Улочка

Какие мистические места Москвы вы знаете? Кто-то из вас назовет Кузнецкий мост, другие вспомнят Патриаршие пруды, самые отчаянные расскажут про метро-2 и поезд-призрак на кольцевой ветке метро, почти каждый назовет нехорошую квартиру Булгакова (ныне музей) и дом на набережной. Иные точно поведают какие-нибудь легенды про Новодевичий монастырь, другие расскажут, что Останкинская телебашня стоит на древнем кладбище для самоубийц, а в Останкинском пруду топились актеры, чьи души можно встретить и по сей день.

Но а вы сможете рассказать что-нибудь про ваш район, двор, в котором вы живете? Может что-то про место работы? (Или вы знаете странные места в своем городе? Не важно, к этому мы вернемся позже.) Быть может вы вообще думаете, что раз живете где-нибудь на окраине Москвы, в каком-нибудь тихом спальном районе, то вся эта чертовщина вас никак не касается. Очень вероятно, но после того, что я расскажу вам дальше, я уже не верю в это. Мне кажется, что в Москве (и где бы то ни было) намного больше мест, куда лучше не заходить, если вы не хотите лишиться рассудка.

Все началось с того, что я решила сменить работу. Семьи у меня не было, хотя годами я приближалась к тридцати, поэтому это решение далось мне легко. Новое место нашла удивительно быстро. Выбирать долго не хотелось, поэтому я откликалась на все приглашения на собеседования. И в тот день все прошло чудесно, что и повлияло на мое решение остаться. Могла ли я знать в тот день, сидя на остановке, окруженной деревьями, в знойный погожий летний день, к чему меня приведут все мои действия. Стивен Кинг как-то писал в своей книге: “Древняя сила зовет тебя на это кладбище. Оно пойдет на все”. Спустя время я стала все чаще возвращаться к этой мысли.

Работа была пять дней в неделю по девять часов в день (считая обед, конечно же), как у любого пролетария в стране. После того, как освобождалась в пять вечера, я ждала автобус на ближайшей остановке, доезжала до конечной “Сокольническая застава” и шла к метро Сокольники. Я бы могла спускаться в пятый выход, и тогда бы ничего не случилось, но предпочитала пользоваться третьим выходом метро. А чтобы дойти до него, надо пройти не то через переулок, не то через улочку.

Вид был обманчив. На карте это отображалось как торговый центр, на деле это было просто скопище всего. По обе стороны этой улочки находились какие-то магазины, кафе, кофейни и шаурмичные. Иногда я забегала в магазин “Лента” за продуктами, иногда заходила в кофейню, но в основном не обращала внимание на то, какие магазины там находятся.

По этому переулку гулял большой розовый кролик, маскот какого-то магазина для взрослых, который находился где-то там же, ходила женщина с флаерами и зазывала в пекарню с пончиками. Все было обычно на первый взгляд на этом промежутке в 155 метров.

Но чем дольше я там проходила, тем чаще смотрела на людей, которых там встречала. Меня всегда смущало такое большое количество подростков в этом задрипанном (давайте называть все своими именами) переулке. Повторюсь, это не было ТЦ в привычном для подростков понимание, тут не было никаких развлечений. С одной стороны улочка упиралась в пятый выход метро Сокольники и в какой-то местный маленький храм, с другой стороны — в третий выход метро Сокольники. Если перейти через дорогу там стояло полукругом большое красивое здание, но подростков я видела почему-то здесь. Они сидели тут на лавочках группками, просто стояли посередине улочки. Но тогда я списывала это на их непринужденный и необузданный разум. Может они тут стоят и вообще ждут шаурму. Понимаю, что никак не могла в тот момент знать больше, но сейчас я продолжаю себя корить, что не сделала выводы и не перестала там появляться.

О подростках я забыла довольно быстро, но вот кого приходилось действительно опасаться — это алкаши. Не трезвых людей я встречала каждый день в этой улочке и по несколько штук. Они ходили, шатаясь, либо же сидели на лавочках у метро. Но и это я списывала на обычное совпадение. В самом деле, мало ли в стране алкоголиков. Да и продуктовый тут совсем рядом, там они и пополняются, когда трубы горят. Тогда я думала, что это кажется мне странным только из-за узкого пространства, что будь мы на каком-нибудь открытой площади, я бы их даже не заметила. Да и эти люди в основном ничего не делали маргинального, никак ни до кого не докапывались. Но сейчас я уже не так уверена, совсем ли ничего ни с кем они не делали.

Лето клонилось к осени, я работала уже третий месяц и все времяходила через этот переулок. Все чаще я проверяла обстановку одними лишь глазами. Забегала иногда в кофейню, но выходя, старалась как можно скорее оттуда уйти. Было что-то неуютное в этом месте. Нечто злое.

И тогда я стала замечать странных людей. Сначала на глаза мне попадались только обрюзгшие неприятные бомжи, которые сидели на лавочках и просто смотрели в пустоту, другие же стояли по середине дороги и никак не двигались. На них было неприятно смотреть, поэтому я лишь опасливо кидала взгляд. Но могу поклясться, что они совершенно не двигались, будто они застыли в пространстве-времени. Однажды я встретила мужчину чуть бомжеватого вида, одетого в несколько слоев серой рваной одежды, со взлохмаченными волосами и щетиной, который стоял в самом начале улочки, смотрел в ее глубь. Когда я его обошла и кинула украдкой взгляд, то увидела лицо с широко открытым ртом, который будто застыл в крике, и белесые широко раскрытые глаза, которые будто на что-то смотрели. И он тоже стоял без единого движения. Но что больше всего меня испугало во всей этой ситуации, так это поведение окружающих — они проходили мимо и будто не замечали этого странного человека. Женщины с колясками проходили, минуя таких людей. Те самые подростки проезжали на своих самокатах, громко хохоча, и будто ничего не замечали. Я смотрела на мужчину не дольше 5 секунд и пошла дальше. В тот день отвращение перекрыло желание выпить кофе.

Тогда я подумала, что может быть это просто наркоманы в приходе, а люди на них не обращают внимания, ибо зачем вообще это делать. Стоят себе и стоят, нам-то с этого что. Я и по сей день стараюсь в это верить, но получается плохо.

Осенью мне стало очевидно уже то, насколько много в этом переулке всевозможных калек. Люди на коляске, с костылями, без рук, с одной рукой и так далее. И если все остальные старались все это время никак не взаимодействовать со мной, то эти сразу входили в твое личное пространство. Они проходили рядом с тобой так, что практически задевали костылем, или проезжали на коляске почти по ногам. Но даже тогда я не расценивала это как что-то странное. И почему-то сходу смогла придумать объяснение такому резкому увеличению калек в этом переулке. Да и надо ли вообще объяснение. Ну ходят и ходят, скорее всего тут где-то рядом есть больница. Каково же было мое удивление, когда от коллеги на работе я узнала, что рядом с тем переулком нет никаких больниц. Тогда-то я и посмотрела на это иначе. Каждый день, идя до метро после работы, я замечала одного или двух увечных. С одним я даже практически столкнулась: он появился непонятно откуда, почти наступил костылем мне на ногу, но, будто ничего этого не заметив, шел себе дальше. А мне стало настолько не по себе, что я ускорила шаг и прошла через переулок, смотря только себе под ноги.

Вы можете подумать, что все это пустяки, и я себе что-то нафантазировала, но это давило на меня. Сон стал плохим, я почти не высыпалась, перестала нормально есть, потому что ничего не лезло, и у меня, кажется, появился нервный тик, из-за которого мои пальцы выглядели так, будто их засунули в кислоту, а нога не переставая дергалась. Только дома я чувствовала себя в безопасности, на работе переживала, как бы не увидеть ничего такого здесь, и чем ближе был конец рабочего дня, тем сильнее беспокоилась о дороге домой.

Но накопившиеся рабочие и бытовые проблемы высасывали из меня еще больше сил, поэтому я приняла решение что-то менять. Но не работу, а образ мышления. Взяла себя в руки, повторяла себе “это все бред, это обычная улица, с обычными людьми. Да, алкаши и наркоманы, ну а где их нет.” И тогда это казалось мне самым разумным поступком. Так поступают взрослые люди, думала я. Но сейчас я корю себя за те мысли, за то, что не прервала все это в моменте.

Ведь потом я увидела их. Это было первое октября, как сейчас помню, шла до метро через улочку и увидела человека, который медленно шел мне навстречу на противоположной стороне. Я остановила на нем свой взгляд, хотя старалась этого не делать, но что-то показалось мне странным в его внешности. Когда мы почти поравнялись, я отвернулась, так как чувствовала от него какую-то внутреннюю угрозу. И лишь в тот момент поняла, что было не так: у него была третья рука. Она свисала с его груди, поэтому сначала я приняла ее за кофту, но потом смогла разглядеть пальцы. Очень хотелось обернуться, ибо это не укладывалось у меня в голове, но подсознание мне кричало, что оборачиваться нельзя. Я послушалась себя и снова быстро нырнула в метро. Но на следующий день получила подтверждение своим подозрениям. На встречу мне снова шел мужчина с третьей рукой.

Потом я увидела женщину на четырех ногах, которая и передвигалась на четвереньках, но могу поклясться, что вместо рук у нее была еще одна пара ног. Как-то раз женщина катила коляску, а рядом за ручку вела двухголового ребенка. И чем дальше, тем хуже деформации были. У кого-то были лишние части тела, вперемешку с ними ходили калеки, у которых не хватало конечностей. Были люди с такими огромными животами, что они тащились за своими хозяевами по брусчатке. Бабушка с огромным горбом, таким большим, что ее голова была на уровне ее колен. Мужчина с половиной головы, женщина с какой-то огромной язвой, торчащей из ноги, два сросшихся ребенка. Это продолжалось буквально неделю или чуть больше, но кульминация наступила слишком резко.

Мне трудно называть их людьми. Нелюди? Твари? Монстры? Не знаю. Если предыдущие выглядели как люди, но с некоторыми изъянами (за неимением лучшего слова), то эти в еще меньшей степени напоминали людей. Скорее у них было лишь что-то от человека. Но начиналось все еще плавно. Первой была бабка с собачьей огромной головой. В тот момент отчетливо улавливается вонь псины и железа, с пасти ее капала бурая жидкость. Потом мужчина, у которого нижняя часть тела, начиная от поясницы, была усыпана множеством острых сегментированных мелких ножек, как у членистоногих. Женщина, у которой из горла торчало что-то очень длинное, будто ветка, но оно постоянно извивалось. Но самое страшное, что этого не замечали люди вокруг, прямо как с теми наркоманами. Никто не кричал, когда они проходили рядом, никто не тыкал в них пальцем, женщина и розовый кролик продолжали раздавать листовки, игнорируя этих “гостей”. А диморфность людей повышалась с каждым днем, пока я не встретила их.

Первым это была некоторая немыслимая субстанция. У нее не было ни рук, ни ног, ни головы, двигалось оно, перекатываясь по тротуару. Это не была однородная масса, оно имело беспорядочные вытянутые наросты, которые крупно вибрировали, а там, где должна была быть голова (наверное), находился непонятный комок отростков, который, будто клубок змей, извивался, расплетался и снова заплетался. Я смотрела на него всего секунду и быстро отвела взгляд. Они все чаще стали перехватывать мой взгляд, хотя у этого существа я не заметила глаз, но уверена, у него было что-нибудь такое, чем он на меня смотрел.

Почему еще тогда я не изменила свой маршрут? Все мы имеем привычку не доверять себе, особенно когда увидели столь странные вещи. Мне было легче представить, что это мои галлюцинации, чем нечто реальное. И тогда я так и думала. Я снова практически бегом пересекла улочку и нырнула в метро, а всю дорогу до дома только об этом и размышляла, а также о том, что если завтра это повториться, то значит мне не кажется. Ведь не может же одна и та же галлюцинация повторяться каждый день.

В пятницу меня встретил огромный тощий олень, с огромными ветвистым рогами. Он медленно перебирал своими длинными ногами, выходя из-за угла и передвигаясь мне на встречу. Его тело и ноги были серыми, с них свисали какие-то струпья, лохмотья, его рога кое-как вмещались в ширину этой улочки. С них также что-то свисало, тем самым они напоминали собой луизианские деревья. А на морде виднелся широкий острый оскал. Я встала на месте с поднятой головой, и продолжала следить за этим существом. Наверное, именно тогда я и поняла, что все это не мое воображение, ибо для моего сознания это слишком, я не смогла бы такого вообразить. А еще я поняла, к сожалению, что опоздала. Что именно вчера надо было принимать решение и никогда больше не появляться тут.

И олень приближался, отчего приходилось голову все выше и выше. Олень двигался на меня, готовясь наступить. Я не успела понять, что произойдет, замерла, ничего не предприняв.

Оно опустило свою переднюю ногу так, что та прошла через мою левую половину тела насквозь. Крик застрял у меня в горле, не успев вырваться. На меня навалилась череда видений, ярких и быстрых, я будто смотрела сумбурный диафильм.

Пришла в себя там же, вокруг меня стояло несколько человек, одна женщина трясла меня за плечо. Я обвела их взглядом, посмотрела вокруг, но уже не было никаких оленей. Вообще успело стемнеть. Люди разошлись сразу, как увидели, что со мной ничего не случилось, и помощь мне не нужна, только женщина продолжила стоять, поддерживая меня за локоть. Именно от нее я узнала, что стояла на улице, не двигаясь, с побелевшим от ужаса лицом с широко раскрытыми глазами и разинутым в немом крике ртом.

После этого дня простуда свалила меня дома на неделю. С той работы я уволилась, причем сказала, что готова прислать заявление на увольнение на почту или любым другим способом, но из дома я не выйду. Ибо кто знает, сколько еще таких улочек по Москве? Сколько раз мы проходили по улицам и не замечали ужасы Вселенной? Пробились они к нам случайно или намеренно? Когда ты их встречаешь, это уже не имеет значения. Из-за нашей добродетельной невнимательности мы не замечаем всего этого паранормального, а потом заявляем, что этого не существует. Ведь вы верите только тому, что видели сами, своими собственными глазами. А что если я вам скажу, что вы могли это увидеть, и возможностей было много, но лишь проведение вас оберегало от этого. Только бог знает, что с вами бы стало, если бы вы увидели эти ужасы, которые существуют не для ваших глаз. Все эти насмешки Вселенной, Космоса, над живым, над материей. Я отказываюсь верить, что это не монстры, отбросы чудовищных эволюций других миров, то, что создавалось как потеха. Потеха безумного бога. И там, где грань между нами и Космосом особенно тонка, эта чудовищная накипь Вселенной просачивается в наш мир. И вы чувствовали эти места, они казались вам крайне странными, там слишком много странных людей. Странных людей в, казалось бы, обычном месте.

И я пишу это для того, чтобы предупредить всех вас: будьте осторожны. Будьте внимательны, лучше сразу заметить странность места, чем потом видеть то, что видела я. Мне до сих пор темными ночами снится калейдоскоп ярких, неведомых цветных видений, а в конце он — неистовый безумный бог, который лежит на ослепительно ярких складках пространства и времени, хохочет и создает монстров. Я знаю, что это бог, ибо когда я пришла в себя, только это слово крутилось у меня в голове. И сейчас у меня нет в этом сомнений. Как и в том, что это было взаправду, ибо кожа на всей моей левой стороне тела зарубцевалась, будто после ожога, и покрылась язвами, а левый глаз покрылся катарактой. Это в любом случае не может пройти незаметно, оно оставит или физический, или психологический след, или тот и другой вместе. Моя психика пошатнулась, но я держусь из последних сил. Поэтому пишу все это: я лишь хочу сказать, что каждый из вас сталкивался с его отребьем, вы просто не заметили.

Сейчас я практически не выхожу на улицу, а если и выхожу, то иду только проверенными дорогами. Но все равно стараюсь сидеть дома. Мне кажется, что эти места расширяются. Ведь совершенно недавно я увидела калек в соседнем дворе.

И меня почему-то к нему тянет.