Мяндаш

Реальность есть! И это фантастично!

И. Родионов

Ранним осенним субботним утром, когда восход робкими лучиками только начал пробиваться в окна дома № 6 по Морошковой улице маленького заполярного города Мончегорска, Сергей Моржов мирно спал в своей уютной кровати, не подозревая, что неуёмная машина дружбы вот-вот вырвет его из теплых объятий одеяла. Снилось ему море, золотистый песочек, яркое летнее солнышко и симпатичные девушки в пестрых купальниках… Но внезапно его разбудил громкий стук в дверь. Кто-то тарабанил так, будто в доме пожар. Едва не свалившись с кровати от неожиданности, Сергей побежал в коридор. По дороге он тщетно пытался обуть тапки, но справиться смог только с одним. Секундный взгляд в дверной глазок, и Сергей громко и обреченно взвыл, сокрушаясь о том, что в собственный день рождения ему не дали выспаться, а затем открыл дверь. Перед ним стояли два, на первый взгляд, одинаковых мужчины лет тридцати – близнецы Митька и Витька Дроздовы, школьные друзья Сергея. Они хитро улыбались и выжидающе смотрели на сонного хозяина квартиры, иногда переглядываясь. Сергей уже знал эти пройдошливые взгляды друзей. Еще в школе Митька и Витька именно так косились друг на друга, когда задумывали подбить Серегу сбежать с урока или подкинуть мышь из живого уголка в кабинете биологии кому-нибудь из одноклассниц в портфель.

Вот и сейчас эти четыре глаза горели проказливым энтузиазмом.

– Ну и что вы двое задумали на этот раз? – проворчал Сергей.

– Собирайся. Только одевайся теплее. Мы идем гулять. – взволнованно ответил Митька. Последнее слово он произнес с загадочным придыханием.

– Так. Я в восьмом классе уже сходил с вами погулять. Месяц потом с воспалением легких провалялся. Честно признавайтесь: куда, зачем, на сколько? Мне, между прочим, в понедельник на работу.

– Долго ты нам тот поход припоминать будешь? – обиженно проворчал Витька.

– Всю жизнь! – хихикнул Сергей.

Город Мончегорск окружен невысокими горами, носящими красивые саамские названия: Монча, Нюдуайвенч (которую местные для краткости называют просто Нюд), Ниттис. И вот однажды на последнюю Витька и Митька и подговорили Сергея пойти с ними, как они тогда выразились, погулять. Ниттис – это вам не «Кругозор Ефремова» в Красной поляне. Это настоящая суровая северная гора. Её крутые склоны покрыты одними лишь валунами. Растительности здесь почти нет. Раньше в ней располагались никелевые и медные шахты. Но то ли иссякли запасы руды, то ли финансирования, но шахты закрыли. Зимой Ниттис использовали, как горнолыжную трассу. Там и база была, и подъемник. Катайся – не хочу! Но летом делать там было особенно нечего, а в сырую погоду, которая в этих местах скорее правило, чем исключение, ещё и опасно. Но разве это способно остановить подростков?

Одним таким вот летним днем, когда дождь если не идет, то собирается, Витька и Митька потащили с собой Сергея исследовать склоны Ниттиса. Кто-то из товарищей по футбольной секции, куда трижды в неделю ходили близнецы, рассказал им по строжайшему секрету, что на этой горе находили немецкие патроны времен Великой Отечественной войны. А один из юных футболистов чуть ли не клялся, что видел немецкий нож, проплывавший мимо него в быстром ручье. Но вот только поймать не смог – от холодной воды свело пальцы, и они ни в какую не захотели смыкаться на ноже. А может это призрак фашиста, бывшего владельца ножа, не хотел отдавать его потомку своих врагов? Это, по прошествии лет, повзрослевшая троица друзей осознала, что всё это было лишь детскими байками. Никаких немцев в городе и близко никогда не бывало. Даже каких-то отчаянных диверсантов. Но мальчишками им эти истории казались правдоподобными и такими захватывающими, что они не удержались и отправились на поиски военных трофеев.

И вот три юных следопыта полезли в горы за артефактами далекой войны. Подниматься своими ногами, без подъемника оказалось делом очень нелегким. Ниттис хоть и не требует альпинистских навыков и специального оборудования, но гора скалистая и крутая. Восхождение заняло довольно продолжительное время, которое трое друзей провели под мерзким моросящим дождем и на пронизывающем холодном ветру. Однако на вершине Митька, Витька и Серега ничего не нашли. Но, чтобы не ударить в грязь лицом перед другими знакомыми, они договорились рассказывать, что видели гильзы от снарядов зенитных пушек. Причем рассказывали они это с таким жаром, что в итоге сами почти поверили своим словам.

Спуск оказался значительно быстрее, но во много раз сложнее подъема. Ноги сами несли мальчишек вниз с невероятной скоростью. Ребята едва успевали их переставлять. Дорога к подножию представляла из себя склон, сплошь усеянный валунами разного размера. Не обладая способностью делать ногами оборот в 360 градусов, как колесами, им приходилось вилять то вправо, то влево, подпрыгивать, притормаживать и выписывать такие батманы и па, что иногда они лишь чудом не падали. Митьке в итоге всё-таки разок не повезло – он упал и разбил колено. Но, что тогда было страшнее, порвал школьные брюки. Мама этого просто так не оставит.

Домой товарищи вернулись замерзшие, мокрые и разочарованные.

Памятуя тот чудесный поход, Сергей требовательно допрашивал друзей о предстоящей им «прогулке» и старался как можно больше узнать об их коварном плане. Но близнецы стойко держали оборону, упрямо повторяя мантру «это сюрприз, мы обо всём позаботились». В итоге Сергею пришлось оставить тщетные попытки добиться от этой парочки неугомонных затейников хоть какой-то значимой информации. Под их придирчивыми взглядами, подгоняемый постоянными советами, именинник собрал в рюкзак теплые вещи, столовые приборы и кое-какие бытовые мелочи. Митька зачем-то заставил его дополнить этот набор еще и несколькими кубиками сахара. Уже сдавшийся Сергей не задавал вопросов, а просто вытащил из коробки три белых кусочка, завернул в небольшой пакетик, сунул в нагрудный карман куртки, и вышел в подъезд. И только теперь он заметил, что за плечами каждого из близнецов высился большой походный рюкзак. Закрывая дверь собственной квартиры, именинник всё еще сокрушался о потерянной возможности подремать лишние пару часов. Что ж, как говорят саамы, время не ждет, когда мы выспимся. А его тридцатый день рождения начинался с тревожного ожидания.

Друзья погрузили свои баулы в машину Витьки и двинулись в путь. Вскоре они оказались на «Собачке». Собачья губа, а в народе просто «Собачка» – это одно из любимых мест отдыха мончегорцев, небольшой пляж, расположенный на противоположном от города берегу озера Имандра. Почему его так назвали, история умалчивает. Однако оно отлично подходило для купания в те малочисленные жаркие и солнечные летние дни, выпадающие на Севере.

После выпускного бала в 11 классе Митька, Витька, Серега и их класс почти всем составом отправились туда. Дорогу вдоль озера они почти и не заметили, за веселыми воспоминаниями о прошедших школьных годах и обсуждением планов на будущее время пролетело практически мгновенно. Мальчишки скинули ботинки и подвернули брюки и побежали в воду, хотя бы ноги промочить. Девочки тоже сняли туфельки, и кокетливо держа их в одной руке, а другой рукой пытаясь максимально элегантно приподнять подолы длинных блестящих платьев, последовали примеру сильной половины класса. А потом все вместе развели костер и до самого вечера сидели прямо на песке возле него. Лёшка Семенов непонятно откуда достал мешок картошки, которая незамедлительно отправилась запекаться в золе. Вечер казался волшебным завершением чего-то важного и значительного и одновременно началом чего-то великого и огромного, больше, чем сами выпускники себе представляли. Ближе к полуночи одноклассники отправились обратно в город, по домам. Обратная дорога уставшим путешественникам показалось гораздо длиннее. Но это не испортило их по истине волшебного настроения. А через несколько дней, в начале июня, выпал снег и очень странно было видеть зелёные деревья в снегу. И уже не верилось, что всего неделю назад выпускники на том пляже провели целый день в одних лишь парадных костюмах.

В тот осенний день пляж был уже покрыт тонким слоем снега. В прогалах проплешинами на этом белом полотне еще желтел песок, но, в общем и целом, зима уже вступала в свои права. Друзья припарковали машину и выгрузили рюкзаки и сумки из багажника. У самой кромки воды, опершись спиной на небольшую моторную лодку, вытащенную на берег, сидел крупный мужчина в черной телогрейке. Митька помахал ему и закричал:

– Дед Дэнси! Мы тут!

Темная фигура медленно поднялась и помахала в ответ.

Митька и Витька наперебой стали рассказывать Сергею, что их сосед – этот самый дед Денси, оказывается, самый настоящий потомственный саам. Они сперва не поверили, но он столько знает сказок, поговорок и песен коренного населения, жившего здесь еще до постройки Мончегорска, что сомнений не оставалось. «Да он даже стихи нам на саамском читал!» – восхищался Витька. Еще братья поведали историю, как в обмен на икру с коньячком дед Денси согласился отвезти их на своей лодке на один из многочисленных островков на Имандре. Но это не абы какой остров! Сосед уверял, что видел на этом острове чахкри. Это такие то ли гномики, то ли лесные духи, про которых полно саамских легенд. Размером они с зайцев, ходят с магическими посохами и живут в норах под землей. И хотя эти малютки пугливы и скрытны, но страсть как любят сладкое. Если у норы чахкри оставить, например, конфету, те обязательно вылезут. И могут даже устроить драку за угощение.

– Так вот зачем нам сахар! – воскликнул Сергей.

– Да. Мы для эксперимента взяли печенье, конфеты и яблоки. А потом подумали, что и сахар надо опробовать. – ответил Витька.

– Представляешь, какое получится приключение – поймать чахкри на день рождения. Вдруг они, как джины, умеют исполнять желания, ну или хотя бы просто удачу приносят. – добавил Митька. Глаза близнецов горели от возбуждения. Сергей улыбнулся. Он вспомнил унылых ровесников-коллег, которые, кроме телека да бутылки пива, ничего не признавали в качестве отдыха в выходные. Да, еще две недели «ол инклюзива» в Турции в отпуске, где опять же заливали глаза халявной выпивкой и жрали от пуза на "шведском" столе. Некоторые даже гордо хвастались, что так и не были на море за всё время отдыха по путевке. И пусть эта погоня за саамскими лепреконами может кому-то показаться ребячеством, но уж лучше провести день рождения так, чем потом его не помнить. С этой мыслью Сергей позволил себе увлечься энтузиазмом друзей и не заметил, как они уже живо обсуждали, как они будут объяснять сказочным созданиям, какие хотят себе машины.

Дед Денси молча готовил лодку к отплытию, слушая дискуссии парней. Когда пришло время спускать ее на воду, он нарочито громко бросил весло на дно лодки и глухо сказал:

– Аккуратнее там, ребят. Там, говорят, Мяндаш свое капище держит. Уж не потревожьте его.

Друзья от неожиданности замолчали, уставившись на широкоплечего старика в старой телогрейке, как будто первый раз его увидели рядом с собой.

– Кто?... – тихо спросил Витька.

– Мяндаш. Человек-олень. Отец саамов. Считай, наш главный бог. – тоном учителя ОБЖ разъяснил дед Денси.

Трое друзей восторженно переглянулись. Им предстояло окунуться в мистический мир культуры коренного населения берегов Имандры. Да такой день рождения в сто раз круче любого турецкого отеля! Уже через четверть часа сосед высадил всех троих на клочке земли размером со школьный двор посреди озера, оставил им на всякий случай спутниковый телефон и отчалил домой. Уговор был, что он заберет их через сутки. Сергей, Витька и Митька стояли на берегу. Перед ними за полосой песка начинался негустой бурелом. Посовещавшись, ребята решили поставить палатку как раз возле кромки этого лысоватого лесочка. Победив наконец непокорное тряпичное сооружение, друзья принялись за разведение костра и приготовление ужина. Витька побежал раскладывать сладости по округе. Сергей выложил походные сидушки-«пенки» и расчистил площадку под костер от мелкого природного мусора, который мог подпортить отдых у костра небольшим таким пожаром. Митька отправился на поиски подходящих веток. Через несколько минут он вернулся с охапкой сухостоя и крайне удивленным выражением лица.

– Там это. Камень… – задумчиво начал он. Его брат и друг уставились на него, ожидая продолжения. – Круглый такой. С буковками. И рога везде. Пошли покажу.

Вся троица направилась в центр острова, где на небольшой прогалине, окруженной голубыми елями, лежал почти идеально круглый плоский камень. Вся его поверхность была испещрена витиеватыми узорами и незнакомыми иероглифами. В середине каменного круга располагалось небольшое отверстие, диаметром примерно с ладонь. Края отверстия и сама эта ямка были покрыты плотной черной золой. Здесь явного много лет зажигали огонь. Все окружающие деревья были увешаны оленьими рогами. Пока друзья рассматривали закорючки на камне, на остров опустились осенние внезапные сумерки. Несколько минут друзья сомневались, но неотвратимое приближение ночи всё же вынудило их вернуться на берег. Там они развели костер, пожарили на огне сосиски, долго предавались воспоминаниям, но все трое чувствовали, что просто обязаны вернуться к каменному столу с кострищем. Иначе они просто лопнут от любопытства. Прихватив с собой фонарики, зажигалки и спутниковый телефон, парни направились вглубь острова. Собрав довольно большую кучку сухой хвои и мелких веточек, Митька сложил ее в центр круга, а Сергей чиркнул над ней зажигалкой. Им казалось, что в ту же секунду, как вспыхнет пламя, должно произойти что-то мистическое. Возможно даже пугающее. Но прошла секунда, вторая, десятая, минута… И ничего не происходило. Только ветер трепал пламя и рогатые елки вокруг. Все уже собирались уходить, когда Витька вдруг выпучил глаза куда-то во мрак ночи.

– Ребя-я-я-т… – нерешительно протянул он. – А вам не кажется странным, что все рога на ветру качаются, а вот та пара – нет?

Все трое уставились туда, куда указал Витька. Действительно, среди рогов, развешенных по ветвям, отчетливо выделялась одна пара, которая парила в воздухе абсолютно неподвижно. Парни вглядывались в вязкую черноту ночи, казалось, уже вечность. Хотелось отвести взгляд, но что-то неуловимое заставляло, наоборот, всё внимательнее смотреть. И вдруг все трое вскрикнули - чуть ниже рогов в темноте вспыхнули два рыжих огонька. Их отблеск обозначил вытянутый вперед нос между ними. Постепенно в тусклом свете костерка на каменном круге проявился силуэт высокого крепкого мужчины в свободной рубахе с вышитыми узорами, голова которого была оленьей. Он неподвижно стоял в паре метров от компании и молча смотрел на них слегка раскосыми глазами. Рога странного создания были увешаны множеством разноцветных бус, немного мерцавших в этом скудном освещении. Из рукавов рубахи торчали крупные ладони, покрытые плотной бурой шерстью с длинными темными ногтями. Ребята, как заворожённые, молча смотрели на диковинного незнакомца, не в силах пошевелиться. И каждый понимал, что дед Денси, оказывается, не шутил, и перед ними возник тот самый отец саамов. Витька очнулся первым. Он сделал маленький шаг навстречу созданию и затараторил:

– Вы, наверное, Мяндаш, да? Мы вам помешали? Простите, мы ж не знали. Ну в смысле не поверили. Да и кто б поверил? Двадцать первый век, люди в космос летают, а тут вы. Ну, в смысле. Ой, вы только не обижайтесь! – Олень прервал этот поток бессмысленной речи, подняв одну руку. И Витька тут же замолчал. Олень спокойно подошел к троице и внимательно осмотрел каждого из них. Митька зашептал на ухо Сергею:

– Как думаешь, оно не умеет по-нашему разговаривать или совсем не может говорить?

– Отчего же не могу? – раздался голос над поляной. Бархатистый теплый баритон, казалось, звучал одновременно над всем островом и в голове каждого из присутствующих. – Однако, лишние слова попусту нагружают ветер. А ведь ему столько еще нужно перенести с собой.

Сергей не очень понимал, что делать дальше. Нечаянно они вызвали настоящего саамского бога. Он бы ни за что не поверил такому рассказу, но вот он – Человек-олень – стоит перед ним и внимательно смотрит на всех троих. Как его прогнать? Да и стоит ли? Во-первых, неясно, что будет, если этот рогатый товарищ обидится. А, во-вторых, он ничего плохого им еще не сделал и выглядит вполне дружелюбно. Насколько может быть таковым выражение морды северного оленя с горящими глазами. Поэтому он не нашел ничего лучше, чем предложить Мяндашу составить им компанию этим вечером:

– У нас там на берегу костерок разведен, – сказал Сергей, стараясь сдержать дрожание собственного голоса. – сосиски вы, наверное, не едите? Но у нас есть картошка, огурчики-помидорчики… Эм, есть петрушка с укропом… Кон… Конфеты… Не хотите присоединиться? Раз уж мы так неосторожно вас потревожили, позвольте хотя бы так загладить свою вину.

С минуту Олень молчал. Он переводил взгляд с одного парня на другого, осматривал их с ног до головы. Потом над полянкой раздался мягкий низкий голос существа:

– С радостью. А у вас есть черный хлеб? И соль? – казалось, последний вопрос прозвучал даже немного смущенно. Через пару минут трое друзей и странное существо сидели вместе вокруг костра на берегу. Сергей порывался отдать гостю свою «пенку», но тот молча отказался, помотав головой, и уселся прямо на землю. Тут ребята заметили, что ноги у этого создания не человеческие. Из-под подола длинной рубахи торчали две оленьи бурые ноги с черными крупными копытами. Мяндаш был вообще молчалив. Сперва беседа никак не клеилась. Друзья не знали, что спросить у древнего бога. Вернее, спросить хотелось очень многое, но что говорить такому существу можно, а что нельзя? Злить его не стоит, скорее всего. Он же точно каким-нибудь колдовством, да и обладает. Ребята прикопали золой картошку, чему Мяндаш заметно удивился. И для начала они предлагали ему разные продукты, но он вновь и вновь качал головой. И тут Митьку озарило. Точно! Хлеб! Он вытащил из сумки с продуктами буханку бородинского, отрезал толстый ломоть, немного смазал его подсолнечным маслом, выуженным из одной пачки лапши быстрого приготовления, и обильно посыпал этот кусок солью. Человек-олень тут же оживился и даже протянул за угощением обе руки. С явным удовольствием он прожевал этот бутерброд и откинулся на локти, довольно развалившись и глядя в костер. Решив, что саамский бог доволен, Сергей решил попробовать завести хоть какую-то светскую беседу:

– А как давно вы тут живете? – спросил он.

– Время, – ответил Мяндаш, - имеет значение только для тех, у кого оно может закончиться. Я здесь, как ты сказал, «живу» всегда. Человека еще не было в этих местах, а я уже был. Потом человек пришел на берег Имандры. Такой слабый, такой беззащитный. Многие гибли от голода и холода во время Большой ночи. Многих забирали злые духи и насылаемые ими болезни. Многих убивали хищные звери. Жалко стало мне человека. Я вышел к людям и научил их охотиться на оленей. Я показал человеку, как сделать из оленьих рогов шапку, в которой олени примут его за своего. Я научил человека шить из оленьих шкур одежду и укрытия от ветра и холода. Да, я знал, что ставлю этим оленей под угрозу. Однако, в благодарность человек приютил стадо оленей и их стало только больше. И жить им стало вольготнее: человек сам искал подходящие пастбища и даже ради них переставлял свое жилище, человек лечил больных оленей, присматривал за молодняком и стариками. Такой обмен мне понравился. А потом к давним людям пришел новый человек. Он оказался глухим к голосу природы. У него были железные незнакомые мне ездовые и тягловые звери. Он построил каменные жилища, которые нельзя передвинуть. Он вытащил из гор их сердца и окурил округу едким дымом. Многие звери ушли отсюда навсегда.

Олень замолчал, грустно склонив голову. Сергей, Витька и Митька поняли, что древний бог расстроен из-за постройки города и комбината. Им хотелось извиниться и как-то оправдаться, но нужные слова никак не находились. Мяндаш почувствовал, что его новые знакомые заволновались и увидел их виноватые взгляды.

– Мы… Мы постараемся что-то сделать, чтобы… Ну… - Митька пытался что-то сказать, что-то пообещать, но так и не смог придумать хоть что-нибудь достаточно весомое, чтобы заверить саамского бога в скором улучшении жизни природы.

Мяндаш посмотрел на него и Митька совсем растерялся. Ему не оставалось ничего другого, кроме как просто замолчать и уставиться в землю. Олень склонил голову на бок и над островом раздался низкий голос:

– У всего в мире своя песня. Ничего для меня не делайте. Пусть ваша песня будет светлой. И доведите ее до конца. Тогда мы с вами вновь встретимся на той стороне. А пока позвольте и мне угостить вас.

Человек-олень запустил руки в карманы на рубахе, извлек из них большие куски ягеля и протянул друзьям. Парни помешкали секунду, но отказываться никто из них не рискнул. В итоге все трое сидели и жевали горький мох, изображая благодарность. Вскоре их начало клонить в сон. Они клевали носами и терли глаза. Олень, заметив это, встал, откланялся, прихватил остаток буханки черного хлеба и скрылся в буреломе.

***

Утром парни проснулись в палатке от жуткого холода. За ночь костер потух, пришлось спешно разводить новый. Почему-то разговаривать не хотелось никому. Обменявшись за утро лишь десятком необходимых фраз, мужчины позавтракали и стали готовиться встречать деда Дэнси, чтобы наконец отправиться по домам отогреваться и отмываться. Также молча они грузили сумки и рюкзаки в лодку. И каждый думал, как же рассказать остальным свой странный сон? На смех же поднимут: затирал с оленем за жизнь! Двоякое ощущение одновременно и реальности, и нереальности произошедшего сбивало с толку. Ведь этот вроде бы сон был таким настоящим. И дым от костра щипал глаза, и ягель до сих пор горчит во рту, а в голове до сих пор звучал бархатистый добрый голос: «Встретимся на той стороне».