонка-официантка в джинсах и чёрной футболке с принтом Maneskin.

— Может, это фишка только для аптеки? — Риса поднесла чашку к губам. От неё поднимался согревающий пар, пахнущий жарким летом.

— Ты серьёзно будешь это пить? — Надя нахмурилась.

— Нужно сбить температуру, нам же ещё ехать и ехать.

Надя наклонилась через стол и положила на лоб подруги ладошку. Хмыкнула:

— Да ты горишь.

Риса прикрыла глаза. Прикосновение Нади было настолько приятно-прохладным, что на секунду ей стало лучше. Она прикрыла глаза и улыбнулась:

— Не убирай руку.

Надя хихикнула и развалилась на стуле с бокалом вина:

— Тогда наш план тебе точно понравится.

Риса прихлёбывала чай. Лекарство полностью растворилось и совсем не портило вкус напитка:

— Что за план?

— Мы с Надей подумали, — встрепенулся молчавший до этого Вадик и навалился на стол, глядя на Рису. Она глянула на него — надо же, она даже забыла, что он рядом, настолько он был тихим. Разве может нормальный человек быть таким бесшумным? Риса одёрнула себя — не надо портить себе настроение мыслями о бойфренде подруги. — Что было бы неплохо остаться здесь на ночь.

— Что?

— Представляешь, — Надя заулыбалась и подтянула свой блондинистый хвостище. С ним она выглядела совсем, как Барби. — Прямо над кофейней есть несколько комнат. Мама Терезы, — она указала на официантку, — их сдаёт. Мы уже сходили посмотреть. Это очень уютные комнатушечки. Ты болеешь, вот мы и подумали, что тебе нужно отлежаться хотя бы до завтра.

— В машине-то нормально не отдохнёшь.

— И ты лекарство выпила. Сейчас пойдёшь, поспишь, а мы с Вадиком пока до трекингового парка прогуляемся.

Риса наблюдала за Надей с Вадиком поверх чашки: как они перебрасываются влюблёнными взглядами, улыбаются друг другу, как он сжал её руку в своей. Надины пальчики казались такими хрупкими в его большой ладони. Было в этом что-то по-волчьи хищное. Риса нахмурилась:

— То есть, вы вот так меня сбросили со счетов и не хотите, чтобы я шла с вами? — она прекрасно поняла, что влюблённые голубки хотят побыть вдвоём, и просто решили воспользоваться сложившейся ситуацией в свою пользу.

В принципе сам план ей нравился: ей действительно не помешал бы отдых. Дятел в голове совсем взбесился, а на глаза изнутри давило что-то большое и тяжёлое. Да и привидевшиеся качели не давали ей покоя — уж не галлюцинации ли это из-за поднимающейся температуры? Пожалуй, поспать было бы здорово. Но она решила повредничать. Совсем чуть-чуть.

Надя покрылась лёгким румянцем:

— Нет-нет, Риса, мы просто…

— Мы ни в коем случае не хотели тебя обидеть…

— Просто ты же реально болеешь…

— А дорога до нашей запланированной остановки длинная…

Риса рассмеялась и поставила пустую чашку на блюдце:

— Да расслабьтесь, я всё поняла, — она наклонилась к столу, оперлась на него локтями и посмотрела сначала на Вадика, потом на Надю. — Чем это вы, ребятки, собираетесь заняться в трекинговом парке вдвоём?

— Риса! — Надя скомкала салфетку и запустила её в подругу.

— Я слышала, что в это время люди в парке гости редкие. И кустов много свободных.

Надя хихикнула и игриво сжала Вадику колено. Он посмотрел на неё долгим взглядом и его губы слегка приподнялись в самодовольной ухмылке, той самой, которая так не нравилась Рисе.

— Показывайте свои комнатушечки, — девушка поднялась и подхватила пальто. — Я с радостью отдохну, пока вы развлекаетесь без меня. И плед взять с собой не забудьте.

— Риса! — Надя вскочила, похожая на маленькую помидорку.

***

Риса проснулась, когда на улице уже стемнело. В окно заглядывала полная луна: она горделиво сияла на чёрном небе.

Голова была тяжёлой и глухо ныла: как будто кто-то надел на неё горячее полотенце и завязал слишком тугой узел на затылке.

Риса села в кровати и поморщилась. Как только она пришла в комнату, которую ей показала Надя, то сразу же рухнула на кровать и уснула прямо в одежде. Сон был болезненным и неспокойным. Сейчас в голове один за другим всплывали его отрывки. Качели, покачивающиеся на ветру. Два дуба с лицами, перешёптывающиеся в пустыне. Разноцветные аптечные склянки. Губы женщины-фармацевта, которые повторяют одну и ту же фразу, но не произносят ни слова. Испуганное лицо Нади. Крик. Звон бьющегося стекла. Треск веток за спиной.

Риса взяла мобильный. Несколько пропущенных от Нади. Она досадливо цокнула, ощутив лёгкий укол совести. Перезвонила, но подруга не взяла трубку. Риса вздохнула и, подхватив пальто, вышла в коридор. Подруга с Вадиком сняли соседнюю комнату.

Постучала в дверь. Прислушалась, прислонившись к ней ухом. В комнате не раздавалось ни звука. Наверное, ещё не вернулись с прогулки. Она посмотрела на экран мобильника. 22.30.

Дятел болезненно тюкнул её в висок, и в лоб отдала тупая боль, как будто он так и оставил свой клюв в её мозгу, да ещё и медленно провернул.

— Боже, — Риса прислонилась к холодной поверхности двери, прикрыв глаза. Решила прогуляться до аптеки, вдруг та ещё работает.

Сомнительный порошок из сапфировой склянки не то, чтобы сильно помог, но на время сбил температуру, и она смогла поспать. Надо было сразу купить несколько бутылочек. Казня себя за недальновидность, Риса спустилась вниз и вышла через кофейню.

На улице никого не было. Риса побрела по дорожке к аптеке, из окон которой струился тёплый мягкий свет. Она поплотнее закуталась в пальто, но её всё равно потряхивало от озноба. Идти было тяжело: кости с мышцами ломило при каждом шаге. Она чувствовала себя древней старухой — не хватало только трости или стены, чтобы не упасть.

У двери она обернулась к двум дубам и замерла, чувствуя, как по всему телу побежали холодные мурашки. Она перестала чувствовать боль, ломоту, дятла в голове. Остался только липкий страх, комком вставший в районе груди.

Там, между двух деревьев, слегка покачиваясь на длинных цепях, висели качели с синей сидушкой. Такие же реальные и настоящие, как деревья.

Риса смотрела на них, раскрыв рот, когда услышала, как дверь за её спиной с шелестом раскрылась и её обдал поток тёплого воздуха.

— Вы видите их? — спросила женщина-фармацевт и встала рядом с ней.

Риса сглотнула. С неба на качели опустился столп лунного света, подсвечивая их ярким софитом.

Её тянуло к этим качелям, — желание было таким сильным, что она невольно сделала в их сторону крохотный шажочек.

— Ка…, — Риса прокашлялась, — качели. С синей сидушкой. Они снова здесь.

Она не могла понять, как такое возможно. Качели то есть, то нет. Может, это чья-то шутка и местные так издеваются над туристами? А потом, сидя в компании семьи и друзей, пересказывают историю своей хитровыдуманности и посмеиваются?

— Значит всё-таки качели судьбы. Порошок сработал.

Риса вздрогнула и, наконец, смогла отвести взгляд от качелей. Она посмотрела на беловолосую женщину с крендельком.

— Синяя склянка. Это было не лекарство от температуры, — она не спрашивала, скорее, констатировала факт.

Аптекарша покачала головой.

— Что вы мне дали? — Риса странно себя ощущала. Руки были холодными и влажными, а ноги вдруг стали мягкими. Захотелось присесть. Никаких чувств не осталось. Она даже не переживала, что выпила непонятно что. Как будто, так и надо.

— Травы, раскрывающие подсознание. Вместе с качелями они помогут вам увидеть то, что вы видеть не хотели.

Риса промолчала, отворачиваясь от женщины и смотрела, как лунный свет отражается от поблёскивающих цепей и мягко подсвечивает синюю сидушку. Дубы склонились друг к другу ветвистой аркой. Ветки задрожали и на качели посыпались листья, подрагивая и переворачиваясь в воздухе.

— Эта земля — древнее место. Когда-то тут было капище, и люди верили, что здесь обитают боги судьбы. Им приносили дары: плоды, скот, ткани, золото. Некоторым из тех, кто просил помощи и преподнёс особый дар, боги отвечали. Они являли ему один из трёх священных предметов, в зависимости от того, что проситель хотел знать. Молот судьбы показывал неотвратимое будущее. Грааль судьбы раскрывал возможные вариации будущего. Качели судьбы выхватывали события ближайшего будущего, которые ещё можно изменить. Для того, чтобы увидеть то, что показывают священные предметы, просителю нужно было войти в пограничное состояние между жизнью и смертью.

— Что за особый дар? — спросила Риса охрипшим голосом, заранее зная, что услышит в ответ.

— Человеческая жертва, — женщина помолчала. — Тебе боги явили качели судьбы. Значит, они хотят, чтобы ты что-то изменила.

Риса вздрогнула:

— Но я никого не приносила в жертву.

— Пока нет, но боги ждут.

Риса не отрывала взгляд от качелей. Они начали раскачиваться. В воздухе отчетливо раздавался их лёгкий скрип. Она сглотнула и обхватила себя руками за плечи:

— Я не буду никого убивать, — сердце пропустило два удара и по телу пробежал холод.

Женщина рядом с ней лишь пожала плечами:

— Богам видней.

— И что я должна сделать? Сесть на них? — она посмотрела на аптекаршу. Та кивнула. — Но почему я? Я же ничего не просила.

— Ты на границе двух миров. И тебе нужна помощь. Ты просто сама об этом не знаешь.

Риса сделала ещё один шаг к качелям и остановилась. Если она увидит то, что ей хотят показать, обратного пути уже не будет. Она изменится и никогда не станет прежней.

Риса подняла взгляд на полную луну. Та взирала на неё с черноты неба, но девушка не чувствовала от неё угрозы. Её свет не был холодным, скорее, наоборот.

— Не надо бояться, — голос женщины подбадривал и поддерживал, придавал сил. — Узнай то, что можно изменить.

Риса медленным шагом подошла к качелям. Громко сглотнула

/«Я на границе двух миров?»/

и села на качели. Зажмурилась, ожидая чего угодно, но ничего не произошло.

Риса осторожно открыла глаза и огляделась. Луна прожектором светила на неё и дубы. Листья с мягким шуршанием танцевали вокруг неё в воздухе. Ветерок путал волосы, забирался под распахнутое пальто. Дятел в голове замер в ожидании. Жар и ломота стихли.

Риса взялась обеими руками за цепи, слыша, как громко стучит сердце, и оттолкнулась ногами от земли.

Вверх.

Тело пронзила горячая молния и она увидела Надю с Вадиком. Влюблённая парочка идёт, взявшись за руки, среди деревьев.

Вниз.

Пальцы свело судорогой, и Риса до боли вцепилась в цепи, чтобы не упасть. Вадик нависает над Надей, берёт за подбородок и целует.

Вверх.

Дятел в голове встрепенулся и яростно замолотил по затылку. Вадик грубо отшвыривает Надю к дереву. Она облизывает губы, улыбается и манит его к себе пальцем.

Вниз.

От шеи к животу пронеслась тянущая острая боль. Вадик с Надей яростно занимаются сексом. Он прижимает её обнажённую спину к стволу дерева и грубая кора прочерчивает на её коже красные воспалённые полосы.

Вверх.

Боль выстрелила под лопаткой, пронзая Рису насквозь. Вадик замахивается на Надю большим ножом, сверкающим в свете луны. Её глаза закрыты — она ничего не видит. Только чувствует, как сталь с размаха врезается в её бок. Она кричит и смотрит на луну.

Вниз.

Рисе кажется, что не осталось ни одного кусочка тела, которое бы не ощущало боль. Голая Надя лежит на прелой траве под дождём: из её рта стекает красная струйка, смешиваясь с дождевыми каплями, ноги и руки вывернуты в неестественных позах, голова запрокинута, глаза затянуты мёртвой белёсой плёнкой.

Вверх.

Риса закричала, выгнулась вперёд, разжала пальцы и плашмя рухнула с качелей на землю. Дыхание выбилось из горла, клацнули зубы, и она ощутила во рту дурной медный привкус. Инстинктивно прикрыла голову руками, ожидая удар качелями. И лежала так до тех пор, пока не поняла, что не слышит ничего, кроме ветра, гуляющего в ветвях дубов, склонившихся над ней.

Риса перекатилась на спину. Качелей не было. Они показали ей всё, что было нужно и исчезли. Девушка неуклюже встала на ноги, цепляясь за ближайший ствол дерева. В глазах потемнело. Она едва сдержала рвотный позыв и обняла дуб, тяжело и часто дыша, как большая собака. Дятел старательно долбил в виски и каждый его «клюв» был сильнее предыдущего. Внутренности обожгло болью, словно что-то стремилось разорвать её изнутри.

— Боже, — Риса скрючилась, пытаясь усилием воли прогнать её, такую невыносимую и горячую.

Спустя минуту боль притупилась, оставив ощущение пульсирующего тиканья в дрожащих ногах. Риса отлепилась от дерева и, шатаясь, пошла к аптеке.

Вместо аккуратного домика, прячущегося под красным плющом, взгляд выхватил старую деревянную развалюху с заколоченными окнами и амбарным замком размером с её ладонь на двери.

— Что за чертовщина? — Риса закрыла глаза и принялась массировать виски, с силой надавливая на них: так голова болела меньше.

В горле пересохло и саднило. Лоб покрылся холодной испариной, несмотря на пылающую кожу.

Немного придя в себя, Риса побрела обратно к кофейне. Хотелось вернуться в комнату и забыться сном. Стереть из памяти все страшные картинки, которые она только что увидела в своей голове. На качелях, исчезнувших прямо под ней. Но это же бред. Такого не бывает. Не должно быть. Её мозг отказывался воспринимать то, что случилось, как часть настоящего. Риса убеждала себя, что ей всё привиделось в горячечном бреду из-за высокой температуры.

Но страх за Надю уже пустил свои ростки.

***

Перед дверьми кофейни Риса увидела Терезу. Та курила сигарету и когда она подошла к ней, девчонка дёрнулась и бросила её на землю, затушив кроссовкой. Что-то быстро сказала на итальянском и смущённо улыбнулась.

— Я вас не понимаю, — голос Рисы был хриплым и опустился ниже на пару тонов. Если бы не было так плохо, ей бы это даже понравилось.

— Я думала, это мама, — Тереза вгляделась в дорожку, теряющуюся в темноте, и заглянула в окно двери. — Она не любит, когда я курю. Вы же ей не скажете?

Риса покачала головой и тут же пожалела об этом. Поморщилась и сдавила виски ладонями.

— Сильно болит? — участливо поинтересовалась девчонка. — У нас в аптечке есть аспирин, хотите я принесу?

— Я была бы благодарна. Тереза, а то здание, что за домом… — Риса не знала, как спросить, чтобы не показаться сумасшедшей.

Тереза улыбнулась:

— Оно уже давно пустует. Раньше, когда к нам приезжало много туристов, там был сувенирный магазинчик.

Тереза ушла в кофейню, звякнув придверным колокольчиком, и через минуту вернулась с водой и таблетками. Риса проглотила сразу три штуки и залпом осушила стакан. Горло саднило, будто она кричала несколько часов, не переставая.

— Мои друзья не возвращались?

Девчонка забрала у неё стакан с блистером и покачала головой.

— Я начинаю переживать, уже довольно поздно. А что, кстати, стало с сувенирным магазином?

— Арендаторы выехали из него сразу, как только наш парк закрыли.

Риса замерла, внутри что-то оглушительно щёлкнуло, и страх, до этого размером с ластик, начал надуваться в большой воздушный шар, который вот-вот лопнет.

— Погоди, ты имеешь ввиду трекинговый парк? Он закрылся?

— Несколько лет назад.

Риса улыбнулась:

— Как же так? Мы специально сюда ехали ради него. Парень моей подруги все уши прожужжал, как там здорово.

— Парк закрыли, потому что там стало опасно. Дожди размывали трекинговые тропинки и несколько туристов погибли, когда случился оползень. Странно, что вы не слышали. А ещё там время от времени находят мёртвых девушек. Поэтому местные не долюбливают это место.

Риса похолодела, опять подумав о Наде. Она быстро набрала номер её телефона. Слушая длинные гудки, девушка нервничала всё больше. Перед глазами снова и снова вставала картинка, где Вадик бьёт подругу ножом в бок и её мёртвые глаза.

Надя не ответила на звонок.

— Тереза, скажи, а в парк можно как-то попасть?

— Конечно, — девчонка расцвела улыбкой, по которой стало понятно, что она там частый гость, несмотря на запрет родителей не ходить туда. — Закрыть-то его закрыли, но любители экстрима и влюблённые парочки зависают там регулярно. Там даже охраны уже давно нет.

Риса натянула на лицо понимающую улыбку и подмигнула Терезе:

— Мои друзья — это смесь того и другого. Я думаю пойти им навстречу. Они уже давно должны были вернуться. Не подскажешь направление?

***

— Надя! — Риса бежала по одной из многочисленных дорожек трекингового парка.

На звонки подруга там и не отвечала и Риса воспользовалась старым добрым способом: её голос стал совсем хриплым от криков.

Распахнутое пальто хлопало её по коленям. Белые кроссовки, уже заляпанные грязью, мелькали в темноте быстрыми светлячками. Риса тяжело дышала и не чувствовала горла из-за холодного сырого воздуха. Она не знала, где искать подругу и просто неслась вперёд.

Риса остановилась и попыталась вспомнить дерево из своего видения на качелях. В отчаянии огляделась — все деревья в этом чёртовом парке одинаковые. Чернеют рядами вдоль тропинок слева и справа. Надя с Вадиком могут быть, где угодно. А что, если он на самом деле убил её?

Риса отогнала страшную мысль, уговаривая себя, что вот сейчас наткнётся на них, занимающихся сексом, перепугает, всполошит. Лучше пусть она будет выглядеть дурой в их глазах, чем…

Риса сложила руки лодочкой, поднесла ко рту и, набрав побольше воздуха, резанувшего горло проморзглостью, закричала:

— Надя!

Прислушалась. Где-то голосили птицы, встревоженные её криком, шелестели деревья, гудел ветер. Сверкнула молния. Риса вздрогнула и подняла лицо к небу.

— Где же ты? — прошептала девушка и снова побежала вперёд по тропинке.

Грохнул гром, так громко, будто прямо над ней разорвалось что-то огромное, и по деревьям зашлёпали крупные капли начинающегося ливня.

Попасть в парк не составило большого труда. Как и говорила Тереза, охранников здесь не было. На высоких решётчатых воротах висел ржавый замок, а метрах в двадцати от бывшего входа Риса нашла в заборе большую дыру, которую проделали любители острых ощущений, пробивая себе дорогу к приключениям. Риса без проблем протиснулась через неё и оказалась на территории парка.

Когда-то он был оборудован аккуратными деревянными заборчиками, тянущимися вдоль трекинговых дорожек для безопасности туристов. Сейчас они тоже были, прогнившие и местами покосившиеся. А сразу за ними шли крутые спуски в овраг, поросшие колючим кустарником. Риса старалась держаться от них подальше.

Парк зарос и одичал, местами превратившись в непроходимый лес. Кое-где упавшие деревья перегораживали тропинки мёртвыми исполинами. Через них приходилось перелезать, цепляясь за ветки, которые расцарапывали руки и лицо. Сначала Риса светила себе мобильным фонариком, но он не столько разгонял темноту, сколько мешал. И она сунула его в карман пальто.

Дятел в голове продолжал настукивать, но с меньшей интенсивностью. Таблетки начали действовать и заглушили жар с нарастающей болью в мышцах. Страх за подругу отодвинул всё остальное и придавал ей сил.

Под дождём, который уже шумел тропическим душем, Риса быстро промокла. Пальто стало тяжёлым и сковывало движения. Девушка на ходу сняла его и, не глядя, бросила куда-то в кусты. Бежать стало значительно легче.

— Надя! — она снова заорала во всю мощь лёгких и закашлялась лающим кашлем. Сердце колотилось, как бешеное, дыхания не хватало. Она остановилась и перед глазами опять вспыхнула картина Вадика с ножом и мёртвой Надей.

Риса всхлипнула и закричала. Её вопль был отчаянным и страшным.

Справа от неё среди деревьев мелькнуло что-то белое и большое. Риса шарахнулась в сторону, когда оно кубарем скатилось на тропинку к её ногам. К горлу подпрыгнул детский первобытный страх чудовищ.

Белое и большое встало на ноги и метнулось к ней, цапнуло за руку. Риса хотела закричать, но не смогла вытолкнуть из себя ни звука, только хрип. В темноте проступило лицо. Надино лицо. С большими от ужаса глазами, перекошенным ртом и мокрое от слёз и дождя.

— Надя! — выдохнула Риса, обнимая подругу. Она была холодной и мокрой, в одних трусиках. — Ты жива!

— Тш-ш-ш, — Надя поднесла палец к губам. – Он где-то рядом! — схватила её за руку и потянула за собой в кусты, испуганно оборачиваясь. Риса захлопнула рот и молча последовала за ней.

За их спинами послышался тяжёлый хруст веток. Надя дёрнула Рису, и они пригнулись, ныряя в ветки поваленного дерева. Подруга навалилась на неё дрожащим телом и накрыла рот ладонью.

Риса замерла. Страх ледяными пальцами взял её за горло. Ей казалось, что сердце, бьющее как колокол, непременно их выдаст.

— Надежда! — голос Вадика раздался совсем близко. Девушки вздрогнули, прижавшись друг к другу. — Лариса! Я знаю, что ты тоже здесь!

Он расхохотался. Риса встретилась взглядом с Надей. «Молчи», — одними губами сказала подруга. Девушка едва заметно кивнула, боясь шевельнуться.

Вадик протопал рядом с их укрытием, насвистывая старую детскую песенку про трёх поросят.

— Где бы вы ни прятались, я вас найду! — проорал он в темноту леса и его шаги стали удаляться.

Надя выдохнула и Риса почувствовала, как натянутые мышцы подруги расслабились, подрагивая. Она убрала её ладонь от своего рта и горячо зашептала:

— Что случилось? Где твоя одежда?

— Нам надо выбираться отсюда. Только тихо.

Они взялись за руки и, крадучись, выбрались из веток, стараясь не шуметь. Надя потянула её в сторону, противоположную той, куда ушёл Вадик:

— Я заблудилась, не знаю, как выбраться, — наконец сказала она полушёпотом.

— Что случилось?

— Я не знаю, — Надя всхлипнула и оттёрла слёзы с дождевой водой с лица. — Мы занимались любовью, и Вадик будто свихнулся. Он…, — Надя зажала левый бок рукой и поморщилась.

Риса только сейчас заметила тёмные разводы крови.

/Надя у дерева

Вадик замахивается ножом

Вонзает лезвие в бок Нади

Её мёртвые глаза/

— Боже, — прошептала Риса. Это не видение. Вадик ударил Надю ножом в тот самый момент, когда она сидела на качелях.

— Я звонила тебе миллион раз, — выдохнула Надя и остановилась. — Как ты меня нашла?

Риса растерянно пожала плечами:

— Почувствовала, что что-то не так, — в груди возникло болезненное горячее пятнышко. Оно быстро разрасталось.

— Вадик привёз меня сюда, чтобы убить, — прошептала Надя, глядя на подругу большими глазами. — В свои охотничьи угодья. Он задумал это ещё в Москве. Он знал, что парк закрыт, потому что часто сюда приезжает. С другими девушками.

Риса застонала — боль вернулась внезапно. Накрыла её всю разом. Она тяжело задышала и прислонилась к дереву спиной.

— А потом он пришёл бы за тобой. Это же он придумал остаться ночевать здесь.

Риса схватила Надю за руку, крепко сжала:

— Нам надо найти безопасное место, пока он не нашёл нас, — боль упала в ноги. Риса вскрикнула и опустилась на землю. — Сколько времени?

Надя огляделась по сторонам, метнула взгляд на небо. Дождь стихал:

— По ощущениям почти полночь, — она зажала рану рукой и поморщилась. — Вот ублюдок.

Риса протянула руку, и Надя помогла ей подняться:

— Ты вся горишь.

— Вот вы где! — Вадик выступил из-за дерева. Он ухмылялся своей волчьей улыбкой, похожий на безумца. В руке сверкнул нож. — Обожаю это место, у меня здесь было столько приключений! — он посмотрел на Надю и перевёл горящий взгляд на Рису. — Думали, сможете сбежать от меня?

Надя вцепилась в подругу и попятилась, выставив ладонь:

— Не подходи!

Вадик сделал выпад вперёд, выбросив нож, и полоснул им воздух перед лицом Нади.

— Иначе что? — он ухмыльнулся и откинул мокрые волосы со лба.

Риса схватилась за живот, сдавливая его руками и сгибаясь пополам. Жар усилился. Дятел в голове воспрял и радостно заколотил клювом по стенкам черепа. Кости и мышцы будто свернули в тугую спираль.

Боль мощным взрывом разбежалась по телу, заполняя каждую клеточку. Риса пошатнулась и упала на колени.

Вадик замер, зачарованный её болью. Не переставая ухмыляться, он кинул взгляд на Надю и снова остановился на Рисе:

— Что с ней такое?

— Она больна! — Надя попыталась поднять подругу под локоть.

— Не трогай меня! — завопила Риса, шарахаясь в сторону. Надя улыбнулась, присела на корточки и взяла её лицо в ладони, заставив посмотреть себе в глаза:

— Всё хорошо. Сейчас мы сможем ему отомстить. За всех нас. За каждую, кого он убил здесь.

Риса заплакала. Ей казалось, что она превратилась в один большой огненный сгусток:

— Боже, как больно, — простонала она и завопила, когда очередная волна боли прокатилась по телу. Хрустнули кости.

— В первый раз всегда больно, — Надя ласково погладила её по мокрым волосам.

— Да что происходит? — Вадик застыл на месте. В его голосе послышались несвойственные ему испуганные нотки. Он не мог заставить себя сделать ни шаг, ни перестать смотреть. Рису ломало прямо на его глазах. Руки и ноги с громким треском выгнулись в обратную сторону. Изо рта хлынула кровь. Одежда треснула и из швов полезла густая тёмная шерсть.

Риса выгнулась дугой и снова закричала. Крик эхом прокатился по заброшенному парку и превратился в утробный рык, потерявшийся среди деревьев.

Надя повернулась к Вадику, сверкнула жёлтыми глазищами и оскалилась, показывая выпадающие зубы, на месте которых тут же вырастали клыки. По подбородку потекла кровь.

Из-за чёрных туч ещё наполненных дождём, проступили очертания полной луны, которая тусклым светом осветила двух волков — чёрного и белого, смотрящих друг на друга, и человека с большим ножом в руке.

Вадик, наконец, смог сдвинуться с места. Он сделал шаг назад. Под его ботинком оглушительно хрустнула ветка. Волки одновременно повернули к нему морды и оскалились.

Тишина ночного леса лопнула от рыка и человеческого крика, спугнув стаю птиц, которые чёрной тучей взметнулись в полуночное небо.