Оптимизация

Еще месяц назад всё было нормально. Ну, как нормально… относительно. Начальство лютовало, сотрудники нервничали, сокращения продолжались, но отдел, где трудился Крюков, изменения не затрагивали. К растущим год от года ценам все давно привыкли. Бесплатный корпоративный лимит на развлечения сильно сократился, да Крюкову этих развлечений много было не и нужно. Разве что в сауну сходить раз в неделю. Раньше потребность возникала чаще, приходилось дополнительно расходовать заработанные кредиты. Однако возраст за 35 и плохая экология жизненной активности не прибавляли. Просто помыться и дома можно. Хуже всего были внезапные тревожные сирены. Как назло, участившиеся в последнее время аварии происходили по ночам. А ещё еда - безвкусная синтетическая дрянь, черт знает, из какой химии изготовленная. Но, в целом, жить было можно, «если осторожно», - говорил он Сашке, своему домашнему роботу. Сашка изображал понимание, светодиоды глаз загорались янтарным, алюминиевая башка, обтянутая полимерной кожей, одобрительно кивала. «Тупое животное», - раздраженно выдыхал Крюков. Сашка соглашался.

Ни выслушать, ни поговорить. В понедельник, когда охватил его дикий приступ панической атаки, и Крюков отчаянно выдавил: «Кажется, мне кранты, Сашка! Выпрут на нижний ярус», - робот отделался дежурным зеленым подсвечиванием, обозначающим эмпатию, не отвлекаясь от чистки унитаза. «Сволочь», - сплюнул Крюков.

Волноваться было от чего. Несколько дней назад в офис пришло уведомление:

 «В рамках программы оптимизации принято решение о реструктуризации вашего подразделения. В ближайшие две недели будет проведен анализ продуктивности с целью выявления неэффективных рабочих единиц, подлежащих замене автоматизированными системами». Роботами, короче.

До сих пор случаи сокращений на фирме у Крюкова сильных эмоций не вызывали. Увольняли в основном технический персонал – монтеров, сантехников, курьеров. Секретарей тоже, как оказалось, можно заменить бионическими механизмами – внутри металл и пластик, снаружи плоть (или имитация плоти). Крюкову они нравились. Выглядят совсем как люди, только пашут как кони за счет подключения к глобальной системе, которая обеспечивает мгновенное обновление данных и синхронизацию с внешними базами. Не ошибаются, не устают, не жалуются, языком не болтают. Новый класс роботов, на несколько поколений оставивших позади Сашку, который достался Крюкову лет десять назад на распродаже с бешеной скидкой. Уже в то время популярные некогда модели серии sА6-K, прозванные в народе Сашками, снимались с производства, как морально устаревшие. Сегодня иногда они подглючивали из-за старых прошивок, которые давно никто не обновлял. Крюков уже задумывался о покупке современного бионика. Листая каталог, он даже выбор сделал – многофункциональный робот Ангелина, напоминающий ему одну из сотрудниц муниципальной сауны. Осталось только подкопить кредитов. 

В принципе, расклад с увольнениями Крюкова в какой-то степени даже устраивал. Людей в офисе поубавилось, стало спокойнее - меньше пустой трескотни, ругани, постепенно сходили на нет сплетни. Оно и понятно – должности секретарей, как правило, раньше занимали тётки, от них всё зло и шло. Особенно от одной рыжей стервы, распустившей в своё время слух о том, что Крюков, нарушая устав компании, переводит сверхурочные кредиты на левую карту, с которой покупает контрабандную колбасу. Врала. Колбасу Крюков любил, но правил не нарушал. Правда, однажды заметил, что с его счета действительно был совершен перевод неизвестному получателю. Кому, так и не удалось выяснить, счет оказался анонимным. При желании, наверное, можно было добиться от банка расследования. Но заниматься сутяжничеством было лень - не такая уж большая сумма. Просто поменял код доступа.

А зря он тогда на тормозах это дело спустил. Сегодня ой как больно могла ему та беспечность аукнуться.

«Дополнительно, в соответствии с пунктом 9.1 Кодекса корпоративной этики, сокращению подлежат сотрудники, допустившие нарушения, включая несанкционированное использование ресурсов, превышение лимитов потребления или действия, подрывающие стабильность системы».

О судьбе уволенных Крюков никогда не задумывался. Куда потом девались эти люди? Да какая разница. Плевать ему было на всех, как и всем плевать на него. Понятно, что устроиться на новое место смогли единицы. Если вообще кто-то смог. Работу найти теперь трудно, хорошо оплачиваемую почти невозможно. Раньше хоть в уборщики или грузчики брали, дерьмовой работы хватало – на фермах, овощебазах, в сортировке. Теперь везде полная автоматизация. Свободных вакансий нет.

 «Сотрудники, чьи позиции подпадают под сокращение, получат индивидуальные уведомления с указанием даты завершения контракта. Оставшиеся кредиты на личных картах должны быть использованы в течение 72 часов с момента получения данного уведомления, в противном случае будет осуществлен перевод на нижний уровень лояльности».

Так сразу на нижний уровень? Они там озверели что ли? Семьдесят два часа? А потом на что людям жить? Кто за три дня работу найти сегодня сможет? Говоря о людях, Крюков имел в виду, естественно, себя. Что-то подсказывало - «неэффективной рабочей единицей» оказаться может именно он. А может, и нет. Может это просто паранойя? В любом случае, две недели впереди еще есть. Целых две недели. Твари! Только две недели…

В столовой с него списали двести кредитов. Омлет из порошка, чечевичная похлебка, салат со шпинатом и витаминный коктейль. Мясо Крюков ел редко. Потребление его было строго ограниченно – не чаще двух раз в месяц можно было купить килограмм говяжьей вырезки или куриную тушку. Животные способствуют усилению парникового эффекта, видите ли.

Поискав глазами стол, где обедал старший специалист отдела Андрей Николаевич Дятлов, за глаза называемый сослуживцами Дятлом, Крюков перетащил к нему свой поднос.

- И куда идти, если сократят?

- Куда, куда. На нижний ярус. Одна дорога, - вяло пережевывая соевый бифштекс, ответил Дятел. Кажется, он не расположен был к диалогу.

Не дай бог. Нижний ярус - рабочий поселок, на левом берегу зловонной, опалесцирующей всеми цветами радуги реки. Примыкал он к промзоне, с исходившими из десятков её труб ядовитыми выбросами. Городская агломерация давно отгородилась от этой территории защитным полем со сложной системой фильтрации. Переход на нижний ярус подразумевал трудоустройство на одном из химических предприятий.

- Прикалываешься?

- Нет. Но есть альтернатива, - Дятел провел рукой вокруг шеи, вздернув вверх воображаемую веревку.

- Вообще-то, альтернатива - найти другую работу, - злость распирала Крюкова. Он едва сдержался - так вдруг захотелось втащить в бубен этому козлу.

- Ищи, - пожал плечами Дятел. - Кстати, наверх (Дятел вскинул глаза к потолку) поступил сигнал о переводах с твоей карты на анонимный счет. Ты ведь знаешь, такие транзакции противоречат корпоративной этике. Система начала проверку. Успей разобраться.

Сердце ухнуло: вот оно! Всё-таки, всплыл тот перевод. Дождался своего часа.

Стараясь подавить панику, Крюков взял себя в руки. Спокойно. Всё можно объяснить. В конце концов, пусть банк выясняет. Дрожащими пальцами схватил телефон, сбивчиво изложил суть проблемы: « Да. Требую полного расследования. Жду». 

Спустя пять минут экран высветил:

"Ваш запрос обработан. Для просмотра деталей загрузите выписку в личном кабинете. Выписка подтверждает несколько переводов на анонимные счета за указанный период, не связанных с официальными операциями. Данные о получателях недоступны согласно пункту 12.4 Кодекса конфиденциальности. Расследование транзакций инициировано, срок рассмотрения — до 30 рабочих дней. Для уточнений подайте запрос повторно"

Несколько переводов? Он ждал одного, того самого, а тут… сколько их? Мысли путались, как провода в старом терминале. Тридцать дней! У него нет столько времени. Через тридцать дней будет поздно. Если объяснить переводы не получится, система автоматически классифицирует их как несанкционированное использование ресурсов. Со всеми вытекающими последствиями.

Крюков вдруг отчетливо осознал даже не возможность, а неизбежность перспективы остаться без работы. Такой косяк ему с рук не спустят. Не для того затевалась вся эта долбаная оптимизация. Его подставили, и нужно выяснить, кто это сделал. Здесь вопрос о жизни и смерти в самом буквальном смысле – нижний ярус это конец.

На нижнем ярусе надолго не задерживались. Два-три года и коньки отброшены. Сразу за жилыми кварталами с доисторическими серыми панельками, разрослось на пустыре гигантское кладбище. Свободных мест для захоронений там давно не осталось. Безвременно ушедших теперь просто утилизировали в одной из печей ближайшего химкомбината. Такое будущее замаячило сегодня и перед Крюковым.

Утром, в попытке хоть что-то для себя прояснить, он оглядывал коллег, потерянно переводя взгляд с одного на другого. Стукануть наверх мог тот, кто точно знал о переводах. Знать о переводах мог тот, кто сам их совершал, взломав его аккаунт. Дятел? Вероятно, и даже, скорее всего. Кубышкина? Смешно. Настучать-то, конечно, могла, но хакнуть счет просто мозгов у неё не хватило бы. Эту набитую дуру держат здесь исключительно благодаря пышной заднице, которую она вечно выставляет напоказ. Рыжая говорила, что Кубышкина находится в очень хороших отношениях (ну, вы поняли, да?...) с кем-то из главных. Олег -Тихоня? Да ну…

Почувствовав на себе взгляд, Тихоня заёрзал, поднял голову.

- Чего ты?

- Так. Просто. Думаю вот.

- А я что?

- Не боишься? – Крюков медленно положил на стол кулак.

- Чего не боюсь?

Не похоже на то, что юлит. Смотрит в прямо, глаза не бегают, пальцами не перебирает. Нет, не он.

- Под сокращение попасть, - выкрутился Крюков.

- А, - отмахнулся Тихоня. - Все попадём. Не сейчас, так позже. Всех на автоматы заменят. Вообще всех.

— Да что они творят?! – накопленное за последние дни напряжение рвалось наружу. – Что творят они своими оптимизациями, этическими кодексами своими? Так скоро вообще людей не останется, одни роботы!

- Всё к тому идет, ничего не поделаешь, - обреченно вздохнул Тихоня.

- А зачем без людей? Для кого это всё? – широким жестом обвел пространство вокруг себя Крюков – офисная мебель, компьютеры, светильники, искусственные фикусы, постеры. На одном успешный чувак в брендовой одежде рекламировал телефон по цене его трехмесячной зарплаты. – Кому это нужно?

- Шмо́тки? Телефоны? Если на нас похожи не будут, то никому.

- В смысле, похожи не будут? Кто? - не понял Крюков.

- Роботы.

- Алё, гараж! Просыпайтесь! Они УЖЕ на нас похожи! Это что, по-твоему? – он показал на соседний терминал, где за прозрачной перегородкой женщина секретарь с космической скоростью что-то печатала, даже не глядя на клавиатуру. Если бы не эта скорость, и не подумать, что робот. Всё как положено – круглый аппетитный зад, силиконовые буфера. Кубышкина номер два!

- Пока еще нет. Им еще ничего не нужно. Когда начнут понты друг перед другом кидать, побрякушками обвешиваться, получать кайф от жизни, тогда конец. Не только нам. Вообще всему. Всему, - заключил Тихоня, многозначительно уставившись в окно.

- Глупости! – встряла в разговор Кубышкина. – Если людей не останется, кто будет микробы изучать?

Ох и дура… Но кто же всё-таки его подставил? 

***

«Я их достану! Кишки выну! Засужу! Не с тем связались!», - разбрасывая слюну орал Крюков у себя на кухне. Сашка загружал в мойку посуду, непрерывно подмигивая янтарными зенками.

Ночью Крюкова разбудил резкий звук сирены. По инструкции сейчас полагалось плотно заэкранировать все вентиляционные отверстия, входные двери и окна, предотвращая попадание в помещение ядовитого смога.

- Сашка! – позвал он, шаря рукой по прикроватной тумбочке, где должна лежать защитная маска. Там её не оказалось.

Сашка не отзывался.

- Тревога! Быстро! Экраны, экраны опускай! – кричал Крюков испугано. В горле запершило.

Закашлявшись, двинулся в прихожую, где обычно в режиме сна стоял у стены робот. Сашка нашелся на кухне. Он сидел за обеденным столом. В сумраке, через окно подсвеченном уличными фонарями, Крюков разглядел лежащий перед роботом сверток, в котором тот копался, шевеля фалангами механических пальцев.

- Экраны… включи… - прохрипел осевшими связками задыхающийся Крюков.

- Обойдёшься, - вполне человеческим голосом спокойно сказал Сашка, отправляя в черное зияющее отверстие рта кусок сырого, истекающего кровью мяса.

Последним, что увидел Крюков, теряя сознание, были алые проблески глазниц на кожаной физиономии робота, искаженной гримасой удовольствия.