Как господин вселил в меня демона

Ладно, расскажу вам о том, как господин вселил в меня демона. Удивительное приключение, хоть оно и обошлось мне болью и страданиями. Только налей ещё похлебки, пожалуйста!

Произошло это, когда господин служил жрецом бога Амуру в Разаме, а я его послушником. Эх, в какой же роскоши мы жили... но всё закончилось, когда Атамрум — да пожрут шакалы его труп — осадил город. Вы ведь, конечно, слышали о вожде наёмников Атамруме? К тому времени он уже прославился и Эламский царь нанял его во время великой войны.

Те из вас, кто пережил осаду, знают, как это тяжко. Сначала исчезли фрукты, потом мясо, а затем почти всё остальное. Сохранились только запасы зерна, и они выдавались горожанам по весу. Разумеется, мы, жрецы, получали сверх меры, но как может человек питаться одним хлебом и пивом? Господину было всё равно; даже до войны он мог забыть о еде на целый день, если что-то занимало его мысли. Но я очень страдал. Атамрум дразнил нас, устраивая пиры у стен, вне досягаемости лучников. Какая мука! Но я часто ходил смотреть и иногда улавливал сладкий аромат...

Я вам всё это рассказываю, чтобы вы вникли в моё жалкое состояние в тот роковой день. То был праздник Нового Года. Господин решил принести в жертву одну из последних овец. Довольно много людей пришло на церемонию.

— О ветер пустыни, ветер гор! — взывал господин к божественному Амуру. — Излей свой гнев на негодяя Атамрума, окаянного Атамрума, поднявшего руку на твой город! Расстрой замыслы его и приведи его войско в смятение! Да постигнет его позор и поражение!

Он продолжал, предрекая Атамруму ужасную судьбу. Я не помню, что он говорил дальше, так как размечтался, представляя себе порцию мяса, которая мне достанется. Господин прекратил молитву, и я понял, что он ждёт, когда я омою алтарь. Но я забыл приготовить сосуд! Я суетливо начал его наполнять, он упал и разбился вдребезги. Я застыл в оцепенении. Нукуртаби, второй послушник, быстро наполнил другой сосуд.

— Забубель, олух! Пошёл отсюда! Ты заплатишь за свою небрежность! — прогремел голос господина. Его взгляд испепелял меня. Я убежал от него в храм.

Казалось, прошла целая вечность. Наконец я услышал приближающиеся шаги. Голос Нукуртаби перечислял горожан, присутствовавших на церемонии. Этот Нукуртаби — хитрый малый, ничто не ускользало от его внимания. Господин часто спрашивал его совета, но никогда — моего.

— А, Забубель, вот ты где. Перестань дрожать. — Господин вошёл первым. Какое облегчение! Он не гневался. — Ты совершил серьезную оплошность, но мы обратим несчастье в победу. Ибо сегодня ночью ты перебежишь во вражеский лагерь, и когда Атамрум придёт допрашивать тебя, ты убьёшь его. Что скажешь, Нукуртаби? Он справится?

Я был ошарашен. Нукуртаби, вытирая окровавленные руки тряпкой, попросил объяснить поподробнее.

— Лазутчики Атамрума и эламитов присутствовали при жертвоприношении. —Господин расхаживал по комнате, хлопая в ладоши после каждого предложения. — Они доложат, как Забубель опозорил меня сегодня. — хлоп — Этой ночью Забубель выскользнет из города прямо во вражеский лагерь — хлоп — его схватят, и он скажет, что был жестоко наказан и из-за этого убежал — хлоп — я известен своей суровостью, поэтому Забубелю поверят — хлоп — Атамрум также знает, что именно я правлю Разамой, поэтому он будет рад допросить моего послушника — хлоп — более того, он не доверяет своим эламитским союзникам, поэтому будет допрашивать Забубеля один или с несколькими приближёнными — хлоп — Забубель разорвёт свои путы и убьёт Атамрума — хлоп — Атамрум погибнет менее чем через день после того, как я проклял его — хлоп — Сам Хаммурапи услышит об этом и устрашится моей силы!

Господин остановился и посмотрел на нас. Его хитрость, как всегда, впечатляла меня. Конечно, я был рад, что он доверил мне такую судьбоносную задачу и что он больше не гневался. Нукуртаби выглядел задумчивым.

— Смелый замысел, господин. Атамрум безрассудно храбр и верит, что богиня Иштар любит и защищает его. Он будет допрашивать Забубеля один. Но Забубель... — Он оглядел меня с головы до ног. — Ну, он прячет мышцы быка под всем этим жиром, и он, наверное, сможет разорвать путы. Но что, если его свяжут слишком крепко? А самое главное это то, что он робок и безобиден. Помнишь, как мы пытались заставить его проводить жертвоприношения? А Атамрум — грозный воин. Он сможет себя защитить, если Забубель замешкается хоть на мгновение. К тому же наш Забубель не умеет убедительно лгать. Никто не поверит его рассказу о том, почему он сбежал.

Всё, что Нукуртаби обо мне сказал, правда. Вы знаете меня, я никогда не лгу.

— Мудрый совет, Нукуртаби! — сказал господин. — Конечно, я и не думал, что Забубель сам справится с задачей. Я вселю в него демона! Слышишь меня, Забубель? Сосуд ты разбил, и сосудом ты станешь для свирепого духа. Из пустошей, из диких земель явится он, оттуда, где он обитал веками в одиночестве! Великую силу он дарует тебе, и ты разорвёшь кожаные ремни, словно паутину. Ничто для этого демона законы человечьи, а их обычаи — пустой звук. Без колебаний он изрекает ложь и, как коршун, поражает свои жертвы!

Дрожь пробежала по моей спине. Представьте себе! Такой демон... Нукуртаби тоже побледнел.

— Иди во дворец, — приказал ему господин, — передай царю мои извинения за сегодняшнее происшествие и пообещай ему, что я позабочусь о том, чтобы это не повторилось.

Когда Нукуртаби ушёл, господин начал обряд. Он зажёг курильницы с благовониями и дал мне выпить зелье. Оно имело отвратительный вкус. Я не мог распознать его — немного напоминал вкус гусеницы, которую я однажды съел по ошибке. Комната поплыла вокруг меня. Стены сияли яркими, переменяющимися красками. Морды неведомых зверей и людей появлялись и исчезали между колонн. Я сел, чтобы не упасть. Господин приказал положить руки на колени — вот так. Он махал своей палочкой для письма перед моим лицом — влево, вправо, вверх, вниз — а я должен был следить за ней взглядом. Одновременно я произносил слова, которые мог бы изрекать демон: «Я беру то, что желаю!» и «Рука моя против всех, и руки каждого против меня». Также я повторял то, что должен был сказать наёмникам:

— Я Забубель, послушник Сутушерата, жреца Амуру. Мой господин зол и беспощаден. Сегодня я разбил священный сосуд и он так жестоко избил меня, что я решил бежать. Пожалуйста, добрые люди, отпустите меня, я не враг царя эламского или кого-либо из его слуг.

Мои зубы стучали, голос хрипел, и я путал слова или неправильно произносил имена. Каждый раз, как это случалось, господин сёк меня кнутом по предплечьям.

— Это голос Забубеля, — говорил он, пронзая меня взглядом. — Я хочу слышать демона.

Какое испытание! Моё горло горело, и странный холод разливался по животу и позвоночнику. Наконец господин дал мне перевести дух. Когда я откинулся назад и закрыл лицо, я увидел... нет, не увидел, а просто осознал присутствие... присутствие двух больших жёлтых глаз сокола или подобной птицы, которые уставились на меня не моргая.

— Как близнецы во чреве, мы связаны в твоем теле теперь, о Забубель, — я услышал пронзительный голос. Он, казалось, звучал отовсюду и ниоткуда одновременно. — Ты боишься, ты пытаешься сопротивляться мне... перестань. Смотри, как я облегчу твои муки!

Моё тело выпрямилось, руки вытянулись вперёд. Мой рот заговорил против моей воли!

— Я Забубель, послушник Сутушерата, жреца Амуру. Мой господин зол и беспощаден. Сегодня я разбил священный сосуд и он так жестоко избил меня, что я решил бежать. Пожалуйста, добрые люди, отпустите меня, я не враг царя эламского или кого-либо из его слуг.

Это был мой голос, конечно, но такой ясный и убедительный! Без колебаний и со всеми нужными эмоциями. Господин улыбнулся. Он велел мне — нет, я имею в виду, что он велел демону повторить эти слова несколько раз.

— О дух, не имеющий имени! — сказал господин. — Нингишзидой-Змеем заклинаю тебя, окажи мне услугу и пролей кровь Атамрума, наёмного полководца, который осмелился встать на моём пути. Щедрые жертвы воздам я тебе и обильные возлияния вина, елея и крови!

Я почувствовал голод демона, и у меня самого потекли слюни. Нам позволили съесть лишь немного пресного хлеба, затем господин благословил меня и попрощался. До наступления ночи я отдыхал. Мне приснился ужасный сон — я летел над бесплодной землёй, где лишь мрачные скалы простирались от края до края. И те злобные соколиные глаза наблюдали за мной. Наконец Нукуртаби меня разбудил. Он дал мне шарф, торбу и дорожный плащ. Мы вышли из храма. Солнце только что зашло.

— Мы пойдём к южной стене, — шептал он, пока мы шли по тёмным улицам. — Стражники на башне нам не помешают, я обо всём договорился. Там, у стены, вражеская насыпь, так что надо прыгнуть всего три локтя вниз — ты справишься. Я положил тебе в торбу хлеб и две серебряные статуэтки. Если тебя спросят, скажи, что ты украл их у нашего господина. Теперь самое важное: когда ты спустишься по насыпи, беги от города напрямик. Это приведёт тебя в лагерь наёмников. Если свернёшь в сторону, ты можешь наткнуться на эламитский дозор. Это приведет к краху всего замысла.

— Господин не желает, чтобы я убил эламитского воеводу? — спросил я. — Разве он не начальствует над Атамрумом?

— По договору найма - начальствует. На деле же Атамрум подчиняется лишь своим прихотям. А эламиты — дикари, они не говорят по нашему; увидев тебя ночью, они запросто могут тебя убить. Более того, эламитский воевода осторожен, он будет допрашивать тебя в окружении своих стражников. Никакой демон не поможет тебе до него добраться, а если и доберёшься — воеводу заменит другой, столь же преданный их царю. Не то с Атамрумом. Некоторых его дружинников, возможно, удастся переманить на нашу сторону. Самое главное, что господин наложил сегодня проклятие на Атамрума и поэтому именно Атамрум должен умереть.

У стены всё произошло так, как сказал Нукуртаби, за исключением того, что насыпь была частично разобрана. Я прыгнул — там было больше, чем на три локтя — упал и покатился вниз. Я не пострадал, сразу встал и направился к огням, которые видел вдали. Когда я пробегал мимо овчарни, из неё выскочили шесть теней. Я увидел копья и щиты.

— Стой! Стой! — закричали они. — Кто ты? Откуда идёшь?

Один из них достал масляную лампу. Да, забыл сказать, пока мы шли с Нукуртаби по городу, демона как будто не было. А вот там, у овчарни, я снова ощутил присутствие страшных соколиных глаз. Я позволил демону говорить за меня.

— Я Забубель, послушник Сутушерата, жреца Амуру, — сказал демон моим ртом и умоляюще посмотрел с одного лица на другое. — Мой господин зол и беспощаден. Сегодня я разбил священный сосуд и он так жестоко избил меня, что я решил бежать. Пожалуйста, добрые люди, отпустите меня, я не враг царя эламского или кого-либо из его слуг.

— Человек Сутушерата! Великая удача! Я отведу его прямо к полководцу, — сказал тот, что с лампой. Он выглядел как остальные — нечёсаные волосы и борода, грязная туника. Прямо разбойник или нищий — но на нём был ещё кожаный нагрудник. Думаю, это был десятник. Он приказал связать мне руки верёвкой, обыскал меня и забрал торбу. Пока меня вели, соколиные глаза демона горели яростью — путы вызывали в нем бурю негодования. Для меня, как вы знаете, это было не впервой.

Итак, мы прошли через вырубленную рощу и через лагерь наёмников. Несмотря на поздний час, многие суетились вокруг, готовя ужин для празднования Нового Года. Нетерпение демона росло.

— Помни замысел господина! — сказал я ему так тихо, как только мог, и получил пинок от одного из моих пленителей.

Наконец мы подошли к огромному шатру с поднятыми полами, освещённому факелами. Внутри сидело и стояло несколько человек. Один из них — знаменитый Атамрум, как я узнал позже, — расхаживал и говорил, размахивая руками. Как диковинно он выглядел! Ни волоска бороды на лице, обнажённый по пояс, как поденщик, и в пурпурной, шитой золотом набедренной повязке. Довольно высокий, примерно с меня ростом, худощавый и мускулистый. Наёмник в нагруднике ринулся в шатёр и прошептал что-то Атамруму на ухо. Получив ответ, он дал знак ввести меня внутрь.

Дружинники Атамрума выглядели так же причудливо, как и их полководец. У одного длинные волосы цвета соломы и пустые, пугающие глаза. Рядом женщина, одетая и подпоясанная по-мужски, а ее руки и лицо разукрашены чернилами на египетский манер. Еще два одинаковых близнеца, одетые полностью в кожу, каждый с повязкой на левом глазу. Кроме дружинников, трое эламитов в украшенных доспехах кучковались в стороне со своим толмачом - ларссанином. Должен сказать, хоть они и были чужеземцами, из собравшихся они больше всех походили на людей.

— Смотрите, друзья! — объявил Атамрум. — Боги шлют мне дар за даром! Мои люди схватили послушника самого Сутушерата!

Дружинники разразились радостными криками. Женщина даже произнесла богохульную фразу, которую я не стану повторять. Эламиты начали перешёптываться.

— Дай-ка угадаю, жрец, — Атамрум повернулся ко мне, его глаза сияли от удовольствия, — ты тот, кто испортил сегодняшнюю церемонию, верно? Церемонию, на которой Сутушерат осмелился проклясть меня. Не удивляйся, жрец, что у меня есть глаза в городе. О, эти глаза сообщили, что ты огромный, но не настолько... Я вижу, в Разаме всё ещё есть запасы еды! Что ж, я угадал? Сутушерат, должно быть, был вне себя от ярости!

Прежде чем я успел подумать, мои связанные руки подались вперёд, показывая следы от кнута господина.

— Я Забубель, послушник Сутушерата, жреца… — начал демон.

— О, замолчи! — Атамрум махнул рукой. Он повернулся к десятнику, который привёл меня. — Молодец, Ахуни, ты поймал жирного и ценного кабана! Отведи его в мою палатку и выставь охрану. Я поговорю с ним позже.

— Давай сразим его здесь и сейчас! — кричал мне демон. Его соколиные глаза пылали, а зрачки сузились в щёлки. К счастью, прежде чем он смог действовать, наёмники схватили меня за плечи и потащили к выходу. Я услышал, как эламиты совещаются на своём лающем языке. Их толмач вскочил на ноги.

— Благородный тысячник Шутрукабти желает присутствовать при допросе! — воскликнул он. Я не уверен, что правильно расслышал имя эламита, их имена все такие замысловатые.

— А низкорожденный полководец Атамрум желает разделить ложе с богиней Иштар! — Атамрум подражал ларсскому говору толмача. Дружинники разразились смехом. — Я пришлю благородному тысячнику Шукрутабти отчёт, как только закончу!

Эламиты снова залаяли, а дружинники принялись ругаться, когда я уходил... Как видите, до сих пор всё исполнялось так, как предначертал господин. Да, принеси мне ещё пива, пожалуйста, окажи услугу…

***

Палатка Атамрума сияла роскошью. Цветные ковры, музыкальные инструменты, две статуи Иштар и множество других сокровищ лежали в беспорядке. Ароматы жареного мяса и пьяный хохот доносились снаружи. Мои руки ныли от долгого пребывания в верёвках. Двое наёмников охраняли меня. Там же сидела девушка в коротком платье из тонкой шерсти. Думаю, то была наложница Атамрума. Все трое засыпали меня вопросами: как жизнь в Разаме, где я родился, и тому подобное. Демон затаился, а я отвечал как мог. Девушка передразнивала мои слова, напевая и перебирая струны лютни. Они все смеялись. Один из стражников вышел наружу и вернулся с тремя дымящимися вертелами. О, они пахли так сладко... Я ощутил, как глаза демона распахнулись с нетерпением. Стражники и девушка в мгновение ока поглотили мясо.

— Ты тоже хочешь? А полководец не приказывал тебя кормить! Эй, посмотрите, как он глядит на это! — подразнил один из стражников, размахивая последним кусочком перед моим лицом.

— Забубель, Забубель, наш голодный Забубель! —пропела девушка.

— Я жажду этого! Я получу это! — взревел демон. Я не успел ничего поделать. Мышцы в моих руках напряглись как никогда раньше. Хрясь! Верёвка лопнула. Бац! Мой кулак ударил в челюсть наёмника. Другой рукой я схватил кусок мяса и мигом проглотил его. Такой маленький, но такой вкусный... Второй негодяй прыгнул мне на спину, пытаясь обхватить шею рукой. Он звал на помощь. Девушка визжала.

— Отпусти меня, смертный! — взревел мой рот. Вжух! Бум! Наёмник влетел в большую арфу. Я даже не заметил, как сбросил его. Я осмотрелся. Два стражника лежали на ковре постанывая. Девушка где-то спряталась. Снаружи доносились крики. Моё сердце бешено колотилось. Замысел господина рассыпался. Демон не давал о себе знать. Должен ли я был остаться, позволить им снова связать меня и ждать Атамрума? Я тогда не подумал. Вместо этого, я вырвался сквозь полы палатки напротив входа.

Как загнанный зверь, я мчался по лагерю, петляя между шатрами и группами людей.Заметил участок темноты, куда не доходил свет от костров. Свернув туда, я скатился по берегу сухого канала. Бежал согнувшись, по колено в грязи. Я услышал шаги погони и лёг на дно. Когда они затихли, я продолжил двигаться. Лагерь наёмников остался позади, и я брёл всё дальше и дальше, ломая голову над тем, что мне делать. Я осторожно выбрался из канала. Новогодняя луна, совсем тонкая, давала мало света. Позади меня мерцали костры наёмников, а в стороне я заметил другие огни. Поднявшийся ветер принёс оттуда волшебные ароматы жареного мяса. Мой живот заурчал — я с утра почти ничего не ел! Два жёлтых соколиных глаза открылись в звёздном небе. Голод демона горел в сто раз сильнее моего. Измученный, потерянный, я не мог сопротивляться. Как тянется плуг за быком, я потянулся к тому другому лагерю.

Когда я подошёл близко, демон заставил меня красться на четвереньках. Если часовые и стояли на страже, они меня не заметили. Я потерял свою обычную неуклюжесть и полз бесшумно. Песни на чужом языке достигли моих ушей — это были эламиты! Не знаю, праздновали ли они Новый Год как люди, или же у их злобных богов тоже был пир в тот день. В любом случае, у них было мясо, много мяса. Запах ошеломлял меня. Я пробирался в тенях между кострами, дожидаясь подходящего мгновения. Наткнулся на шалаш с сундуками и мешками. Там же лежал эламитский шлем — вы ведь знаете, как они выглядят, верно? Вы все видели их в великой войне.

— Надень его, Забубель, надень! — потребовал демон. — Эламиты примут нас за своего!

Я пытался возразить, что не сойду за эламита, так как грязь покрывала меня с головы до пят. Но попробуйте поспорить с голодным демоном...

— Гляди, Забубель, налево! Видишь? — прошептал он. — Они разложили ломти мяса жариться у огня и оставили их! Насытимся же скорее!

Не медля больше, я склонился над драгоценными яствами. Боги мне свидетели, я никогда не пробовал ничего вкуснее! Я поглощал их один за другим. Жар опалял мои руки и горло. Демону было всё равно, да и мне тоже. Сок и жир стекали по моей бороде ручьями.

— Быстрее, быстрее! Ещё, ещё! — визжал демон.

Рука легла мне на плечо. Я обернулся. Нет — демон обернулся. Он полностью владел моим телом. За мной стоял эламит. Демон зарычал. Лицо эламита исказилось от страха, и он упал на спину.

— Ташти! Ташти! — кричал он на своем языке, отползая задом наперёд.

Пение у ближайших костров прекратилось. Один за другим эламиты появлялись из темноты, некоторые с копьями, другие с ножами. Вот и всё, подумал я, меня заколют. Демон перестал жевать, облизнул губы и улыбнулся, показывая мои зубы. Эламиты отступили на шаг. Некоторое время никто не осмеливался приблизиться.

— Кидину! Тепти-кидину! — прогремел властный голос из тьмы.

Некоторые эламиты убрали оружие и схватились за дубины. Другие развернули копья, обратив ко мне древки. Но ни один из них не пока не нападал.

— Симути! Иттахушу! — снова прогремел тот же голос.

Эламиты бросились вперёд. Их боевой клич меня оглушил. Демон же оставался невозмутим. С воплем, полным неистовства, он заставил меня ворваться в ряды врагов. Древки копий стучали по мне, но я едва ощущал боль. Затем мои кулаки и локти встретились с лицами эламитов. Те, кто был передо мной падали один за другим. Удар обрушился мне на затылок — украденный шлем пригодился. Я упал, откатился в сторону, вскочил и смёл еще одного воина. Пот и кровь застилали мне глаза. Я не видел ничего, кроме соколиных глаз. Они сияли блаженством и яростью. Повинуясь демону, я метался и бил во все стороны. Раненые эламиты с воем уползали, но новые вступали в бой. Наконец древко копья ударило меня в спину. Я рухнул на колени. Враги сомкнулись вокруг меня. Дубины молотили по всему моему телу. Мир полностью почернел.

Я очнулся при полном свете дня. Эламит очищал мое лицо. Каждая часть моего тела стенала от боли. Мои руки были связаны — гораздо крепче, чем прежде. Ненужная мера — я едва мог двигаться. Я не чувствовал присутствия демона. Может, он умер под дубинами или бежал в свою пустошь. Меня отнесли на допрос к эламитскому тысячнику, Шутракубти, или как там его звали. Он задавал множество вопросов через своего ларсского толмача: сколько воинов в Разаме? Писал ли Хаммурапи, царь Вавилона, моему господину? Писал ли ему Атамрум? Не подумывает ли господин о сдаче? И ещё, и ещё… я отвечал как мог.

Вот и всё. Меня посадили в яму с другими пленными. Кормили мало, даже меньше, чем я ел в осажденном городе. Время от времени нас выводили, чтобы выкопать что-то или перенести. Однажды я услышал голос той женщины из дружины Атамрума. Она спорила со стражниками на эламитском, я несколько раз услышал свое имя. Несомненно, Атамрум хотел получить меня обратно. Эламиты отослали её ни с чем. Я провел в яме несколько недель. Затем подошли вавилоняне и их союзники, Атамрум поссорился с эламитами и увёл наёмников, а эламиты отступили обратно в свои горы. Наши стражники в спешке бежали и даже не сказали нам, что мы свободны. Мы сами вылезли из ямы.

Осада была снята. Конечно, я вернулся к господину. Я боялся, что он будет гневаться на меня за провал его замысла. К счастью, начались неприятности с племянницей Хаммурапи и господину было некогда меня наказывать. Ему срочно требовалась моя служба. Но это рассказ на другой день.