Заговор cвета, или ситуация "Потерянные души"

Яркое Солнце светило через большие широкие окна передней стены крытой веранды. Раздвижные двери были чуть приоткрыты. Просто одетый человек сидел в плетёном кресле спиной к выходу, чуть откинувшись назад, и косые лучи согревали его тёплым прикосновением. Лёгкая, но прочная спинка кресла с подкладкой мягко поддерживала его тело. Раату Дзанз читал сценарий медленно, внимательно и с осторожностью: «Сыграть Вызывающего Свет! Самого Маллона! Да я и не похож вовсе на него… Это разве будут смотреть?» – Размышлял он. – «О, небеса, а зачем ему руками махать? Надо отрепетировать…» – и Раату погрузился в разбор одной сложной сцены.

После стольких отказов, великие чудотворцы, все восемь, дали согласие на съёмки фильма про них самих. Сейчас эта новость затмит любые игровые киноленты. К тому же, многие люди видели вживую изгоняющих заблудшие, потерянные и порой очень опасные души умерших. Показать в одном фильме всех восьмерых будет невероятно сложно.

Как сыграть роль самого старшего из великих, будучи непохожим на него внешне? Раату не смеет отказаться от предложения: это разрушит карьеру. Да что там карьера! Отказ уничтожит его. Ни за что! Он сыграет кого угодно, хоть что изобразит в кадре или на сцене Браведейи!

Сосед, чей дом высился старой громадой через дорогу, вдруг начал громко петь. Пожилой мужчина с сединой, вечно в серой паре, профессиональный симпосиарх в отставке. Никак не отпустит его прошлое, что поделать. Свою эстату он перестал получать давно, и многое растратил. Похоже, что нынче его лентата под угрозой потери, а ведь дом большой и требует значительных средств. Раату одно время подумывал помочь старику. Но это пение так отвратительно!

В туманном зеркале, которое Дзанз приобрёл по случаю, посветлело, в нём появился Дзанз-мальчишка и показал язык настоящему Дзанзу. Он улыбнулся в ответ. Зеркало тут же стало вновь матовым.

«Просто не обращаем внимания» – решил актёр.

– Стагна ди! Алимму ни! Асоле, диизи! Ха-ар! – Раату изобразил Свет-Маллона, сидя в кресле: одной рукой поднял вверх кристалл, взмахнул другой с раскрытой ладонью и, представив, как над головой вспыхнуло неприятным рассеянным белесоватым светом, закрыл лицо.

Что-то в этом моменте неправильно. Раату принялся строить варианты, и вспомнил об отзывах, которые читал несколько дней назад. Отзывы о нём. О его способности сыграть кого угодно и когда угодно. С такой достоверностью и убедительностью, что многие зрители не отличали созданный образ от оригинала.

Вот книга «Я и Дзанз», в которой описывает свои фантазии красавица (как она себя сама называет) Сэмми Уранбейкер. «Смешная книга, я в ней вообще на себя не похож. И вряд ли стал бы за ней волочиться», – усмехнулся Раату. – «Вот ещё! Красавица. Но что-то она такое написала…» – Он старался вспомнить дословно. – «Ага! Его движения изящны и точны, Сюзерен Роммулаш получился настоящим, живым, только чуточку подкачал голос.» – По её мнению, голос Роммулаша звучит грубее. Раату даже сейчас вспыхнул: «Откуда бы ей знать? Сюзерен Роммулаш правил, во-первых, почти четырнадцать веков назад, а во-вторых…» – Если коротко, то она поняла, что Раату превратился в того самого Роммулаша. И будто бы своей души в актёре нет. «Вот уж такое написать! Да, да, я помню, мой адвокат посоветовал не подавать в суд, – невыгодно». – Он мысленно согласился. В зеркале снова появился Дзанз-мальчишка, он веселился. – «Зеркало, оказывается, неплохо помогает разгрузиться!» – Раату тоже улыбнулся.

Некто Сабанаш рассказывал о своих впечатлениях в интервью небольшому телеканалу городка Риверсайтэма, что на реке Тгирия, недалеко от её устья. Далёкая провинция, но как же там свободно себя чувствуешь! Сразу вспомнились деньки на побережье, съёмки фильма, и тот самый городок, в котором Дзанз отдыхал после сессии.

– Когда я вижу этого парня на экране, я не вижу парня Раату, я вижу, что это душа ковбоя Свутти! Он и есть для меня воплощение души Свутти отныне! Привет всем, кого знаю! У! У! – И Сабанаш принялся махать рукой, а корреспондент засмеялся. Провинция!

Так. Нет души. «Да есть у меня душа!» – Раату фыркнул. Потом с досадой бросил раскрытый сценарий на стол вверх ногами. Страницы смялись. Отражение актёра в зеркале, чуть помедлив с появлением, усмехнулось. Потом напялило на лицо маску. «Ну и скажут же!» – подумал Раату. – «Пора бы и пообедать».

Он вскочил с кресла, исполнил пируэт, чуть задел и уронил кресло. Палец на ноге теперь болеть до вечера будет. Дзанз, поморщившись, сделал растяжку, и почти бегом направился к лестнице на второй этаж.

В ванну освежиться и на кухню! Сегодня он сам будет готовить восхитительное Тампильское рагу, пожарит вырезку со спинки лесного оленя, которую ему доставили от неизвестного поклонника вчера днём. И вино полурозовое, конечно же, и добавим лепестки роз. А потом, поздним вечером, остатки обеда и скотч со льдом. К чёрту съёмки, сегодня ему не хочется появляться на площадке. И жара стоит третий день.

Звуки шипящего масла в сковородке не заглушили странного гула и позвякивания в зале. Раату обернулся, но ничего не увидел. Что могло издавать такой гул? Начитался сценария! Ведь не хотел за один присест столько сцен проходить, а есть такие жуткие! Это не приключения, а фильм ужасов какой-то, бр-р!

Он всё же решил проверить, что там тихо воет и позвякивает. Он уменьшил огонь под сковородкой, на которой томилась поджарка для рагу, снял с себя фартук и направился в обеденный зал бодрым шагом, создавая на ходу образ Маллона.

Раату не сразу разобрался в своих чувствах, не понял, что он видит в центре большой светлой комнаты. Тень. Быстро чернеющий туман, веретеном кружащийся над длинным столом, и задевающий столовые приборы.

Дзанз взмахнул рукой. В ней была только вилка.

– Стагна… – Он остановился как вкопанный. Застыл на месте.

Тень была полупрозрачной, когда он только распахнул дверь в комнату. Теперь это была сплошь чёрная почти человеческая фигура, которая медленно поворачивала голову к Дзанзу. Нет глаз. Просто тьма. Раату безвольно опустил руку и выронил вилку.

***

– Тут двери нараспашку, Лимми! – Позвал невидимого спутника молодой парень в модном сиреневом костюме и заглянул на веранду.

Дощатый пол. Светло, прохлада и тишина. Небольшой стол, рядом плетёное кресло лежит на боку. На столе были туманное зеркало, которое никак не отреагировало на появление Глимпаша, и сценарий корешком вверх, — он узнал на обложке символ студии. Чашка с кофе без намёка на пар. Остыл.

Парень поморщился: здесь запах сгоревшей еды был заметно сильнее, чем во дворе.

– Каспер! Лимми! Идите сюда! – Глимпаш снова позвал своих спутников.

– Да погоди! Мы тут бассейн с картинами нашли, прикольно! – отозвался Лимми.

– Какие картины? Нам нужен миста Дзанз, а не какой-то бассейн!

– Да, идём, идём! Спокойнее, Гличи! Ну и вонь! – ответил уже приближавшийся к ступенькам крыльца раздосадованный Каспер. За ним топал Рамса Лимташ, помощник режиссёра, на ходу подтягивая вечно сползающие брюки.

– Пойдёмте наверх, ребята. Продюсер и директор нас сожрут, если мы не привезём это кинобожество сегодня. Живого и здорового.

Однако просить было бессмысленно, ведь ни Лимми, ни Каспера никто бы не сожрал. А вот Глимпаша – точно: «Кто у нас ответственный? Администратор группы!»

– О-джи! Идём, идём, не трясись. Спит он, небось. Жара весь день, его и разморило, – успокаивающе пропел Лимми на популярный мотив.

Он любил и умел петь. Денег собрать свою группу не было, его талант оказался никому не нужным, вот потому и подрабатывал в киностудии, помощником с неизвестными никому функциями. Даже не знал, чей он помощник. Этот Глимпаш ему не начальник (кажется, это так?), но парень хороший и модный. А Каспер теперь его друг…

– А-а! – Все трое разом выдохнули.

Раату с бледным перекошенным лицом переступал ногами будто робот, а глаза смотрели в разные стороны. Как раз в тот момент, когда ребята поднялись в обеденный зал, Раату наткнулся на угол стола. Ему должно быть больно!

Лимми передёрнуло. Но Раату просто отступил назад на один шаг, чуть довернул корпусом влево, попытался снова шагнуть вперёд, задел стул, потерял равновесие и грохнулся. Будто мешок картошки рассыпали по паркету. И всё это – не издав ни звука.

Гличи бросился к актёру, который бился об пол ногами и руками в попытках подняться. Теперь они услышали хрипы тяжело дышащего Дзанза.

– Помогите, что встали?! – Глимпаш, присевший на корточки, поднял голову и посмотрел со злостью на двух остолопов. Лимми сообразил теперь, что надо делать, и в три шага оказался рядом с телом актёра.

– Каспер, ноль-девять-ноль! Ноль-девять-ноль! Не стой!

Каспер преодолел нерешительность и бросился вниз по лестнице.

«Там, на веранде, был телефон! Надо вызвать и полицию тоже! Ай!»

От неожиданности он упал с последней ступеньки лестницы. Прямо в ноги Свет-Маллону. Когда Касс поднял голову, перед ним возвышался в своём привычном чёрном балахоне сан-сеньор Малиноватый, Вызывающий Свет. Он ослепительно улыбался и уже протягивал руку, чтобы помочь тому подняться с дощатого пола веранды.

– Молодой человек, позвольте нам пройти в дом, – мягким баритоном произнёс Свет-Маллон, поднимая Каспера. Тот не мог сказать ни слова. Живой Свет Вызывающий!

– Будьте так любезны, позовите ваших друзей.

Каспер неуверенно кивнул и тихо прохрипел нечто похожее на «э!»

Маллон понял, что парень сейчас не способен действовать, и подтолкнул его к выходу. Каспер поплёлся к открытой двери.

– Здравствуйте, ребятки! – произнёс приятный женский голос у Лимташа за спиной, отчего он вздрогнул, испуганно обернулся, упал рядом с актёром, но быстро вскочил на ноги. Гличи тоже стоял уже лицом к Ддоу Шлшл — Сан-сеньоре Свет-Ддоу, белокурой и стройной, мечте миллионов людей на всей планете. Ддоу мило им улыбалась, укутанная в чёрный балахон, который подчёркивал грацию линий её фигуры. Гличи немедленно позабыл и Раату и вонь, идущую с кухни.

– Пожалуйста, покиньте помещение, ребятушки, вите, силь-ву-пле, – всё ещё улыбаясь, произнесла она своим нежным голосом, от которого у Лимми непроизвольно открылся рот. Раату продолжал биться как заведённая кукла.

Гличи вдруг уткнулся задом об угол стола и подскочил на месте от боли. В этот момент актёр внезапно оказался стоящим справа за спиной ребят. Их разделял только угол стола. Дзанз шагнул вперёд. Лицо в крови, но глаза теперь смотрели прямо перед собой.

Гличи и Лимми буквально оглохли от крика Ддоу и бросились мимо неё к кухонной двери, на которую она указывала:

– Вон! – Она гаркнула так, что зазвенели фужеры на столе. И Ддоу сама стала медленно отступать к кухне.

Лимми застрял в окне. Неизвестно, чтобы произошло дальше, но под окном возникли Каспер и Свет-Пладжас с его вечно плаксивым выражением лица на фоне неизменного чёрного балахона. Они приставили лестницу, а Гличи пинком выдавил толстозадого Лимми. Тот кубарем скатился по перекладинам, и был подхвачен Пладжасом. Затем Лимми попал в объятия Каспера, который потащил ничего не соображающего помощника режиссёра к бассейну, на дне которого были картины из мультфильмов прошлого века. За Лимми следом, как ветер, слетел вниз Глимпаш.

Им навстречу по дорожке от ворот участка Дзанза шагали пятеро Вызывающих Свет. Конечно же, в своих чёрных балахонах. Мпона-Боока, сам весь чёрный, как потерянная душа. Высокий, тонкий и легконогий Легерел. Вакани, увалень, толстяк, который казался малышом в сравнении с идущим следом за ним Брнчем — загадочным бледнолицым великаном, ростом ещё выше Легерела, с большущим лысым черепом.

«А какие у него глаза! Огромные — это страх какой-то!» – И Лимми споткнулся, когда попытался взглянуть Брнчу в лицо.

Последним явился Ша-А-То, на плече которого сидел странный кот с длинным телом и шестью лапами. Кот-мутант! Животное держалось на плече хозяина настолько грациозно, что Глимпаш засмотрелся и рухнул в бассейн.

Пока ребята его вытаскивали, сан-сеньоры Свет Вызывающие уже вошли в дом Дзанза. Лимми, Гличи и Каспер бросились к воротам, не оглядываясь. Конечно, они не осознали, что сан-сеньоры появлялись один за другим прямо из воздуха, посреди дорожки, идущей мимо бассейна к дому. Растерянные Касс и Лимташ, промокший Гличи запрыгнули в свой автомобиль.

***

Премьер-министр полулежал в широком кресле, положив руки на большой живот, и слушал бредовый доклад о «Заговоре Света». Его короткие пальцы постоянно находились в движении: он то складывал их крест-накрест, то гладил ладони, то представлял, как пишет магическим пером, макая кончик в чернильницу. Да, такое перо у него было с детства. Были ещё чётки и талисман с синими камнями, якобы для защиты от потерянных душ… Плохие воспоминания. Палоту попытался вникнуть в суть доклада.

Свет-Маллон, из семьи Маллонов, похожий один-в-один на отца, деда, прадеда… Он исчез. Вернулся в свой замок после изгнания заблудшей души из тела этого несчастного Раату и исчез. Вместе с семьёй. Как будто их всех и не было никогда. И остальные Вызывающие Свет исчезли. Из-за чего возник переполох буквально по всей планете. Свет-Маллон был последним, кто пришёл в наш мир, и последним, кто ушёл. Неужели больше не будет тех, кто защитит яллфиан от потерянных душ? Мы все в одночасье осиротели, мир потерял краски, и весь Яллф погрузился во тьму…

– Довольно, Кринше. Я ничего не понял. – Секретарь прекратил читать доклад.

Этот противный дребезжащий бубнёж порядком осточертел премьер-министру. Секретарь Кринше так привычен, так удобен, что Палоту не мог решиться его заменить пятый год. Да и кого взять? Молодые слишком алчны и тупы, а взять другого Кринше – этого не поймут ни в кабинете министров, ни в парламенте. Сюзерен? Тот и вовсе может казнить за такой странный поступок. Этот может. От этой мысли Палоту едва не прикусил язык, дёрнулся от боли и вынужденно наклонился вперёд, оторвав себя от спинки кресла.

В огромное окно кабинета лилось яркое Солнце и теперь жарило правую руку. Палоту немедленно взмок. «Снять бы сейчас пиджак, жилет… и носки! Чёртовы носки!» – тут он улыбнулся. Кринше непонимающе уставился на министра. «Что же он думает докладывать нхаки? В семье Его Светлости Сюзерена такое горе, такое горе…» – Кринше очень боялся, что его уволят из-за этого события, будто только он один повинен в исчезновении Вызывающих Свет. – «Помоги нам всевышний, создатель Вселенной!» – он едва не заплакал.

Министр коснулся ботинка пальцами правой ноги. Через носок ощущения от давления острого края приглушались, а приятная прохлада от остывшей в тени обуви принесла невероятно сильное облегчение. Палоту Диир громко и протяжно выдохнул, сложив толстые губы дудочкой.

Кринше вздрогнул. Стул скрипнул.

– Я ничего не понял, дорогой Кринше, – повторил премьер-министр.

Кринше выпучил глаза и замолчал. Для чего он читал доклад почти целый час? Ну не для портрета же! Кринше заметил, как министр скосил глаза вправо от него, и тут же испугался: за его спиной висело туманное зеркало, и сейчас Сюзерен в нём отражался!

– Так вот, я не понял, зачем проводились поиски по всей стране. Как посмел министр внешней политики обратиться к руководству других стран, минуя самого Сюзерена?! Наконец, зачем допрашивали несчастного Раату?! Он-то что мог сказать?

Кринше ощутил разочарование и какой-то липкий страх своего господина. Даже солнечные лучи стали темнее, будто кто-то приглушил свет, струящийся через окно. Секретарь попытался глотнуть, но что-то застряло в горле, и он кашлянул. Кринше оторвал на секунду взгляд от жирного лоснящегося лица господина премьер-министра и зыркнул — да, именно зыркнул, — в сторону окна, боясь увидеть там страшную тень очередной потерянной души. Но заметил только как небо стало затягивать тучами. Вот тебе и свет померк.

– Что же вы предлагаете теперь сделать? Наказать министра внешней политики? – Кринше преданно посмотрел на министра.

Тот откинулся в кресле и закрыл глаза.

– Мой дорогой Кринше. Пока я подумаю. Оставьте отчёт на столе. Идите. Идите!

Секретарь вскочил. Резко, но аккуратно положил на середину стола папку с докладами и поклонился засыпающему господину; развернулся через левое плечо и быстрыми шагами двинулся к выходу, тихо щёлкнув пальцами по пути. Двери распахнулись точно перед тем самым моментом, когда его покрытое капельками пота лицо оказалось перед выступом резного узора, возле большой позолоченной ручки.

Сановник Палоту Диир проснулся, когда солнечный зайчик от большого зеркала в дальнем углу кабинета упёрся ему прямо в левый глаз, отчего он нагрелся и зачесался. Министр зевнул и расцепил затёкшие и онемевшие пальцы. Затем он медленно поднял левую руку, ощущая, как в ней побежала кровь, и прикрыл широкое лицо большой пухлой ладонью. Нехотя оторвал себя от спинки кресла, сев прямо.

Только теперь Палоту открыл глаза, с тоской посмотрел на циферблат настенных часов, потом зевнул и глянул в окно.

«И в самом деле, солнечный зайчик прав, и полдень миновал», – подумалось ему.

Тут министр случайно зацепил взглядом тёмно-зелёную кожаную папку, которую оставил на столе Кринше. «Свет-Маллон!» – премьер-министр очень хорошо запомнил их личную встречу. Такое не забывается.

Палоту снова взмок. Кряхтя, он, не вставая с кресла, и ворочаясь в нём, начал стягивать с себя пиджак, а затем и жилетку. Снял и замер, посидел так немного, тяжело вздохнул и начал елозить ногами, стараясь сбросить с них носки. Он при этом наклонился вперёд, рукой нащупал скобу верхнего ящика и потянул за неё. Внутри звякнуло. Скоро на столе появились стаканчик и небольшая пузатая бутылочка: ром «Бумбом».

Та самая встреча произошла четырнадцать лет тому назад, когда Палоту был министром продовольствия и сельского хозяйства. Тогда же случился знаменитый инцидент с потерянной душой, которая носилась по кукурузным полям, – на границе личного поместья правящей семьи Сюзерена Палса Пункоши! – и попутно убила нескольких фермеров. Редчайшее событие! Скандал! Великий господин Пункоша возжелал суда над Свет-Маллоном, но тот внезапно явился сам на обеденный приём во дворец «Эссо-Конте», и что-то желание у их величества Сюзерена немедленно исчезло.

Палоту налил в стакан тягучую жидкость, выпил залпом и чихнул. Снова налил, звякнув при этом горлышком бутылки. Воспоминания ударили вместе с ромом по голове.

Министр продовольствия и сельского хозяйства Пруммдиллии, досточтимый сеньор Диир Палоту, сидел за столом по левую руку Сюзерена, на одиннадцатом стуле от Примадонны, и ел крапчатого гуся в масле и с яблоками тумуку – восхитительный вкус! Места, ближайшие к нхаки и его Примадонне (низкий им поклон), были пусты согласно протоколу церемонии званого обеда.

Тут огромный зал погрузился в полутьму, и рядом с Сюзереном, на почтительном от него расстоянии, в поклоне возник прямо из воздуха сам Старший Вызывающих Свет великий Маллон Малиноватый в обычном своём чёрном балахоне. Появление сан-сеньора Малиноватого сопровождалось лёгким хлопком, от которого по залу прокатилось короткое эхо, а у некоторых из присутствующих чуть-чуть заложило уши.

Палоту ничего такого не заметил, поскольку он продолжал с аппетитом жевать и хрустеть запечённой корочкой лапки гуся, запивая полукрасным сухим. Он перепутал что-то, или то был досадный недосмотр дворцовой прислуги – неизвестно. Церемониймейстер никогда бы не сознался, что кто-то из его подчинённых – небось, младший кравчий! – допустил такой промах. Принести полукрасное, да ещё и сухое вино под запечённого в масле крапчатого гуся с этими мелкими яблоками тумуку! Позор!

Затем коротким эхом по залу прокатился второй хлопок, Палоту перестал жевать и, чуть растерянный, а быть может, и испуганный, инстинктивно повернул на звук голову с быстротой змеи и обомлел. Также на почтительном для такого случая расстоянии от Примадонны, в поклоне, стоял этот ужасный Свет-Мпона-Боока, темнокожий южанин, и потому чёрный балахон превращал его в потерянную душу! Сюзерен поперхнулся в гробовой тишине. Министр не смел даже вздохнуть и медленно краснел от натуги.

Освещение в зале засияло прежним блеском. Стол снова стал белоснежным, к блюдам вернулся их натуральный цвет, отчего каждое из них стало желанным.

Палоту незаметно сглотнул, косясь на недоеденного гуся. С красным лицом, каким оно было сейчас у многих из здесь находящихся сеньоров и донн, Сюзерен, утираясь большой салфеткой, заботливо поданной ему слугой, вынужденно поднялся со стула, – он сделал это весьма элегантно, – чтобы завершить церемонию приветствия. Одним плавным движением убрал с губ остатки обеда и вернул салфетку слуге. Затем, после этой очень короткой паузы, медленно склонил голову, на которой сиял обруч власти (корону за столом не принято носить на голове), и неуловимым жестом рук, – чуть развёл их в стороны и тут же вернул в прежнее положение – пригласил Свет-Маллона к столу.

Примадонна с очаровательной грацией проделала те же элементы церемонии приветствия, пригласив Свет-Мпона-Бооку сесть за стол рядом с ней. Эти двое наглецов – да, наглецов! – распрямились, снова отвесили поклон, зашуршав своими балахонами, и расположились рядом с нхаки и его донной. Только тогда Палоту посмел отпить из бокала ещё вина. Дальнейшие воспоминания были смутными. И очень неприятными. Похоже, он немного нарушил протокол обеденной церемонии, допустив небольшую отрыжку.

Палоту опрокинул в себя стаканчик и крякнул. Потянулся рукой в ящик стола, достал оттуда сначала баночку с нарезанными лимонами, а потом и широкую ложечку. Отпил половину рома и тут же сунул в рот ложку, чмокнул губами и принялся жевать, пустив слезу из левого глаза, который снова зачесался.

Во-первых, Палоту Диир был изгнан из дворцового зала приёмов. Сказать, что его гаранта дигнитата оказалась под угрозой, – ничего не сказать вовсе! Его могли казнить! Однако Диир был сначала уволен, потом награждён и назначен на тот самый пост, с которого он и попал в кресло премьер-министра, а то бы так и сгинул из-за той несчастной отрыжки! Сюзерен не прощал подобных нарушений этикета, помешанный на церемониях. Благо, он не был Солнечным Королём, иначе голова Палоту тогда бы и слетела с плеч.

***

Оказалось, Малиноватый и Боока прибыли по делу чрезвычайной важности. Также сан-сеньор Свет-Маллон объяснил, почему он позволил той потерянной душе целую неделю свободно шастать: мала оказалась её опасность, по сравнению с двумя другими, которых тихо и незаметно Вызывающие Свет ввосьмером в то же время изгоняли в селении возле Великих Пирамид, что на Южном континенте. Пока Сюзерен слушал эти речи, Мпона-Боока, говорят, очень мило общался с Примадонной, но нхаки даже не обратил на этот момент внимание.

Вопрос, с которым сан-сеньор Малиноватый и его собрат, Свет-Мпона-Боока, прибыли к Сюзерену Пруммдиллии, был напрямую связан как раз с продовольствием. Предлагалось связать цепь предприятий, осуществляющих выращивание какой-то там новой культуры, паласкапурхи, здесь, на равнине Прумма, изготавливающих из неё тюрю (что-то на кашу похожее), и доставляющих эту продукцию после ещё одной переработки на Южный континент. Так что сан-сеньор смиренно просил их величество нхаки Палса пощадить сеньора сановника Диира. Всё это Палоту выяснил позже, когда пришёл в себя от потрясений, выпавших на его долю.

Так вот, общение непосредственно с Маллоном заняло всего несколько минут. Во всяком случае, не более четверти часа. Беседа состоялась прямо посреди бокового коридора в том крыле, куда и был изгнан министр. И начался примерно такими словами:

– Досточтимый сеньор Диир! Я уполномочен всеми Вызывающими Свет и государями, правителями стран, сопредельных и дальних, предложить вашему Сюзерену создать корпорацию «Поле Паласки», которую вы и возглавите. – И тут Маллон замолчал.

Палоту, который только что опозорился и, напуганный вероятной казнью, разгорячённый от быстрого перемещения из одного крыла дворца в другое, туго соображал, и потому молча кивнул. Он дышал тяжело и всё тело дрожало. Затем он сообразил, что очередная церемония им нарушена, поклонился Малиноватому и пролепетал, задыхаясь, извинения, слова согласия, понимания, готовности выполнить долг по приказу своего господина, Сюзерена Пруммдиллии, нхаки Палса. Он еле-еле выговаривал слова, Маллон ослепительно улыбался и молча кивал. Когда Палоту закончил говорить, Свет-Маллон нежно похлопал его по плечу, что никак не соответствовало ни одному элементу дворцового этикета! Наглец!

Рядом возникли Свет-Мпона-Боока и церемониймейстер Плинше. Второй из подошедших, с застывшим от презрения бледным лицом, громко огласил о награде сеньору Дииру, за которой тому следовало явиться во дворец завтра утром при полном параде. И объявил, что высочайшим приказом Сюзерена о создании корпорации, её организации и последующей деятельности, министр продовольствия и сельского хозяйства, досточтимый сеньор Диир Палоту, уволен с этой должности и назначен руководителем вышеозначенных «Полей Паласки» на срок пять лет.

«Плинше! Ну, с тобой-то я разделался!» – Палоту наконец вздохнул спокойно и отпил из стаканчика. Лимоны брать не стал. Ощутил, как тепло разливается в его большом теле. Это приятнейшее воспоминание прибавило ему сил. Потом улыбнулся, прищурившись. Кринше, брат Плинше, теперь служит премьер-министру, и даже не заикается об этой твари. Ведь Сюзерен наш, светлейший нхаки (поклон ему), за грубое нарушение церемонии казнит скорее, чем за нерадивость на службе, а уж Палоту постарался, чтобы Плинше прокололся, ведь на посту управляющего такой огромной корпорацией дигнитата и эстата куда выше уровнем, чем у простого министра. Но это было много позже.

В тот великий для себя день Палоту едва не упал. Мпона-Боока поддержал за талию бывшего министра – тогда ещё талия определялась в его теле. Церемониймейстер испарился. Маллон продолжал ослепительно улыбаться. Сеньор Боока стоял справа от Палоту и всё ещё придерживал того, поскольку ноги сеньора Диира дрожали. Вот только его могли казнить, а он стал управляющим новой корпорации, всепланетной корпорации!

Палоту взмок от всех этих воспоминаний. Он потянулся к вентилятору на столе и нажал кнопку пуска. Откинулся в кресле. Но от гудения электродвигателя, шелеста крутящихся лопастей и плотной струи прохладного воздуха, что надавила ему на грудь, стало ещё хуже. И в памяти всплыл другой день. Из далёкого детства.

Маленький и совсем не толстый мальчик увидел тень посреди своей светлой детской комнаты. Ну, нет, не детской! Это была империя, в которой ему, Сюзерену, подчинялись все! Все подчинялись, даже мама!

Слеза образовалась в правом глазу и сразу скатилась по щеке. Это. Нечто. Оно было тёмное, похожее на вытянутое вверх, к потолку, облако сажи и пыли. Страшное. Потерянная душа. Прямо перед его кроватью…

Холод охватил двенадцатилетнего мальчугана. Он попятился назад к двери, в которую только что вошёл. Мальчик всего лишь желал прилечь на своё ложе, и чтобы мама пришла к нему, пела и гладила волосы на голове. Как старик отец.

В спину больно ткнуло что-то холодное, металлическое, и Диир закричал. Тонкая дверь, которую он закрыть забыл, распахнулась под его весом. Мальчик упал, ударившись копчиком, но сразу вскочил и, не обращая внимания на боль, бросился бежать к лестнице, продолжая беспрерывно кричать. В тот день он не видел Свет-Маллона, который явился и изгнал эту душу. Но Диир стал сиротой: мать кинулась в чёрное облако, чтобы защитить своё чадо от монстра.

На следующий день мальчика забрали к себе дальние родственники. И уже в том старом мрачном доме Палоту бросил в печку этот дурацкий талисман, от которого не было никакого проку. Чётки он оставил в своём родном доме и не захотел вернуться за ними.

Спустя неделю он получил письмо. Послание от Свет-Маллона. С тех пор оно хранится в тайнике. Казалось, что своими словами о смелости Маллон (наглец!) выражал сочувствие, но Палоту решил, что над ним насмехаются, а ведь он вовсе не трус!

***

Палоту хлопнул по выключателю с таким треском, что двери кабинета немедленно открылись, на пороге возник и сразу замер вооружённый слуга. Палоту резким движением руки – взмахом, будто прогоняет муху – отправил слугу за дверь.

Палоту принялся рассуждать.

Необходимо найти достоверное, всех устраивающее, то есть, удобное объяснение исчезновению, нет, уходу Вызывающих Свет. Иначе Сюзерен вспомнит обо всех его ошибках, просчётах и нарушениях церемоний. Надо сделать это первым в мире.

Радует только то, что корпорация «Поля Паласки» действует, приносит баснословную прибыль, и никому не мешает. Нет ни одной попытки передела. Никто не понимал, кому и зачем понадобилось столько этой тюри из паласкапурхи, и вообще, как связаны эти Свет Вызывающие с экономикой. Но цепочка давала работу сотням тысяч, нет, миллионов людей по всему миру. В жаркую саванну Южного континента отправлялись целые эшелоны с цистернами этой тюри. Похоже, что правительство Аб-Теппиги решает проблемы с беднотой в глубине континента, и эта беднота пожирает тюрю в неимоверных количествах! Даже ползучие герани не вызывали у Палоту такого удивления, как происходящее в его корпорации.

Однажды Сюзерен выразил сожаление, что за корпорацию никто не возжелал повоевать, а ведь у его любимой Пруммдиллии есть большая и сильная армия, которая сидит и жрёт ресурсы впустую. Вот идиот! У нас и армии-то нет, жалкие семь дивизий…

Тем не менее, Сюзерен считал такое мирное существование заслугой своего премьер-министра. И вот тебе, тот проморгал Свет Вызывающего. Другие сан-сеньоры и пусть бы пропали, но Малиноватый! С другой стороны, чтобы мы делали без него…

Почти три века или дольше, эти люди находили и изгоняли из нашего мира странных существ, страшных и очень опасных, даже убивающих изредка. Особенно в последние полсотни лет. Буквально каждые три-пять лет тёмные облачка кого-то убивали.

Вероятно, что эти сеньоры, то есть их предки, жили среди нас намного раньше шестнадцатого-семнадцатого веков, только не столь известными личностями. Конечно, куда там, столько событий, войн, такие открытия! Кто же обращал внимание на какие-то редкие случаи с тёмными облачками пыли. Документы мало проясняют историю жизни предков этих сан-сеньоров. Ах, простите, и сан-сеньоры Свет-Ддоу Шлшл!

Лицо Палоту просветлело, он увлёкся рассуждениями, мысли так и пускались в пляс в его большой голове, отчего он снова взмок и начал утирать лицо платком:

– Отцы и дети так похожи, что невольно возникает мысль: не одни ли и те же люди все эти столетия жили здесь, в нашем мире? Нет! Что за бред! Хотя… Достижения в биологии… Нет! Это всё Кринше со своими докладами. Надо же было им устроить такой кавардак по всей стране! Идиоты безмозглые! Киношников этих в тюрьму упекли зачем-то. Ладно, я намекнул Сюзерену, что это действие будет воспринято в мире весьма негативным образом. И министра правопорядка…

«А министра правопорядка мне никак сейчас не убрать, он на одном уровне со мной – Сюзерен всё же непроходимо глуп…» – на этой мысли Палоту испуганно замер. Взглядом нашёл пустой стаканчик. Он вспомнил, что над его головой сейчас висит портрет великого нхаки Палса, как и вчера, и позавчера. Как и всегда. Поклон ему!

Итак. Свет Вызывающие не исчезли. Они ушли. Сами. Но не потому, что премьер-министр напортачил. И не вследствие развития науки и прочего. Такое объяснение использовать – это заманчивая идея, но не подойдёт. Конечно, сказкам нынче нет места: самолёты и ракеты, атомные реакторы, потрясающие достижения в биологии (Кринше!). Чего только стоят эти ходячие кусты, плотоядные, между прочим! Но – нет. Вызывающие Свет ушли по какой-то иной, намного более важной причине.

«Стоп. Раату!» – Палоту вдруг понял, что нашёлся очень хороший вариант. Мысли стали выстраиваться. План выживания господина Диира стал почти осязаем.

«Показания актёра весьма интересны. Напрасно я возмутился, узнав, что актёр, едва освобождённый от потерянной души, подвергся допросам и затем был помещён в психиатрическую лечебницу. А ведь отсюда мы и найдём выход!» – он усмехнулся. – «Заговор Света! Кринше – молодец. Сговор против Свет Вызывающих, конечно же. Но название – просто потрясающе звучит!» – продолжал рассуждать Палоту.

Далее, предположим, что мы живём в Среднем Мире, от слова «среда». Или «вместилище» лучше? Пусть будет «среда». Здесь душа, что очевидно всем людям, не может существовать вне тела, вне носителя, контейнера. Пусть будет «носитель».

Добавим, что в некоем Внешнем мире души свободны и делают всё, что им заблагорассудится. И попадает туда каждая душа после смерти носителя. Так. Это хорошо. Всё понятно и согласуется с известными догмами. На всякий случай отметим, что не будем называть тот мир Верхним, иначе Сюзерен не поймёт, почему он ниже кого-то.

«И вот тут Раату поможет. Но пусть пока полечится. Иначе подозрительным покажется быстрое его исцеление. И мне в этой истории маячить совершенно никак нельзя: министр правопорядка наверняка следит за каждым моим шагом, и даже в моём кабинете найдутся эти жучки дурацкие. Надеюсь, я один раздавил», – И Палоту посмотрел на кнопку вентилятора. – «Хорошо, миста Дзанз, пока вы будете у нас на излечении. Овладение потерянной душой, какие-то там «Иные Миры», ведь это тяжкое бремя для организма человека, ха!» – министр успокоился.

Итак. На то, чтобы подготовить и вытащить этого Раату (он будет полезен, очень благодарен и покорен) направим-ка мы Тусла нашего Кринше. Вот и складывается картинка! Секретарь допускает ошибку, проявляет излишние усердие и самостоятельность, действуя без приказа.

«Это я немедленно прекращаю, естественно. Но министр правопорядка тут тоже допустит ошибку, когда полезет – а он полезет! – вперёд меня останавливать Кринше. И Палоту снова на вершине!» – Диир уже торжествовал. – «Да, ведь ещё кое-кто позволил, чтобы человека упекли в лечебницу, видимо в попытке скрыть вынужденный уход Светящих в Другой Мир, где они теперь вынуждены находиться. Конец тебе, Таллбот!» – Толстый мужчина в кресле вдруг стал больше.

«Ага. Так. Маллон. Похоже, что из-за его надменности он слишком поздно вызвал остальных и тогда дьявол – да, это была не просто потерянная душа, это был сам дьявол! – захватил Раату и Маллона, их обоих, чтобы выползти в наш Средний Мир. Вот тогда всем Свет Вызывающим пришлось сражаться с тьмой и уйти вместе с ней, запереть где-то там дьявола и охранять его. Вот это и расскажет наш Раату постепенно. У него же фильм, да?» – Последние штрихи в своём плане Диир набрасывал быстро, потому что уже хотелось спать. – «Могут ли они вернуться сюда? Это зависит от досточтимого сан-сеньора Малиноватого. Ай-да Палоту! Ай-да гений! Полагаю, Сюзерена вполне устроит такой расклад. Тем более, новая Примадонна весьма чувственна и её переживания, слёзы растрогают стареющего Палса», – Диир моргнул. Портрет, что отражался в зеркале, нахмурился, и несчастный левый глаз Палоту начал дёргаться и болеть. Куда-то надо передвинуть или зеркало, или этот портрет! Не убирать же его вовсе, в самом-то деле!

Найти нового Кринше ещё проще: ведь есть же готовый секретарь Тринише! Человек в возрасте, образован и исполнителен. Правда, без него министр транспорта вряд ли справится с делами. Однако нового министра искать и вовсе не придётся: Сюзерен сделает это сам! Тогда Палоту Диир останется премьер-министром, вне всяких сомнений.

Осталось разобраться с завещанием Свет-Маллона, которое принесли вчера вечером. Что делать с протухшим кристаллом, с этим тусклым камешком?

– Оставляю вам, сан-сеньор Диир Палоту, этот предмет. Вы можете вызвать одного из нас, но только лишь однажды! – Писал Маллон. – Используйте камень в экстренном случае, когда не будет никакой надежды. – Тут Палоту хмыкнул.

В экстренном случае! А твой уход из Среднего Мира – это не экстренный случай разве? «Вот, работает. Сам уже верю в эту чушь!» – Диир был доволен. – «Оставлю-ка я эту штуку при себе, как и завещано Свет-Маллоном, но никому и слова не скажу об этом. Однако удобная штука», – Палоту ощутил тепло, идущее от кристалла в его руке. Осталось сочинить правдоподобную историю о содержимом этого послания, если убрать из него сей камешек и записку. Это очень сложная будет задачка.

На этой мысли премьер-министр Палоту задремал в своём кресле, всхрапывая. Скоро он проснётся и отправится в свой маленький дворец «Эссо-Паликато», где ждут жена и двое детишек, светленьких, как его Аммин, и умненьких, как он сам. Диир Палоту улыбнулся сквозь сон.

***

Старший корректор Малое Малиновое Облако, один из многих, от Сияния. Краткий отчёт. Запись упрощённая. Команда 6-2, бюро инженерных дел и ассенизации. Коррекция эксперимента «Перенос личности». Триста восьмой местный цикл. Экстракция псевдо-личности из носителя-эндемика. Успех. Экстракция личности Нферр. Успех.

Облако спокойно опустилось рядом с верандой дома Раату Дзанза. Тело носителя слушалось беспрекословно. Кристалл-концентратор в полном порядке. Маллон хотел пройти сквозь переднюю стену веранды, однако вспомнил, что на дом могут смотреть, и поэтому вошёл через открытые двери. Быстро провёл сканирование и распознал, что в доме кроме псевдо-личности есть посторонние существа. Эндемики. Совсем дети.

Корректор Ддоу Шлшл, от Тихонь, возникла прямо на крыше, над кухней дома. Тело носителя слушалось её команд, как обычно: красивая молодая женщина в чёрных одеждах и балахоне виртуозно спустилась с крыши и попала через открытое окно на кухню, наполненную смрадом сгоревшего мяса. Ддоу подошла к плите и машинально выключила огонь под сковородой и обеими кастрюлями.

«Ух-ты! А этот Раату ещё и готовить умеет!» – мелькнула мысль носителя Ддоу. – «Как жаль, что всё сгорело!» – Сама Ддоу Шлшл тоже улыбнулась. То есть, улыбка буквально застыла, исказив черты лица. Ддоу чуть отпустила контроль и прошла к двери.

Маллон начал руководить: выясните статус захваченного эндемика.

– Здравствуйте, ребятки! – Пропела Ддоу, выйдя из кухни в зал. Люди увидели её.

Ддоу Шлшл: поражённый абориген не реагирует. Вторая сигнальная отключена.

Маллон: непонятно. Контакт есть?

Ддоу Шлшл: псевдо-личность проявляет агрессию. Непонятно.

Маллон: дети. Выведите их немедленно!

– Пожалуйста, покиньте помещение, ребятушки, вите, силь-ву-пле. – И она показала им путь. Малыши несколько растерялись, поэтому ей пришлось крикнуть.

Ддоу Шлшл: выполнено. Но досадно, что аборигены убегают. Нет свидетелей.

Маллон: есть старик в доме напротив, и ещё один дом неподалёку. Достаточно.

Ддоу Шлшл: чуть не попалась сама, но вовремя закрылась – у этого экземпляра устройство размещения личности включено. Имеется автономный источник!

Маллон: непонятно! Запрос в аналитическую сеть связи.

Ддоу Шлшл: есть контакт сознания аборигена с псевдо-личностью!

Маллон: исследователи уже заинтересовались. Ждём ответа.

Пауза. Сигнал о прибытии Пладжаса (от Сенбоноков) и Вакани (от Маркизсов).

Пладжас: помог эндемикам. Они испуганы. Уходят. Остановить?

Маллон: пусть уходят.

Пауза. Ответ группы эксперимента. Сигнал о создании группы ассенизаторов.

Маллон: это – Серый Камень!

Всеобщее удивление. Как здесь мог оказаться наблюдатель и почему он способен делать выбор? Это же только отпечаток личности!

Сигнал от регулятора Мстча, от Фантоммов.

Маллон: надо ловить. Обязательно. Сбежавший Серый Камень! Помним о спектакле.

Маллон, Ддоу Шлшл: позиции концентраторов неустойчивы.

Ддоу Шлшл: попытка беседы с душой в теле Раату не удалась.

Маллон: найдены точки для концентраторов.

Пладжас: позицию занял.

Маллон: здесь Регулятор Мстч. Соответствие.

Мстч: приступайте. Затем сворачиваем коррекцию. Эксперимент временно остановлен. Исследователи министерства научных изысканий считают, что волна возмущения от наших действий угаснет через несколько лет. Вероятность высокая.

Маллон: старт процедуры.

– Стагна ди! – Образовалась сеть устойчивых сигналов для привязки ловушки.

– Алимму ни! – Серый Камень оказался в ловушке сложенного пространства.

Легерел, от Капитанов: за нами наблюдает старик в сером костюме.

Вакани: дополняю, ведётся запись из дома напротив. Им виден только свет.

Мстч: это соответствует условиям слабых возмущений. Одобрение.

Брнч, от Фантоммов: ассенизаторы прибыли.

– Асоле! – Серый Камень лишён связи с личным источником энергии.

– Диизи! – Образован контур свёрнутого пространства. Ловушка заперта.

– Ха-ар! – Кристаллы, все восемь, на мгновение ярко вспыхнули.

Маллон: Серый Камень взят и передан ассенизаторам.

Мстч: уходим.

Маллон: нам потребуется несколько дней, для прикрытия и гашения волны.

Мстч: соответствие и согласие.

Маллон: легенда прикрытия будет разработана ловкачом Палоту, это эндемик.

Мстч: согласие. Надо оставить ему камень для связи. Не забывайте о «Паласке».

Пладжас: прошу отбытия немедленно!

Маллон, Мстч: согласие.

Маллон: оставлю свой камень. Палоту легко внушаем. Прикрытие поставок будет в полном порядке.

Мстч: соответствие. Согласие.

Мстч уходит.

Маллон: отведите Раату в спальню. Ему нужна помощь, обеспечьте.

Ша-А-То (от Тихонь) изобразил сочувствие, вызвал медицинскую карету для больного. Раату теперь обмяк, тело стало безвольным. Ша-А-То придерживал его за талию и правое плечо, пока они добирались до спальни. Раату едва мог держать голову, он бессмысленно таращился в пустоту перед собой, по щекам катились крупные слёзы.

Маллон попросил Ша-А-То остаться до приезда эскулапов.

Все остальные корректоры отбыли. Вскоре раздался пронзительный вой, и появилась машина. Через лужайку побежали двое в белых халатах, у одного в руках был белый чемоданчик с красным крестом. Ша-А-То подложил Дзанзу под голову целых три подушки, и тот теперь полулежал на своей кровати. Он по-прежнему смотрел прямо перед собой, по его лицу катились слёзы. Первый из медиков влетел спальню. Раату был один. В воздухе ещё звенело от хлопка.

***

Палоту устроился в кресле своей новой библиотеки. Вечернее Солнце косыми полосами пронзало широкое пространство комнаты и создавало резкую грань на холсте, который только что разместили на стене слуги дворца «Эссо-Паликато». Странная картина. Дзанз старается, но у Палоту появились сомнения в том, что эти его художества воспримут в обществе, и план Диира сработает. Лёгкое чувство досады не покидало Палоту. Получить титул и право владения за свой пост легко, но также легко и потерять всё. Никакая эстата не поможет, если Сюзерен решит аннулировать лентату Диира на поместье. И тогда вместо «Эссо-Паликато» его семья и он сам будут ютиться где-нибудь на юге, в захолустье, в Риверсайтеме, под мостом, и ловить рыбёшку на ужин.

Палоту принялся изучать картину, написанную маслом на огромном полотне. Автор картины искусно поместил источник, освещающий сцену, так, что лучи шли откуда-то из-за спины зрителя. Глядя в центр картины, Палоту поёжился, будто ему стало холодно. Сцена состояла из равнины с множеством кочек разных оттенков зелёного цвета. Эти кочки торчали из едва заметных широких луж, наполненных какой-то грязной чуть коричневатой жижей. Равнина луж и кочек уходила в туманную даль, в которой скучились холмы с пёстрыми растениями, совершенно незнакомыми никому на Яллфе. За холмами в белёсой дымке угадывались высокие горы, показывая свои снежные вершины. Невидимое Солнце было явно не яллфианское, какое-то тёмное, блеклое и немного красноватое, то ли из-за толщи тумана, то ли эта звезда и в самом деле меньше. Да. Серия картин «Иные Миры», картина называется «Родина моего друга».

«Ну и родина! Сплошь болота!» – Палоту всмотрелся. – «О, джи! Что это?» Он наконец заметил, что в одной из луж вместо кочки торчало лоснящееся от влаги коричневое тело живого существа. И это тело смотрело на Палоту огромными глазами. Да, это были глаза! Овальной формы впадины на узкой вершине тела, на этом странном кольцеобразной формы наросте. Или что это? Это руки?! Похоже, что чудище сидело в большой луже, – теперь Палоту понял, что это целые озёра, – и смотрел на того, от чьего лица создана картина. Оно своими руками себя обнимало. Но что это за руки! Какие-то лианы. «Что ж, Раату старается. Вот же, иные миры!» – решил Палоту. План работает.

***

Солнечный свет широкими потоками проходил через застеклённые стены веранды, и в эти лучах плавали маленькие пылинки и мелькали тени от мошек. Упираясь растопыренными металлическими лапами в дощатый пол, посреди веранды возвышался большой мольберт. Рядом с ним на коротеньких ножках стоял столик с кистями и банками красок. Раату в одних трусах стоял и смотрел на холст, держа одну кисть в зубах, а вторую в руках. Третью, самую маленькую, придерживало его чуть оттопыренное ухо. Художник был весь перемазан масляными красками и грунтовкой.

«Восход Солнца, так и назову. Восход в ином мире», – Раату замер, задумавшись.

В памяти его запечатлена навечно эта сцена, которую показал Нферр. Полупрозрачное серое и безветренное небо над бледно белым полем из торчащих в разные стороны острых глыб льда. Эта бескрайняя равнина наискось рассечена узким тёмным потоком, рекой, в которой нет воды. От реки поднимается и расползается ввысь и вширь оранжевый туман. Над головой, чуть правее точки зенита, висит жутковатый зелёный солнечный глаз с дрожащими краями.

«Немного не хватает градиентов на глыбах льда», – решил Раату.

В дальнем углу, в самой тени, какая может быть в погожий день на крытой веранде, стояла уже готовая картина. На этой картине, с фоном из фиолетово-серого звёздного неба с множеством огоньков, Раату изобразил процесс перетока вещества с красного гиганта на широкий яркий диск, изогнутого волной. В центре диска было что-то абсолютно чёрное.

«Как там Нферр сказал? Возможно, кто-то хотел создать ясли, очень давно, миллиарды лет назад, но у него не получилось». – Дзанз пытался представить себе создателей этих космических яслей, но воображения ему не хватало. Он тяжело вздохнул.

– Ты столько видел! Нферр, как же долго ты живёшь? И ты сам побывал во всех этих местах? Бродил среди звёзд, видел их рождение и смерть? Столько вопросов!

– Да, Дзанз. Был. Видел. Помню. Но воспоминания уходят, Серый Камень убивает.

Нферр объяснил, что сидеть в камне оказалось невыносимо для того, кто тысячи лет бродил по обеим галактикам. И что он сожалеет, что взял Раату под контроль, но скоро им удастся подружиться и контроль над носителем будет восстановлен:

– Я допустил ошибку, и стремлюсь теперь исправить её. Но это нарушение…

– Кажется, я понимаю. Ведь я создавал копии образов других людей, и забыл о себе. Не желал слышать тех, кто говорил о потере души. – Раату слышал и видел, ощущал всё, что было Нферр, этим существом издалека, желающим свободы.

– Но эта твоя особенность пригодилась! Редко кто способен нести две личности и не смешивать в одну. Надеюсь, мы успеем закончить до прихода…

– Вызывающие Свет, кто они?

– На планете идёт испытание некоей машины, её назначение – это размещение самостоятельной личности в любом объекте. Я здесь, как наблюдатель, меня разместили в Сером Камне. – Раату ощутил эмоции другого существа. Тот сделал что-то не очень правильное. Хорошее, но не по правилам. И его наказали. Так иногда происходит. Только ему сохранили личность, он всё ещё живёт. И это тоже нарушение. Раату запутался, но продолжал внимать потоку Нферр:

– Вызывающие Свет – Корректоры. Они отслеживают в испытаниях погрешности и убирают их. Эндемики, то есть, вы, люди, видите это как «потерянные души». На самом деле, это всего лишь проекции, образы, имитация в особых носителях. И если мы не успеем настроить твоего носителя, то меня заберут, и не уверен, что после буду существовать. Возможностей у Серого Камня не очень много… – Тут актёр оглох.

– Нферр! Где ты?! Я перестал тебя слышать! – Дзанз забеспокоился.

– Они пришли. Прощай, Дзанз Раату. Твоего носителя починят. Я сожалею.