Как в страшном сне
Еще в разгаре ржавого железа век,
Еще от разрушений я подспудно жду восторга,
Пока не ощущаю ни холодности морга,
Ни сопричастность знамени втоптанному в снег.
Обширный край забытых мастодонтов,
Чья летопись и непонятна, и чужда,
Тревожная загадка их - разорвано пуста,
А тайна лабиринта из заборов -
теперь, мне даже даром не нужна!
Резьбы замысловатой бронзовая гарь,
В вине и буйстве разведенного левона,
Мне завещала свод держать
горчащего и ржавого бетона,
Другому - чтоб восхищал его янтарь
и удивляли хроники фарфора...
Просты и безразличны здешние порядки:
Пусть минарет отцов уже не спорит с вышиной,
В священных нишах варят снедь,
сады раскопаны под грядки,
Намаз меняется на медь,
иконы стынут сажей пищевой,
Кому-то - прель и люба осень патриарха,
Из круга кто-то запустить все хочет по прямой,
Тот - может только жаловаться и огрызаться,
А этот -
от соития поэта с гражданином - как дурной
тихонько тянется рукой
к… к чему - сегодня здесь не будет уточняться!
А рядом дышит пивной
дымный мусорный ветер,
Как в разливе пространства
пороги серых кручин,
В нем страшный сон свой,
растворю до солей, обесцветив
Участь всплывших со дна
глубоководных хребтин.
