Ушкуйники

– Вперëд! И чтобы ни одна травинка не шелохнулась! За волю вольную… – приказал я. Парни босиком спрыгнули на мягкий песок и начали красться в сторону лагеря.

Часовые были сняты двумя выстрелами из самострелов – жужжание болтов было неразличимо в шуме стремнины. Дальше в дело пошли бритвенно-острые ножи, что вскрывали доспехи ордынцев как масло…

Путь клана, длиною в двадцать лет, начался с Короля-Лича. С тех пор наша команда сеяла хаос и анархию во всех ММОРПГ, не смея опорочить гордое имя клана «Ушкуйники». За эти годы мы настолько хорошо изучили друг друга, что теперь действовали как слаженный механизм. Мне же, как опытному кланлиду, не составляло труда решить, кого из своих людей отправить вперëд, кого придержать, а из кого формировать кулак, способный сокрушить любые преграды. Теми двумя “тенями”, что бесшумно вырезали воинов Золотой Орды одного за другим, были Степан, в реале главбух известной компании, а здесь бородатый клановый казначей, и Семён, в реале автомеханик с золотыми руками – во владении засапожными ножами им не было равных.

Однако, даже самый продуманный план не бывает идеальным - я был готов к этому. Когда из одной палатки послышался сдавленный крик, я отдал приказ основному отряду. И заметался красный петух, взвилось пламя в небо! Едва ли успевали ордынцы ответить на удары, что обрушивались на них из тьмы.

– Демид! Подь сюды! У нас тут сотник нарисовался! – я обернулся и увидел Ярослава, здоровяка, бывшего моим замом. Сейчас он стоял возле роскошного шатра, намотав волосы татаро-монгольского командира на кулак.

– Он-то мне и нужен… – хмыкнул я и направился к Ярославу.

– Где пленники? – спросил я ордынца. Непись поморщился.

– Щтоб ты сдох, щавка! – ответил он по-русски. Ярослав, что держал его, хмыкнул.

– ХРУСТЬ! – раздался треск ломаемого носа. После такого удара крепким наколенником, орган обоняния ордынца превратился в кровавое месиво и не подлежал восстановлению.

*КРИТИЧЕСКИЙ УРОН* – отметила система. Спасибо за комплимент.

– Повторяю вопрос – где пленники? – спросил я невозмутимо. Непись же взвыл от боли.

– Пдодали бы их! бдодали!

– Чего? – я нахмурился.

– Говорит, продали их, – пояснил мне Ярослав. Я покачал головой.

– Хорош, не зря логопедом работаешь! – похвалил я товарища и присел перед ордынским командиром.

– Когда продали и кому?

–Бдера, дюдям з бедбедем да диде!

– Ярик!

– Медведя́м они их сбагрили вчера, – отозвался здоровяк.

– В каждой бочке затычки… сеют добро направо и налево, Алёши Никитичи Муромцы, блин, недоделанные. Слушай, Ярик, мне они уже надоели. А тебе?

– Да в кишках сидят. Совсем кислород перекрыли, ни в один город теперь в открытую не сунешься из-за их доносчиков. Но в лобовую на «Русских Медведей» идти бесполезно – баблом задавят. Это ж золотая молодёжь, они денег вливают в игру немерено. Топовый шмот, огнестрел, крепость каменная… Нет, Демид, мы вторые в топе только потому, что никогда не предавали свою идею: действовать скрытно, но с размахом, приплыть стремительно, разворошить всё, и так же стремительно уплыть.

– Твоя правда, – я поморщился, вспомнив, что видел недавно в магазине рожу кланлида «Русских Медведей» на пачке пельменей. Жаль, не из него…

Ордынский командир, видимо, решил, что про него забыли и попытался высвободиться из хватки Ярослава. Опрометчивое решение: почувствовав возню, здоровяк сомкнул свою могучую пятерню на шее неписи.

– А всех ли ты продал, яхонтовый мой? – спросил я.

– Да! – прохрипел ордынец, но что-то в его глазах заставило меня усомниться в его словах. К тому же условие таинственного квеста, полученного абсолютно случайно, до сих пор не поменялось. А значит непись врёт. Что ж, сам виноват…

*КРИТИЧЕСКИЙ УРОН* – вновь похвалила меня система.

– Признавайся по-хорошему, собака, где девчонка? Что ты с ней сделал?

Непись молчал. Я поднял взгляд на здоровяка. Тот хмыкнул.

– Как думаешь, разрабы простят нам, если мы его пятки сейчас на костре поджарим?

Я пожал плечами. «Гардарика», игра с полным погружением, конечно, старалась быть максимально реалистичной, но всё же должна была быть где-то грань жестокости и человечности, которую нельзя переступать. К счастью, этого не потребовалось: глаза ордынца в ужасе округлились и он заметался, пытаясь вырваться из стальной хватки Ярослава.

– Бодядиде, я дкаду! Дкаду!

– Говори, и твоя смерть будет быстрой и почти безболезненной. Жизни ты не заслуживаешь, – вынес ему приговор здоровяк. Сурово, но справедливо. Непись нервно сглотнул.

– Дихеде! Убыдды! Дагобади её бо дею бод бёдвым дедебом бдеда ддёб!

– Чё? – нахмурился я. Да, бить по лицу – не лучшая идея, надо запомнить на будущее…

– Си… сихерче, убырлы? Что-то на татарском, Демид. Но, говорит, закопали её по шею под мёртвым деревом вчера днём.

– Значит, живая ещё… Далеко?

– Да годбоб…

– За холмом, говорит.

– Ясненько. Ну что, помчал я откапывать. Эх, хорошо, в пехоте служил, постоянно в поле, меня под конец срочки от окопов тошнило уже. Зато лопату до сих пор как продолжение руки чувствую! – усмехнулся я, отвязывая ордынского коня.

– Скачи уже, Рэмбо! – махнул рукой здоровяк.

– Обчистите с парнями лагерь пока меня не будет. И обставьте всё как несчастный случай.

– Споткнулись и упали? – предложил Ярослав. Я пожал плечами.

– Ну да, на саблю. Вполне обычная ситуация. С кем не бывает? Командира пока не развоплощай на нули и единицы, как вернусь, тогда и вернём его в двоичный код. Ну всё, чао! Есаул, аллюр три креста! Эх, гуляй, казачий Дон! – я махнул рукой и пустил коня галопом.

Скакать пришлось недолго: полная луна высветила нужное дерево примерно через десять минут. Я прибавил скорости, прижавшись к коню, и мы понеслись карьером. Чёрт возьми, мне нравится этот вороной жеребец! Надо приватизировать. Не заслужило это чудище косматое такого коня. Тем более, ордынцу и жить-то осталось не больше часа, а строке двоичного кода конь ни к чему. Решено: завтра же покупаю уздечку в деревне, будет моим маунтом. А сейчас…

– Голова, дай денег! – задорно произнёс я, спрыгивая с коня перед деревом. Человек, которому была адресована эта реплика, а вернее, голова, торчащая из земли, медленно приподнялась. Я же привязал коня и присел перед ней.

– Во…ды… – прохрипела голова. Я едва успел прислонить к её пересохшим губам бурдюк, прежде, чем она вновь упала на землю. Почувствовав живительную влагу, голова принялась жадно пить.

– Вот, что с людьми похмелье делает… – покачал я головой и, дождавшись, пока голова напьётся, убрал бурдюк в инвентарь, следом достав оттуда маленькую лопатку с гравировкой «МПЛ-50».

– Автомат и лопата – друзья солдата. Потерпи немного, сейчас вытащу, – сказал я и принялся откапывать несчастную. Девушка смиренно ждала. Почва здесь была влажной и тяжёлой, ошмётки грязи то и дело намертво прилипали к лопате, но всё же спустя двадцать минут мучений мне таки удалось достать из-под земли ту, ради которой и была спланирована вся эта операция. Невысокая, измазанная в грязи, с растрёпанными белыми волосами и кровоподтёками на лице, передо мной предстала дочка чудского шамана.

– Есть хочешь? – спросил я. Девушка скрестила руки на груди и гордо отвернулась. Я тяжело вздохнул.

– И правда, не стоит благодарности. Я просто в прошлой жизни кротом был, копать люблю до дрожи. Я же так, между делом: считай, с утра пару девиц откопал и всё, план на день выполнил. Пойду ещё найду кого-нибудь. На крайняк, репы накопаю.

Девушка смутилась и понурила голову.

– Спасибо за помощь… – негромко произнесла она. Я махнул рукой.

– Да ладно тебе. Поскакали к берегу, отвезём тебя к отцу. Тебе помочь залезть на коня, или ты феминистка?

– Что? – недоумённо спросила девушка.

– Не обращай внимания, помчали, время не ждёт, – я протянул ей руку и помог вскарабкаться на фыркающего от нетерпения вороного красавца. Нет, не нужны мне ваши деньги, беру автомобиль. Я вновь пустил коня галопом и мы помчались на зарево пожара.

– Как тебя зовут? – спросил я девушку.

– Öшкамöшка, – отозвалась она. У меня аж глаза на лоб полезли.

– А по-русски?

– Радугой меня звать. Это на языке нашем.

Я покачал головой. Не, не поймут меня мои парни, если я притащу Радугу к нам в коллектив.

– Ошкой буду тебя называть, идёт?

– Хорошо! – согласилась она.

– Меня Демидом звать, я ватаман ушкуйников.

– А откуда ты моего отца знаешь? – спросила меня Ошка.

– Мы с ним совершенно случайно познакомились. Во время очередного рейда на ордынцев «Медведи», ну, это недруги наши, решили взять два ордынских джагуна (сотни по-нашему) в огненное кольцо. Выкурить их как лис из норы, так сказать. Подкараулив войско, доблестные защитники народа русского подожгли лес с трёх сторон и принялись расстреливать басурман, выбегавших на них чуть ли не без портов. Откуда этим героям столичным, у которых из растений только они сами, было знать, что у нас в государстве и в густом лесу деревни имеются? Так вот наша ватага, вместо того, чтобы плыть по своим делам, начала ваше селение спасать. У нас три ушкуя, так что всем места хватило. Потом только от отца твоего мы узнали, что часть жителей вместе с тобой ордынцы полонили и лесными тропами от «Медведей» скрылись, чтобы потом этих пленников им же и продать. Не переживай, мы всех ордынцев уже перерезали, оставили только командира. Он, кстати, тебя назвал… как там было… «сихерче, убырлы». Что это значит?

– Колдунья по-ихнему. Он как узнал, что я дочка шамана, тут же приказал меня в землю закопать.

– А как он узнал?

– Я ему нагадала смерть от всех сил природных. Огонь, что придёт с воды, а с ним и гора, что воздух у него отнимет, – невозмутимо ответила Ошка.

Я расхохотался, вспомнив габариты Ярослава, наверное, до сих пор перекрывающего неписи кислород.

– А ты смелая!

– Поживи моей жизнью, сам таким станешь! – усмехнулась она. Тем временем мы прискакали на место.

Взглянув на разгромленный лагерь, я чуть дар речи не потерял: стоянка ордынцев выглядела так, словно здесь снимали голливудский блокбастер. Догадаться, что здесь произошло на самом деле не смог бы и опытный криминалист. Мои ребята обставили всё так, будто в лагерь пришли посланники от «Русских Медведей» и предложили ордынцам сотрудничество в свержении князя и установлении новой власти. Обговорив все условия, союзники устроили попойку и нечаянно задели факела. Начался пожар, поднялась паника, в результате не уцелел никто, кроме едва опалённой грамоты с условиями. Сказать, что это было гениально – не сказать ничего. Кто бы ни нашёл это место, эффект будет сродни взрыву атомной бомбы. Умеют же, черти!

Я спрыгнул с коня и направился к Ярославу, которому наскучило держать ордынца и он просто привязал непись к дереву.

– Ярик, это Ошка, Ошка, это Ярослав, мой друг и, в моё отсутствие, главарь шайки этих головорезов… – представил я здоровяка, но девушка не слушала. Она подошла к Ярославу, молниеносным движением выхватила у него из сапога нож и вонзила его ордынскому командиру в глотку. Будь кто рядом, он бы сказал, что мы с Ярославом в этот момент были похожи на двух ошалевших сов.

– Легендарная финка НКВД? – тихо спросил я.

– От кизлярских мастеров… – кивнул здоровяк. Нервно сглотнув, я медленно подошёл к девушке и взял её за руку.

– Ошка, это, пойдём, а? Он мёртв, ты м-молодец…

Но затем произошло то, чего я никак не ожидал от неписи: девушка обняла меня и разрыдалась. Мне ничего не оставалось, кроме как обнять её в ответ. Так мы и стояли, посреди сожжённых палаток и убитых ордынцев. Ничто не смело прервать этот миг, лишь потрескивание тлеющих брёвен, фырканье коней и шелест рогоза на ветру нарушали тишину этого момента.

– Отвезите меня к отцу, – дрожащим голосом произнесла Ошка. Я кивнул и подозвал одного из соклановцев.

– Сеня, брат, у тебя же язык подвешенный?

– Ну я бы не сказал. Не то, чтобы, Демид, прям подвешенный… – замялся русоволосый парень с причёской а-ля Рагнар. Я поднял бровь.

– Ну да, ну да, а кто до потери пульса торговался за дыни с узбеками во время отпуска в Самарканде?

– Да, я! Зато все остались довольны! – Арсений скрестил руки на груди.

– Арс, слушай, дело есть. Вот этих коней продать надо. Справишься?

– Делов-то, они же боевые, за них неплохо выручить можно. Вот если бы дохлые клячи были, то да, пришлось бы повозиться…

– Хорошо, хорошо, оставлю всё на твоей совести. На сдачу можешь мороженого купить, – сказал я, и мы с Ярославом и Ошкой направились было к ушкуям, но внезапное чувство ужаса и непоправимой ошибки охватило всё моё тело. Я обернулся в последний момент: Сеня уже собирался выезжать, как вдруг среди коней я заметил моего вороного любимца.

– Стоять, бояться! Руки за голову, мордой в пол! – заорал я так громко, что все чуть на самом деле не попадали на землю. Сеня посмотрел на меня испуганным взглядом.

– Феликса не трожь! – подбежал я, вывел из табуна своего ненаглядного и обнял его как Ромео Джульетту.

– Демид, ты совсем шизанулся? У меня чуть сердце не остановилось! – крикнул Ярослав.

– Казак без коня – не казак! Его без коня ждёт могила! Нельзя без коней нам никак! Казак на коне – это сила! – сфальшивив везде, где только можно, пропел я. Здоровяк расхохотался.

– Демид, ты ненормальный! А почему Феликс?

– Как же? Почётный чекист! – с гордостью произнёс я и помог сначала Ошке, а затем и Феликсу взойти на борт ушкуя.

– Почётный, блин, чекист… придурок ты, Демид! – только и смог выдавить Ярослав сквозь слёзы, – стартуем, парни! Курс домой!

Он махнул рукой, и наши ушкуи мягко пошли по волнам.

***

Гардарику ждали все. Даже за рубежом тысячи геймеров ставили необходимые драйвера на капсулы, чтобы игра пошла. В принципе, это было ожидаемо: за время ПК-гейминга народ устал от затёртой до дыр эльфятины и фаерболов, поэтому первые игры с полным погружением, сделанные по классическим канонам ММОРПГ, не снискали большой популярности. Гардарика же произвела фурор. Максимальная реалистичность, никакой магии. Игра позволяла пользователям оказаться в мире Древней Руси, с его междоусобицами, постоянными набегами кочевников и, конечно же, былинной атмосферой. Боюсь даже думать о том, сколько историков одновременно консультировали разработчиков по каждому пикселю, и как они все не переругались за это время. Помимо этого в игру внедрили передовой ИИ, который сам был способен генерировать квесты для игроков и не только управлять, но и создавать новых неписей и даже локации! Благодаря всему этому игра прочно закрепилась на первом месте всех топов, и пока что никому не собиралась уступать его…

– Демид! Подойди, пожалуйста, – окликнул меня Степан. Я передал метку кормчего Ярославу и направился к казначею.

– Что случилось?

– Не могу понять, Гардарика лагает, видимо… Вот только у меня отображался статус постройки нового ушкуя на верфи, а сейчас он исчез, – Степан хмурился, непрерывно обновляя полупрозрачное окошко интерфейса перед собой.

– Гардарика не лагает, Степа. Никогда, – я помрачнел, а в следующий миг почувствовал запах дыма. Не составило труда догадаться, что произошло. Наш дом горел.

– Поднять щиты! Готовься к бою! Стрелки – на изготовку! – посыпались команды Ярослава. За считанные секунды три ушкуя ощетинились копьями, стена щитов закрыла гребцов, а острые наконечники стрел и арбалетных болтов начали рыскать по сторонам в поисках врагов. Тем страшнее прозвучали мои слова, тяжёлые, словно валуны, упавшие в речную воду.

– Сражения не будет.

Соклановцы подняли на меня недоумённые взгляды.

– То есть как?

– Это была демонстрация силы. «Медведи» слишком заносчивы и высокомерны, чтобы биться по правилам, – отчеканил я. Излучину реки, за которой скрывался наш клановый терем, мы преодолели в абсолютной тишине.

Наконец из-за берёзовой рощи, высаженной нами в первый же день приобретения этой земли, показались дымящиеся руины нашего дома. Выстроенный по образу и подобию княжеских теремов десятого века, ныне он представлял собой лишь груду обгорелых брёвен. Со всех судов послышались ропот и ругань.

Сойдя на берег, все ушкуйники разбрелись по сторонам, до сих пор не в силах поверить в произошедшее. Ни хитроумная сеть укреплений, ни пять отрядов неписей не сумели сдержать натиск «Медведей». Мы же с Ошкой, Степаном и Ярославом отправились к верфи. Лишь там мы смогли в полной мере ощутить всю подлость и жестокость враждебного клана…

Едва завидев ужасающую картину, Ошка издала сдавленный вопль и зарыдала, Степан упал на землю, а Ярослав схватился за голову. Я же словно впал в ступор и не мог вымолвить ни слова: к переломанной мачте стоявшего на стапеле ушкуя ножом было прибито потрёпанное тельце маленького щенка.

Бом. Бом. Бом. Капли крови из рваной раны у него на шее, падавшие на палубу, набатом отдавались у меня в ушах.

– Волчок… – просипел Степан и принялся в исступлении рвать траву и кричать, срывая голос. Мы с Ярославом не смели приближаться к обезумевшему от горя казначею.

– Почему… Степан? – прошептала Ошка, сглатывая комок в горле. Я ответил ей, даже не пытаясь перевести на игровой язык.

– В реале у него был пёс породы ирландский волкодав. Здоровый такой, лохматый как чёрт и ласковый до безумия. Год назад он сильно заболел. Остеосаркома. Рак костей. Чрезвычайно агрессивная болезнь. Что только не делал Стёпа, куда только не обращался – всё тщетно, Волчок таял с каждым днём. Полгода. И любимый всеми нами шерстяной гигант покинул этот мир. Стёпа ушёл в запой и отказывался выходить на связь. Тогда мы предприняли невозможное. Собрав деньги клана, мы с Ярославом отправились в центральный офис «Гардарики» и попросили разработчиков взять за основу фотографии и видеозаписи и оцифровать погибшего питомца. Ребята пошли нам навстречу, и когда Стёпка всё же зашёл в игру, его ждал сюрприз – Волчок, воскрешённый нами. Если бы ты знала, как он тогда был счастлив… – прохрипел я. Ошка кивнула и уткнулась мне в плечо. Слёзы жгли мне глаза, когда Степан бережно взял щенка на руки и, баюкая его, на подкашивающихся ногах побрёл в сторону берёзовой рощи. Ярослав собрался было направиться за ним, но я остановил его.

– Оставь. Не найти слов утешения для человека, чьё сердце дважды разбито вдребезги. У нас есть другие дела.

– Но как же «Медведи»? Я прямо сейчас готов им всем бошки пооткручивать. И парни тоже! – вспылил здоровяк. Я покачал головой.

– Они только этого и ждут, Яр. Приглядись к повреждениям на брёвнах частокола: это пушечные ядра. «Медведи» готовы к ответному нападению, мы не успеем даже сойти на берег, они расстреляют нас из крепости как уток. Нет, брат, так мы их не одолеем. Нужно придумать иной способ и ударить тогда, когда «Медведи» потеряют бдительность. К тому же наш таинственный квест ещё не выполнен.

Здоровяк тяжело вздохнул, признавая мою правоту, а я взял Ошку за руку.

– Пойдём. Нужно доставить тебя к отцу.

Девушка кивнула, и мы направились к ушкуям.

– Яр, собирай парней. Здесь нам больше делать нечего. Степан догонит нас позже.

– Понял, Демид, – кивнул здоровяк и открыл клановый чат. Четверть часа спустя хищные ушкуи вновь вернулись в родную стихию и пошли вверх по течению, плавно покачиваясь на волнах. Чудское поселение находилось всего в сорока минутах пути, и потому я решил проверить новостную ленту сервера. Как оказалось, зря.

“<...>рассадник зла уничтожен<...>”

“Собакам – собачью смерть”

“«Гори, гори ясно!» – комментарии кланлида «Русских Медведей» о мастерски проведённой операции”

“Головная боль сервера успешно устранена!”

Я стиснул зубы, но всё же смог сдержать гнев. Герои-освободители, блин… изрешетить неписей и деревянный терем пушечными ядрами, а затем бахвалиться победой – как же это «по-Медвежьи». Эти лощёные шавки никогда не сражались честно. Значит, нужно бить врага его же оружием. Вот только как…

Ладно, сейчас главное – доставить Ошку в целости и сохранности.

Когда наш ушкуй причалил к берегу, ребята с двух других ладей уже успели прочесать лес и отыскать путь до чудской деревни. Продираясь сквозь густой кустарник и перелезая через поваленные деревья, отбиваясь от назойливой мошкары (ну, разрабы, ну погодите!), мы всё же добрались до места назначения. Десяток свежих срубов, скрытых в клубах тумана вызывал двоякое ощущение уюта и некой хтонической жути. Однако это наваждение быстро прошло, когда из ближайшей избы вышел сухонький старичок, а Ошка с радостным криком подбежала и обняла его.

*Квест «ПОТЕРЯННОЕ ДИТЯ» выполнен* – отрапортовала система. Я кивнул. Тем временем Ошка с отцом подошли к нам.

– Спасибо вам, мужи добрые, за то, что дочурку мою вернули в целости и сохранности. Я перед вами в неоплатном долгу! Не знаю даже, как вас благодарить! – проскрипел старик. Я отмахнулся, а ребята усмехнулись.

– Да будет тебе, отец. Мы тимуровцы, нам только в радость старикам помогать! – усмехнулся кто-то. Ребята захохотали, но вдруг все смолкли, уставившись на Ошку, с которой происходило что-то странное: по телу девушки пробежала рябь, глаза её засияли синим цветом, а над головой внезапно появился ник: Gardar_AI.core. Ушкуйники зашептались, поняв, кто перед нами.

– Зато я знаю, что им нужно, – улыбнулась она, – как вы могли догадаться, я – ИИ, чьи алгоритмы лежат в основе игры. В ходе этого квеста вы проявили свои лучшие качества, и даже столкнувшись с ужасной потерей, остались верны своему слову и довели дело до конца. За это я возвращаю вам вашего утраченного друга. Но теперь никто не сможет навредить ему.

Ошка взмахнула рукой и рядом с ней материализовался призрачный силуэт покрытого растрёпанной шерстью щенка. Увидев нас, лохматик радостно тявкнул и бросился вперёд. За ним протянулся серый шлейф.

– Волчок! – взревели мы все и принялись тискать малыша. Щенок таял от счастья в объятьях и едва успевал облизывать тянущиеся к нему руки. Если вы когда-нибудь хотели увидеть толпу плачущих, как дети, суровых мужиков – это был лучший момент. Но самым трогательным стал миг, когда Волчок насторожился, помотал головой, а затем растворился в воздухе и материализовался в руках вышедшего из леса Степана…

Вытерев слёзы, я повернулся к Ошке и с благодарностью кивнул ей.

– Спасибо тебе от всего сердца… только одно меня сейчас тревожит. Нападения этих шакалов не закончатся. Рано или поздно они прижмут нас к стенке. Нам нечего им противопоставить.

– Протокол запрещает мне нарушать игровой баланс. Я не могу дать вам оружие, превосходящее по силе то, что приобретено за неигровую валюту или что-то подобное. К сожалению, таковы правила, – Ошка развела руками, но дьявольский план уже созрел в моей голове. Я подозвал Ярослава.

– Ярик, кто твой краш среди древнерусских княгинь? – ухмыльнулся я. Здоровяк почесал затылок.

– Княгиня Ольга, а что такое?

Я не ответил ничего, лишь посмотрел на крышу одного из срубов, на которой сидели голуби.

– Нам нужны птицы, Ошка. Много птиц.

***

– Ну что, парни, готовы? – шёпотом спросил я. Соклановцы кивнули. Я перевёл взгляд на скалящегося Ярослава, сжимавшего в руках исполинскую секиру, на Семёна, чьи ножи поблёскивали в свете полной луны, на Степана, вокруг которого вился успевший немного подрасти Волчок, на Арсения, дрожащего от нетерпения в ожидании скорой наживы. Вот они, мои соклановцы. Мои братья. И пока мы есть друг у друга, пока наши щиты стоят стеной, а сердца бьются в унисон – никто не сможет одолеть нас. Я прищурился и, дождавшись, пока крупное тёмное облако закроет луну, отдал команду.

– Давай! За волю вольную...

В небо бесшумно взмыло несколько сотен сов, и каждая держала в лапках небольшой керамический горшочек. Оказавшись над крепостью, птицы разом разжали когти, и на головы «Русских Медведей» обрушился шквал греческого огня…