Нешурши

Сегодня у Нешурши была удачная рыбалка. Он вывел свою лодочку на середину лесного ручейка, как раз в том месте, где он уже успокаивался, переходя в тихую заводь. В прозрачной воде, сверкая серебряными боками, сновала рыба, изредка выплескивая к поверхности за зазевавшейся мошкой.

Утро только загоралось за огромной старой березой, под которой был домик Нешурши. Он прикинул, что солнце не успеет выйти до середины ее ствола, когда у него уже будет приличный улов. Несколько рыбешек уже трепыхалось на дне лодки. Одну он отнесет на опушку к старой муравьиной куче, где жил его брат Непищи – он тоже живет один, как и Нешурши, зачем ему много? Три отдаст в оплату за хорошую куртку, которую ему смастерила бельчиха Трик-Трак. Ей самой рыба ни к чему, но она отдаст ее еноту-полоскуну, который красит для нее материю. Тем и разочтутся. Еще три Нешурши решил подсушить для себя, чтобы было чем полакомиться, когда будет настроение.

Рыбная мелочь вдруг прыснула в стороны. Нешурши перегнулся через борт лодки и увидел, как по песчаному ребристому дну ползет серая, нечеткая в утренних солнечных лучах тень. Огромная рыба вышла из заводи и, лениво шевеля плавниками, остановилась, как будто в нерешительности.

Нешурши крякнул – вот это будет добыча! Он торопливо размотал нитку из волоса, который добыл однажды из хвоста дикой лошади (ох и визжала и прыгала же она!), намотал ее на блесну из ракушки мелкой речной жемчужницы и костяного крючка, который перешел ему по наследству от его деда Недыши, как раз для таких случаев, и закинул в воду, как учил дед – без плеска и шума. Глупая большая рыба даже не поняла, как в воде оказалось что-то новое, но тут же заинтересовалась и важно поплыла к блесне. Нешурши стал тихонько подергивать снасть, чтобы ракушка начала поблескивать на солнце, как серебристый рыбный бочок.

Большая рыба была осторожна – пару раз она подплывала поближе к заманчивой наживке и отходила в сторону, как бы раздумывая. Когда Нешурши уже задумался о том, не переменить ли ему снасть, рыба нехотя цапнула за крючок.

Дед Недыши был бы очень недоволен внуком, который от азарта забыл, как надо подсекать и со всей дури дернул снасть на себя, торопясь вывести рыбину на поверхность. Острая тонкая кость пронзила рыбью губу. Добыча стала дергаться, пытаясь избавиться от напасти, и Нешурши молился только об одном – чтобы конский волос сдюжил до тех пор, пока он не выведет рыбу на мелководье.

Конский волос таки сдюжил. А вот заветный дедов крючок – нет. Сломался, зараза, в распоследний момент, когда Нешурши почти вытащил упирающуюся рыбину на берег. Остался у него только обломок крючка – остальное уплыло оригинальным украшением рыбьей губы.

Нешурши с досады плюнул и посмотрел на солнце. Оно еще не достало до концов нижних ветвей старой березы. Крючок жалко… Но и большую рыбу поймать хотелось. Нешурши привык быстро принимать решения. Вот и сейчас он бросил на середину ручья остатки прикормки – пусть мелочевка наедается, приманивает к себе большуху, а сам ухватил шест и погнал лодку против течения. Он рассудил так – если доберется до мастера Стук-Постук и тот даст ему новый крючок, то еще до того, как солнце запутается в листве старой березы он вернется и закончит свою рыбалку.

Стук-Постук жил вверх по течению ручья, сразу после перепада, где течение становилось таким сильным, что его невозможно было преодолеть. Он устроил свое жилище в корнях старого выворотня, и приделал колесо, которое вращалось под струей ручья на перепаде и приводило в движение множество инструментов, нужных мастеру для работы.

Стук-Постук, как и Нешурши, и Непищи и их дед Недыши, и малыши-пискуны, и крылатые ночные охотники был из Старого лесного народа. Издалека его можно было принять за обычного бобра, который надел жилетку, широкий ремень, нацепил на глаз увеличительное стекло и сел за токарный станок. Иногда Нешурши принимали за родственника Стук-Постук, но знающий никогда бы не перепутал низкорослого, с большими круглыми ушами и гладким длинным хвостом Нешурши с мастером Стук-Постук, у которого и уши были меньше и острее, и хвост короче и шире.

Крепко привязав лодку к железному кольцу в камне, на берегу, Нешурши направился верх к выворотню. Колесо скрипело и трещало, поворачиваясь под бьющей по нему воде. Из трубы над крышей вился дымок – видно, хозяин только что позавтракал.

В доме у Стук-Постук никогда не было тихо. Скрипел и скрежетал токарный станок, хитро сцепленный множеством шестерён с колесом на ручье, сам мастер постоянно что-то делал, постукивая молоточком, склепывая, сшивая, вставляя и забивая клинышки и гвоздики в детали, вырезал ножиком из дерева и кости. Нешурши не стал стучать в дверь – все равно мастер бы его не услышал. Он зашел в дом и встал, почтительно сняв свою шляпу, ожидая, когда у мастера возникнет мгновение на передышку между делами.

- Ну? – спросил Стук-Постук, не глядя на Нешурши.

Зная, что у мастера много дел и негоже отвлекать его пустыми разговорами, Нешурши постарался объяснить свою беду покороче.

- Не из чего мастерить крючок, материала нет, - буркнул Стук-Постук, сосредоточенно разглядывая длинный ивовый прут. Подумав, примерив что-то, он лихо разгрыз его пополам.

- А если принесу? – спросил Нешурши, наблюдая, как Стук-постук собирает тонкие прутья в пучок и обматывает его бечевкой.

- Принеси.

Стук-Постук схватил со стола еще несколько таких пучков, собрал их и воткнул в середину этого большого пучка длинную палку. Привязав пучки к палке, он перевернул получившуюся метлу черенком вниз и стал стучать им об пол, чтобы прутья поглубже сели на палку. От невыносимого грохота у Нешурши заложило уши, и он выскочил из дома.

Легко сказать «принесу». Такую же кость, из которой был сделан погибший крючок, уже не достать – древние мохнатые животные с огромными смертоносными бивнями и смешными длинными носами давно уже сгинули, а кости их ушли в землю еще при отце Нешурши – Неспеши. Нужен был материал покрепче этой старой кости, который выдержит напор большой рыбины.

Значит, теперь путь Нешурши лежал на высохшее болото, там, где в слоях торфа скрывается тонкая крепкая паутина. Если сжечь торф, то паутина расплавится и соберется в мелкие блестящие капельки, которые мастер Стук-Постук выльет в форму крючка, потом опустит еще горячую заготовку в ледяную воду ручья, отполирует и заточит, и будет у Нешурши знатная рыболовная снасть.

Болото Нешурши не любил. Оно хоть и высохло еще когда он был совсем несмышленым ребенком, но все равно оставалось опасным - мелкие бочаги, спрятанные травой и ряской, сулили гибель неосторожному созданию, забредшему на болото вслед за болотными огоньками. Со Старым лесным народом болотные огоньки не враждовали. Они никогда никого не заманивали на болото – просто играли друг с другом, а какой-нибудь глупый зверь, думая, что его ведут, уходил за ними в старые топи безвозвратно.

Пока Нешурши шел, небо незаметно накрыла серая плотная пелена. Стало темно, как в предвечерние сумерки, воздух сделался тяжелым и душным. Нешурши показалось, что он учуял запах дыма, хотя от дома Стук-Постук было уже далеко. Он взглянул вверх и увидел, как над лесом, в тонком еще мареве беспокойно мечутся птицы. Нешурши недовольно цокнул языком – видно, далекая еще гроза уже успела натворить дел, и где-то далеко, как раз на пути к болоту, горит лес.

Раздумав еще немного, Нешурши решил пойти на болото другой дорогой, обойдя пожар через молодой лес. Там деревья были еще совсем тоненькими, свежими, и землю вокруг устилала зеленая сочная трава, а не дремучий валежник. Но в молодняке своя опасность – хищники, которые не признают Старый лесной народ. Им что заяц, что мышь, что Нешурши – все едино. Подлетит какая-нибудь когтистая птица, схватит – и поминай как звали.

Нешурши придумал, как избежать напасти. На краю полянки он набрал травы и веточек и смастерил себе накидку. Под ней он сам стал как кустик посреди разнотравья. Довольный своей придумкой, он пошел дальше, переходя от деревца к деревцу, пока не столкнулся с таким же уже изрядно потрепанным и увядшим пучком травы и веток.

- Ты кто такой? А ну отвечай! - грозно закричал на Нешурши кто-то из-под этой накидки, сделанной, к слову, совсем не так аккуратно, как у самого Нешурши.

- Я Нешурши, - спокойно ответил он, не поднимая свою накидку. – Я из Старого лесного народа. А ты кто?

Из-под накидки на короткое время высунулся подвижный маленький нос, розовый, как неспелая земляника. Нос втянул воздух и спрятался.

- Ты правда из Старого лесного народа? – недоверчиво спросили из-под накидки.

- Я докажу, - сказал Нешурши.

Как и всякий из Старого лесного народа, Нешурши умел колдовать. Немножко, потому что незачем Старому лесному народу заниматься всякими глупостями. Нешурши выдернул тонкий стебелек, смотал его в комочек, сжал в кулаке и подул – комочек шевельнулся, и с ладони в траву прыгнул маленький озорной кузнечик, зеленый, с красными крыльями.

Под накидкой немного помолчали, а потом спросили:

- И что?

- Ты что, никогда колдовства не видел? – изумился Нешурши.

- Не видел, - подтвердили из-под накидки. – А это было колдовство? А еще покажешь?

- Нет, больше не могу, - буркнул Нешурши. Обидно было потратить колдовство на того, кто даже не оценил его по достоинству, а ведь Нешурши колдовал прилично, даже лучше своего брата Непищи, хоть тот и был старше на целую сотню лет.

- А я вот не умею колдовать, - заявили из-под накидки.

Нешурши рассердился.

- Да кто ты такой? – воскликнул он. – Не мешай мне, я иду по очень срочному делу!

- Я – Мыш Пискун Третий, сын Мыша Пискуна Второго, сына Мыша Пискуна Серого!

- А что случилось с Мышем Пискуном Первым? – поинтересовался Нешурши.

- Лиса съела, - грустно поделился Мыш. – Давно еще, прошлым летом.

Нешурши только всплеснул руками – о чем говорить с существом, для которого прошлое лето это «давно»? Он поправил свою накидку и пошел дальше, но вскоре Мыш догнал его и зашагал рядом, подлаживаясь под спорый шаг Нешурши.

- А куда ты идешь? – спросил он, видя, что Нешурши никак не отреагировал на спутника.

- На болото.

- Какое болото?

- Там, за большими деревьями, есть старое болото, - со вздохом объяснил Нешурши.

- Нет там никакого болота, - возразил Мыш. – Там люди живут.

- Какие еще люди? – разозлился Нешурши. – Что ты выдумываешь?

- Ну, люди, - развел лапками Мыш, от чего его накидка съехала в сторону. – Такие огромные, на двух ногах. Страшные!

- Никогда таких не видел.

- А я видел! – Мыш аж подпрыгнул от радости, что может чем-то удивить Нешурши из Старого лесного народа. – У них есть огромные дома и амбары с зерном и плодами. Они подковывают лошадей железом и делают ужасно шумные штуки, от которых идет пламя, грохот и вонь, как от пожара. Но хуже всего кошки, которые охраняют зерно и не дают его стащить.

- Подковывают лошадей железом, - задумчиво повторил Нешурши.

Он подумал, что у людей может быть очень много железа, гораздо больше, чем он сам смог бы принести для выплавки мастерку Стук-Постук.

- Скажи мне, Мыш Третий, ты можешь отвести меня к людям?

- Отведу, - согласился Мыш. – Только надо будет пройти через вон то поле. А я боюсь – над ним постоянно кружат птицы.

- Ничего, малыш, мы справимся, - ободрил его Нешурши.

На самом краю поля Нешурши остановился и лег на теплую землю.

- Что ты делаешь? – спросил любопытный Мыш.

- Я хочу поговорить с землей и травой, - ответил Нешурши, - чтобы они спрятали и защитили нас от птиц.

- Это тоже колдовство Старого лесного народа?

- Вовсе нет, - рассердился Нешурши. – Это может каждый.

Потом он поднялся, стряхнул пыль и твердо сказал:

- А теперь вперед. Трава и земля защитят нас.

Они припустили бежать по полю, трава на котором уже успела пожелтеть и сухо скрежетала листьями, как ножами. Мыш Третий испуганно пищал, но Нешурши спокойно следовал вперед, не глядя наверх. Так они добрались до противоположного края и ступили на хорошо вытоптанную широченную тропу.

Мыш Третий сбросил ненужную накидку и расхохотался.

- Вот это здорово! Никто и никогда из мышей не пересекал это поле из края в край! Я расскажу нашим, вот удивятся!

- Далеко ли до людей? – спросил Нешурши.

- Да нет, - ответил Мыш, перестав смеяться. – Иди по тропе, она приведет тебя прямо к ним.

- А ты не пойдешь?

- Там кошки, - сказал Мыш тихо, - они еще страшнее птиц. Я подожду тебя здесь, хорошо?

Нешурши пожал плечами и пошел по тропе, как указал ему Мыш. Небо тем временем стало еще чернее, а запах гари, померещившийся в лесу, теперь явно витал в воздухе.

Вскоре Нешурши увидел один двор. Все было, как рассказал Мыш – амбар, дом, плетень. Только черный дым поднимался над ними, горел сарай, в котором жалобно кричала домашняя скотина. Она не могла выбраться из сарая – его дверь была крепко приперта толстой палкой.

Нешурши кинулся к плетню, и увидел кого-то, большого, неподвижно лежащего на земле. Из его спины торчала тонкая палка с узким хвостом из пера.

«Это – люди?» - с ужасом подумал Нешурши, глядя на беспорядок вокруг. Вспаханная под огород земля была изрыта, саженцы жалкими веточками трепыхались на затоптанных грядках. На земле валялась соломенная куколка-скрутка, замотанная в красную тряпицу, и тут только Нешурши понял, что из горящего сарая доносится детский плач.

В первый раз в жизни Нешурши не смог сразу решить, что ему делать. Он был слишком маленьким и слабым, чтобы открыть сарай, и рядом не было ни старшего брата Непищи, ни отца Неспеши, ни деда Недыши, которые могли дать ему толковый совет.

Нешурши прыгнул на спину лежащего человека и дернул палку. Она трудно, но потом легче и легче поддалась, выскочила из тела, замаранная на четверть в красном. Нешурши с ненавистью отбросил ее в сторону и приложил свои руки с маленькими острыми коготками к ране, из которой понемногу текла кровь.

«Пусть», - подумал он, - «пусть это будет последнее мое колдовство. Пусть я не смогу потом говорить, встану на четыре кости, как этот глупый Мыш, забуду, как рыбачить. Но ты должен встать! Ты должен помочь!»

Человек под ним зашевелился, закашлялся глухо и надсадно, потом встал на колени, дико озираясь по сторонам. Нешурши кубарем скатился с его спины и забежал за какую-то кучу, чтобы человек не увидел его.

Спасенный человек услышал крик ребенка из сарая, побежал, хватая по дороге валявшуюся на земле домотканую дорожку, выложенную, видно, для просушки. Нешурши зачарованно смотрел, как человек одним махом выбил деревяшку, упиравшуюся в закрытую дверь сарая, забежал внутрь и вскоре вышел оттуда с женщиной и ребенком.

Нешурши, истративший все свои силы на колдовство, повалился на спину и прикрыл глаза. Дождь, которым небо грозило с утра, наконец закапал тяжелыми холодными каплями, пошел стеной, и огонь, злобно зашипев, стал угасать.

Очнулся Нешурши от ощущения, что на него кто-то пристально смотрит. Он открыл глаза и увидел ребенка, маленькую светловолосую девочку, перемазанную сажей.

- Эй, ты живой? - тихонько спросила она.

Нешурши поднялся с мокрой земли и слегка поклонился.

- А ты кто?

Нешурши не нашелся, что ответить. Он пригладил усы и опасливо оглянулся – не увидели бы его взрослые люди. Девочка протянула руку и легонько коснулась макушки Нешурши, погладила аккуратно, едва касаясь его шерстки. От неожиданности Нешурши зажмурился и прижал уши. Девчушка тут же убрала руку.

- Спасибо, что спас моего папу, - серьезно сказала она. – Что ты хочешь в благодарность?

Нешурши подивился сообразительности малышки – всякий из Старого лесного народа знает, что за колдовство, потраченное на чужую жизнь, надо платить. Он оглянулся и увидел стрелу, которую вытащил из тела ее отца. На кончике древка тускло блестел острый железный наконечник. Нешурши молча показал на стрелу. Девочка подняла ее с земли и передала ему. Нешурши тут же с ненавистью отломил наконечник, а обломок зашвырнул подальше.

Дождь кончился так же внезапно, как и начался, серая туча растаяла, освободив голубое небо и солнце, вызолотившее ее края. Высоко над головой протянулась радуга, и девочка задрала голову, удивленная ее красотой.

Нешурши прижал к себе наконечник и побежал обратно к полю, где его ждал Мыш. Он обеспокоенно запищал, увидев вымокшего и испачканного в земле и саже Нешурши, но тот, глядя на солнце, которое уже стремилось к закату, только прибавил ходу, врезаясь в траву и сминая ее широкой тропой.

- Погоди! – пищал Мыш Третий за его спиной, отчаянно не поспевая за Нешурши. – Ты забыл попросить защиты у земли и травы!

Забыл. И немедленно поплатился за это, - понял Нешурши, когда почувствовал сильный толчок в спину, а потом взмыл в воздух в крепких, как железо, птичьих когтях. Правда, пустельга не рассчитала, что Нешурши это не хилый Мыш, и подняться высоко не смогла. Сухая трава больно хлестала Нешурши, и он выронил обломок стрелы. Где-то внизу пищал Мыш Третий, который подпрыгивал в попытке схватить его за ногу или хвост, но Нешурши, истративший все свои колдовские силы, прикрыл глаза и покорился судьбе.

Его тряхнуло и больно приложило о землю, протащив несколько локтей. Нешурши открыл глаза и увидел поистине странное и ужасающее зрелище: Мыш Третий яростно вонзал обломок стрелы в трепещущее тело пустельги, которая, не веря, что ее победила добыча, все взмахивала смятыми крыльями. Наконец, она притихла и ее когти разжались, освобождая Нешурши.

Мыш Третий, тяжело дыша, выдернул обломок стрелы из тела птицы и протянул его Нешурши. Тот взмахом руки отверг его, сказав:

- Ты спас мне жизнь. Теперь он твой. Теперь ты Храбрый Мыш Пискун Третий, победитель хищных птиц. Никто не сможет угрожать тебе и твоему роду во веки веков.

Примерившись, Нешурши выдернул из тела пустельги перо и приладил его на голову Мышу. Тот с достоинством принял украшение и засунул обломок стрелы за поясок.

- Во веки веков, да будет так, - торжественно ответил Мыш. – Но как же ты теперь будешь рыбачить?

Нешурши покосился на когти пустельги.

… Солнце уже наполовину скрылось за горкой, на которой росла старая береза, когда Нешурши привязал свой новый крючок из когтя пустельги к конскому волосу и забросил снасть в воду. На этот раз она выдержала, и вскоре довольный и вымокший по пояс Нешурши вытащил большую рыбу на берег. Нужно было немедленно ее разделать, чтобы успеть до темноты.

Он достал нож, который смастерил еще его прадед Неживи, и провел по рыбьему боку, соскребая плотную перламутровую чешую. Жалобно хрустнув, нож сломался, оставив в руке Нешурши только рукоятку.

Нешурши вздохнул и взглянул на солнце, прикидывая, успеет ли добраться до мастера Стук-Постук.