Без спиц и крючка жизнь слишком пресна

Значок в виде шахматной фигуры был тяжеловат для ребёнка. Габриэлла взвесила его на руке, представляя, как Ронди прикалывает значок, например, на рюкзак. Металлическая основа с иглой и белая эмаль.

Разглядывая личную вещь мальчика, Габриэлла старалась поймать настрой. Она вспоминала названия фигур: пешка, ладья, слон, король, ферзь, конь. По вытянутой макушке значка она решила, что перед ней слон. Выше пешки, но заметно ниже ферзя.

Габриэлла устроилась в плетёном кресле и обвела придирчивым взглядом стеллажи своей лавки. Пухлые мотки пряжи всевозможных цветов аккуратными рядами красовались на полках. Здесь – пушистый мохер, там – гладкий хлопок, а тут – мягкая шерсть.

Заправив за ухо выбившийся из пышной косы каштановый локон, она поманила к себе приглянувшиеся моточки: тёмно-зелёный, салатовый, песочный и шоколадно-коричневый. А для зубов отлично подойдёт бледно-бледно-жёлтый.

Мотки послушно соскочили со своих мест и резво проследовали к столу, за которым Габриэлла обычно мастерила игрушки. Она неспроста обустроила уголок возле окна. Утром, как сейчас, звонкоголосые птицы рассаживались на ветвях цветущей сирени, что росла прямо под окном. Солнце, выглядывая из-за облаков, играло лучами на яркой листве, подсвечивало сиреневые лепестки соцветий.

Из корзины для рукоделия на рабочем столе Габриэллы высунул мордочку ёжик. Громко сопя и дёргая вязаными лапками, он перевалился через край корзины и принялся обнюхивать новые мотки ниток. На его мягких иголках из блестящей чёрной пряжи покоился маленький вязаный подберёзовик. Недовольно фыркнув, ёжик столкнул песочный моток на пол. За ним последовал тёмно-зелёный.

– Пыхтик! Лапы прочь от будущего крокодила! – крикнула Габриэлла.

Питомец уже нацелился на салатовый моток. Габриэлла подхватила ёжика и перенесла на прилавок – в лоток с синтепухом. Пыхтик с радостным писком закопошился в нём и заелозил лапами, как пловец.

Теребя в руках значок, Габриэлла продумывала схему. Она всегда начинала вязать с носа или с макушки. Основа – семь петель в кольцо. На удачу. Далее, по стандарту, идут стройные ряды из надёжных столбиков без накида.

Крокодила заказала миссис Виолента для сына. Семья только что сюда переехала. И восьмилетний Ронди переживал нелёгкий период: новый дом, новая школа… Пожалуй, нелишним будет добавить в схему объёмных столбиков. Они обладают мощнейшей поддержкой!

Убрав значок в корзинку, Габриэлла взяла крючок номер три и салатовый моток. От того, какой получится первая петля, могла зависеть вся работа.

Стоит закрыть глаза, и остальные органы чувств включаются на максимум. Особенно восприимчивыми становятся пальцы рук. Можно ощутить едва уловимое покалывание, гармонию крючка и пряжи. Но это при условии, что они идеально подходят друг другу, конечно.

Габриэлла заложила первую петлю, и крючок в её руке слегка завибрировал. Хороший знак. Контролируя натяжение нити, она провязывала ряд за рядом.

Мелодичный перезвон колокольчика у входной двери возвестил о посетителе.

– Ах, Габриэлла! Милочка! Выручайте!

Миссис Френ пронеслась мимо сидящей в углу Габриэллы к прилавку. В руках она держала начатое вязание с торчащими спицами.

Габриэлла оставила своё занятие и подошла к посетительнице. Она не узнавала в этой взбудораженной женщине, нервно теребящей в руках вязание, обычно улыбчивую миссис Френ.

– Что у вас стряслось, миссис Френ?

– О, вы здесь! Полюбуйтесь! – вскричала та в отчаянии. – С этими нитками невозможно работать!

Она положила неопрятный комок персикового цвета на стол прилавка. Вся пряжа была усыпана катышками. В нескольких местах нити запутались до тугих узлов.

– Не понимаю, как такое могло произойти! Я купила её на прошлой неделе. И всё было прекрасно! А сегодня – вот это вот!

Габриэлла провела рукой по вороху из тёплой мягкой пряжи. Ещё разок. На третий раз мизинец кольнуло разрядом. В воздухе разлился запах пыли и затхлости.

Габриэлла удовлетворённо хмыкнула. Миссис Френ ойкнула и отступила на шаг.

– Думаю, это запутырянка. Встречается довольно редко. В основном – при нехватке солнечного света.

– О, Небесный Покровитель!

– Не переживайте, дорогая миссис Френ, это лечится. Два-три дня подержите её на подоконнике, а лучше на свежем воздухе. На ночь укладывайте в соломенное гнездо, предварительно укутав льняной тканью. Избегайте повышенной влажности.

Миссис Френ машинально кивала и не сводила глаз с больной пряжи. Заметив, что женщина не в силах воспринимать слова, Габриэлла предложила посетительнице плетёное кресло, что стояло напротив её собственного рядом со столиком, и принесла из кухни чашечку ароматного чая с жасмином.

– Отдохните, миссис Френ. Я напишу вам подробную инструкцию.

– Спасибо, милочка!

Габриэлла аккуратно сложила вязание и больной моток в льняной мешочек.

Пыхтик вылез из лотка с синтепухом и теперь бегал за ручкой, которой Габриэлла писала схему лечения. Хорошо, чернила сохли моментально.

– Какой милый ёжик! – восхитилась миссис Френ. – Когда-нибудь я закажу у вас игрушку для внука.

– О, у вас появился внук?

Габриэлла перестала писать, и Пыхтик, воспользовавшись моментом, вцепился в ручку всеми лапами и попробовал её погрызть.

– Ещё нет. Но я не теряю надежды. – Миссис Френ очень по-доброму улыбнулась.

– С радостью изготовлю игрушку для вашего внука, – ответила Габриэлла и тоже улыбнулась.

Инструкция была готова как раз, когда миссис Френ допила свой чай.

– Уверена, лечение поможет, и больше ничто не омрачит вашей радости от рукоделия, – заверила женщину Габриэлла, передавая мешочек.

– Да хранит вас Небесный Покровитель, Габриэлла!

Когда за миссис Френ закрылась дверь, Габриэлла вернулась к начатому крокодилу. Крючок блеснул, отразив солнечный луч, словно с нетерпением ждал свою хозяйку.

Чирикание птиц за окном помогало погрузиться в работу. Габриэлла взяла салатовую нить, сопоставляя, приложила к ней тёмно-зелёную, скорее даже болотную, – хаотичное чередование этих оттенков прекрасно передаст окрас крокодиловой кожи.

А для того, чтобы передать её фактуру, Габриэлла решила внести в схему ещё и рельефные выпуклые столбики с двумя, а то и с тремя накидами. Да, должно получиться весьма правдоподобно. К тому же такие столбики дарят ни с чем не сравнимое чувство защищённости. Для ребёнка это важно.

Габриэлла отодвинула вязание и посмотрела со стороны, какой получалась морда крокодила.

– Всё же лучше с двумя накидами, – рассудила она и распустила несколько рядов.

Снова зазвенел дверной колокольчик. Подняв взгляд, Габриэлла увидела статного молодого мужчину. В её лавку нечасто заходят мужчины, а молодые – тем более. Движения его были немного скованны, а походка неторопливой.

Остановившись посреди лавки, мужчина осмотрелся, словно привыкал к новой обстановке. Габриэлла уже собралась поздороваться и обратить на себя его внимание. Но тут он, повернувшись, сам её заметил.

На лице посетителя отразилось такое облегчение, что на миг Габриэлла растерялась.

– Добрый день! – произнёс мужчина, и его слова помогли Габриэлле вернуться в рабочее состояние.

– Добро пожаловать! Меня зовут Габриэлла. Что привело вас? – Она направилась за прилавок.

– Я Альфрэд. Мне нужна ваша помощь.

Из сумки, висевшей на плече, он достал холщовый мешочек с вышитыми вензелями, похожими на фамильный знак. В наше время немногие знают, как правильно хранить вязаные изделия. Габриэлла отметила этот факт и присмотрелась к посетителю внимательнее: руки сильные, но не грубые; взгляд сосредоточенный, но не жёсткий.

– Это скатерть моей бабушки, – рассказывал Альфрэд, бережно разворачивая белоснежное ажурное полотно на прилавке. В его руках оно мягко сияло.

Габриэлла не раз сталкивалась с изделиями, которые передавали из поколения в поколение как семейную реликвию. Чаще всего они были капризны, своенравны и бесподобно прекрасны.

– Уверен, бабушка с лёгкостью починила бы её, но два года назад покинула этот мир.

– Да пребудет её душа в покое Небес, – отозвалась Габриэлла, с восторгом разглядывая шедевр из тончайших шёлковых нитей с серебристым люрексом.

– Истинно так, – тихо проговорил Альфрэд и продолжил: – Через две недели свадьба, и скатерть обязательно должна украшать стол новобрачных.

На полностью расстеленной скатерти в двух местах, почти по центру, Габриэлла увидела зияющие дыры.

– Ах, какая неприятность, – ужаснулась она, думая, что это настоящее варварство. – Что с ней произошло?

– Чистая случайность, – сокрушённо признался Альфрэд. – Не уберегли от когтей и зубов Дибби, нашего пса.

Габриэлла с трепетом прикоснулась к ажурной скатерти. Та оказалась нежной и прохладной на ощупь, но, что поразило, сразу же погасла. Как только Габриэлла отдёрнула руку, свечение вернулось.

– Так-так. А вот и характер фамильного шедевра. Но всё же придётся немного потерпеть, раз уж в беду попал.

Альфрэд засмеялся. Габриэлла, уже начав размышлять о методе восстановления, сбилась с мысли и удивлённо уставилась на него.

– Простите, мне показалось забавным то, что вы разговариваете… со скатертью.

– Она уже давно не обычная скатерть, она артефакт, – возразила Габриэлла, пряча лёгкое презрение профессионала за милой улыбкой.

– Как скажете. Постараюсь быть серьёзнее.

Однако Альфрэд продолжал улыбаться. Громко вздохнув, Габриэлла вытащила из выдвижного ящика лупу.

– Держите скатерть, Альфрэд. А я изучу схему.

Рассматривая узор через лупу, она рисовала на чистом листе бумаги чёрточки, крестики, галочки. Магический свет Габриэлла не включала, он мог повредить структуру вязания.

Неизвестно откуда появился Пыхтик и снова вознамерился поиграть с ручкой.

– В другой раз, Пыхтик, – отодвигая ёжика в сторону, сказала она.

– Какой у вас необычный помощник, Габриэлла.

Альфрэд протянул руку, чтобы погладить Пыхтика по чёрным блестящим иглам. Габриэлла не стала его останавливать, сделав вид, что увлечена работой. Вязаный ёжик же, резво извернувшись, с визгом едва не вцепился мягкими зубами в палец незнакомца. Тот вовремя убрал руку.

– Ох, ты ж! – воскликнул Альфрэд. – Защитник, значит.

Пыхтик фыркнул и деловито просеменил по скатерти к мешку с вензелями. Засунул голову внутрь, затем дотошно обнюхал затейливую вышивку.

– Хм-м… а вот это интересно, – себе под нос пробубнила Габриэлла, тщательно изучая под лупой способ вязки.

– Вы что-то сказали? – спросил Альфрэд с любопытством. – Или это снова не мне?

– Вам! – Габриэлла резко выпрямилась и протянула листок. – Схема готова, но я не смогу починить вашу скатерть. К сожалению.

– Ну что ж. Думаю, моя сестра разберёт, что к чему, – заявил Альфрэд, рассматривая закорючки схемы.

– Боюсь, и она здесь бессильна.

– Нет-нет. Она у меня та ещё мастерица!

– Дело не в этом, Альфрэд, – произнесла Габриэлла и вздохнула. – Посмотрите, пожалуйста, внимательно на столбик с двумя накидами.

Оба одновременно наклонились к наведённой на нужный столбик лупе и стукнулись головами.

– Ох, простите!

– Ай! Вы ещё и дерётесь!

Потирая ушибленные места, они переглянулись и расхохотались. Габриэлла давно так не смеялась.

– Так вот, всё же посмотрите на столбик, – предложила она, отсмеявшись.

– Хорошо. Что с ним? Где он?

– Здесь, – Габриэлла указала другим, не пишущим, концом ручки. – Просто хочу вам объяснить: важно то, как он связан.

– И как же?

Они выпрямились.

– А точнее – кем.

– Кем?! – не понял Альфрэд.

– Эту великолепную скатерть связал мужчина.

– Что?

– Вероятно, это был ваш дедушка. А значит, чинить её придётся вам.

– Что? – Альфрэд переводил взгляд с чёрточек схемы на дыры в ажурном полотне. – Но как? Я же не умею. В жизни всех этих штук в руках не держал.

– Я вас научу. Две недели – приличный срок.

– Нет. Из этого ничего не выйдет.

– Максимум усердия, немного везения и миниатюрный крючок номер ноль тридцать пять, непременно деревянный.

– Поверить не могу, – Альфрэд потёр лоб ладонью и как-то неуверенно хохотнул. – Простите, Габриэлла, но вы не ошибаетесь? Может, всё-таки бабуля?

– Итак, столбик. – Они снова склонились над лупой. – Если его провязывает мужчина, получается перекрестие нитей в этом элементе. Вот, видите?

– Угу, – неуверенно прогудел Альфрэд.

– Точно видите?

– Нет.

Они выпрямились.

– В общем, если провязывает женщина, то получается петля. Такова магия вязального ремесла. Завтра покажу наглядно на пряже.

– И у женщины никогда не получится связать крестиком? – с сомнением спросил Альфрэд.

– Нет. Только петлёй.

Прищурившись, Альфрэд искоса буравил взглядом Габриэллу.

– Вы меня разыгрываете, – обличительным тоном заявил он. – Признайтесь, Габриэлла!

– Вот ещё! – усмехнулась та. – Сходите в любую другую лавку, вам скажут то же самое. – Габриэлла сунула лупу обратно в ящик и с шумом задвинула его.

– Хорошо. Меня устроит и петля. Не важно.

– Важно, – заспорила Габриэлла. – Скатерть потеряет свою индивидуальность. И я почти уверена, больше не будет сиять в ваших руках.

Альфрэд хотел возразить, но вдруг осёкся. Вся весёлость испарилась, уступая место серьёзной озадаченности.

Сложив руки на груди, Габриэлла наблюдала, как Альфрэд, погружённый в мысли, сворачивал скатерть и убирал в мешочек.

– Мне нужно всё хорошенько обдумать, –тихо проговорил он.

– Необходимые пряжа и крючок есть в моей лавке.

– Всего доброго.

– До свидания.

С тихим щелчком закрылась дверь. Стоя за прилавком, Габриэлла неотрывно смотрела на неё. И не замечала, как пылинки, искря в солнечных лучах, танцуют в воздухе. Не слышала птичьего щебетания.

Габриэлла громко чихнула. Встряхнула головой, словно хотела выкинуть из неё лишние мысли.

– А не выпить ли мне чашечку чая с липовыми цветками? – И отправилась на кухню.

Приготовив чай, она вернулась к рабочему столику. Вдохнула дивный аромат напитка, любуясь видом цветущей сирени, отпила полглоточка и снова занялась крокодилом.

Провязывая очередной ряд, Габриэлла обнаружила ошибку в предыдущем. Нахмурившись и поджав губы, она распустила всё до того места. Потянулась за остывшим чаем, но рука зависла на полдороге. Габриэлла уставилась на посуду, будто видела впервые. Два белоснежных лебедя плыли по озёрной глади, отражавшей их очаровательный дуэт, – этот изображённый на кружке сюжет отчего-то смутил её.

Залпом допив чай, она отвернула кружку рисунком от себя. Затем схватила её и, ополоснув, спрятала в посудный шкаф.

Проходя мимо прилавка, взяла лоток с синтепухом. Она уже заканчивала хвост – самое время начать набивку. Вспомнив, как Пыхтик «плавал» в этом лотке утром, Габриэлла подумала, что тот давненько не попадался ей на глаза. В мусорной корзине Пыхтика не оказалось: порой он мог в ней вздремнуть. В корзинке для рукоделия – тоже. Не нашла Габриэлла ёжика и на прилавке. Впрочем, если Пыхтик опять отправился в путешествие по полкам с мотками, ожидать его появления стоило часа через три. Не раньше.

Отворилась дверь, звякнул колокольчик. Сердце Габриэллы споткнулось с ритма и понеслось вскачь. Обернувшись, она впилась взглядом в вошедшего.

– Доброго дня, Габриэлла!

Посетителем оказалась всего лишь Миранда.

– Знаю, подруга, ты всегда очень занята на работе. Знаю, что договорились с тобой встретиться завтра.

Странно: Габриэлла ожидала увидеть кого-то другого. Совершенно другого.

– Но у меня творится нечто невообразимое! Не знаю, что и делать!

О чём это она? О чём? Сейчас ещё заметит, что Габриэлла витает в облаках, и начнёт расспрашивать. А та не готова к подобным разговорам.

– И что же… у тебя творится? – Как же тяжело сосредоточиться, когда на душе так неспокойно. А, собственно, из-за чего неспокойно-то?

Они с Альфрэдом мило побеседовали. А Габриэлла, похоже, позволила себе лишнего в мечтах. У него же свадьба через две недели!

Миранда тем временем вытащила из сумочки маленький вязаный комочек и развернула на ладони.

«Приди в себя! – погружённая в переживания, Габриэлла продолжала внутренний монолог. – Пора уже вернуться с небес на землю!»

Она с силой шлёпнула себя по щекам.

– Ты чего? – Миранда вздрогнула. Кудрявая светлая чёлка упала на глаза. Та сдула её.

– Привожу себя в чувство. – Габриэлла посмотрела на протянутую ладонь подруги. – Это свитер?

– Да! Я связала его для Мэтта…

– Ты всё-таки решила признаться ему? – воскликнула Габриэлла, окончательно возвращаясь в реальность.

– Д-да… – Миранда покраснела. – Но сейчас не об этом! Ещё утром свитер был нормального размера, а сейчас он впору разве что Пыхтику!

– Так. Хорошо. Ты его постирала?

– Нет.

– Неужели погладила с отпариванием при попадании прямых солнечных лучей?

– Нет.

Габриэлла задумалась, нахмурилась.

– Тогда давай сначала. Вот ты связала свитер. А дальше?

– Свернула. Положила в шкаф, – вспоминала Миранда, прищурившись и глядя куда-то в потолок.

– Дальше.

– Так он на полке и лежал.

– А пока он лежал, ты что делала? – Габриэлла взяла миниатюрный свитер и понюхала.

– М-м… прибралась дома, за продуктами сходила… посадила люпины вдоль дорожки…

– Ты сбрызнула свитер духами?

– Эм-м… ну… – Миранда снова покраснела. – В составе пряжи есть овечья шерсть… весьма специфический запах, ты знаешь… я боялась…

– Это твои любимые? С лавандой?

– Д-да…

В задумчивости Габриэлла почесала щёку, будто просчитывала ходы в шахматной партии. Затем она кивнула своим мыслям, и взгляд её потемнел.

– Я поняла.

– Э-э?

– Духи с лавандой раскрыли чешуйки волокон пряжи. А заклинание уборки… Ты же использовала заклинание уменьшения пыли?

– Да.

– Так вот. Чешуйки среагировали на него и уменьшились.

Габриэлла вручила Миранде её свитер.

– И-и… И что же теперь делать? – Та уставилась на него, как на диковинку.

– Самое простое – связать новый свитер.

– Нет! Я в него всю душу вложила!

Вздохнув, Габриэлла посмотрела на подругу с сожалением.

– Можно попробовать постирать свитер в холодной воде с апельсиновыми корками…

– Сделаю!

– Просушить в прохладном месте…

– Хорошо!

– Думаю, где-то за неделю духи выветрятся…

– Точно выветрятся!

– После этого прочитать заклинание отмены уменьшения пыли. Но только нужна та же обстановка.

– В шкафу?

– Именно. И больше никогда не брызгай духами не на свои вещи.

– Не буду, – пообещала Миранда. – Спасибо! – Обняв подругу, она с нежностью положила свитер в сумку и поспешила домой.

Солнце уже поднялось высоко. Редкие кучерявые облака проплывали своей дорогой, иногда пряча его.

Габриэлла глянула на наручные часы, закрыла дверь на замок и повесила табличку «обед». Есть не хотелось, и время, отведённое на перерыв, она решила потратить на крокодила.

Покопавшись в своей корзине для рукоделия, она отыскала небольшую деревянную коробочку, в которой хранила полудрагоценные камушки, размером не больше фасолины. Габриэлла взяла тёмно-красный, как капля крови, гранат. Страсть, преданность и стойкость – такое сердце подойдёт решительному и темпераментному крокодилу.

Она присмотрелась к наполовину набитому синтепухом крокодилу и отложила гранат обратно в коробочку.

От матовой красной с разводами яшмы ощущалось такое спокойствие, что Габриэлла с наслаждением прикрыла глаза. Идеальное сердце для практичного крокодила, любящего домашнее тепло. Хороший вариант, но чего-то не хватает.

Солнечный красно-оранжевый сердолик излучал жизненную силу. Габриэлла считала его символом храбрости и защиты. Да, именно такое сердце должно быть у крокодила для Ронди!

Обернув сердолик мягкой красной тканью, Габриэлла зашила её синей нитью. Нить обязательно должна быть контрастного цвета – для усиления свойств камня. Готовый свёрточек она вложила в грудь крокодила и продолжила набивать игрушку синтепухом.

Интересно, какое имя даст этому крокодилу Ронди?

Напевая под нос известную приставучую песенку, Габриэлла представляла, как крокодил живёт в портфеле мальчика, как бегает по столу, за которым тот обычно делает уроки, как спит на одной подушке со своим хозяином.

Когда туловище было готово, Габриэлла занялась лапами, зубами и глазами. Лапы получились когтистыми, зубы – в меру заострёнными, а глаза – добрыми. Коричневой пряжей она добавила кое-где линии и вкрапления, сделав чешуйки на крокодильей коже более заметными.

Пришив все детали на свои места и спрятав несколько торчащих ниток, Габриэлла затянула последний узелок и отрезала крокодила от мотка. Крокодил вышел немного крупнее Пыхтика, но всё равно прекрасно умещался на раскрытой кисти руки.

Габриэлла внимательно осмотрела игрушку со всех сторон и прицепила ему на грудь значок в виде шахматного слона. Затем повернула крокодила мордой к себе и не спеша набрала воздух через нос, заполняя лёгкие почти до отказа. Этот глубокий вдох смешал отголосок лавандовых духов Миранды со сладким ароматом сирени, соединил солнечный свет с тенью на полках и в углах, переплёл тишину пряжной лавки с птичьим гомоном.

Глядя в добрые глаза крокодила, она медленно дунула на него, вселяя душу и магию.

Ту-дум… ту-дум…

Сердце крокодила забилось. Лицо Габриэллы озарила счастливая улыбка. Крокодил моргнул и с интересом уставился на создательницу. Та приложила указательный палец к губам и озорно подмигнула. Крокодил моргнул ещё раз и прикрыл глаза. Теперь он проспит до встречи с Ронди.

Габриэлла поместила игрушку в льняной мешочек и оставила на прилавке. Миссис Виолента придёт за ней завтра.

Взгляд Габриэллы задержался на этом мешочке, а перед мысленным взором предстал другой – с вышитыми вензелями. Она вспомнила, какой была её реакция на приход Миранды, и сама чуть не покраснела до кончиков волос.

– Куда же всё-таки запропастился Пыхтик? – вслух спросила Габриэлла.

Она прошлась вдоль полок с пряжей, высматривая ёжика между моточками. Среди прочих на глаза ей попался ослепительно белый с серебристым люрексом. Рука сама потянулась к мотку. Нити были гладкими и прохладными.

«Интересно, вернётся ли?..»

Непроизвольно Габриэлла посмотрела на входную дверь и заметила табличку «обед». Как она могла забыть? Перерыв-то уже закончился – семнадцать минут назад!

Габриэлла сняла табличку, и один за другим стали заходить посетители. Кому-то требовались круговые спицы, кому-то – счётчик рядов, а кто-то спросил пряжу для макраме.

Дверной колокольчик то и дело позвякивал, приветствуя покупателей и прощаясь с ними. Помогая девушке подобрать пряжу для перчаток, в тон к уже связанному шарфу, Габриэлла ощущала на себе чей-то взгляд.

Альфрэд сидел в плетёном кресле, в котором утром пила жасминовый чай миссис Френ, и смотрел в окно. Солнце подсвечивало его профиль. На рабочем столике Габриэллы лежал мешочек с вензелями.

Закончив с покупательницей, она подошла к Альфрэду.

– Я надеялась, что вы вернётесь, – с улыбкой сказала Габриэлла.

– Вот как.

Улыбнувшись в ответ, Альфрэд посмотрел на неё долгим взглядом. У Габриэллы перехватило дыхание. Ей показалось, что он слишком близко, и, проведя рукой по лбу, она села на своё кресло, чтобы между ними был стол, хоть какая-то преграда.

– То есть... я хотела сказать… Вам всё же стоит попытаться восстановить скатерть бабушки.

– Я тоже так думаю. А ещё хотел спросить: в котором часу вы закрываете лавку? Мы могли бы пройтись и обсудить план моего обучения.

– А свадьба?

– Свадьба? – удивился Альфрэд, а затем хитро прищурился: – Вы делаете мне предложение?

– Нет! Вам же скатерть на свадьбу нужна. Через две недели.

– Ах, это… Моя сестра выходит замуж.

– Сестра?..

– Та, что рукодельница.

– Правда?..

– Габриэлла, что вы там напридумывали? – со смешком поинтересовался Альфрэд.

– Ничего такого. – Габриэлла отвела взгляд и засмеялась. – Я закрываю лавку в шесть. И лучше посидим в какой-нибудь кофейне, если вы не против.

– Не против. Но это уже будет считаться свиданием.

– С-свиданием?..

Из холщового мешочка с вензелями высунул мордочку злой сонный ёжик.

– Пыхтик! – воскликнула Габриэлла. – Я тебя полдня везде ищу!

– Похоже, он недоволен, что его разбудили, – заметил Альфрэд.

Пыхтик бросил на хозяйку недобрый взгляд, возмущённо фыркнул и уполз обратно в мешок со скатертью.

– Ну, нет. Живо вылезай из шедевра! – Габриэлла готова была вытряхнуть питомца на стол.

– Пускай поспит, – перехватив её руку, проговорил Альфрэд. – Не думаю, что шедевру это повредит.

Она не стала отнимать руку:

– По-моему, вы приглашали меня на свидание.

– Так вы согласны?

– Да.