Планета мух
Сон без сновидений подобен смерти, а пробуждение после такого сна сродни воскрешению. Может быть сновидения для того и даны человеку, чтобы не пугался небытия и не терзался мыслью, что сознание, покидающее тело вечером не вернется в него утром.
Утро… Человек посмотрел на узкую полоску света, падающую из иллюминатора – первые лучи света его нового Солнца. Утро для него наступило через сто двадцать лет глубокого сна. Сна без сновидений, без старения, без жизни. Одно слово – анабиоз. Если существует душа – где была она все это время? – дремала в бездвижном теле, или покинула его на время вместе с сознанием?
Сознание вернулось само, без стимуляции. Система нейроконтроля отключилась – значит когнитивные способности восстановлены. Он помнил кто он, когда и где родился, сколько ему лет – точнее, сколько ему БЫЛО лет. Проверяя память, он вспоминал свое детство, родителей, друзей. Имена, события, лица легко возникали в памяти. Он вспомнил даже то, что хотел забыть – любимый голос, глаза, улыбку. Столько лет прошло как они расстались, а он все еще ее любит.
Столько лет… Он грустно улыбнулся. Прошло 120 лет с тех пор, как он покинул Землю. Сто двадцать лет полетного времени, по земным часам даже немного больше. Мама, друзья… она – живы ли они теперь? Даже если за время его полета геронтологам удалось значительно увеличить продолжительность жизни, нет ни единого шанса что он когда-нибудь снова увидится с родными и близкими. Разве только с кем-то из отряда, кто также в анабиозе полетит вслед за ним в новой экспедиции. Все, о чем он только что вспоминал, осталось в прошлой жизни. Он один в этой части вселенной, за десять с половиной световых лет от Земли. И даже собственное имя – способ самоидентификации среди себе подобных – ему больше не нужно. Он один Человек. На сто триллионов километров вокруг.
Ему показалось, что он услышал странный звук, похожий на жужжание. Заработал какой-то прибор? Человек прислушался… Нет, показалось.
Человек почувствовал, что хочет есть – хороший признак, свидетельствующий о восстановлении физиологических потребностей. Он принял душ, потом с удовольствием поел, внимательно прислушиваясь к реакции организма. Никаких болезненных ощущений. Даже удивительно. Сто двадцать лет его тело находилось в невесомости и лишь последние тридцать дней, с момента начала торможения он испытывает привычную реакцию опоры. А мышцы и внутренние органы работают так, словно он провел ночь в постели на Земле. Да, специалисты по анабиозу знают свое дело… Опять «знают». Он все еще не мог привыкнуть думать о своей жизни на Земле в прошедшем времени.
Опять этот странный звук. Опять показалось? Он огляделся. В начале торможения умная кабина переконфигурировалась и приняла тот же вид, что и в начале полета: потолок сверху, пол снизу. Только на стадии разгона он летел «головой вперед», а теперь «вперед ногами», как шутили в отряде. Никакой индикации о нештатной работе приборов он не заметил. Значит, ничего страшного. Тестированием работы всех систем корабля он займется позже. Сначала, строго в соответствии с программой полета, медицинский контроль, затем проверка бортовой системы и параметров полета.
Человек провел комплексное обследование состояния организма, включая МРТ, энцефалографию и специальные нейро-тесты, подтвердившее его ощущения - физические и когнитивные способности полностью восстановлены. Ну что ж, один из наиболее ответственных этапов полета - выход из длительного анабиоза - прошел успешно.
Для подключения к бортовой системе человек надел «корону» - нейроинтерфейс блока управления. Потребовалось не более 15 секунд на синхронизацию работы системы и короны, словно он и не снимал ее перед анабиозом. Следуя многократно отработанной на Земле схеме, он провел проверку работы главного компьютера, уточнил параметры полета и курс. Никакого отклонения от расчетных значений.
Теперь, после проведения необходимых проверок, можно было приступить к выполнению научной программы. Человек почувствовал приятное волнение. Сколько удивительных открытий ждет его впереди! И главное из них – планета, к которой стремительно приближается его корабль. Планета, которой суждено стать его новым домом. Его планета. Классификационная комиссия дала ей буквенно-цифровое имя, но он назовет ее по-другому. Он даст ей имя той, кого навсегда оставил на Земле… Компьютер выдавал информацию о планете, собранную на завершающей стадии полета: период вращения, наклон оси, экваториальный и полярный радиусы, средняя температура поверхности… А он любовался своей планетой – ее голограмма, записанная бортовым компьютером, вращалась перед ним. Как же она прекрасна! Он едва сдерживал бессмысленное желание протянуть руку и потрогать голографический образ. И как похожа на Землю. Даже цвет почти голубой. Может быть чуть менее насыщенный. Голубой с добавкой серого. Отчетливо видны моря. Компьютер пока не мог определить из чего они состоят, но вполне возможно, что из воды. Он разглядывал материки – их было два - пытаясь отыскать похожие очертания. Вот эта выступающая часть что-то напоминает. Похожа на Аравийский полуостров. Он так его и назовет.
От созерцания очертаний материков приближающейся планеты его отвлек все тот же жужжащий звук. На этот раз он слышался совсем близко: над головой, за спиной, возле уха. Навязчивое жужжание, которое ни с чем не спутаешь. Человек завороженно смотрел, как муха, покружив, села на стену в паре метров от него. Что это - галлюцинация, последствие анабиоза? Муха переползла со стены на потолок, взлетела и описав замысловатую траекторию снова села на стену. Человек наблюдал за ее перемещениями все еще не в силах поверить в происходящее. Этого просто не может быть! Муха на космическом корабле…
Насекомое перелетело с потолка на пульт управления и бегало теперь прямо перед ним. Обычная муха, такую на Земле можно встретить на какой-нибудь грязной помойке… Человек попытался ее согнать, но она, покружив, вернулась обратно. Нет, это не галлюцинация. Пожалуй, это – первая нештатная ситуация. Ну, с ней-то он легко справиться. Надежным дедовском способом. Человек достал из шкафчика полотенце. Муха продолжала бегать по приборным панелям, не обращая на него никакого внимания. Лупить полотенцем по приборам он не хотел и опять попытался ее согнать, рассчитывая прихлопнуть где-нибудь на стенке. Но муха упорно возвращалась на прежнее место. Вот зараза! Он опять заставил муху взлететь и попытался попасть в нее полотенцем на лету. Сделать это оказалось непросто. Он размахивал полотенцем, не давая мухе садиться на приборы и, наконец, сбил ее удачным ударом.
Забавным получается начало заключительной фазы полета. Человек поискал на полу трупик мухи, но не нашел. Интересно, сможет ли муха ожить после такого удара. Может быть она просто потеряла сознание, или как там у нее это устроено. Нет, вряд ли. Сдохла, наверное…
Голографическая проекция планеты продолжала медленно вращаться перед ним, поворачиваясь то одним континентом, то другим: тот, что побольше он назвал Восточным, тот, что поменьше – Западным. Интересно, как ориентировано магнитное поле? Он был уверен, что поле у планеты есть. Должно быть. Слишком уж она похожа на Землю.
Его планета… Еще семь дней полета, и он ступит на ее поверхность. Будет ли он первым? Его могли опередить. По прогнозам уже через десять-пятнадцать лет после старта его экспедиции ожидалось создание тераваттных двигателей второго поколения, способных разогнать ракету до скорости 0,15 с, то есть почти вдвое большей крейсерской скорости его корабля. На конструкторские разработки, пробные полеты и подготовку новой экспедиции уйдет еще лет десять-пятнадцать. Ракета, стартовавшая через двадцать-тридцать, пусть даже пятьдесят лет после него, летящая вдвое быстрее, его опередит.
Сейчас он это узнает. Он вывел на экран журнал сообщений. Осталось только дать команду «открыть». Он пытался унять охватившее его волнение. В конце концов, какая разница, кто будет первым. Речь, ведь, идет о программе, имеющей исключительное значение для судьбы всего человечества. Даже хорошо, если его опередят – значит больше вероятность того, что людям удастся покинуть свою земную колыбель и создать себе новый космический дом…
Открыв журнал сообщений, он облегченно вздохнул. Сообщений с другого корабля нет и это значит, что он будет первым человеком, ступившим на поверхность планеты за пределами Солнечной системы. Он первый! Колумб, открывший новую Землю, только уже не для старушки Европы, а для всего человечества! Детская мечта – быть первооткрывателем экзопланеты – исполнилась. Точнее, скоро исполниться. Осталось всего несколько дней.
Еще не уняв до конца радостное волнение, он открыл журнал связи с центром управления полетом… Почему он сразу не обеспокоился отсутствием сообщений с другого корабля? Ведь это означало, что корабль, который должен быть вылететь вслед за ним, не только не обогнал его, но даже не стартовал с Земли в течении ста двадцати лет! Точнее, ста десяти лет, если учитывать пространственный фактор, но и это слишком большой срок. Только чрезвычайные обстоятельства могли помешать старту следующей за ним экспедиции.
Вся последняя страница журнала сеансов связи с ЦУПом была заполнена экстренными сообщениями, переданными с корабля на Землю. И ни одного сообщения с Земли. Потеря связи. Он пролистнул несколько страниц журнала: последнее сообщение с Земли пришло почти восемьдесят лет назад. Дежурное сообщение, содержащее техническую информацию. Ничего чрезвычайного. Более сорока лет радиообмен с ЦУПом проходил в штатном режиме, в точном соответствии с планом полета. Затем неожиданно сигналы с Земли перестали поступать. С корабля непрерывно шли сообщения о потере связи, но все они остались без ответа.
Все это было чрезвычайно странно. Во время подготовки полета моделировались различные нештатные ситуации, в том числе потеря связи - имея в виду то, что ЦУП не получает сигналы с корабля. Но отсутствие сигналов с Земли? Почти восемьдесят лет… Единственное пришедшее ему в голову объяснение было настолько неприемлемым, что даже не хотелось об этом думать.
Человек погасил экраны. Если чрезвычайная ситуация не требует немедленного реагирования, принятие решения надо отложить на следующий день, чтобы сделать это спокойно, без эмоций.
Он достал криоконтейнеры с семенами и компостом, поставил на разморозку. Провел положенное техобслуживание отдельных узлов корабля. Когда закончил ТО, бортовое время, которое в момент его выхода из анабиоза было установлено на восемь утра, уже приближалось к одиннадцати вечера. Он высеял размороженные семена, затем затемнил стекла иллюминаторов и отправился спать.
Засыпая он слышал, как муха настойчиво билась в соседний иллюминатор, словно рвалась из комнаты на улицу. Вот зараза, жива все-таки…
На следующее утро он проснулся с каким-то странным ощущением, словно постарел на несколько лет.
Едва умывшись, даже не позавтракав он сразу же подключился к системе. Прежде всего, необходимо было проверить гипотезу, которая возникла у него вчера и казалась пока единственной. Что будет, в случае, если его гипотеза подтвердиться, он старался не думать.
Работа заняла гораздо больше времени, чем он рассчитывал. Пришлось, все-таки, прерваться на короткий завтрак, а закончил он к обеду. Никаких сомнений у него больше не оставалось. Радиотелескопия показала полное отсутствие активности в радиодиапазоне в Солнечной системе. А это значит, что цивилизации там нет. И причина ее исчезновения похоже ясна. Космические телескопы, образующие радиоинтерференционную сеть, в которую входит и телескоп его корабля, зафиксировали мощную тепловую вспышку в солнечной системе, совпадающую по времени с моментом потери сигнала из ЦУПа. Согласно расчетам, проведенным бортовой системой, эпицентр вспышки, со статистической значимостью четыре сигма, находился на орбите Земли. И это означает…
Осознать это было так же невозможно, как когда-то невозможно было осознать смерь отца. Только смерть отца он, все-таки, пережил. Не хорошо сказать привык... Смирился. Принял, как неизбежное. Но как можно принять это?!
Когда разразился последний мировой политический кризис, едва не закончившийся ядерной катастрофой, ему было семь лет. То есть, это тогда казалось, что этот кризис последний. Ощущение приближающейся катастрофы передалось даже ему, ребенку. А когда стало понятно, что неизбежной, как уже казалось, гибели удалось все же избежать, мир охватила почти навязчивая идея освоения экзопланет и переселения человечества. Словно люди вдруг осознали, что всем им вместе на одной планете не ужиться. Огромные вложения в космонавтику, масштабные международные проекты вскоре дали результат. Прорывом стало создание двигателей тераваттного класса, способных разгонять ракету до субсветовых скоростей. И тогда царившие недавно эсхатологические настроения сменились эйфорией. Начался настоящий «космический бум». Все только и говорили, что о предстоящем переселении человечества. Точно это было делом ближайших нескольких лет, а не долгосрочной программой.
Увы, попытка бегства человечества от самого себя, не удалась. Сведения, которые он только что получил, не оставляли сомнений. Мощность зафиксированной приборами тепловой вспышки была такова, что вызвавший ее взрыв неизбежно должен был уничтожить не только все живущее на Земле, но и саму планету.
Теперь уже неважно, кто первый начал и почему. Этого не узнать никогда – нет ни технических возможностей, ни смысла. Человечество бесславно закончило свою историю. Культура, религия, многовековая история – все исчезло. Все что осталось от цивилизации – это его корабль и несколько десяткой беспилотных космических аппаратов.
А что же теперь будет с ним? Он был готов к длительному одиночеству. Всю свою жизнь он собирался посвятить подготовке планеты к приему переселенцев с Земли, которых он мог и не дождаться, умерев раньше их прибытия. К этому он был готов. Но существование без всякой цели…
Через несколько дней он высадится на планете, которая должна была стать новым домом для человечества, а станет его могилой. Несколько десятков лет он будет ждать смерти без цели, без смысла, без надежды… Один во всей вселенной… А что если жизнь это уникальное явление? - тогда после его смерти вселенная превратиться в безжизненную пустыню? Нет, не может быть. Это было бы слишком… нелепо.
Навязчивое жужжание прервало его мрачные размышления. Ах, да. Он совсем забыл, что он не один. Муха кружила над лотками с высаженными семенами. Вот кто совершенно не переживает по поводу гибели их общего дома. И уж тем более, по поводу гибели человечества. Как там у Хаггарта в «Копях…»: когда будет умирать последний человек, над ним будет кружить муха… Муха, правда, тоже последняя…
Следующим утром он встал еще более разбитый, чем накануне. Ощущение было такое, что он резко постарел. Неужели стресс оказал на него такое действие? А ведь исключительная стрессоустойчивость была основным качеством, определившим выбор в его пользу среди всех кандидатов на этот полет.
Накануне он бесцельно провел пол дня предаваясь горестным размышлениям. После бессмысленных переживаний, он наконец взял себя в руки и сел за работу. Предстояло переработать огромные массивы информации, собранной измерительными системами корабля за сто двадцать лет наблюдений. Он так увлекся работой, что даже забыл о катастрофе, делавшей ненужными его исследования. Поработал до обеда. С удовольствием перекусил – надо же, к нему вернулся аппетит – и собрался было опять приступить к работе, но, вдруг, почувствовал странную усталость.
Состояние усталости после еды было для него настолько необычно, что он решил еще раз пройти медобследование. Когда на экране появились первые результаты, он сразу обратил внимание на колонку, показывающую изменения, произошедшие с момента предыдущего обследования, которое он проходил два дня назад. Изменения были небольшие, но буквально по всем параметрам. За результатами следовало короткое заключение: «основные показатели находятся в оптимальных пределах в соответствии с возрастными нормами».
Что за странная формулировка? Причем тут возрастные нормы? Полистав меню программ обследований и анализов, он выбрал «Метаболический баланс», дающий оценку основных показателей обмена веществ в организме. Выбрал его почти наугад, не очень представляя насколько полезной будет полученная информация.
Сдав на анализ венозную кровь, он занялся научной работой. Через полчаса звуковой сигнал, означающий, что обработка результатов анализа закончена, заставил его оторваться от исследований и снова вернуться к медицинскому модулю. Досадно, столько интересной работы, а ему приходиться разбираться с собственным организмом, который до сих пор никогда его не подводил.
Среди мало понятной информации о функциональном состоянии отдельных органов он нашел то, что его заинтересовало: «метаболический возраст 50-55 лет». Многовато для его тридцати двух. Но как соотносится «метаболический возраст» с тем, что он привык понимать под словом «возраст»? Пришлось сделать еще несколько анализов. Теперь он уже не выбирал их наугад, а следовал рекомендациям, заключающим каждое исследование. Хотя ему и жаль было тратить время на все эти медицинские процедуры, он все-таки решил пройти их полностью.
Почти час провел он у медицинского модуля, пока не получил окончательного заключения: «биологический возраст 51-54 года». Теперь уже никаких сомнений не оставалось. Он состарился. Лет на 20, плюс-минус год-два. Выходит, анабиоз не приостановил, а лишь уменьшил скорость старения организма. Примерно в шесть раз… Но ведь поначалу он чувствовал себя прекрасно, никакого ощущения усталости или чего-нибудь в этом роде. Да и результаты общего медицинского обследования это подтверждали. Может быть, старение началось уже после выхода из анабиоза? Похоже на то… Проверить это он сможет завтра.
Человек заставил себя не думать о новой проблеме и сосредоточиться на исследованиях. Поработал результативно, получил много новых интересных данных. Спать ложился с чувством удовлетворения, которое всегда испытывал после хорошо выполненной работы. Но уже в постели, почувствовал непривычную усталость.
Засыпая он слышал знакомое уже биение мухи в соседний иллюминатор. Что ж ей по ночам-то не спится…
То, что он постарел за ночь он почувствовал сразу, как встал с постели, еще до обследования. Когда стареешь в обычном режиме, день за днем, не замечаешь как идут года. Когда просыпаешься на следующее утро постаревшим на несколько лет, это чувствуешь сразу.
Обследование организма, которое он провел утром, показало, что его биологический возраст увеличился еще примерно на 7-8 лет.
Следующее обследование он провел после обеда – ровно через сутки после вчерашнего. Биологический возраст 61-65. То есть, за сутки он постарел лет на десять-одиннадцать. На момент старта ему было 32. Через двое суток после выхода из анабиоза 51-54. Ну так и есть: он стареет на десять-одиннадцать лет в сутки и, похоже, старение началось уже после анабиоза. Что-то пошло не так. Программа дала сбой. Почему? Анабиоз проходил в штатном режиме, все приборы функционировали нормально… Или, все –таки были правы немногочисленные скептики, сомневавшиеся в том, что организм сможет выдержать столь длительный анабиоз. А ведь поначалу он себя так хорошо чувствовал… Сколько же ему еще осталось?
Муха, деловито жужжа, покружила над лотками с высеянными семенами, перелетела на иллюминатор, затем на приборную панель и опять вернулась к лоткам. Словно осматривала владения, которые достанутся ей в наследство после его смерти.
Она то как пережила эти 120 лет?!
- Вот сволочь, - выругался он вслух.
Ну, конечно! Где же еще она могла провести все это время, как не в камере анабиоза. Уж не из-за нее ли программа, контролирующая тонкие настройки камеры, дала сбой, и он теперь стремительно стареет. А она летает, как ни в чем не бывало и даже не думает подыхать. Сколько они живут: неделю? две? месяц? «Когда будет умирать последний человек…» - эта тварь будет летать над ним. Ну уж нет!
Он взял полотенце, осторожно подошел к засеянным лоткам и ударил полотенцем по тому месту, где сидела муха так сильно, что чуть не опрокинул лоток. Муха с жужжанием перелетела на стенку. Несколько минут он яростно гонялся за ней по кораблю, пока не почувствовал усталость – возраст давал себя знать. Муха же, похоже, никаких последствий анабиоза не ощущала. «Сонная муха» – это точно не про нее. Такое впечатление, что с каждым днем она становится только активнее и наглее…
На седьмой день после выхода из анабиоза он достиг конечной точки полета. Все это время он быстро старел - каждый день примерно на десять с половиной лет. Для того, чтобы понять, что он стремительно стареет, не нужны были обследования, которые он проводил ежедневно – достаточно было поглядеть на себя в зеркало. Он старел настолько быстро, что теперь каждый новый день мог стать для него последним. Каждый час неумолимо приближал его к скорой смерти. Года летят как минуты, говорил ему когда-то его дед. Для него года сейчас пролетали, в буквальном смысле, если не как минуты, то как часы.
Смерти он не страшился. Может быть даже и к лучшему, что ему не суждено надолго пережить погибшее человечество… Мысль о том, что человечество уничтожило само себя мучала его с каждым днем все больше и больше. Здесь, за сотню триллионов километров от Земли (уже не существующая, она все еще оставалась для него воображаемой точкой отсчета), он чувствовал себя крохотной частичкой Вселенной. Один, в огромном космосе, пустом и безжизненном. Даже если во Вселенной существуют другие формы жизни, другие цивилизации, они уже никогда не узнают о человечестве. О великих художниках и поэтах, о гениальных мыслителях. Вероятность того, что космические путешественники когда-нибудь случайно обнаружат его корабль или несколько десятков беспилотников, летающих в солнечной системе и в ближайших ее окрестностях – неразличимых песчинок в безграничном космическом пространстве – ничтожно мала. Да и много ли смогут они о нас узнать, даже если обнаружат. Как мы жили, о чем мечтали… как погубили себя и свою планету – даже он об этом может только догадываться.
Несмотря на мрачные мысли, несмотря на приближающуюся скорую смерть, временами он испытывал настоящую радость, когда наблюдал, как стремительно приближается его планета. Скрытая, поначалу в лучах своей звезды, она стала отчетлива видна в иллюминаторе на четвертый день его пробуждения. Когда же корабль вышел на околопланетную орбиту, он, паря в невесомости, прильнул к панорамному куполу, не в силах оторвать взгляд от планеты, увидеть которую мечтал так много лет.
Местом посадки корабля человек выбрал плато ромбовидной формы, площадью около миллиона квадратных километров, на большем из материков, который он назвал Восточным, примерно в восьмидесяти километрах от экватора. Сразу же после приземления он приступил к исследованиям. Сведения, которые он в результате получит умрут с ним через несколько часов, много – дней. Человек не думал об этом.
Планета оказалась удивительно похожа не Землю не только внешне, как объект наблюдения из ближнего космоса. Физические характеристики планеты оказались очень близки к земным и исключительно благоприятны для возникновения жизни: большая часть поверхности покрыта водой в жидкой форме, достаточно сильная вулканическая и, по всей видимости, тектоническая активность, обогащающие поверхность планеты тяжелыми элементами, сильное магнитное поле, защищающее от звездного ветра и радиации; наличие плотной атмосферы и, самое главное, ее состав. Во-первых, в состав атмосферы входил кислород. Целых восемнадцать с половиной процента! Во-вторых, отсутствие аммиака и других вредных для дыхания газов. Можно самостоятельно дышать – это ясно даже без подсказки бортовой системы. И главное – человек почувствовал невероятное облегчение – образование такого количества кислорода в атмосфере вряд ли возможно без фотосинтеза. Значит на планете есть жизнь! – по крайней мере растительная. Жизнь! Она не уникальна во вселенной. Человечество не погубило неповторимый феномен, происхождение которого так и не смогло до конца понять, бесценный дар, полученный Вселенной, все-таки, не единожды…. Он чувствовал себя как автомобилист, сбивший ребенка, за жизнь которого врачи долго боролись и наконец сообщили, что ребенок будет жить.
Фотометрия поверхности планеты не обнаружила высокой растительности, зато показала обширные участки, явно не скальной природы. Еще при орбитальном облете он подумал, что это поля растительного происхождения. Ближайшее такое поле находилось не более чем в полутора километрах от места посадки. Человеку настолько не терпелось убедиться в наличии жизни на планете, что он решил, нарушая четкие правила (какое это теперь имеет значение!) не посылать туда исследовательский модуль, а отправиться на вездеходе самому. Ему бы только увидеть живой организм – любой: травинку, мох, бактерию под микроскопом. Убедиться, что жизнь есть, а там… Можно и со спокойной совестью…
Хотя по всем показателям дыхание на планете должно было быть безопасным, он все же надел в первый свой выход скафандр. Пока жизнь не обнаружена, рисковать лишний раз не стоило. В шлюзовой камере, готовясь к выходу на поверхность, он вдруг заметил муху. Надо же, успела пробраться, когда он заходил. Всюду она за ним поспевает. Муха бегала по потолку, перелетала со стенки на стенку ни на секунду не останавливаясь. Словно издеваясь над его немощью. Он протянул руку к кнопке продува. Нажать на кнопку - и мощная газовая струя утащит ее в фильтры и раздавит. Он держал палец возле кнопки и не нажимал. Столько дней он безуспешно гонялся за ней и вот теперь, когда ему достаточно только сделать легкое движение… Зачем? Он выходит на поверхность планеты с надеждой обнаружить жизнь. В любой форме. Он будет бесконечно рад даже бактерии и при этом собирается убить высокоорганизованное живое существо, прилетевшее с ним с Земли… Он перенес руку и нажал на другую кнопку. Двери шлюзовой камеры открылись, и муха вылетела наружу.
Результаты анализа проб, взятых им на поверхности планеты, оказались обескураживающими. Само «поле», на котором он брал пробы, вблизи напоминало скорее болото, наполненное мутной жижей, местами очень густой, почти студенистой. Никаких признаков растительности он не обнаружил, но очень надеялся, что найдет микроорганизмы во взятых им из этого болота пробах. Однако никаких следов жизни в них не было.
Несмотря на неутешительный результат первых анализов, он не терял надежды. Уж очень благоприятны для жизни были местные условия. А главное - высокое содержание кислорода в атмосфере. Он верил, что это результат фотосинтеза. Чего же еще?
На следующий забор проб он отправил все имеющиеся на борту исследовательские модули: 2 летательных и 2 самоходных. В каждой новой поступающей пробе он надеялся найти признаки жизни и каждый раз испытывал глубокое разочарование, не обнаружив следов живой материи. За день он провел около сотни анализов. Экспедированные им аппараты исследовали обширные участки поверхности. Некоторые пробы были взяты на значительном удалении от корабля. Но все безрезультатно.
Он работал почти до часу ночи. Хотел продолжить работу и дальше, пока окончательно не убедиться, что жизни на планете нет… или, быть может, все-таки, есть? Но почувствовал ужасную усталость. Он понимал, что за ночь постареет еще на несколько лет и утром может не проснуться, но сил уже не было никаких. Отправив летательные аппараты один к полюсу, другой на западный материк, человек отправился спать.
Следующее утро для него, все-таки, наступило. Последнее, или будет еще одно? Он даже не стал проводить тестовое обследование организма, что делал до этого каждое утро. И так чувствовал, как состарился за ночь. Сегодня ему уже должно быть сто пятнадцать, если не больше…
За ночь исследовательские модули собрали огромной объем информации. Разнообразие и количество обнаруженных химических соединений, в том числе высокомолекулярных, включая органические, просто поражало. Органический мир планеты был даже более многообразен, чем органический мир Земли, а общая масса планетной органики, по-видимому, превышала массу органики земной. Органические болота покрывали обширные участки планеты, некоторые из них занимали тысячи и даже десятки тысяч квадратных километров. Однако, среди всего множества обнаруженных им разнообразных высокомолекулярных соединений не было найдено никаких следов РНК, белков, ДНК или каких-либо других молекул, которые можно было бы счесть их аналогами. Ни на экваторе, ни на полюсе. Ни на восточном, ни на западном материках. Моря тоже были пустыми…
Большую часть оставшегося дня он провел в постели. Энтузиазм, охвативший его накануне, прошел. На смену ему пришла апатия – страшная апатия, которая может возникнуть только у неисправимого оптимиста, пережившего крушение всех надежд. Он то предавался грустным воспоминаниям о покинутой им Земле, потерянных навсегда любимой, родных, друзьях, то пытался найти ответы на мучавшие его вопросы. Как могло случиться, что человечество, прекрасно понимая грозившую ему опасность самоуничтожения, несколько раз подходившее к страшной черте и, кажется осознавшее, наконец, свою ответственность за сохранение жизни на планете, тем не менее не смогло преодолеть ничтожных амбиций, называемых ценностями, принципами, идеологией…
Заставить себя что-либо делать у него не было ни сил, ни желания. Несколько раз он выходил на поверхность, теперь уже без скафандра. Один раз дошел до болота, в котором брал пробы накануне. Едва хватило сил вернутся обратно. Даже пожалел, что не надел экзоскелет, которым никогда раньше не пользовался.
Перед сном он опять вышел подышать «свежим воздухом». Возможно, в последний раз. В вечерних сумерках его планета была особенно красива. Небо озарялось люминесцентным свечением. Каспенное сияние. Он видел его еще на подлете к планете: фиолетовое вблизи полюсов и зеленовато-белое ближе к экватору. На поверхности планеты оно выглядело еще более красивым, чем с орбиты. Время от времени небосвод разрезали розовые и фиолетовые молнии, похожие на разряды в плазма- шаре, который был у него в детстве. Сказочное зрелище.
Постепенно сумерки сгустились и сотни крохотных огоньков зажглись над его головой. Он смотрел на звездное небо затаив дыхание, как когда-то в детстве, завороженной красотой и величием космоса. Мальчишкой он мог смотреть на звезды часами, мысленно проводил на небе невидимые линии, воспроизводя знакомые очертания созвездий. Сейчас он не узнавал ни одного. Карта звездного неба над его планетой была другой. И только Млечный путь тянулся неровной полосой от края до края неба. Знакомая дорога в бесконечность…Может быть это фантастическое неземное небо – последнее, что он видит в своей жизни…
И еще раз лучи нового солнца разбудили его. Он встретил еще одно утро на своей планете – теперь уже, наверняка, последнее. У него не было сил даже встать с постели. Он чувствовал, что умирает. Умирает одинокий. Еще никто и никогда не был так вселенски одинок как он…
Человек надел корону, которую накануне положил на тумбочку возле койки, чтобы не идти за ней к пульту управления. Бегло просмотрел данные, которые не переставала обрабатывать бортовая система. Огромные массивы ценнейшей информации. Ценнейшей… и абсолютно бесполезной.
Он летел сюда, оставив навсегда друзей и близких, проведя 120 лет в небытии, потеряв молодость, да и от старости получив всего несколько дней, лишь для того, чтобы пробудившись узнать страшную истину: жизни во Вселенной больше нет. Та что была – погибла, а другой обнаружить не удалось. И раз уж он не нашел ее на этой планете, идеально подходящей для ее зарождения, то, скорее всего, ее нет нигде. Конечно, одна безжизненная экзопланета – это еще не доказательство, но после стольких разочарований, пережитых им за последние дни, он уже ни во что не верил и ни на что не надеялся… Нет ни жизни, ни, тем более, других цивилизаций. Ферми, конечно, был прав: если бы другие цивилизации существовали, мы обязательно заметили бы их активность в радиодиапазоне. Мы были уникальны… Были…
Ужасно осознавать себя последним умирающим разумным существом. Последним живым существом. Пройдет еще несколько часов –он совершенно уверен, что еще одни сутки ему не протянуть – и Вселенная станет абсолютно безжизненной. Ему досталась страшная миссия быть непосредственным участником гибели всего живого. Единственным участником. Бросить последний взгляд, сделать последний вздох. Последняя мысль посетит его голову… Еще бы раз, последний, выйти на его планету, вдохнуть ее воздух, дотронуться до ее поверхности… Но сил уже нет.
Он смотрел на экраны обзорных камер. Безжизненный ландшафт: каменистая долина, местами покрытая туманом, желтые, черные, красные горы – фантастический пейзаж, ставший для него уже привычным. Органическое болото, к которому он ходил накануне, было скрыто туманом. Туман простирался и дальше, за болото, покрывая подножие пикообразной скалы, напоминающей шпиль готического собора. За ней виднелись еще несколько остроконечных готических вершин. Красиво, величественно и печально…
Жизнь медленно угасала. Человек то погружался в полудрему, то пробуждался, уже не вполне понимая, снятся ли ему разноцветные горы или он видит их наяву на мониторах своего корабля. И вдруг – нервный импульс прошел по его дряхлому телу – ему показалось, что он заметил какое-то движение на одном из экранов. Неужели… или, все-таки, показалось?... Черная точка покружила перед одной из камер, исчезла из поля зрения и затем пролетела совсем близко, так, что он успел ее хорошо разглядеть. Муха, его попутчица. Жива! Он уже и думать о ней забыл. Чем же она питалась все это время? Неужели местной органикой…
Как ни удивительно, но анализ, проведенный по его запросу бортовым компьютером показал, что болотная органика является для мухи вполне удовлетворительной питательной средой. Надо же… Выходит, он, все-таки, не последнее живое существо во Вселенной. Пусть и ненадолго, но Вселенская Смерть получила отсрочку. В одиночку его попутчице, конечно, не выжить. Вот если бы эта несчастная муха попала на его корабль не одна. Хотя бы парочка - может и расплодились бы. Господи, от какой ничтожной случайности может зависеть сохранится жизнь во Вселенной или нет. Впрочем, наверное, и пара разнополых мух не смогла бы выжить… Или, все-таки, смогла?
Он попытался сформулировать запрос бортовой системе. Не сразу, но это ему удалось. Мысли уже немного путались, да и команды проходили не с первого раза – видимо нейро-имульсы, считываемые короной, были уже совсем слабыми.
Пока система проводила расчеты, он с интересом рассматривал голографическую проекцию своей попутчицы. Муха комнатная (система идентифицировала ее по записям с камер наблюдения), крупным планом. Большие фасеточные глаза, похожие на смотровые щитки скафандра. Что бы почувствовал человек, встретив представителя внеземной цивилизации, смотрящего на него с помощью таких устройств? Усики-антенны. Сложной формы хоботок наподобие управляемой трубки для забора проб. Такое ощущение, что она тоже снаряжена для космического путешествия, и не хуже его… Прозрачные крылья с хитрым рисунком прожилок напоминают витражи католических храмов. У оснований крыльев странной формы отростки с каплевидными окончаниями, похожими на элементы шарнирного соединения. Жужжальца - прочитал он на параллельном экране. Оказывается, звук, который так раздражал его после выхода из анабиоза, издавали именно они. А какие потрясающие функции они выполняют! Помимо всего прочего, это еще и вибрационный гироскоп, позволяющий мухе совершать сверхсложные маневры. Просто чудо инженерной мысли…
Система продолжала расчеты, а он тем временем увлеченно читал информацию о мухах, забыв что тратит на это последние минуты своей жизни. Его поразило сложнейшее устройство этого маленького организма, особенности его функционирования, перехода из одной формы в другую: яиц в личинки, личинок в имаго… Какие разнообразные и удивительные конструкции может создавать живая материя! Как все продумано, функционально. Само совершенство. А ведь таких совершенных конструкций – миллионы. И все они сложным образом друг с другом взаимодействуют… Точнее, взаимодействовали. Осталось всего два образца. И он уже не был уверен, что знает наверняка, который из двух более совершенен.
Наконец расчеты закончились, и система вывела на экраны результаты: графики, таблицы, диаграммы… Различного вида кривые выживания изолированной популяции мух соответствовали разным моделям. Определяющим фактором являлось количество потомства в первом не мутированном поколении. Если от первой пары мух рождалось не менее 105-110 особей, то вероятность сохранения и устойчивого неограниченного роста популяции была близка к единице. Дальше шли результаты моделирования микроэволюции растущей популяции. Расселение по планете, возникновение новых видов – все это наглядно изображала голографика. Человеку казалось, что он смотрит фантастический фильм, в котором его планета наполняется жизнью. Макроэволюционные модели его компьютер, конечно, был рассчитать не в силах. Но и то, что он видел, настолько поражало воображение, что он не сомневался, что эволюция не ограничится видовыми изменениями. Миллиарды лет эволюции обязательно приведут к многообразию животного мира и … И к появлению разумных существ!
И для того, чтобы это чудо совершилось не хватает самой малости – еще одной мухи. С какой радостью он бы уступил ей, точнее ему –-для заселения планеты его попутчице в пару нужна была мужская особь – свое место на корабле…
Тяжелое чувство вины опять навалилось на него. Вины, которую он ощущал, как представитель человечества, преступно погубившего все живое … Но вместе с тем у него возникло смутное ощущение, что он и сам лично что-то сделал… точнее не сделал чего-то, что могло бы спаси… Кого? Кого он мог спасти кроме этой несчастной мухи?
Мухи… мухи… Что-то вертелось у него в голове. Что-то отложилось на подсознательном уровне.
Он снова стал просматривать информацию о мухах, которую только что читал. Комнатная муха. Семейство Настоящие мухи. Отряд Двукрылые, Diptera … Строение… Питание… Размножение… Вот на это место он обратил внимание, еще при первом чтении: «Благоприятной средой для развития личинок являются места с обилием органических остатков, навозом, пищевыми отходами». Он сразу подумал про лотки с компостом. Помнится, его попутчица постоянно кружила вокруг них… Но было что-то еще. Что-то важное зацепилось подсознанием… Имаго… Продолжительность жизни… Ничего существенного. Он вернулся назад. Размножение… Цикл развития … Ага, вот оно! «Зимуют как личинки и куколки, так и взрослые оплодотворённые самки.»
Он почувствовал, как от волнения кровь застучала в висках. Надо успокоится. Ему нельзя умереть сейчас, когда появился шанс. На самом деле, может быть никакого шанса и нет, и мысль, пришедшая ему в голову, просто фантазия. Почти наверняка, фантазия. Это было бы невероятным совпадением… Но уж если она сумела попасть на его корабль (ни за что не поверил бы в это, если бы не видел своими глазами!), сумела уцелеть, а затем приспособиться и выжить на чужой планете, то почему бы ей не совершить еще одно маленькое чудо…
Он с усилием встал с койки. Господи, только бы не умереть прямо сейчас! С трудом доковылял до лотка с компостом, в который высадил семена. Аккуратно взял лоток и отнес его к биоанализатору. Только не спешить. Он чувствовал, что жизнь в его немощном теле держится на тоненькой ниточке и любое резкое движение могло эту ниточку оборвать.
Человек поставил лоток в биоанализатор. Слава богу, он поместился целиком, не пришлось ничего придумывать. Провел анализ. Ничего из того, на что он надеялся. Ну да, было бы слишком невероятным, если бы его предположения оправдались… Но есть еще два лотка.
С огромным трудом ему удалось дотащить второй лоток до прибора. На следующий лоток у него сил вряд ли хватит. Он посидел с минуту, откинувшись на спинку кресла, восстанавливая силы. Затем достал из биоанализатора первый лоток и поместил туда второй. Все делал очень медленно, контролируя каждое движение. Пока шел анализ, он думал о том, что проводит последний эксперимент в своей жизни. Не совсем эксперимент… не важно. Как бы не было трагично все, что с ним произошло в последние несколько дней, но все-таки… все-таки он получил от судьбы напоследок щедрый подарок. Он умирает, проводя важнейшее научное исследование. Для него это как … как, наверное, для самурая умереть сражаясь.
Свет, падающий из иллюминаторов, был уже не таким ярким, как несколько часов назад. Значит светило опускалось к горизонту. Надо же, он прожил еще один день. До ночи он, конечно, не дотянет, но почти целый день снова был его.
Наконец раздался сигнал, означающий что анализ завершен. Он медленно перевел взгляд на экран монитора. Есть! Кровь опять застучала в висках. Успокоится. Только успокоиться. Вот теперь он просто обязан дотерпеть. Осталось сделать последнее усилие.
На этот раз нейроинтерфейс сработал с первой попытки и двери шлюзовой камеры открылись. Затем он открыл дверку биоанализатора. Достать лоток наружу сил уже не было, но это и не нужно. Проход открыт, детки спокойно выберутся наружу.
У него еще хватило сил дойти до койки. Теперь смерть была совсем близко, но она его не пугала. Он был счастлив. То, что он сейчас обнаружил – 128 готовых вот-вот вылупиться личинок – означало, что земную жизнь удалось спасти. В том, что мухи освоят эту планету, у него не было никаких сомнений. Ну а как иначе? – после всего того, что произошло. Оплодотворенная муха попала на космический корабль – само по себе невероятное событие, и этот корабль - единственный звездолет отправленный землянами к экзопланете. Потом эта муха умудрилась залететь в камеру анабиоза. Как он не заметил ее еще тогда? А после пробуждения – сколько раз он был близок к тому, чтобы ее убить. Страшно подумать, что он мог сделать это еще до того, как она отложила яйца… И когда до смерти оставались считанные часы, научная интуиция подсказала ему фантастическую гипотезу, проверить которую ему едва хватило сил. Проверить и открыть шлюзы корабля, чтобы детишки смогли вылететь наружу.
Силы совсем покинули его. Теперь он не смог бы даже поднять руку. Но сознание оставалось совершенно ясным. Он читал, что сознание умирающего человека постепенно угасает - своеобразная физиологическая реакция, притупляющее естественное чувство страха смерти. Он тоже ощущал что-то подобное еще утром. Но последние волнения и сверхусилия, предпринятые его дряхлым телом, привели к тому, что сознание прояснилось и он ощущал такую же легкость мысли, как в первые часы после выхода из анабиоза. Словно мозг не старел вместе со всем организмом.
Странно умирать от старости в тридцать два года. Когда он покидал Землю, средняя продолжительность жизни перевалила за сто лет. То есть, он не дотянул даже до трети. Если, конечно, не считать года, проведенные в анабиозе. Возраст, как почти все в этой жизни, оказался понятием относительным. Сколько у него этих возрастов? Один определяет время, которое он по-настоящему жил. Другой – время, которое он существовал. Есть еще третий, «биологический возраст», который вообще непонятно что определяет. Но умирает-то он именно в этом, непонятном возрасте…
Как бы ему хотелось пожить еще несколько лет. Заняться любимой наукой. Сколько тайн хранит эта планета! Откуда, все-таки, в атмосфере столько свободного кислорода? Какие процессы привели к его образованию? Не происходили ли в свое время подобные процессы на Земле? Может быть то что мы называем… называли «кислородной катастрофой» произошло без участия прокариотов? А многообразный химический мир планеты. Исследовал бы и исследовал … Но главное даже не это. Ему очень хотелось увидеть, как привезенные им крошечные живые существа заселяют его планету. Может быть помочь, чем-нибудь на первом этапе. Быть для них добрым богом, защищающим от возможных катастроф. А если бы он прожил – действительно прожил, а не просуществовал – положенные ему еще лет семьдесят-восемьдесят, то наверняка смог бы наблюдать и видовые изменения. Увидеть как жизнь эволюционирует и распространяется по планете. Что может быть интереснее!? Жизнь, которую он сам принес с далекой, теперь уже не существующей Земли… С Земли…Никто никогда уже не узнает где, на какой планете на самом деле зародилась жизнь во Вселенной. Эту тайну он унесет с собой. Хотя… кто знает, может быть он, точнее они – он и попутчица - только передали очередную эстафету, принятую на Земле примерно четыре миллиарда лет назад… Интересно, каким он будет, животный мир на этой планете через четыре миллиарда лет? Будет ли он похож на земную фауну? За миллиарды лет, наверное, и флора, как-нибудь возникнет. Трудно себе представить как, но возникнет. Жизнь сделает свое дело, ей бы только зацепиться…
Он почувствовал легкое щекотание на руке. Попутчица. Она прилетела к нему, словно хотела попрощаться …Когда будет умирать последний человек, над ним будет кружить муха… Да, почти так все и произошло. Только он об этом нисколько не жалеет. Наоборот. Он пошевелил пальцами. Щекочущий бег маленьких ножек остановился на мгновение и тут же продолжился снова. Даже приятно… Сто двадцать лет они провели вместе. И в последние минуты его жизни она рядом. Как будто благодарит его за то, что он доставил ее на эту планету. И сохранил жизнь ее потомству. Без него они ни за что не смогли бы выбраться из корабля. Он сделал все что мог, чтобы они жили. Человечество, само того не подозревая, отправило их в далекое космическое путешествие, а он, в буквальном смысле, открыл им двери к новой жизни. И даже после смерти он им еще послужит. Его разлагающееся тело будет пищей не одному поколению земных переселенцев. Он в буквальном смысле вскормит собой новую жизнь. Запаса еды, который он им обеспечит, хватит надолго. Пока они полностью не адаптируются к местной пище. Неожиданно всплыло в памяти: едящий плоть мою и пьющий кровь мою будет жить вечно… Если считать четыре миллиарда лет почти вечностью, по крайне мере по сравнению с историей существования земной цивилизации, то очень похоже. Вот и ищи тайные смыслы в библейских текстах. Интересно, если жизнь на планете разовьется до разумной формы (во что он твердо верил!), если через миллиарды лет далеким потомкам привезенных им насекомых все-таки суждено стать разумными существами, создадут ли они легенду о боге, который принес жизнь на эту планету? Планету, которой он так и не дал имя. Не дал, потому, что это теперь их планета – планета мух.
День клонился к концу. Закатные лучи, падающие из иллюминатора, освещали земных пришельцев: десятки только что народившихся неразумных существ, облепивших тело умершего бога. Последнего земного бога, разделившего участь всех других богов…
