Упыри

В окне автобуса стремительно пролетали зелёные леса. Потом снова. И снова. И снова… Даже Лео, восхищённый красотой природы в самом начале поездки, устал лицезреть однообразный пейзаж и уткнулся в смартфон. Он, симпатичный парень в очках и с кудрявыми волосами, первым согласился, когда Ксандр предложил друзьям покататься по Европе.

Ксандр пожалел о своей затее ещё в Венгрии. Стоило ехать одному — уже был бы в Брашове или даже дома. Но Ванесса с важным видом твердила про «атмосферу», которую можно прочувствовать только в глухих деревушках. Пришлось пойти на компромисс: поэтому их маршрут по четырём странам включал и города, и сёла. Румыния стала финальным этапом — сначала деревня, а уж потом, напоследок, Трансильвания.

— Эй, — Ксандр вздрогнул от чужого касания по плечу, — долго нам ещё ехать?

Юноша сверился с картой.

— Скоро уже прибудем, Крис. Понимаю, меня тоже достало трястись по кочкам. Да и тошнит.

Крис, парень с длинными волосами и татуировками по всему телу, кивнул и отвернулся.

Говоря откровенно, тошнота и убитые дороги — последнее, что сейчас занимало разум Ксандра. Всё вытеснял голод, который с каждым часом всё свирепел. Дорога заняла больше времени, чем он планировал, а возможностей побыть одному за восемь часов особо не предоставилось. Всё время кто-нибудь да мельтешил рядом. Даже пакеты — и те не достать, не привлекая внимания, что уж говорить о чём-то существеннее?

— Будешь? — Лили, симпатичная рыжеволосая девушка, протянула открытую пачку «Лэйс».

Ксандр угрюмо покачал головой и отвернулся к окну. Общаться ни с кем не хотелось. Накатывала злость. Он всегда агрессивен, когда долго не ест. Как бы это не вылилось в беду… Хорошо, что уже скоро они будут на месте. Это могло бы случиться раньше, если бы Лео, чёртов жмот, не настоял на автобусе.

Такими темпами я не найду его… и не отомщу за неё.

— Ребята, мы же хотели посмотреть на деревню! — отвечал он в ответ на жалобы друзей.

«Из окна автобуса, что ли?» — негодовал про себя Ксандр. Руки непроизвольно сжались в кулак. Ну вот опять.

— Кажется, нам пора выходить! — скомандовала Ванесса.

Действительно. Судя по карте, чтобы дойти до места, выйти нужно именно здесь. Мольбы Ксандра были услышаны.

Старый автобус остановился на узкой, мощёной булыжником улице. Пассажиры, в основном, старики, стали неспешно продвигаться к выходу.

Компания студентов тоже высыпала на улицу, потягиваясь и оглядываясь. Пахло скошенной травой и дымом.

— Вот и ваша аутентичность, — хмыкнул Ксандр, поправляя рюкзак на плече. — А где ещё нам бы довелось понюхать навоз?

— Не занудничай, — огрызнулась Ванесса, хотя по выражению лица было видно, что девушка не в восторге.

Деревушка казалась вымершей. Низкие, обветшалые дома с черепичными крышами скромно стояли в тени раскидистых деревьев. Вдалеке, на пригорке, темнела крыша маленькой церкви, больше похожей на часовню.

Гостиница, а точнее — домик, оказалась на отшибе, в самом конце улицы. Сад вокруг зарос бурьяном, а по стене вился плющ, который в сумерках казался скорее чёрным, чем зелёным.

Крис постучал в дверь, но никто не отозвался. Повторил. То же самое. Студенты переглянулись.

— Позвони ей, Ксандр, — посоветовал Лео.

Ксандр достал из кармана сотовый (хорошо, они успели купить сим-ки) и набрал хозяйку, но та не ответила.

— Не берёт, — озадаченно проговорил Ксандр, убирая телефон в карман.

— И что нам делать? — занервничала Лили. Перспектива остаться ночью на улице, в чужой стране и в незнакомом места, наводила ужас.

— Судя по всему, ночевать под открытым небом, — раздражённо отозвался юноша, — Тут никто больше не сдавал жильё.

«Тем лучше. Сразу поедем в Трансильванию».

Вдруг, словно из ниоткуда, появился мужчина. Несмотря на почтенный возраст (с виду ему лет восемьдесят), он всё ещё выглядел достойно. Во взгляде, хоть и усталом, читалась лёгкая задумчивость, словно старик чего-то ждал или прислушивался к чему-то, о чём ведал он один. Одет он был просто, но опрятно: тёмные брюки, рубашка бледного изумрудного цвета. В руках — трость, на которую тот почти не опирался.

— Здравствуйте, молодые люди, — произнёс незнакомец по-английски. Голос был тихий, спокойный, даже равнодушный. — Вы госпожу Кришан ждёте? Это её дом.

— Да! — чуть ли не хором отозвались студенты.

— Мы несколько раз стучались, а потом позвонили ей, но она не ответила, — продолжил Лео как самый старший.

— О, — на губах старика наметилась добродушная улыбка, — сегодня ведь рынок, скорее всего, она там, и, боюсь, вернётся нескоро.

Заметив, как огорчилась молодёжь, незнакомец сказал:

— Может, пока зайдёте ко мне? Вкусной еды не обещаю, готовлю я скверно… Но хотя бы выпьете горячий чай. Нынче холодает.

«А у него неплохой английский» — мельком подумал Ксандр.

— Вы были бы нашим героем, — вздохнула Лили, — Кстати, а как вас зовут?

— Я Льюис. Её сосед.

«Так и знал, что он не местный».

Крис потянулся первым, чтобы пожать руку, но тут, тоже из-за угла, выскочила женщина с огромными пакетами в руках. Её щёки раскраснелись от возмущения. Ксандр заметил её раньше остальных, поэтому даже не удивился.

Она что-то прокричала по-румынски, обращаясь к старику, а потом повернулась к группе, сходу явив скудные познания в английском.

— Извините. Он во всё лезет, куда не просят.

Льюис равнодушно воззрился на соседку. Его спокойствие на фоне истерики Кришан выглядело очень необычным.

— Но я ничего не сделал. Твои гости не знали, что делать, и я… — даже обращаясь к соседке, он почему-то упрямо говорил по-английски.

Та, в свою очередь, подстраиваться не стала. Она вновь выкрикнула что-то на румынском, показывая правой рукой в сторону соседнего дома. Взгляд, которым та наградила соседа, был исполнен такой ненависти, что не оставалось сомнений: Льюису здесь не рады.

Когда Кришан повернулась, чтобы открыть калитку, Ксандр заметил, что у неё сильно дрожит рука.

Льюис вздохнул, и вздох этот был полон такой глубинной печали, что Ксандр вдруг посочувствовал ему. Этот человек, такой тихий и вежливый, кажется, был местным изгоем, паршивой овцой. Ксандр знал, каково это. Он прятал свою боль глубоко в себе, далеко-далеко — туда же, где таилось чувство голода.

На долю секунды их взгляды встретились, и в глазах старика промелькнуло понимание, словно он оглядывал старого друга. Казалось, Льюис видел его насквозь и чувствовал бурю, что раздирала Ксандра внутри.

— Как хочешь, соседка, — тихо сказал старик.

Он кивнул группе.

— Добро пожаловать в нашу деревню. Желаю вам… приятного отдыха.

Старик развернулся и пошёл прочь, слегка постукивая тростью. Очень быстро его силуэт растворился в сумерках.

— Входите, входите быстрее, — заторопила их хозяйка, оглядываясь через плечо. — Не разговаривайте с этим человеком. Он… — женщина мучительно подбирала слово, — нехороший. Здесь это все знают. Он приехал-то недавно, с какой-то девчонкой. Чем они тут занимаются? Предаются разврату?

Она едва ли не силой втолкнула их внутрь и закрыла калитку. Замок щёлкнул резко, пронзительно — словно подчёркивая, что назад путь отрезан.

Ксандр зашёл самым последним. Он всё ещё обдумывал недавнюю сцену. Жалость, пронзившая его пару минут назад, резко сошла на нет. Ей на смену пришло любопытство. Юноша сделал глубокий вдох. На улице пахло летом, парфюмом Лили и розами. Но это ещё не все. Ксандр чуял и другой, едва уловимый, запах. Сладковатый. Тяжелый. Исчезнувший после ухода старика.

Его рот наполнился слюной.

Группа прошла в дом, и он первым принялся разбирать вещи. Уже было очень темно. Значит, стоило поторопиться.

***

— Точно не хочешь прогуляться вдвоём? — настаивал Крис.

— Нет, — помотал головой Ксандр, подавляя вздох. Казалось, ещё немного — и он сорвётся.

— Но ты даже не знаешь местность, — осторожно возразила Лили, — Не боишься заблудиться? Да и вообще, зачем ночью-то гулять? Почему бы не подождать до утра?

— Чего я боюсь, — гневно ответил юноша, — так это что свихнусь, пока сижу тут, с вами. Дайте хоть сколько-то времени побыть наедине с собой.

— Правда, ребят, чего вы пристали? — вмешался Лео, доставая проводные наушники, — Он взрослый человек, пусть поступает как знает.

— Спасибо, — процедил Ксандр сквозь зубы, обуваясь.

***

Дверь за его спиной захлопнулась с глухим стуком. Словно щёлкнул затвор, отсекая от мира тепла, голосов и притворной нормальности. Прохладный воздух ночи вызывал лёгкий озноб, но внутри всё горело огнём. Голод пронзал тело, словно свирепый, зубастый зверь, скребущийся на свободу.

Свернув за калитку, в густую, непроглядную темень, Ксандр тревожно оглянулся. Лес виднелся впереди, совсем рядом. Его окружала стена запахов: влажная земля, листья, мох и другие ароматы, что не поддавались объяснению. Он шёл на ощупь. Ветви больно хлестали его по лицу и цеплялись за одежду. С каждым шагом мир привычный мир оставался далеко позади. Впереди была лишь тьма. И голод. Он всё время был голоден.

Ксандр устремил глаза к небу. Луны не было. Даже звёзды не удавалось разглядеть.

Зрение обострилось. И скорость. И слух. О, теперь он полностью обратился в слух!

Лес обрушил на него симфонию жизни, которую раньше его уши воспринимали как фоновый шум. Теперь каждый звук с болью врезался в сознание.

Листья дрожали от его шагов. Капли с ветвей падали так отчётливо, будто капали прямо в уши. Корни под ногами шумно ударялись о подошвы ботинок.

Лес пел, но свою особенную, ночную песнь. И эта песнь лишь усиливала злобу.

И вдруг — пульсация. Слабая, частая, испуганная. Где-то рядом билось маленькое сердце.

Он замер, втягивая воздух.

И были ещё запахи. Пахло землёй, грибами, зеленью. И страхом. Но самое главное — пахло кровью. И этот аромат был самым привлекательным.

Ксандр опустился на корточки, раздвинул груду влажных листьев у старого дуба.

Там, спрятавшись под горой травинок и подрагивая, сидела она. Крыса. Небольшая, тёмно-серая. В блестящих глазах-бусинках проглядывался страх. Парализованное ужасом, животное даже не пыталось убежать. Инстинкты подсказывали, что всё кончено.

Тук. Тук. Тук.

Сердце билось так быстро и так отчаянно, что оно заглушало все другие звуки. Рот снова наполнился слюной.

Он медленно, почти нежно, вскинул руку. Крыса отпрянула, издав тонкий писк, но напрасно: пальцы сомкнулись вокруг тёплого, пушистого тельца. Он чувствовал, как под её хрупким нутром бьётся сама жизнь. Чем ближе смерть, тем отчаяннее мы бьёмся.

«Надо же», — подумал Ксандр, — «Вроде маленькая, меньше моей ладони, а всё равно цепляется за ничтожное существование. Так человечно».

Он и сам дрожал, но не страха, а от предвкушения.

Ксандр приблизил трепещащее тельце к лицу. Приоткрыл рот. Прижал губы к пушистому боку — туда, где пульсация была особенно отчаянной.

Глубокий вдох, выдох… и он набросился на свой ужин. Дёсны обожгло резкой болью. Зубы, что минуту назад выглядели совершенно обычными, преобразились в острые клыки. Глаза заслезились, и он закрыл их, а когда открыл снова, они, прежде серо-зелёные, стали алого цвета — сейчас Ксандр не видел этого, но знал, что так и случилось.

Кровь хлынула в рот. Тёплая, отдающая железом, такая желанная и невозможно сладкая. С каждым глотком окружающий мир терял чёткость. Лес больше не пел — было слышно лишь хлюпанье и слабые судороги обречённого существа. Крыса даже не пищала — она обмякла, и её сердцебиение стало едва ощутимой вибрацией, а потом и вовсе затихло. Ксандр этого даже не заметил. Он поглощал кровь снова и снова, пока не испил её досуха. Закончив, Ксандр опустил жертву на землю. Резко накатила усталость — как во время болезни, когда организм, перестав бороться с симптомами, призывает тебя ко сну. Тяжело дыша, Ксандр принялся копать землю — нужно было похоронить крысу. Он не мог вот так просто уйти.

«По крайней мере, пока во мне ещё теплятся остатки человечности», — мрачно подумал Ксандр, но эта мысль не принесла ему утешения.

По щекам потекли слёзы. Он опустился на влажную землю и закрыл лицо руками.

Не расклеивайся. Или не отомстишь.

***

Утро следующего дня.

— Я много где видел поганый интернет, — возмущался Лео, — но такого ещё нигде не встречал! У меня даже рилсы не загружаются.

— А ты сюда что, ради сторис приехал? — хмыкнул Крис.

— По-моему, очевидно, — поддержал беседу Ксандр. После вчерашнего перекуса стало полегче, но этого всё равно было мало.

На дне рюкзака валялись пакеты с кровью. Он закупился ими у поставщика в Филадельфии по бешеной цене. Чья эта кровь и сколько ради неё пришлось убить, не хотелось даже думать.

«Не буду пока их пить», — решил Ксандр, — «Я и так половину уже истратил, нужно экономить».

— Если уж собирались торчать в четырёх стенах, можно было вообще никуда не ехать, — снова подал голос Лео. Он отложил телефон и теперь смотрел в окно.

— Не всех отпустили в отпуск, — проворчала Лили и снова уткнулась в ноутбук, — После обеда пойдём.

— Пойдём прогуляемся, Лео, — примирительно произнёс Ксандр, — Нужно в магазин сходить, а то у нас даже воды нет.

Вокруг вампиров уже не одно столетие ходят стереотипы, так вот, многие из них — выдумки. Например, про солнце. Да, его лучи могут ослабевать, если это если уж ты совсем долго под ними находишься (скажем, часов 6). Впрочем, Ксандр ещё только-только открывал для себя мир ночи.

Сегодня, к его радости, была хмурая погода.

— Ну хоть какой-то интерактив. Давай.

***

— О, смотри, сок из бузины! Возьмём?

— Ты хоть знаешь, что такое бузина?

-…

— Ладно, уговорил, — вздохнул Ксандр. Они набрали уже столько всего, что забыли, зачем изначально пришли. Европейская кухня не переставала их удивлять. Даже Ксандр, обращённый в вампира, был в восторге от местной выпечки. Как всё-таки хорошо, что с обретением клыков еда не перестала быть вкусной (хоть и перестала насыщать. Совсем).

— Всё, идём на кассу, а то уже рук не хватает.

Словно услышав его слова, упакованные в целлофан папанаши (пончики из творожного теста) соскользнули и вывалились на пол.

— Пойдём, — ответил Ксандр, поднимая десерт.

На кассе, когда наконец подошла их очередь, Лео вдруг спросил:

— Деньги ведь у тебя? Плати.

— Нет… Я думал, ты их взял.

— Чёрт, — вздохнул Лео и вновь повернулся к девушке, — Значит, уходим с пустыми руками.

«Просто признай, что у тебя есть деньги, но ты не хочешь их тратить», — раздражённо подумал про себя Ксандр.

— Простите, — неожиданно сказали по-английски.

Ксандр посмотрел в сторону, откуда раздавался голос, и увидел пожилого мужчину — того самого, которого вчера прогнала хозяйка.

— Вы что-то хотели? — обратился к нему Ксандр.

— Случайно услышал, что у вас нет денег. Я оплачу, не переживайте, — он прошёл к кассе и достал кошелёк.

— Вы сильно нас выручите, — благодарно улыбнулся Лео, — Мы обязательно вернём.

Льюис покачал головой. Он оплатил и свои товары, быстро убрал их в сумку, а потом попросил пакет — для Ксандра и Лео.

Когда они втроём вышли из магазина, Ксандр сказал:

— Где вы живёте? Мы сбегаем за деньгами и принесём вам.

— Оставьте себе ваши деньги, — махнул рукой старик, — Всё равно некуда их тратить, в нашей-то глуши. Считайте это знаком гостеприимства.

— Может, по дому нужна какая-нибудь помощь? — Ксандр ненавидел быть у кого-то в долгу.

Льюис задумался.

— Да. Буду благодарен.

— Отлично, ведите нас, — с готовностью отозвался Лео.

— Заодно чаем вас напою.

***

Поиски в Интернете ничего не дали. ИИ-помощник, Gemini, тоже давал нерабочие советы.

— Всё-таки вам бы мастера вызвать, — виновато проговорил Лео, захлопывая ноутбук, — Мы не особо разбираемся в ремонте техники…

— Вот и я тоже, — вздохнул старик, — Думал, хоть вы, молодёжь, подсобите, а то он уже месяц не включается, этот ноутбук. Ну да ладно, нечего зрение портить. Чайник уже вскипел, пойдёмте пить, с вареньем.

В доме было чисто, но без изысков. Только самые необходимые вещи. Поэтому жилище не вызывало уюта и гостям хотелось поскорее уйти.

— Простите, нам нужно работать, — покачал головой Лео, — Спасибо, но мы пойдём.

— Тебе нужно работать, — подчеркнул Ксандр и улыбнулся, — А я выпил бы вкусного чая.

Мне нравится его запах. Хочу послушать ещё.

Теперь, превращённый в вампира, Ксандр чувствовал всё очень тонко. Например, когда к человеку приближается смерть.

Похоже, Льюису недолго осталось.

— Что ж, Лео, насильно я никого не держу: зайдёшь в другой раз, если захочешь, — старик будто не сильно расстроился, — А мы с Ксандром ещё поговорим.

От этих слов почему-то пробрал мороз по коже.

Когда дверь за Лео захлопнулась и Льюис разлил по фарфоровым чашкам ароматный напиток, Ксандр невзначай спросил:

— Вы одиноки? — он сам не ожидал от себя такой бестактности, но с Льюисом было так комфортно, что, казалось, с ним можно говорить о чём угодно.

— А ты?

— Да, — Ксандр вздохнул, — С некоторых пор. Но я спрашивал о вас.

— Жена ушла, — печально ответил мужчина, помешивая ложкой чай, — Пару лет назад. Да и как ты, наверное, догадался, я тоже приезжий. Раз уж мы заговорили откровенно…

— М?

— Это ты вчера ходил ночью в лес?

Изумлённый, Ксандр открыл было рот, но старик продолжил.

— Я видел тебя через окно. Оно у меня как раз выходит на лес, — он усмехнулся, закашлялся и продолжил, — Молодой человек решил подкрепиться? Советую сходить в парк, у нас там много белок. Шустрые, но поймать можно, с твоей-то скоростью.

— Вы… — прошептал Ксандр, — Такой же, как я?.. Я сразу что-то почувствовал…

— О нет, я не такой, — снова улыбнулся Льюис и взял себе ещё кусок пирога с ревенем и клубникой, — Но у меня есть знакомый упырь… Точнее, знакомая. Её история весьма поучительна, надо сказать. О том, какими опасными бывают желания.

— Расскажите, — попросил Ксандр взволнованно.

Происходящее было таким странным, что казалось, парень видит сон. Почему он доверился Льюису, незнакомцу? Почему не боится, что это обернётся бедой? У Ксандра не было ответов на эти вопросы.

— История будет длинной, — вздохнул Льюис.

— А я никуда не тороплюсь.

— Что ж, — взгляд стал остстранённым, будто старик смотрел сквозь него, — Эта история об упыре, которая хотел обрести бессмертие.

— Что?.. Но ведь вампиры не стареют.

— Она старела, и ещё как.

«Странно», — подумал Ксандр, «Неужели бывают и такие вампиры? Думал, мы везде одинаковые».

— Так, — одёрнул его Льюис, — Ты забегаешь вперёд.

— Простите. Я слушаю, — он отложил чашку в сторону.

— История берёт начало в Новом Орлеане. В волшебном городе, где мечты бродят с нами по мощёным улочкам Французского квартала, смешиваются с джазом, доносящимся из баров, и оседают на дне стаканов с коктейлем сазерак. Там даже воздух другой — сладковатый от магнолий и влажного дыхания Миссисипи, пропитанный ароматами кайенского перца.

— Красивое начало, — улыбнулся Ксандр.

— Но даже в самых прекрасных местах планеты найдутся те, кто глубоко несчастлив. Как и наша героиня, Мэри. Внеземной красоты девушка. С иссинями-чёрными, цвета воронова крыла, волосами и с очаровательной улыбкой на устах.

— Что же с ней было не так?

— Как я уже сказал, девушка мечтала о бессмертии. Она была привлекательна, не по годам умна, обаятельна, но, какая досада, — её красота оказалась не вечной. Утром, у зеркала, девушка с внимательностью хирурга рассматривала своё лицо: нет ли морщин или угрей? Нежна ли её кожа? Одна мысль о старости приводила в животный ужас.

Он выдержал долгую паузу. Ксандру казалось, старик завис, но тот вдруг продолжил.

— В свой тридцатый день рождения Мэри увидела дьявола.

— Они существуют? — опешил Ксандр.

— Конечно! А ты думал, почему люди творят зло? Просто создания ада нашёптывают им советы, — в глазах старика появился лихорадочный блеск, и Ксандр ненароком подумал, а не сошёл ли тот с ума.

— И… что было потом?

— Он сказал, что сделает её бессмертной… Но не бесплатно. В обмен на души, — он улыбнулся, и у Ксандра пробежали мурашки по коже, — Она всем сердцем была против… Но согласилась. Потому что не видела жизни без красоты. За день до того, как он к ней явился, Мэри решилась убить себя, когда поймёт, что её красота начинает увядать. А этот день был всё ближе и ближе. Кожа была уже не такая мягкая. Кавалеры бросали её ради других. Платья, что она носила прежде, начинали смотреться нелепо. И поэтому она поступилась своими принципами.

«Значит, до этого Мэри, как и я, не убивала людей?..»

— Сколько? — вдруг спросил Ксандр.

— Дьявол попросил душ? — догадался старик, — Она тоже задала этот вопрос… Ответ звучал так «Я сам решу, когда будет достаточно». Мэри сказала, что готова, и образ чудовища растворился во тьме. Уже ночью, пытаясь заснусь, она снова и снова переваривала увиденное. Думала, что сошла с ума. Но больше всего её удивляло, что она, не раздумывая, дала согласие. Первую неделю с той ночи роковой ночи Мэри ничего не предпринимала… пока не увидела на лбу морщины. И тогда она решилась. Во тьме ночи девушка подкралась к дому девчонки, разлучившей её с любимым, и совершилакровавую расправу.

— Что было потом? — прошептал Ксандр.

— Отчаяние. Муки совести. А потом радость. Потому что в очередное утро, взглянув на себя в зеркало, она поняла, что та морщинка исчезла. И поэтому леди продолжила своё дело. На сей раз жертвой стал мужчина, который часто к ней приставал. Что самое главное — они не знали имён друг друга, поэтому связать её с ним было невозможно.

— Как это?

— Они пересекались по утрам, когда Мэри шла на работу. Мужчина работал цирюльником. Начинал работу как раз в то время, когда она проходила мимо. В прошлый раз ей пришлось бросить тело девчонки посреди улицы, но на сей раз рисковать не хотелось и поэтому она пригласила его домой. Родители её, к слову, умерли, поэтому пара осталась наедине. Они выпили (точнее, мужчина так думал; Пьян был он один), и, когда жертва ослабила бдительность, Мэри напала.

— А труп? Что с ним?

— Джон стал первым, кого она спрятала в подвале своего дома. И единственным мужчиной, — хмыкнул Льюис, — Как оказалось, тащить их — невероятно сложно. Спасибо Одри, лучшей подруге. Мэри прибежала к ней ей в три часа ночи и рассказала слезливую историю о том, что подлец заявился домой и попытался подчинить своей воле. Одри поклялась никому ничего не рассказывать, — Льюис выдержал паузу, — И сдержала своё слово. Но Мэри всё равно однажды убила её, когда бедняга начала что-то подозревать. Её подвал наполнялся телами хрупких женщин… и запахом. В первую очередь, конечно, она убивала женщин, потому что так было проще… но выбирала всегда самых красивых и самых молодых.

— Она избежала наказания за свои преступления?

— Да. Как я уже сказал, Мэри весьма умна. Да и к тому же, дьявол давал подсказки. Что лучше сказать, куда уехать, на кого повесить убийства — у него были ответы на все вопросы. И он ни разу не ошибался. Это знание придавало ей храбрости. И силы. С каждым новым кровопролитием она обретала физическую мощь. Теперь её жертвами были не только хрупкие девушки, но и мужчины — те, кто бросал на неё косой взгляд, кто отвергал или относился с пренебрежением. Впрочем, теперь она была далеко не в Новом Орлеане и документы были уже давно не на её имя. И её больше не тошнило. Наоборот, она предвкушала вкус новой крови. Если у гурманов города ассоциировались с едой, то у неё — с теми, кого она там убила. Морщины уже совсем не появлялись, но и Мэри уже не так часто смотрелась в зеркало. Однажды, когда её жертвой стали сразу пять человек, к ней снова явился он и сказал «Достаточно».

— Разумно, — задумчиво произнёс Ксандр.

— Да, — старик схватил платок, шумно откашлялся и продолжил, — Души убитых — это довольно вкусно, но порочная, извращённая душа — вот самый желанный деликатес. Она, сама того не заметив, добровольно продала ему собственную душу.

— Неужели была так красива? — прошептал Ксандр, — Неужели ради юности можно вот так поступиться принципами?

— Спроси её сам, — пожал плечами Льюис, и вдруг прокричал, — Мама!

— Что?.. — спросил опешивший Ксандр, а потом обомлел.

Неожиданно, словно появившись из ниоткуда, возникла она. Молодая красивица. Иссиня-чёрные волосы падали тяжёлыми волнами на худые плечи. Кожа — фарфоровая, без единого изъяна. Глаза — тёмные и глубокие. Именно так он представлял себе Мэри из истории Льюиса, разве что оригинал выглядел ещё более жутко.

Ксандр был в шоке. Мозг отказывался воспринимать происходящее. Внутренняя буря — голод, злость, усталость — разом замерла, сменившись первобытным, животным предчувствием опасности. Он инстинктивно отпрянул к спинке стула. Пальцы впились в деревянные подлокотники.

— Ну так что, он согласен? — голос был нежным и мелодичным, но тепла в нём не ощущалось. Каждое слово звучало как приговор.

Льюис вздохнул. Взгляд, прежде задумчивый, стал устало-покорным.

— Я не успел дойти до сути, мама. Мы пили чай. Вспоминали прошлое.

Мама.

Слово прозвучало в голове Ксандра оглушительным эхом. Всё встало на свои места — его история, «девчонка», с которой он живёт (почему он сразу об этом не вспомнил?!), меланхолия Льюиса — паззл был собран.

— Вы… Вы меня заманили, — выдохнул Ксандр, утверждая. Его взгляд метался от Льюиса к Мэри. — Вы почувствовали, что я?..

— Да, — тихо подтвердил Льюис, — От тебя исходит такая же тяжёлая энергетика, как от матери. Когда ты вышел из автобуса, меня окутала твоя сила. Я подумал, возможно, ты — тот, кто нам… то есть, ей нужен. А когда я увидел тебя ночью, понял, какова твоя сверхъестественная природа. Думал, ты либо оборотень, либо вампир. Но для оборотня у тебя маловато волос.

Его губы скривились в усмешке.

— Оборотень?.. — его снова окутал страх.

Оборотни… Столетние враги вампиров. Убийцы Евы…

Ксандр сжал кулон на своей шее — единственное, что осталось на память о любимой.

— Хочешь побольше о них узнать? — зацепилась Мэри. Она приблизилась к Ксандру, а тот, парализованный ужасом, даже не заметил, как упёрся в стену.

— Да, — прошептал Ксандр, завороженно глядя в её глаза, — Но откуда тебе о них известно?

— Мы пересеклись в 1910 году… — она выдержала паузу, — Но не думаю, что ты захочешь знать подробности. Я хотела рассказать не о них.

— А о чём?

— О нём. Понимаешь, о ком я? — получив утвердительный кивок, Мэри продолжила, — Представляю, каково это — всю жизнь перебиваться жалкими крохами, когда тебя окружают такие вкусности. Сладкая, словно мёд, кровь невинных дев… Кровь умирающих, приправленная страхом…

Он бросил взгляд на Льюиса.

— Тут либо вечный голод, либо отказ от человечности, — продолжила Мэри, — Непростой выбор.

— Но я его сделал, — процедил Ксандр в попытке отстраниться, но хватка Мэри была слишком сильной.

— Он поможет избавить тебя от голода. Вновь сделает человеком. Главное — знать, как призвать его.

— Я знаю твою историю, — усмехнулся юноша, — Хочешь, чтоб вместо голода, я продал свои принципы Сатане?

— Я принесла ему больше душ, чем Он просил. У него передо мной должок. И я готова замолвить за тебя словечко.

— Нет.

— Да. В обмен на мою услугу ты тоже кое-что для меня сделаешь, — её взор обратился ко сгорбившемуся старику, — Обрати его.

— Я ещё никого не обращал.

«Хоть и знаю, как это сделать» — мелькнуло в голове Ксандра.

— Значит, мой сын станет первым.

— Почему сама этого не сделаешь?

— Я и не говорил тебе, что она — вампирша, — послышался тихий голос Льиса.

— Не вампирша?! — переспросил опешивший Ксандр.

— Зря ты об этом сказал, — нахмурилась Мэри, обращаясь к сыну.

— Он всё равно бы догадался, — пожал плечами старик.

— Ты согласен или нет? — на удивление нежно спросила Мэри, схватив юношу за подбородок.

— Нет, — Ксандр плюнул ей в лицо.

Льюис сидел за столом и безмятежно пил чай. Казалось, происходящее нисколько его не заботило. Восьмидесятилетний сын и тридцатилетняя мать — это выглядело печально, но Ксандру было не до сантиментов.

Вздохнув, Мэри вытерла слюну и хотела что-то сказать, но не успела: Ксандр резко ослабил её хватку, и если бы девушка не увернулась, клыки вампира вонзились бы в нежную шею.

— Неплохо, — похвалила Мэри, приближаясь снова, — Но ты не первый мужчина, что нападал на меня.

— Ты ведь понимаешь, — прохрипел Ксандр, отталкивая девушку, — Что, будь моя воля, ты была бы уже мертва?

— Понимаю. А ещё, будь моя воля, ты бы давно лежал у моих ног, — она вздохнула, — Мужчины так падки на красоту.

— Переходи к сути. Если ты не вампир, то кто?

— Я просто вечно молода. Как Дориан Грей, но без портрета.

— Но с огромным послужным списком, — усмехнулся юноша.

— Видишь ли, — начал Льюис неохотно, — Мне недолго осталось. Но это ничего. Я был бы рад уйти на покой, если бы не она.

Усмешка на лице Мэри сменилась меланхолией.

— Даже после стольких лет жизни я не привыкла к боли. А одиночество… — она выдержала паузу, — это ноющая боль. Если Льюиса не станет, я не знаю, как буду жить дальше. Он — единственное, что удерживает меня в мире, который я не могу покинуть, сколько ни пыталась.

— Ты ведь сказала, что ненавидишь боль, — прошептал Ксандр.

Она, не колеблясь, достала нож и, не успел Ксандр что-либо сделать, перерезала себе горло. Рана на мгновение покрылась кровью, но в ту же секунду затянулась.

— Похоже, — проговорила Мэри с нескрываемой горечью, — Он не так понял моё желание. Я не просто перестала стареть, а обратилась в бессмертную. А вот мои дети, к сожалению, такой привилегии лишены.

Ксандр колебался. Он видел, что Льюис не хочет жить вечно, но теперь его одолевали сомнения. Мэри сказала, что создание тьмы у неё долгу. А если солгала? Наверняка так, но… если так вдуматься, а чем сделка с Сатаной хуже его теперешней жизни?

«Я проклят с того дня, как влюбился в Еву» — горько подумал Ксандр. «С того дня, как пожелал прожить вечную жизнь с любимой. И с того дня, как потерял её».

А если…

— А если я загадаю другое желание? — вдруг спросил Ксандр свирепо, — Не превратиться назад в человека, а… отомстить врагу? Я приехал за ним. Он где-то здесь, в Трансильвании.

— Конечно. Твой враг будет обречён на такие муки, что сам попросит покончить с ним.

— О, именно об этом я и мечтаю, — выдохнул Ксандр.

Правда же, Ксандр? Не забывай, ради чего ты приехал.

— Разумно, — задумчиво произнесла Мэри, — Голод мучителен, но жажда мести невыносима. Она сжигает душу и заполняет своим ядом чертоги нашего разума.

— Я согласен на сделку, — твёрдо, словно боясь, что передумает, произнёс юноша, — Ради Евы и Льюиса.

Но ведь Льюис не хочет жить.

Внутри кто-то ехидно рассмеялся.

В два шага юноша сократил расстояние между ним и стариком.

Лжёшь. Как ты красиво лжёшь.

Мысль пронеслась быстро, словно молния, и тут же исчезла, снесённая лавиной самооправданий.

Отомстить. Отомстить за Еву. Так будет правильно. Я должен.

Но, стоило ему сделать два шага к Льюису, сгорбившемуся в кресле, мысли об Эве отошли на второй план. Её улыбка, её предсмертный крик — всё, что он хотел выжечь в своём сердце, словно тату, — вдруг позабылось. Остался только запах. Запах пульсирующей, хрупкой жизни, запертой в дряхлом сосуде. Он витал в воздухе, сладкий и маняющий, перекрывая все другие ароматы. От него сводило челюсти, а где-то там, в глубине естества, пробудилось вожделение — предвестник голода. Чувства, близкие к похоти, но более настойчивые и неудержимые.

Сейчас я буду по-настоящему голоден.

И тогда нахлынула воспоминания. Не образ Евы, а тьма. Его личная.

Ева предупредила, что где-то неделю после обращения его будет пожирать голод, но пить кровь пока будет нельзя.

«Уступишь желанию — и пожалеешь о том, что жив» — предупреждала Ева, а он не слушал и тянулся за очередным поцелуем.

Рассудив, что так будет лучше всего, возлюбленная заперла его в подвале. Невыносимо долгую неделю он сидел на цепи, словно псы, о которых пишут на заборах «Осторожно! Злая собака!». Первые два дня прошли вполне сносно, а на третий уже началась агония. Рассудок плавился от желания. Ксандр бродил кругами, скрёб когтями по стенам и выл, выл круглыми сутками и кусал губы. Голод был везде. В желудке. В мозгу. В каждом нерве. Боль выворачивала душу наизнанку, и каждую ночь он молился, что наутро не проснётся.

Но неизбежно приходил новый день, а с ним — очередная боль. Ева приходила к нему, но редко. Он превратился в зверя и нападал на всякого, кого видел на своём пути. На четвёртый день, когда агония, казалось, достигла наивысшей точки, Ксандру пришла в голову отчаянная мысль. Он прокусил собственную руку до кости и с жадностью проглотил тёплую, солоноватую кровь. И в то же мгновение пожалел. Кровь разъела ему рот, словно кислота. Тело отторгало её, будто яд, вызывая спазмы. Он извивался по полу, давясь слезами и слюной, моля о глотке чужой жизни. Он впервые понял, что такое настоящий ад.

«Привыкай. Теперь это твоя жизнь», — печально сказала тогда Ева. Она пришла ровно через семь дней. Ксандр уже так выдохся, что перестал отличать реальность ото сна. Сжираемый агонией, он решил, что перед ним явился ангел и поцеловал крестик на своей шее. Раньше он верил в Бога.

Воспоминание ушло так же резко, как и появилось.

Ксандр стоял над Льюисом, и его трясло, но не от страха, а от предвкушения. В мозгу пронеслась новая мысль, и опьянила, словно вино.

Скоро. Уже скоро моим страданиям придёт конец.

Его охватила эйфория.

Скоро всё кончится. Я буду сыт. Агония прекратится. Подумаешь, потеряю силы. Я всё равно найду и убью его. Да. Убью…

Он взял трясущуюся руку Льюиса. Она была лёгкой, практически невесомой.

— Будет неприятно, — предупредил Ксандр. Голос звучал хрипло от предвкушения.

Он поднес запястье ко рту.

Будь осторожен. Не выпей всю кровь. Заверши ритуал.

Ксандр отстранился.

— Забыл, — с этими словами он провёл когтем по собственной ладони. Кожа рассеклась легко, без малейших усилий. Кровь, почти чёрная в тусклом свете, пролилась на пол.

— Пей, — приказал он, прижимая рану к губам Льюиса. — Это первый шаг. Главное… главное — вовремя остановиться.

Неясно, кому Ксандр адресовал последние слова — Льюису или самому себе.

«Главное — вовремя остановиться» — повторил он мысленно. Отпустить, прежде чем старик умрёт. Прежде чем он, Ксандр потеряет контроль и выпьет всё до последней капли.

Осторожно. Не перережь шею.

Мэри, хоть и не отвлекала вампира, внимательно следила за ходом ритуала. Девушка слышала о том, как он проходит. Как и о том, что молодым вампирам непросто остановиться.

— Не переусердствуй, — в её голосе прозвенели стальные нотки.

Ксандр кивнул. Он смотрел, как Льюис покорно делает первый глоток.

Чужое тело принимало в себя частицу его проклятия, а Ксандр думал о тишине, которая вот-вот наступит. О прекращении голода. Когда не придётся стискивать зубы, ловить в подворотнях крыс, покупать пресные пакеты по сумасшедшим ценам и думать о запахах.

Запахи… Кровь старика пахла невероятно вкусно. Он ещё не вкусил её, но уже знал, какая она сладкая. Сейчас…

— Теперь твоя очередь, так? — Мэри прервала поток его размышлений, — Выпей его кровь. Но смотри, не убей его.

Ксандра не нужно было приглашать дважды.

Сейчас.

Хищно улыбась, он вцепился в шею Льюиса.

Жажда, что клокотала в горле, наконец-то нашла выход. Клыки вонзились в кожу подобно кинжалам. Глоток. Первый глоток человеческой крови.

Мир взорвался, расцвёл фейерверками.

Звуки — скрип стула, дыхание Мэри — все они утонули в оглушительном грохоте сердца, которое вдруг забилось в унисон учащённым сердцебиением Льюиса. Эндорфины, страх, сама душа старика — всё это текло в него, пьянящим, сладким потоком. Голод, его вечный спутник, не утихал. Он вопил от восторга, требуя больше.

ВСЁ ДО ПОСЛЕДНЕЙ КАПЛИ. ДОПОСЛЕДНЕЙКАПЛИ.

Разум плыл. Слова «вовремя остановиться» потеряли всякий смысл. Остановиться? Зачем? Каждый глоток залечивал тысячу ран его проклятого существования. Ева, месть, сделка — ничто уже не имело значения. Остался только первобытный, всепоглощающий восторг обладания.

Моё. Всё моё.

Льюис слабо дёрнулся в его объятиях. Дыхание старика стало прерывистым, хриплым, а сердцебиение — неровным.

— Ксандр. Довольно. — Голос Мэри звучал резко и холодно. Предупреждающе.

Он игнорировал её, погружённый в экстаз.

— Я СКАЗАЛА, ХВАТИТ! — в голосе девушки звенела сталь. Она рванулась вперёд, и пальцами впилась в его плечо. Боль, острая и неожиданная, прервала наслаждение.

Он оторвался с рычанием, обнажив окровавленные клыки. Взгляд был мутным, безумным. Льюис безвольно обмяк в кресле. Его лицо, белое как мел, не подавало признаков жизни. На шее виднелись две сочащиеся ранки.

— Он… — прохрипел Ксандр, отшатываясь. Кровь Льюиса кипела в жилах как постыдное доказательство его слабости.

— Дышит, — констатировала Мэри, опустив пальцы на шею сына. — Просто без сознания. Но так и должно быть, верно?

Ксандр, всё ещё тяжело дыша, кивнул. Голос словно принадлежал не ему.

— Да. Тело борется с изменением. Скрой его от солнца. Он придёт в себя… к следующему закату.

Мэри на мгновение закрыла глаза.

— Хорошо, — сказала она. — Хорошо.

И тогда случилось неожиданное — она шагнула к Ксандру и обняла его. Не как возлюбленного, а как мать.

Ещё не пришедший в себя после эйфории, смешанной с головокружением и счастье, Ксандр неловко обнял её в ответ. В нём всё ещё кипела кровь Льюиса, и она обещала конец. Он сделал это. Осталось лишь протянуть руку, и…

Додумать вампир не успел. Мир вдруг погрузился во тьму.

***

Ксандр не знает, сколько он проспал, но, не успел юноша открыть глаза, как в нос ударил запах. Едкий, интенсивный. Запах тухлого мяса. Ксандр открыл глаза, сонно огляделся и закричал. Он был в подвале, связанный по рукам и ногам, а вокруг него сгрудились тела. Мужчины, женщины, старики, дети — кого тут только не нашлось.

Вот мужчина без глаз. Вот женщина с располосованными органами.

В Ксандре поднялась волна омерзения, и он вывернул её на пол. Только он отдышался, как дверь открылась. Повернуть голову было слишком страшно, да и не имело смысла: он сразу узнал голос Мэри.

— Вроде вампир, а так же вырубаешься от хлороформа, как и все, — усмехнулась девушка. Она подошла к нему и Ксандр с ужасом понял, что в её руках — осиновый кол.

— Нет, — прошипел вампир. Выпустить когти не удавалось, слишком ослаб. Чёрт, что она с ним сделала?

— Всегда хотела узнать, каково это — пустить кровь вампиру, — ласково ответила Мэри, подходя всё ближе.

Ксандр сжался. Рука вцепилась в кулон на шее. Он кого-то позвал, но Мэри уже ничего не слышала.

***

Льюис безмятежно спал и видел сны. Он не слышал криков, доносящихся из подвала, но его разум рисовал картинки не хуже. Сознание рисовало сцены из далёкого прошлого. Мать склонилась над отцом, а тот всё кричал, кричал и кричал… пока не утих насовсем.

Льюис бормотал «Убей! Убей!», а на его губах расплывалась блаженная улыбка.