Memento-Крематорий

– Как уничтожить золотой браслет? Ну, расплавить, наверное… Откуда я знаю, где? Почему ты вообще спрашиваешь?

– Понимаешь, – Даша высморкалась в трубку, – когда он мне подарил этот браслет, мы придумали, что когда-нибудь он перейдёт к нашей дочери. – Даша с болью провела по тонкой золотой змейке, лежавшей рядом на диване. – Мы как будто закрепили нашу связь в будущем. И теперь я чувствую, что смогу разорвать её, если избавлюсь от браслета.

Подруга откашлялась и твёрдо ответила:

– Зайка, чтобы разорвать связь, нужно время. Месяц уже прошёл. И, кстати, уж поверь мне: если бы этот гондон подарил тебе «Картье», ты бы так не парилась. Носила бы его с удовольствием, а потом передала дочке, внучке и далее по списку. Так что забей. А хочешь избавиться, так отдай какой-нибудь племяннице. Или продай на «Авито» и сходи на массаж.

– Не могу, – Даша переставила нагретый айфон на громкий режим и положила его рядом с собой, – я всё равно буду знать, что он где-то существует.

– Как и мудак, который перевёз свои вещи к тебе и одновременно заделал ребёнка девке с работы. Вот бы кого стереть с лица земли. Поверь, от дешёвого браслета куда меньше вреда. Он даже может кому-нибудь принести счастье, в отличие от твоего бывшего. Но справедливости нет. Так что признай: ты слила год жизни на лютое дерьмо. И порадуйся, что год – это всего лишь триста шестьдесят пять дней.

Даша ничего не ответила. «Ещё один год», – подумала она про себя.

– Зайка, мне нужно закончить проект до полуночи. Хочешь, заеду к тебе на выходных? Поговорим, выпьем, погуглим, куда можно сдать твой браслет. Только не сходи с ума, ладно? Выпей что-нибудь успокоительное – чай с ромашкой, «Атаракс» – что там у тебя есть, возьми айпад в кроватку, посмотри стендап – и баиньки.

– Да, конечно, милая. Спасибо за всё. Извини, что опять отвлекаю тебя. Целую.

Подруга отключилась. Даша закрыла глаза. Да, прошёл месяц. Одна десятая от времени, проведённого в этой квартире с «мудаком». Что теперь? Менять простыни? Делать ремонт? Снять другую квартиру? Когда она перестанет обновлять билеты в Сочи на двоих и заказывать двойную порцию индийской еды из забегаловки внизу?

Взгляд Даши снова упал на браслет, и она вспомнила, что в морозилке осталась бутылка водки. «Мудак» делал себе коктейли с имбирным лимонадом, когда они покупали курицу карри, лепешки и рис с овощами. Даша крепко зажмурилась и проморгалась, чувствуя, как сильно устали глаза в линзах. Часы на телефоне показывали одиннадцать вечера. Она встала и поплелась на кухню.

Водка, лимонад, айпад с включённым ютубом – стол был сервирован в полном соответствии с настроением и состоянием духа хозяйки. Даша фоном слушала концерт какой-то комикессы, помешивала вилкой коктейль и думала о своём.

Где она находит всех этих мудаков? Что с ней не так, что они к ней липнут? Даша закурила электронку. Мысленно она бродила по детству, где первый мальчик обманул её и не пришёл в условленное время на речку, а потом смеялся над ней с друзьями.

За окном валил снег. Завтра на работу. Надо бы поговорить с начальником насчёт сверхурочных. Хорошо бы набраться сил и позвонить, наконец, маме. Прости, «Лёшенька» не приедет знакомиться на праздники... Даша добавила водки. Из айпада летели обрывки уже какого-то интервью: «Вот друзья не понимают, а я постоянно хожу на кладбища: гуляю там, изучаю надгробия...»

Даша тыкнула в экран, и с третьего раза ей удалось поставить ролик на паузу. Картинка не фокусировалась. Сознание пыталось ухватиться за какую-то мысль. Кладбище, кладбище. Может, ей закопать браслет? Похоронить его, как «мудак Лёшенька» похоронил их будущее…

Она сделала ещё глоток водки и открыла приложение такси. Да, так будет хорошо… Что-то вроде обряда прощания и освобождения.

Через полчаса, жмурясь от снежного ветра, спотыкаясь о сугробы и припадая на капоты припаркованных автомобилей, Даша искала во дворе желтую шкоду.

– Дэвушка, извините, геолокация сбоит: не там встал. Поправьте конечный адрес тоже. Тут какое-то кладбище.

– Всё верно, – буркнула Даша и, уткнувшись головой в стекло, провалилась в сон.

***

– Дэвушка, проснитесь! Точно здесь? – водитель в упор смотрел на Дашу.

Она кое-как разлепила глаза. Машина стояла у кладбища. Чёрт.

– Дэвушка, я уже принял следующий заказ. Если адрес верный, выходите, пожалуйста.

Даша вылезла из такси, и снежная буря тут же чуть не сбила её с ног. Как же холодно и мерзко! Она посмотрела на свои ноги. Почему в осенних ботинках, а не в уггах? И где перчатки? Ветер сдувает капюшон с головы, а придерживать его руками просто невыносимо. Чёрт!

На воротах кладбища висел замок. Табличка извещала о том, что зимние часы работы начинались в девять утра и заканчивались в четыре часа днём. Даша проверила телефон и застонала от собственной глупости. Четыре утра! Куда вообще она попёрлась? Надо срочно вызывать машину обратно.

Тело пробивала дрожь. Даша тыкала леденеющими пальцами по сенсорному экрану, на который оседали снежинки, тут же растекаясь каплями воды. От холода ничего не работало. Она оглянулась, в надежде разглядеть какой-нибудь круглосуточный фастфуд. Ей показалось, что слева, за пеленой снега, действительно мигала вывеска.

Опустив голову вниз, придерживая капюшон то левой, то правой рукой и согревая вторую в этот момент в кармане, Даша двинулась на свет. Машин не было. Людей тоже.

Прямо перед ней из снежной бури выросло здание в духе советского конструктивизма. Оно было облицовано белым мрамором, на входе горели два факела. Фиолетовые буквы на фасаде мерцали сюрреалистичной надписью «Крематорий воспоминаний». Даша прищурилась, чтобы прочитать табличку слева от звонка: «Потушим то, что не разжечь. Зимние часы работы 02:30-04:40».

Бред. Но из-за снега всё, что было от неё дальше метра, тонуло в тумане. Едва ли она сейчас в состоянии продолжать поиски. Даша закоченевшим пальцем нажала на звонок. Если это крематорий, то там хотя бы тепло. Да и что с ней может случиться в официальном учреждении с табличкой и часами работы? Самое страшное – потратит деньги на ненужную услугу. Но ведь не больше, чем у неё есть в кошельке, а карточка осталась дома, в паспорте.

Пока все эти мысли проносились у неё в голове, дверь щелкнула, пропуская Дашу внутрь. Она оказалась в просторном зеркальном коридоре, из которого ступени, сияющие белизной, устремлялись вверх – к мраморной стойке ресепшена. Пахло огнём и бергамотом. Тихо играла музыка. Что-то из новогоднего плейлиста – что не вязалось ни с временем суток, ни, тем более, с местом.

– Приветствую вас! Проходите, пожалуйста! Позвольте забрать у вас верхнюю одежду? Чай, кофе, фреш? – рядом со стойкой из ниоткуда появился мужчина лет сорока в чёрной водолазке, свободных брюках и начищенных ботинках. Красивые волосы пепельного оттенка были аккуратно уложены на левую сторону; глаза живо блестели из-за очков в модной толстой оправе. – Чем я могу быть полезен для вас?

Даша шарахнулась от стены, сверху донизу утыканной горящими факелами, фиолетовое свечение которых бликовало в зеркальных поверхностях и хрустальных скульптурах, расставленных по залу.

– Ээ, – Даша заметила за собой грязный след из талого снега и совсем растерялась от неловкости, – простите за беспокойство… Мой телефон разрядился. Я как раз проходила мимо… Скажите, я могу вызвать от вас такси? У вас есть зарядка?

– Мы можем предложить больше, чем вы спрашиваете, – мужчина улыбнулся. – Ведь разряженный телефон в четыре утра в районе кладбища – это не причина, а следствие того, что не даёт вам покоя. Но не будем спешить. Меня зовут Александр. Присаживайтесь, пожалуйста.

«Пусть предлагает, что хочет», – внутренне согласилась Даша, опускаясь в кресло, обитое мягкой кожей, – «мне действительно нужно посидеть. И попить».

Александр сел в такое же кресло напротив и продолжил:

– Не волнуйтесь, мы не предлагаем никакой ерунды. Более того, мы гордимся, что у нас нет случайных клиентов. Вам, безусловно, кажется, что вы оказались здесь по недоразумению… Но я бы сказал, что у нас хорошо настроена таргетированная реклама.

– Простите, можно воды?

– Да-да, конечно. Может, ещё чаю?

Даша отрицательно кивнула – и с удивлением обнаружила, что на столике между ними уже стоят стакан, бутылка воды в стекле и кофе в изящной фарфоровой чашке.

– Итак, – Александр подтянул к себе кофейную пару, и его речь зажурчала, как если бы искусствовед выступал перед группой преданных поклонниц, – осмелюсь повторить своё предположение, что симпатичные девушки не оказываются в этой части города ночью случайно. Может быть так, что вас сюда привело желание…мм…выражаясь метафорически, – он сделал глоток и пристально посмотрел на Дашу, – захоронить некоторые воспоминания.

До сих пор она пыталась сфокусировать взгляд на хрустальной собаке (по правую руку от Александра), которая то и дело распадалась на целую свору, угрожавшую броситься на неё. Но теперь дурман как рукой сняло. Даша обеспокоенно перевела взгляд на Александра, соображая, как быстро она сможет добежать до выхода.

– Почему вы так говорите?

– Не волнуйтесь, – он деликатно коснулся её ладони, – уверяю вас, дело в компетентных маркетологах. Тем более, вы не одиноки в своём недуге. Воспоминания досаждают многим. Они заставляют снова и снова страдать от событий десятилетней давности, будто бы те произошли вчера. Они отравляют реальность, вступая в сговор с воображением. А те из них, что нам дороги, исчезают вместе с рассудком, вслед за прожитыми годами, оставляя зияющее чувство пустоты и тоски… Может, всё-таки чаю?

– Спасибо, – пробормотала Даша, – воды достаточно.

– Ну, хорошо, – Александр продолжил, – не мне вам рассказывать, как воспоминания бывают коварны. Прячутся где-то на задворках сознания, ничем себя не выдают, а потом вдруг выползают целым роем на знакомый звук или запах.

Даша уже не беспокоилась о том, что происходит. Она внимательно слушала.

– Здесь, – Александр отставил кофе и сложил ладони в молитвенном жесте, – мы не осуждаем тех, кто устал мучиться прошлым и не в силах справиться самостоятельно. Мы знаем, что все обладают разным запасом прочности и ограниченными ресурсами на восстановление. Наша задача – помочь. Вы удивитесь, как часто нужно всего лишь избавиться от какой-то особенной вещицы-триггера, которая служит материальным напоминанием о времени или человеке. В «базовом» тарифе мы обязуемся уничтожить любой сувенир, который вы нам принесёте. Вне зависимости от материала, мы превратим его в плотный, красивый серый пепел, который развеем над рекой. Технически, – Александр наклонился к Даше, – это запрещено законодательством, но у нас есть лазейка. Всё будет символично и, я вам гарантирую, очень терапевтично.

Она разочарованно кивнула. В какой-то момент, из-за времени суток, обстановки, алкогольного отката и общего нервного истощения, ей показалось, что Александр должен был предложить какое-то мистическое решение. Боже, да что с ней!

– Подождите, вы всегда успеете сказать «нет», – Александр безошибочно определил выражение её лица. – Для тех, кто особенно сильно увяз в прошлом, мы предлагаем тариф «расширенный». Назойливые безделушки, если они имеются, мы, как и в первом варианте, уничтожаем – но кроме того, форматируем болезненный отрезок воспоминаний. Точечно вырезаем всё, что связано с конкретным человеком.

– Что… это как?

– Современные технологии, – уголки губ Александра обозначили движение вверх, – никакого хирургического или химического вмешательства. Сколько времени вы провели с тем, кого теперь хотите забыть?

– Год.

– Ну вот, всего триста шестьдесят пять дней. Ничего сложного. Многие самостоятельно выбрасывают из памяти куда более длинные периоды – просто потому что ничего интересного за жизнь с ними не произошло. Ну, знаете, пара моментов из детства, любимая собака, первые отношения, рождение ребёнка, а остальное – в топку. Рутина и пошлость быта.

Александр положил ногу на ногу:

– Есть ещё один, весьма утончённый вариант. Как показывают наши исследования, многих клиентов беспокоят не столько воспоминания, сколько факт, что бывший партнёр легко устранил их из своей жизни и головы. Сами они готовы помнить всё до мелочей и даже испытывают при этом ноющее удовольствие. Всё, что им нужно, чтобы второй человек тоже вдруг начал тосковать по прошлому – и мучиться тем, что ничего уже не вернуть.

– Что же, вы помогаете людям помириться? – шёпотом спросила Даша.

– Нет, что вы, в этом деле посредники бесполезны, – покачал головой Александр. –Тариф «эксклюзивный» по уже знакомой вам схеме предполагает уничтожение вещи-триггера, но пепел мы подкладываем тому, другому человеку – и ваши связи не рушатся, а укрепляются. Через некоторое время его начнут одолевать воспоминания о прошлом, где вы были прекрасны, а он – счастлив. Но он будет уверен, что ничего не вернуть, и это сведёт его с ума.

– Получается, месть? – Даша вздрогнула от того, как прозвучал её голос.

– Самое древнее лекарство от многих недугов нервной системы. Впрочем, с внушительным списком побочных эффектов.

– Неужели кто-то выбирает такое?

– Иногда выбор нужен, лишь чтобы склонить клиента к заранее определённому варианту, – заметил Александр, – а иногда выбор – это честное зеркало спроса. Что скажете?

– Ээ…– Даша чувствовала, как в голове всё путается. Надо уходить. Неважно, куда. Только скорее.

– А сколько это всё стоит? – спросила она.

Александр улыбнулся:

– У нас есть крупный инвестор, который покрывает все расходы на аренду и энергию. Так что мы можем себе позволить работать за символическую плату. Порой это единственно правильный путь, чтобы получить результат, который превзойдёт любые ожидания. Любой тариф стоит столько, сколько вы готовы заплатить.

Даша вытащила из сумки кошелёк и молча достала оттуда купюру в пять тысяч.

– Тариф? – спросил Александр.

– Третий, эскл... эксклюзивный. И дайте, пожалуйста, зарядку. Мне нужно вызвать такси.

В тот же миг она услышала, как в кармане куртки пискнула эсмска.

– Вот видите, пока мы с вами приятно беседовали, телефон сам отогрелся, – заметил Александр, доставая какие-то бумаги, скреплённые скобкой, – поставьте здесь подпись. Вам сделать кофе с собой?

«Я заболела, беру больничный», – улетело сообщение в рабочий чат. Даша задёрнула шторы и с наслаждением залезла в кровать. Потом она обязательно погуглит, что за шарлатанов она посетила этой ночью. В любом случае, так даже лучше. Ей не пришлось копаться в кладбищенской грязи. Просто заплатила пять тысяч за участие в спектакле, где понарошку заколдовала бывшего. При этом никто не пострадал, а ей, похоже, действительно стало легче. «Не такие уж они шарлатаны», – подумала Даша и впервые за месяц провалилась в сон без единого кошмара.

Тем временем, Александр зажёг на стене ещё один факел и, не сводя глаз с ровного фиолетового мерцания, вернулся в своё кресло и продолжил смаковать кофе.

***

Даша почувствовала, как падает, вздрогнула – и проснулась. Проверила на телефоне время: снова полтретьего. Она застонала от бессилия и, приподнявшись в кровати, включила прикроватную лампу, чтобы сделать несколько глотков воды из стакана, стоявшего на тумбочке.

В ту странную ночь она спокойно спала первый и последний раз за всё время. Сны, необыкновенно яркие, объёмные, ужасающе натуральные, всю неделю преследовали её с двойной силой, беспардонно прорываясь в реальную жизнь. Факты и фантазии, причины и следствия сплелись в единый клубок без малейшей надежды его распутать. «Мудак» был везде: в обрывках чужих историй, в алгоритмах соцсетей, в фигурах прохожих. Мозг работал беспрерывно, прокручивая старое и смешивая его с тем, что могло быть, но не случилось, добавляя то, что случилось вопреки всему… Даша чувствовала, что сходит с ума, но не понимала, к кому обратиться за помощью. Как всё объяснить? А главное, верит ли она сама в то, что это наваждение – что-то большее, чем реакция психики на стресс?

Поколебавшись, она открыла приложение такси. Вбила адрес «Крематорий воспоминаний». Система выдала ошибку поиска. А на что она рассчитывала? Пришлось поставить конечной точкой то самое кладбище. Ну а дальше, как в прошлый раз, – пойдёт на свет, который одним – надежда, другим – погибель. Если, конечно, вообще допускать существование «Крематория» за пределами её воспалённого сознания.

Даша разглядывала знакомую табличку, одновременно как бы изучая себя и свои эмоции со стороны. Ничто не опустошает сильнее новости, что кошмар, выпивший из тебя все соки ночью, никуда не делся, потому что он – твоя реальность. В висках заныло. Во рту появился неприятный вкус горечи. Значит место – настоящее. И вероятность того, что всё остальное действительно с ней случилось, уже не нулевая. Чёрт, почему она никого не взяла с собой. А, собственно, кого?

Даша нажала на звонок. Дверь, как и в прошлый раз, безразлично щёлкнула. Ну что ж, вперёд.

Александр, всё в той же чёрной водолазке и широких брюках, сидел за журнальным столиком с чашкой кофе и просматривал документы. Подняв голову на звук робких шагов, он увидел Дашу. В глазах промелькнул огонёк.

– Доброе утро! – Он встал, распахнув руки в знак приветствия. – Не ожидал вас так скоро увидеть. Всё в порядке? Чай, кофе, фреш?

Даша мотнула головой:

– Нет, я не в порядке. И я хочу разобраться, дело во мне или… – она неуверенно осмотрелась, задержав взгляд на стене с факелами, – или в нашей с вами встрече. Мне показалось, что в прошлый раз мы здесь сыграли в некоторую игру. Такой формат психотерапии: как будто я заколдовала бывшего и отомщённая, с лёгким сердцем, поехала домой, заплатив за это пять тысяч. Понятия не имею, как там у него дела на самом деле. И не желаю быть причастной к тому, чтобы его реальная жизнь стала адом. Хотя, – Даша усмехнулась, – я бы и не расстроилась, узнай он на своей шкуре, что испытала я. Но вот чего я не понимаю, – она покрылась пунцовыми пятнами и посмотрела Александру прямо в глаза, – почему он теперь повсюду? Я сознательно стараюсь избавиться от любых напоминаний, но они возникают повсюду – и сводят меня с ума.

Александр нахмурился:

– За всё время существования мы ни разу не давали клиентам усомниться в наших возможностях. И мы всегда честно о них заявляем, обозначая пределы. Что касается происходящего с вами – это последствия шестого пункта договора.

– Какого ещё шестого пункта? – прохрипела Даша.

– Паритетность сторон, – Александр склонился к столу и выудил из папки типовой договор «Крематория воспоминаний» на оказание услуг, – если вы берёте тариф «эксклюзивный», то мы считаем себя обязанными предупредить вторую сторону, что в отношении неё будут предприняты действия определённого рода. И тогда эта вторая сторона может перекупить контракт, что ваш бывший возлюбленный и сделал.

– И что теперь? – Даша почувствовала, как с плеча на пол соскользнула сумка, но даже не стала её поднимать.

– И теперь на вас с удвоенной силой нахлынули воспоминания, потому что он тоже предпочёл «эксклюзивный» тариф вместо разрыва всех связей. Я уже давно заметил: когда люди говорят, что хотят кого-то/что-то уничтожить – они имеют в виду нечто совсем другое.

– Но что мне делать? – теперь голос Даши дрожал.

– Не волнуйтесь, зачем вы так? – Александр мягко взял её за локоть. Мы гордимся тем, что, соблюдая прозрачность информации, можем найти оптимальный выход из ситуации для каждого клиента. Конкретно в вашем случае, предлагаю всё-таки подчистить воспоминания о негативном опыте с бывшим возлюбленным и даже о визите в нашу организацию. Но, предупреждаю, это тариф с фиксированной стоимостью.

«Вот в чём схема», – промелькнуло в голове у Даши, – «гипноз это, или он что-то подсыпал тогда в воду, но теперь её разведут на деньги. Вопрос лишь, на сколько?»

– Сколько?

– Как я уже говорил, – Александр склонил голову вбок, – у нас есть щедрый инвестор, что позволяет не обременять финансово наших клиентов. Но мы ведём активную исследовательскую деятельность. И наш интерес в том, чтобы вы завещали нам своё сознание на посмертные эксперименты.

– Что? – Даша глухо рассмеялась. – Вы это серьёзно?

– Вполне, – пожал он плечами.

– Но что за бред? – она нахмурилась. – Разве сознание не исчезает со смертью тела? И зачем вам это?

– Чистая наука. Хотя, вполне вероятно, это поможет разработать более эффективные пакеты услуг для наших клиентов.

«Господи, во что я вляпалась!» – подумала про себя Даша. – «Какой-то сумасшедший дом». Она вдруг вспомнила, как на первом курсе к её друзьям подошёл председатель «Совета защитников Луны» и собрал с них подписи под какой-то лунной петицией, а взамен купил пива всей несовершеннолетней компашке.

– Давайте сюда ваши бумажки, – пробормотала она, – в загробную жизнь я не верю, а сойти с ума в этой не хочу.

Единственный способ побороть безумие – погрузиться в него до конца.

– Прощайте.

– Прощайте, Дарья, – проговорил Александр вслед захлопнувшейся двери, – жаль, что вы так внимательны к своей эмоциональной жизни и так беспечны к тому, под чем подписываетесь.

***

– Это ручная работа, попробуй, – Александр подвинул вперёд блюдце с шоколадными конфетами.

– Ты мне лучше скажи, – ухмыльнулся его гость из кресла напротив, снимая пылинку с чёрного кашемирового пиджака, – к чему такие сложности? Вот опять: несчастная девушка, несчастная любовь, несчастный случай… Можно же было подождать до старости? Тебе-то куда спешить?

– Ничего не могу с собой сделать, – Александр аккуратно перемешал сахар в фарфоровой чашке, – не терпелось рассмотреть обещанный экспонат поближе. Это ведь с виду они одинаковые, – он бросил взгляд на стену с факелами, – но я помню каждого и отличаю нюансы в их бликах…

– Но что ты будешь делать со своей коллекцией? – спросил гость.

Александр пожал плечами:

– Да ничего. Я наслаждаюсь поисками и получаю удовольствие от обладания. Хотя, не буду отрицать, это собрание обладает известной ценностью. В нём уже прослеживается определённая логика. Здесь обманутые чужими поступками. Тут –собственными иллюзиями. Это – травмированные. А это – несли крест того, что травмировали других. И всем им нужно было одно, когда они переступили порог «Крематория», – быстрое забвение. И никто из них не отказался, когда им предложили нечто большее.

– Да уж, занятно. Ну ладно, – гость не спеша встал с места, захватив напоследок ещё одну конфету, – если передумаешь, скажи мне. Есть тот, кто очень заинтересован в твоей коллекции. И, поверь мне, уж он-то знает, что с ней делать.