Авантюрные приключения торговцев-конформистов команды «АСА»

Тёмный коридор, полностью размагниченный: воздух есть, гравитации нет – что-то из жутчайших квестов Нижней Москвы. Только это не Москва. И даже не Земля. А вот на квест вполне похоже: двое, толстый и тонкий, отталкиваются ногами от стен трубовидного коридора, двигают перед собой увесистый то ли шкаф, то ли гроб и явно изо всех сил стараются уложиться в отведённое время.

― Шевели поршнями, малой, у нас минута! ― во всё горло проорал грузный мужик с пшеничными волосами, похожий на колобка-переростка.

Угольный брюнет, напоминавший грифельный карандаш, бросил на напарника недовольный взгляд. Пространство впереди уже озарялось режущим белёсым блеском: свет в конце тоннеля, не иначе.

― Не ус-… А-а-а, ― завопил Толик, силясь перекричать вакуум, притаившийся за ближайшим шлюзом.

― Хватит орать! ― злобно зыркнул на него Серый и неизвестно откуда взявшимся ломом, как рычагом, поднял ящик с ноги напарника: искусственная гравитация примерно такая же сука, как и естественная, только ещё бонусом появляется неожиданно.

― Больно же! ― по-детски буркнул Толик, сгибаясь пополам над ушибленной конечностью. ― Не дотолкаем, ― то ли с вопросом, то ли с надеждой прохрипел он, снова упираясь в край ящика.

― Куда мы денемся? ― отозвался Серый, аккуратно опуская лом на пол и мёртвой хваткой впиваясь в металл. ― Если не успеем, охрана этой богадельни упакует нас ровно в такой же цинковый гроб и отправит в нём бороздить… ― гроб был тяжёлый: Серый кряхтел и чуть не трескался. ― … просторы околомарсианского орбитального, твою ж мать, пространства.

― Есть! ― радостно завопил Толик, когда ящик с грохотом вывалился из кишки коридора на диамагнетическую платформу и поплыл по направлению к шлюзу пристыкованного шаттла.

Серый, спрыгивая на платформу, со свистом выпустил воздух из легких: то ли радовался благополучному окончанию дела, то ли печалился наивности товарища. Толику оставалось только пожать плечами и тоже шмякнуться на платформу. Он приземлился – платформа жалобно просела, но послушно поплыла к ожидавшему в ангаре шаттлу. Серый в очередной раз покачал головой:

― Слишком просто… ― протянул он, взбираясь на помост старенького летательного аппарата.

Втаскивая ящик вглубь ржаво-коричневого корабля, Толик фыркнул:

― Ты чё, рехнулся – просто? Ты хочешь сказать, что два дня продираться в кластер командного пункта по этому грёбанному марсианскому нейроинтерфейсу, чтоб разблокировать двери в хранилище и забрать этот ящик, ― Толик с силой ударил носком берца по металлической коробке, ― было просто?! Размагнитить коридор и получить три удара током тоже просто?! Может ты ещё и удовольствие получил? Вольт так на сто писят, а?

― Никто из нас больше ста десяти постоянного не выдержал бы, ― учительским тоном перебил Серый, уже закончив задраивать стыковочный люк и усаживаясь в командирское кресло.

― Вот ты гипоксик, а! ― сплюнул Толик. ― Притащили же мы сюда этот ящик…

― Угу, и провернули всё это без охраны, ― тем же тоном прервал тираду товарища Серый, выводя из ангара шаттл и направляя его к своей «Максиме 330».

«Максима» была скрыта тенью Эврики, одного из троянских астероидов Марса, и на всякий случай активированной проксимианской стелс-технологией, поглощающей и интерферирующей большую часть волнового спектра и маскирующей корабль.

― Ну-у, ты ж там их куда-то отправил, на вызов какой-то, не? ― неуверенно протянул Толик.

Серый привычно покачал чёрной макушкой:

― Нужно вскрыть ящик и посмотреть, что там.

Толик выдавил кислород из грудной клетки, сдувшись так же быстро, как мифическая рыба-фугу:

― Ты чё, рехнулся?! ― и нервно заёрзал в кресле второго пилота, истерически скидывая со своего браслета в память шаттла коды доступа к стыковочному шлюзу «Максимы». ― Заказчик ясно написал – не вскрывать ни в коем случае! Он просто не заплатит!

― Слушай, ― устало и раздраженно начал Серый, ― я, конечно, чёртов гений, но даже мне не под силу взломать защиту системного учреждения здравоохранения ОЗеЛКи и просто уйти незамеченным. Здесь дело не чисто. Это подстава. Надо понимать, во что мы вляпались.

Толик с грохотом приложился широким лбом к приборной панели.

― Не переживай, брат, сами вляпались, сами выплывем, ― потрепал его по плечу Серый.

Через тридцать с лишним минут Толик и Серый стояли посреди своей грузовой «Максимы» и в упор смотрели на русоволосую девчонку. Девчонка грациозно, как сказочный ламантин в болоте, плавала в стазисной капсуле, уютно расположившейся прямо в цинковом кожухе.

― Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! ― чесал подбородок с трёхдневной щетиной Толик.

― Да уж, заработали деньжат на помилование, ― растирал лицо с дёргающимся глазом Серый.

***

Похищение людей в субъектах Объединенной Земли и легитимных колоний, в простонародье ОЗеЛКи, каралось смертной казнью. На само наказание, естественно, было наложено вето, и оно автоматически заменялась пожизненным сроком. Коротать этот срок приходилось или в адском пекле штолен пыльного Марса, или под кислотными дождями химических производств Венеры. Смерть от безболезненной инъекции выглядела гуманнее. Как бы то ни было, для двух не то чтобы пиратов, скорее, космических хулиганов, взявших заказ от неизвестного пользователя в ЧёрНете, расклад был так себе. В это дело они ввязались, чтобы заработать на взятку префекту одного из кластеров тепличного комплекса на Европе, а теперь им вполне можно было пришить похищение человека.

Пока товарищи в промышленных масштабах воровали из теплиц Европы государственные помидоры, перенаправляя поставки в свои точки сбыта вместо армейских столовых, они были конформ-торговцами с источником дохода и капиталом. Когда их за цифровую руку поймал префект и пришёл к ним в директ с совершенно прозрачным предложением откупиться от уголовного обвинения, которое вот-вот должна вынести система электронного правительства, друзья стали мелкими нарушителями общественного правопорядка. После того, как они похитили человека, ребята резко повысили свой статус до преступников-контрабандистов или даже террористов. Пока было неясно. Зависело от фамилии того, кого они похитили.

― Ну, и чё нам с ней делать? ― усаживаясь на корточки возле импровизированного саркофага, протянул Колобок.

― Не знаю, Толик, ― Карандаш заложил руки за спину и принялся расхаживать вокруг саркофага, ― назад её вернуть не получится.

― Слушай, Серый, ну, ты же у нас мозг, придумай чё-нибудь, ― умоляюще посмотрел на напарника Толик.

Серый резко остановился, затем, как книжка, сложился над стазисной капсулой и быстро начал что-то на ней набирать.

― Ты чё, братан, спятил? ― чуть не падая на стекло, потянулся к его рукам Толик. ― Чё мы ей скажем, когда она проснётся?

― Тебя только это заботит? ― зло метнул в Толика взгляд Серый, но не остановился: пальцы метались по виртуальным клавишам блокировочной панели, выстукивая мелодию в духе Грига.

― Да нет, конечно! Может, она вообще проксимианский киборг-убийца или генномодифицированная марсианка со съехавшей крышей! Вдруг её вообще нельзя будить?

― Вот и узнаем, ― маниакально ухмыльнулся Серый.

― Подожди, хоть монтировку возьму! ― только и успел проорать Толик, пока амниотическая жидкость стекала в резервуар под капсулой.

Капсула с характерным шипением открылась, а девчонка в ней ощутимо приложилась лбом к стенке своего пристанища. Из саркофага послышалось глухое: «Ай!».

Толик уже был наготове: ноги на ширине плеч, монтировка блестит в натруженных ладонях. Светловолосая девчонка приподнялась на своём не очень мягком ложе и убрала прилипшую чёлку с высокого лба.

― Здравствуйте, господа! ― мило улыбнулась незнакомка, глядя прямо в пунцово-коричневое, как корочка на булке, лицо Толика.

― И вам не хворать! ― со скрипом отозвался Серый.

Спящая царевна повернула хорошенькую головку (сейчас, правда, плотно покрытую скользкой слизью) и улыбнулась второму собеседнику самой игривой улыбкой из арсенала имевшихся.

― Кто вы? ― недовольно спросил Серый.

― Предложили бы сначала даме руку, чтобы помочь встать, ― незваная гостья, не прерывая зрительного контакта, укоризненно наклонила голову к плечу. ― В этой капсуле как-то не очень уютно.

Серый упёр руки в худой торс:

― Вас, может, ещё калачами накормить и баньку инфракрасную истопить? ― ехидно бросил он, не двинувшись с места.

Помещение набатом огласил раскатистый удар металла о металл.

― Извините, ― сконфуженно шепнул Толик, убирая монтировку от опоры остовной конструкции фюзеляжа.

― А ну-ка прекратите ёрничать, товарищ всезнайка, ― поднимаясь в капсуле, ультразвуком пропищала недомёртвая недоцаревна. ― Сказок русских начитался, думаешь, умный, ― стряхивая, особо увесистые ошмётки клейковины с больничных брюк, продолжила она. ― Почему корабль до сих пор на орбите Марса? Хватит стоять и пялится на мою грудь через мокрую майку. А ну за работу и вперёд отсюда!

Сказать, что Серый с Толиком опешили от такой наглости, было бы сильным преуменьшением: ну, точно маньячка-марсианка с чипом убийцы вместо мозга! Или просто недолюбленная женщина в предменструальном синдроме? Кто ж этих баб разберёт?! Толик на всякий случай крепче сжал монтировку и вновь привёл её в боевое положение, вздёрнув до самого потолка.

― Сначала скажите, кто вы, ― напустив на себя хладнокровный вид, повторил вопрос Серый.

Правую руку он на всякий случай завёл за спину и стиснул в ней лазерный шокер. Гостья опустила плечи, страдальчески покачала головой и скороговоркой протараторила:

― Меня зовут Адель, и это я наняла вас, чтобы похитить меня, ― она подняла глаза, переводя взгляд с Серого на Толика: ― Я наследница фамилии Коэн.

***

― Космически прекрасно! ― выдавил из себя Серый, убирая руку с шокера и усаживаясь в пассажирское кресло аккурат напротив места дислокации сумасшедшей девчонки. ― В таком случае мы сейчас же вернём вас обратно. Толик, заполни воздухом шаттл, мы летим в медцентр, ― кивнул он то ли напарнику, то ли самому себе.

Адель, суетясь и спотыкаясь, выбралась наконец из своего гроба временного содержания и сразу бухнулась на колени, начиная истерически махать руками:

― Мальчики, нет, нет, пожалуйста, нет! Я не хочу обратно! Пожалуйста, пожалуйста, не надо! ― надвигалась она, как упитанная плодовая улитка, на худосочного Серого.

Серого её припадок припечатал к пассажирскому креслу.

― Мне туда нельзя, меня там, мне так, меня там убьют, вот да. Убьют. Я заплачу! Ещё заплачу. Только увезите меня отсюда, ― уже рыдала Адель, опираясь мокрой то ли от слизи, то ли от слёз щекой о колено Серого.

Серый при этом совсем одеревенел и вытянул спину так, будто в его тело и правда всадили деревянный кол.

― Гражданка, прекратите истерику, ― брезгливо отодвинул он Адель от себя, касаясь её всего четырьмя пальцами: большими и указательными каждой руки.

― А вы меня отсюда увезёте? ― заговорщицки зыркнула Адель исподлобья.

― Давай увезём, а, Серый? ― проснулся Толик. ― Мы её уже похитили, статья у нас уже есть, ― понуро рассуждал он, ― так, может, хоть крипты срубим, а?

Адель наконец встала и выпрямилась в полный рост:

― Да, да, уже похитили, ― как Попка, вторила она. ― А я заплачу.

Серый обречённо покачал головой и смог выдавать только:

― Ох, и не нравится мне вся эта история…

***

Через два с половиной часа горе-похитители находились примерно в двух стотысячных светового года от Марса: будучи малогабаритным грузовиком, «Максима» вмещала груза с гулькин нос, а двигалась при этом крайне медленно – такая себе улитка на склоне. Летели ребята по направлению к Европе.

― Ну, что, мальчики, познакомимся всё-таки? ― пролепетала гостья-тире-груз, посвежевшей выходя из инфракрасной сауны корабля. ― Ты, я так понимаю, Анатолий, ― сгибаясь пополам, как французский рогалик, и водружая пышную грудь на предплечье Толика, пропела Адель, пытаясь вывернуться так, чтобы заглянуть мужчине прямо в небесно-голубые глаза. ― А ты-ы? ― поворачиваясь к командиру и кладя ему руку на плечо, с придыханием прошептала она.

― Сергей, ― буркнул он, убирая молочно-белую ладонь.

― Сергей! Как замечательно! ― всплеснула руками Адель, выпрямляясь и откидывая за спину надоедливую тугую косу, которая при каждом резком (то есть вообще при каждом) движении нещадно хлестала её по лицу. ― В таком случае я буду звать вас Серж и Анатоль! Адель, Анатоль и Серж! Или нет, лучше: Адель, Серж и Анатоль. Отличная получится команда. АСА – вот и название уже есть! Потрясающе! Просто восторг, ― хлопнула в ладоши Адель.

― Адель, что вы несёте? Какая команда? ― недовольный тем, что вообще приходится разговаривать, проворчал Серый. ― Мы летим на Европу, там вы отдадите нам деньги, которые обещали за заказ, мы покроем свои долги и улетим. Вы останетесь на Европе. Делайте, что хотите. Там. Но не здесь! ―резче, чем нужно, дернул он джойстик полётной тяги.

«Максима» бултыхнулась, отбрасывая пассажиров назад – кто удержался, тот молодец. Капсула-гроб впечаталась в опору погрузочного модуля с таким скрежетом, который вполне мог вызвать ушное кровотечение.

― Ладно, ладно, Серж! ― Адель хотела было похлопать пилота по плечу, но осеклась. ― Не кипятись ты так.

― Сядьте! ― рявкнул Серый. ― Пристегнитесь! Через минуту спускаемся в аэротрубу.

― Господи, что за технологии вековой давности такие – аэротруба?! Такое ещё где-то бывает? ― споро пристегиваясь, пролепетала Адель.

― Как видите! ― всё тем же пассивно-агрессивным тоном продолжал Серый. ― Вы бывали хоть где-то, кроме своего Марса, царевна?

Адель молниеносно вызверилась:

― На Объединенной Земле не место царям и царевнам! Здесь всеобщая демократия и твёрдый порядок!

― Чё ж тогда ты, Адель, наследница фамилии Коэн, сбежала от этой твёрдой демократии и всеобщего порядка? ― пробасил со своего места Толик.

Несмотря на грузную фигуру и миллион бряцающих кольчужных щитков, во время беседы Толик вполне умело орудовал сотней тумблеров и рычажков, необходимых для работы механической части посадочного оборудования:

― Держитесь, сейчас потрясёт!

«Максима» начала снижение в аэротрубе. Посадка была похожа на аттракцион для смертников: при заходе в аэротрубу двигатели космо- или звездолёта (первые используются в орбитальном пространстве планет; вторые – для межзвёздных перемещений) одномоментно выключаются, а сам корабль удерживается в пространстве потоками нагнетаемого мощными лопастными насосами воздуха. Поток ближе к платформе становится всё более плотным, чтобы минимизировать гравитацию, но помогает не всегда: тряска, как в блендере – стандартное сопровождение аэропосадки. Аэротруба служит усреднителем гравитации на планетах, где та отличается от земной, но эта технология считается устаревшей. Вместо неё используется взлетно-посадочная спираль. Здесь работает угловая скорость, которая в магнитной спирали пропорционально массе увеличивает скорость движения тела при взлёте и уменьшает при посадке. Такие модули можно строить даже в городе, не боясь последствий взрыва при взлёте или посадке: электромагнитное поле в случае детонации удерживает осколки и огонь внутри модуля и не позволяет пламени распространиться вокруг. Тем не менее такую технологию могут позволить себе далеко не все: даже аграрной Европе это не по карману. Несмотря на то, что сельскохозяйственный сектор в условиях катастрофического недостатка органических продуктов после Третьей мировой считается самым прибыльным и доходным, Европа всё равно считается бедной колонией. Почему?

Ну, как почему? Все компании, в том числе и госкорпорации, которые выращивают овощи и фрукты в теплицах спутника, находятся на Земле, головные офисы их располагаются в Центре, на Европе – только производство. Соответственно, все налоги идут в Центр.

Отлично сделали проксимианцы в своё время: управители этой колонии оказались дальновиднее остальных – они в определённый момент отказались от благ Центра и начали развивать локальные производства. Сначала продукты, потом топливо, затем банковские услуги и оружие – всё было своё. На Проксиме не встретить было сетевых продуктовых вроде «Мерты» и «Блюра», заправочных станций «Газнафта» или «Лухпрома», банков экосистем «СБ-ИТ» и «Карта», но зато малый бизнес цвёл и развивался. Долго, конечно, так продолжаться не могло. Своё оружие – свои интересы. Проксима объявила о независимости от Объединенной Земли и легитимных колоний, став первой нелегитимной. Плата за независимость не заставила себя ждать – война с Центром была лишь делом пары месяцев. Европа ведёт себя проще: бери, что дают, и не выёживайся – делай, что должен, и будь, что будет.

― Ну, вроде целы, ― выдохнул Толик, отирая совсем не метафорический пот со лба. ― Переводи деньги, нецаревна-наследница, и проваливай на все восемь сторон.

Адель вздёрнула точёный подбородок и вскинула аккуратные плечи, всё ещё пристёгнутые ремнями безопасности к спинке пассажирского кресла:

― Серж, Анатоль, неужели вы бросите даму на богом забытом космодроме посреди ничего? ― с неподдельным гневом процедила она.

― Деньги переводи, а там разберёмся, ― хмыкнул Серый, отстёгивая своей ремень.

Удерживающее устройство неприятно бряцнуло о металлическую спинку кресла.

― Магнитную ссылку на перевод Толик тебе сейчас скинет, ― кивнул он товарищу.

Тот начал ковыряться в бионическом браслете, плотно обвивавшем левую руку.

― Открой доступ к своему, ― буркнул Толик, метнув недобрый взгляд на Адель.

Адель покряхтела, освобождаясь от удерживающих пут, и попыталась оживить своей девайс. Прибор пискнул и выдавил из себя голубое свечение, открывая айдишник для общего доступа. На браслет сразу прилетело уведомление. Адель, сдвинув брови не хуже генсеков Проксимианского Совета, начала тыкать что-то на виртуальной клавиатуре. Брови всё больше срастались в единую линию.

― Все мои вирарты заблокированы, ― чуть не плача, прохныкала она, сжавшись до размеров горячего субкарлика, готового взорваться истерикой в любое мгновение вечности.

― Я так и знал! ― стукнул со всей мочи кулаком по спинке кресла Серый.

Кресло жалобно скрипнуло, вторя всхлипам Адель.

***

― Чёрт с тобой, вставай и выметайся отсюда, ― махнул рукой в сторону задраенного люка Серый. ― Ну, что ты смотришь? Натурой хочешь отдать? Не возьмём, нужна ты больно. Только проблемы от тебя! Толик, открой ей.

Толик сначала сделал пару смахивающих движений по своему браслету, а затем нажал несколько кнопок на приборной панели. Адель вяло поплелась к выходу.

― У нас есть только половина суммы, ― продолжал Серый, уже не обращая внимания на уходящий своей дорогой груз, ― придётся идти к Леви с этим.

― Скажем, что достанем ещё через время, да?

― Нет, сначала будем торговаться, иначе можно стать для него дойными жирогенераторами.

― Мальчики, извините, ― тихо прервала беседу Адель, вновь возникшая перед ребятами, как чёрт из коробочки, ― я слышала фамилию Леви. Если вы о Кристофе Леви, томатном префекте, я могу помочь, ― застенчиво улыбнулась она.

Серый повернулся к Адель всем корпусом:

― Уже помогла. Вон отсюда! Что непонятно? Проблем захотела? Мы ведь про натуру можем и передумать!

Адель вздрогнула, но не отступила:

― Нет, мальчики, серьёзно! У него есть, кхм, скажем так, слабые места, ― не унималась она.

― Нет у него слабых мест, я всю сеть перерыл – нечем его шантажировать, ― буркнул, но уже как-то заинтересованно, Серый.

― Просто ты не знал, что искать, ― пожала плечиком Адель.

Серый терял терпение:

― Конкретнее! ― крикнул он, отирая потные ладони о брюки сизого комбеза.

Тот зазвенел экстракторами, развешанными на нём, как бусины на ожерелье. Адель поёжилась: уж больно пронзительные звуки издавали оба – и Серж, и комбез.

― А конкретнее: объясните мне свою проблему, дайте те деньги, которые у вас есть, и отведите к Леви. Через час ваша проблема будет решена.

Тут уже не выдержал Толик:

― Да щас! Заберёшь деньги и свалишь в Туманность Андромеды.

Адель только умильно улыбнулась:

― Глупенький, в Туманность Андромеды невозможно свалить, ― и потрепала Толика по пухлой щеке, ― это же книжка.

***

Через два с половиной часа Адель, Сергей и Анатолий сидели в помещении корабля, уже выведенного техперсоналом из аэротрубы и припаркованного на единственной бесплатной на Европе парковке. У Толика здесь работал «кореш», который всегда держал для них место.

― Мальчики, смотрите, все следы вашей аферы потёрты так, что искусственный интеллект криптоключа не подточит, ― хлопала в ладоши Адель. ― Глядите, даже логистические карты всех левых поставок выглядят как настоящие. Есть, правда, одна проблема, ― погрустнела она: ― больше ваши делишки здесь делать нельзя.

― Это ещё почему? ― дожёвывая кусок какой-то синтдряни, пробубнил Толик.

― Да потому что Леви скоро снимут за растрату, а на его место вряд ли назначат такого же оболтуса, ― передёрнула плечами Адель. ― Анатоль, а что ты такое ешь? Вкусно? ― сглотнула слюну она.

Толик протянул недоеденную часть пайка. Адель без стеснения вцепилась в угощение сначала своими пухлыми пальчиками, а потом и острыми зубками.

― И как, позволь спросить, ты этого добилась? ― устало распластавшись на приборной панели, поинтересовался Серый.

Адель всё ещё жевала невзрачную субстанцию, напоминавшую что-то среднее между протеиновым желе и прокисшим хлебом:

― Очень просто! ― с полным ртом ответила она. ― Чего хотят все мужчины? ― и бросила зазывный взгляд сначала на Серого, потом на Толика. ― Ну? Чего стесняетесь? Мы ж не в детском дошкольном пансионате. Про натуру вы живенько говорили. ― Адель стряхнула с оголенных коленей (где только взяла новое платье?) крошки-ошмётки.

― Женщин? ― несмело отозвался Толик.

― Точно! А ещё?

― Денег, ― скептически буркнул Серый.

― Именно! ― встрепенулась Адель. ― Но больше всего мужчины хотят играть! Во что угодно – неважно – лишь бы играть! В новый игрушечный космолет, в войнушку, в статус и богатство. А если представляется случай сыграть так, чтоб с женщиной да ещё и на деньги, то лучше этого ничего не найти.

Повисло минутное молчание.

― Решение наших проблем ты у него просто выиграла? ― смекнул наконец Серый.

Адель удовлетворенно кивнула.

― И что ставила? ― скептически продолжал допрос он.

Адель встала и крутанулась пару раз вокруг своей оси:

― Себя, конечно!

***

― Ну, что, возьмёте в команду? ― задорно, скорее, констатировала, чем спросила Адель. ― Смотрите, ― методично начала она, усаживаясь на колени к Толику вместо своего нагретого пассажирского кресла, ― Серж у нас умный, ну, насколько я поняла. Анатоль – сильный, ― потрепала она его по холке, как породистого жеребца, ― а я красивая. Что ещё надо? Дрим тим!

Серый тяжело выпустил воздух из легких:

― Какой тим? Ты о чём?

― Ну, смотрите: здесь заработка больше нет, ― развела руками Адель, ― статус у вас уже преступный: вы ж человека похитили, ― хихикнула в кулачок она. ― Я в бегах. Значит, у нас один путь – в контрабандисты! ― Адель победоносно шлёпнула себя по голым бёдрам.

Серый схватился обеими руками за голову:

― О-о-о! Беда на мою черепушку. Женщина, кто ты вообще с такими мыслями!?

― Адель Коэн – твой партнер! ― безмятежно парировала та, хлопая ресницами.

Серый взвыл. Толик снял с себя Адель и начал расхаживать по отсеку:

― Вообще-то она права, особого выбора у нас нет: с Европы надо валить. Тут ловить нечего. Причём валить надо быстро. У нас максимум сутки, пока не объявили в объединённый розыск и не арестовали корабль. Девчонку, ― он скептически посмотрел на Адель, ― пока придется оставить, а то сдаст ещё властям. Маячки на корабле надо будет перепрошить. И название новое дать.

― Так «АСА» же! ― воскликнула Адель, кажется, совсем расслабившись после слов Толика о том, что она теперь в команде. ― По первым буквам имён!

― Кстати, об именах. Их тоже надо почистить в базе. Сможешь, Серый?

Серый всё ещё был не в себе. А вот Адель напротив:

― М-м, так значит, Анатоль, ты у нас не только сильный, но ещё и стратег! В таком случае у нас точно всё будет ска-азочно! ― она зазывно погладила Толика по зашитой в броню груди.

Толик сбросил руку Адель и серьёзно продолжил:

― Если мы пока остаёмся вместе, то будь добра, перестань меня лапать всё время и хватит уже называть меня «Анатоль», а его, ― Толик ткнул пальцем в напарника, ― «Серж»!

Вид у неАнатоля был такой свирепый, что Адель в момент замахала руками:

― Ладно, ладно. Нам всё равно придётся придумать себе другие имена и вбить их в базу. Я лично буду Дель Рей.

На словах Адель откуда-то из скорлупы собственного сознания возник Серый:

― Дурацкое сочетание, ― протянул он.

― Придумай лучше, ― уже привычно для этого помещения передёрнула плечами новоиспеченная Дель Рей. ― Тебе вот подойдет Сэр Гей. Буду называть тебя просто Сэр, ― Адель постучала указательным пальцем по пухлым губам и тут же проорала не своим голосом: ― Да, Сэр! Нет, Сэр! Есть, Сэр!

После этого А?Дель Рей, конечно, начала истерически хохотать. Пока ещё просто Сергей снова растёкся по приборной панели.

― Я буду Толиус Блэк, ― на серьёзных щах заявил сквозь женский смех Толик.

― Толиус, Толиус, ― пожевала слово Дель, немного успокаивая истерику. ― Нет, это слишком длинно и неудобно. Будешь просто Толь, ― привычно завопила она, найдя, на её взгляд, вполне подходящий вариант. ― Фамилию можешь оставить. Толь Блэк!

― Ага, то ль блэк, то ль не блэк, ― снова восстал из пепла Сэр пока еще не Гей.

Препирательства по поводу новых имен могли длиться ещё не один час, но времени на это у ребят не было, поэтому после пары минут обмена остротами, бывший Сергей безапелляционно вводил данные в уже аккуратно взломанную базу правительства ОЗеЛКи: «Адель Коэн» стереть, «Аделина Чешникова» создать; «Анатолий Звонцов» стереть, «Атоль Чёрный» создать; «Сергей Мечников» стереть, «Сэрджий Грей» создать.

― Теперь осталось поменять нам генетические ключи, ― откидываясь на спинку пилотского кресла, заключил мистер Грей.

― Ну, да-а, так, конечно, намного лучше, чё ― устремил немигающий взгляд на панель базы данных то ли Толь, то ли Атоль, то ли всё же пока Толик. ― И как мы теперь друг друга величать будем, господа?

― Я уже сказала, меня зовите Дель! ― только что не топнула ножкой девчонка. ― Не хочу иметь ничего общего со своей прошлой жизнью.

― Как знаешь, ― почесал подбородок повелитель неопределенности. ― Тогда меня нормально зовите, Толиком!

Дель скривилась, но комментировать не стала: она и так уже по уши залезла со своим уставом в этот мужской монастырь – проверять на прочность его столпы и дальше было плохой идеей.

― Ну, а вас, господин первый пилот, как звать прикажете-с? ― всё-таки не удержалась Дель.

― Так же, как Толика, ― пробубнил первый пилот, всё ещё программируя что-то в базе данных.

― То есть Толиком? ― округлила глаза Дель.

― Слышишь, Дель! ― оторвался на секунду от виртуального экрана разъярённый мистер Грей. ― Я тут пытаюсь очень быстро заполнить данными наши карточки, а то, знаешь, двадцатипятилетние младенцы без рода и племени смотрятся в базе как-то хреново!

― Всё-всё, Толик, не мешаю, ― подняла руки в примирительном жесте Дель.

― Он имел в виду, что его надо звать Серый, ― отводя Дель в сторону от очага возгорания и указывая ей на уже родное пассажирское кресло, пояснил Толик.

― А-а-а! Ну, так бы сразу и сказал. Чего орать-то? ― пожала плечами Дель, усаживаясь на своё место.

― Серый, уже просить аэротрубу для взлёта? ― обратился к товарищу Толик.

― Да, проси. Чем быстрее, тем лучше.

― Курс какой?

― На Проксиму, ― отозвалась из своего укрытия Дель, сорвав голос на конце слова: слишком поздно она поняла, что влезла раньше командира.

Серый злобно бросил на неё взгляд и сквозь зубы повторил уже для Толика:

― На Проксиму.

Толик кивнул, но уточнил:

― А почему на Проксиму?

Серый молчал, Толик повернулся к Дель. Та только покачала головой и завязала пальцами губы в понарошечный бантик: мол, нет уж, я больше в пекло не полезу.

― Потому что там есть серая зона – полоса между легитимной колонией и нелегитимной. Там можно сделать новые генетические паспорта, ― наконец недружелюбно отозвался Серый.

― А деньги? На это нужны деньги, ― обеспокоенно заметил Толик.

― Деньги есть, ― снова не смогла скрыть самодовольную улыбку Дель. ― Что? Что вы на меня опять так смотрите? Вы что, думали, я себя против кукиша ставила? Леви проиграл мне годовой бюджет своего томатного королевства, ― удовлетворённо закончила она.

Толик присвистнул:

― Напомни мне, никогда не садиться играть с тобой в карты или во что вы там играли.

― Мы играли в слезу утконоса[1], ― пожала плечами Дель.

Толик и Серый синхронно поперхнулись.

***

― А чё ж ты трезвая такая? ― не удержался Толик, поворачиваясь всем корпусом к Дель.

― У тебя что-то на приборке пищит, ― ответила она, вытягивая и без того длинную шею.

Серый ткнул напарника в плечо:

― Толик, взлетаем. Пятая аэротруба свободна.

― Есть, Сэр! ― заржал Толик, уже тыкая что-то на приборной панели.

Серый только помотал головой. Толик убрал закрылки «Максимы» и вообще всё, что у неё выступало, чтобы беспрепятственно пройти в трубу. В аэротрубе главное – убрать побольше площади контакта для аэродинамических виражей. Толик направил звездолёт к трубе и через десяток минут аккуратно спланировал в неё. «Максима» была небольшая: труда уменьшить контактную поверхность не составило. Но как в такую кишку помещались настоящие звездолёты вроде «Ястребов» – загадка. Наверно, боевые «Ястребы» просто не садились в таких закоулках мироздания, как Европа. Зачем? Колония на спутнике полностью зависела от Центра и никакой враждебности ему не выказывала. А если бы это и случилось, вряд ли кто-то стал бы вести переговоры с аграриями: «Ястребам» не за чем было бы садиться, они бы уничтожили врага из орбитального пространства и спокойно полетели в места посимпатичнее – туда, где есть электромагнитные взлётно-посадочные спирали.

Через двадцать пять стандартных минут «Максима» была уже в воздухе и легла на курс к Проксиме. План был такой: подлететь к планете, просканировать частоты вещания нелегитимной колонии Союз, расположенной в северной части планеты, и найти переговоры фальшивомонетчиков, фармазонов[2] и контрабандистов. Потом как-то договориться с кем-то из них о возможности сделать документы и цене на поддельные генетические коды и левые айдишники. После спуститься на планету в точке, не отслеживаемой патрулями Объединенной Земли, перевести деньги и забрать свою новую жизнь. Проще простого, если бы не парочка «но».

Первое: частоты вещания проксимианцев шифровались так, что ни одна программа внешней разведки не могла их поймать, не то что стандартные пилинг-системы «Максимы». На Проксиме жили лучшие криптографы.

Второе: даже если чудом удастся наткнуться на нужную частоту, договориться с проксимианцами можно только на их языке, а язык у них свой, проксимианский. Как говорят, это помесь то ли старославянского и китайского с записью глаголицей, то ли древнерусского и корейского вперемежку с римскими цифрами и арабской вязью.

С языками вообще случилась интересная история: колонисты, объявившие о своей независимости (а произошло это не только на Проксиме, но после Проксимы и на некоторых других планетах и планетоидах), всячески пытались сегрегировать себя от материнской земной культуры. Первым шагом стало создание собственного языка. Переселенцами на отдалённые от Центра планеты по своей воле становились в основном незаурядные учёные и вообще пассионарии своего времени, люди, обладавшие выдающимися способностями. Они-то и создавали новые языки, отличавшиеся сложностью и витиеватостью, необычностью и изощрённостью. Но были среди колонистов и те, кто попадал в чужие миры не по своей воле. Ими, естественно, как и во все времена, являлись криминальные элементы разных мастей, осуждённые за тяжкие преступления и получившие «второй шанс» (от которого, конечно, невозможно было отказаться) умереть за Родину за десятки световых лет от неё. На новые территории попадали и простые работяги, что не могли прокормить себя из-за недостатка ресурсов на перенаселённой Земле. Преступники и рабочие, как правило, обладали не самым высоким уровнем образования. Но именно эти люди вынуждены были разговаривать на созданных гениями сложнейших искусственных языках, включающих одновременно элементы тональной фонетики диалектов Африки и Малайзии. Простые люди изменяли такие замысловатые и мудрёные системы на свой манер, удачным образом создавая нечто совершенно новое и неповторимое. Разгадать это нечто вторично, дешифровать его мог только специалист очень высокого уровня, коих в команде «АСА» вроде бы не наблюдалось.

Третье: пригодных для «Максимы» взлётно-посадочных площадок на нелегитимной Проксиме не было. Все земное нам чуждо – кредо проксимианцев, которое заставило их отказаться даже от передовых технологий. Корабли садились на планету, как самолёты и вертолёты на Землю сотни лет назад – с использованием взлётно-посадочной полосы или площадки (в зависимости от типа корабля). Такая конструкция располагалась непосредственно на грунте. Дёшево и сердито. Совершенно небезопасно для окружающих, зато более чем эффективно для судов. Только «Максима» такой эффективности не выдержит: развалится ещё в плотных слоях атмосферы. Значит, лететь надо на шаттле, который даже против простого магнитного захвата безоружен.

В общем, закон Мёрфи во Вселенной не дремал ни секунды и не переставал работать, в каком бы субъекте обитаемой Галактики ты ни находился: «АСА» выбила страйк – три из трёх! Но, действуя то ли по наитию, то ли на авось, надежды не теряла.

― Это белиберда! Птичье каляканье на фоне гула водопада! ― взвыл Толик, сбросив увесистые наушники с головы прямо на приборную панель.

Панель жалобно пискнула подсвеченным тумблером. Толик схватился за набухшие, покрасневшие, как спелый томат в теплицах Европы (теперь ребятам ещё долго не светит увидеть эту диковинку), уши. После двух часов прослушивания чудом запеленгованного аудиосигнала проксимианцев, он окончательно разуверился в том, что это можно хоть как-то понять.

― Хватит технику ломать, она и без тебя сломается. И так на ладан дышит! ― зыркнул на Толика Серый. ― Не суетись, я почти закончил писать декодер. Сейчас попробуем.

Серый плавными движениями длинных пальцев запустил команду на своём моноблоке, и через пару секунд помещение мостика «Максимы» огласил пронзительный скрежет.

― А-ай! Серж-ы-ый, ― завопила Дель, ― прекрати это!

― Да подожди ты! ― сквозь душераздирающий гул и не менее душераздирающие крики Дель проорал Серый. ― Щас настрою всё.

Не обманул. Секунд через тридцать, аккурат перед тем, как теплая артериальная кровушка уже была готова хлынуть из ушей команды, скрежет стих и его место занял тоново-шумовой сигнал, очищенный от стационарной спектральной мощности, затирающей большую часть частот. Из динамика плавно полилась гортанно-протяжная человеческая речь:

― СудИалайэтьхЕр пОопельэр бУсотхо сОŋматхёр йЭэлер уоŋЕяр пОсульйэдер сУэкхыыыр увАаа йЕ тьхер вуоŋО сЫрйЭтьйЭ йЭэтьйЭэ нОайствŋОа тшхЫсылеа.[3]

― Да-ам-с! Ясно и поня-атно, ― пропел не хуже пойманного акустического сигнала Толик. ― Чё делать будем? Времени в обрез.

Серый молчал. Шестерёнки в его голове скрипели так, что слышно было по всему мостику.

― Да, теперь действительно всё понятно, ― свела вместе ладони Дель, потирая их в предвкушении. ― Сер-ый, ты молодец! Ну, что, с этими договоримся или других будем искать? Эти как раз про чистые документы и айдишники для каких-то счастливчиков говорят, может, и для нас сделают? ― совершенно безобидно хлопала аккуратно подведёнными (откуда только косметику взяла?) глазами она.

Реснички у Серого и Толика были не такими пушистыми, как у Дель, но и они своими непрерывными взмахами готовы были поднять «Максиму» куда выше экзосферы, в которой сейчас находился корабль.

― В смысле понятно? ― отморозился наконец Толик.

Дель искренне удивилась:

― Ну, ты же сам сказал, что всё понятно.

― Я пошутил.

― А-а-а, ― протянула Дель своим самым разочарованным тоном. ― Ну, а я нет. Ну, что вы опять на меня так уставились, будто живого гиппопотама увидели? Я же Коэн. Была, ― последнее слово Дель сказала то ли с нескрываемой грустью, то ли с неприкрытым апломбом (никогда не разберешь этих женщин!). ― Лучшее домашнее образование, и всё такое. Я знаю проксимианский.

Серый встал и, в один шаг пересекая мостик, угрожающе навис над Дель:

― И почему ты молчала?

У Серого только что пар из ноздрей не шёл. Дель схватила какую-то красную палочку из фруктозы, валявшуюся на откидном столике рядом с пассажирским креслом, и засунула её себе в рот:

― Так вы не спрашивали.

***

Через час Дель действительно удалось договориться с проксимианскими фармазонами: всё-таки домашнее образование благородных семей – полезная штука; только бальная традиция, наверно, лишняя. Как бы то ни было, у ребят наконец были координаты точки встречи. Осталось только до неё добраться.

― Полетим я и Дель, ― скомандовал Серый. ― Толик, ты страхуешь сверху.

― Ну, Дель понятно: наши синюшные товарищи на человеческом русском с нами разговаривать точно не будут. А почему ты? Я сильнее, в случае чего могу и в торец дать или там, не знаю, из шокера шмальнуть, ну, ― обиженно рассуждал Толик, ёрзая в кресле второго пилота.

― Я за тебя отвечаю, ― недовольно бросил Серый. ― И за неё теперь, похоже, тоже, ― состроил кислую мину он. ― Если что-то пойдёт не так, ты быстро смоешься отсюда и дело с концом.

Серый уже надевал на свой неизменный графитовый комбез из плотной синтткани лётный парашют.

― Держите, госпожа Коэн, ― бросил он Дель такой же ранец-капсулу, ― надевайте этот неоткутюровый девайс поверх своих откутюровых шмоток, а то в случае разгерметизации шаттла и необходимости катапультирования из него в тропосфере ни от одежды, ни от вас ни черта не останется. Уж потерпите, что парашют не подходит к вашим сникерам, будьте так любезны.

Дель скривилась, но вслух пробубнила:

― Нормально он подходит. Дымчатый с розовым отлично сочетается.

Серый, не обращая на реплику никакого внимания, продолжил фиксировать магнитные и механические ремни на худом торсе. Толик не унимался:

― Я старше, ― бурчал он не хуже Дель.

― А я умнее, ― отрезал Серый. ― Вопрос закрыт. Ты прикрываешь нас из экзосферы. Оружие держи наготове, но не пускай его в дело без острой необходимости. Это наш первый, последний и вообще единственный шанс. Наша устаревшая стелс-система не продержится долго. Она хоть и с Проксимы, но против своих много времени не протянет. Снимай браслет.

Толик надулся ещё больше, но провёл правой рукой над браслетом в направлении «от себя», щёлкнул пальцами три раза в десяти сантиметрах от него, и бионический девайс, исступленно пискнув, потух. Толик разблокировал магнитный замок и передал браслет Серому. Дель округлила глаза:

― Я даже не знала, что их можно деактивировать и тем более снять, ― лепетала в очередном восторге она. ― Ничего себе! Нам всегда говорили, что без браслета невозможно прожить и секунды – задохнёшься.

― Ну, как видишь, я ещё дышу, ― проворчал Толик, отворачиваясь к приборной панели.

Полёт в шаттле через атмосферу Проксимы стал той ещё русской рулеткой: первым космонавтам, спускавшимся на Землю с околопланетных станций «Мир» и «МКС» на «Союзах», такая тряска и не снилась. Тем не менее шаттл выдержал и грохнулся где-то посреди оранжевой пустыни, натурально напоминая пепелац. Космическим путникам, вывалившимся из него вместе с собственными рвотными массами, приправленными ещё не переваренными остатками розовых фруктозных палочек, осталось только присесть и сказать «Ку». Но на оттенок рвоты пришельцев вряд ли кто-то обратил особое внимание, ведь чатлы и КЦ у представителей АСА водились. «Синюшные», как назвал их Толик, проксимианцы уже ждали гостей с лазерами на изготовке.

На самом деле жители планеты не были никакими синими человечками, да и зелёными тоже не были. Это были обычные люди, потомки первых колонистов, переселенцев с Земли. Но сильно метанизированная атмосфера Проксимы содержит большое количество поляризующих частиц, играющих роль коротковолнового фильтра, через который розовая кожа людей на фоне оранжевой пустыни планеты приобретает ощутимый синий оттенок. Теорию ретинекса и принцип мондриан никто не отменял: объекты на Проксиме выглядят не так, как на Земле – Ньютон со своей длиной волны, отражённой от каждой точки пространства, курит органический бамбук в своём тысяча семьсот четвёртом году. Вот ты на Проксиме, и вот ты «синюшный», покинул Проксиму – и ты уже человек.

К слову сказать, Серому и Дель удалось покинуть Проксиму без особых проблем. Фармазонов не интересовали жизненные перипетии горе-торговцев, коими представились ребята. Проксимианцев волновало только содержание их вирарт, которые почти полностью опустели после встречи с посиневшими барыгами. Зато теперь в раскуроченный шаттл забирались не Адель Коэн и Сергей Мечников, а Аделина Чешникова и Сэрджий Грей с чистыми генетическими ключами и новыми красивыми айдишниками на браслетах: каждый содержал, кроме прочих девяти, три повторяющиеся цифры «три».

― ˊㄟㄊˉㄛㄦㄖˊㄜㄋㄟㄎ[4]― обратился к цеплявшимся уставшими конечностями за хлипкую лестницу шаттла товарищам один из проксимианцев, молодой парень, на синей коже которого уж слишком отчетливо (дурацкие мондрианы!) проступали веснушки. ― ˋㄚㄌㄅˉㄨㄉㄜㄊㄚㄆㄦˋㄅㄨㄚㄊㄧㄦ ㄙㄦˉㄝㄉㄜㄋˇㄚㄕㄧㄏㄎㄌˋㄞㄦㄛㄅㄌˊㄚㄕˉㄚㄙㄤㄦ,ㄗˇㄝㄌㄡㄆㄨㄌˉㄚㄊㄧㄊㄚㄦㄡㄉㄜㄉˇㄜㄨㄛㄎㄚㄦㄆˇㄛㄉㄛㄍㄛㄨㄞㄛㄥㄔㄜㄊㄛㄋˇㄚㄉㄛㄅㄜㄊㄜㄦ[5],― подмигнул мальчишка, без стеснения изучая фигуру Дель, перетянутую ремнями парашюта, как колбаса бечёвкой.

Спустя пару секунд фармазон на ломаном-переломанном русском (вот же синие черти – знают ведь межпланетный язык, но принципиально не говорят на нём) добавил:

― Меняŋ, к^эс^əтати, зовут^ər П^орок^эси. Али ч^етоr, пособ^елюŋ в^е делиш^эках^ər. Кон^офор^емиз^əм^ər – делоr кон^офор^емис^эт^эс^əкоеr: помогаешь томуŋ, к^это боль^ешеr п^əлатит^ər.

Сил отреагировать на щедрое предложение у Дель и Серого не осталось: они продолжали неуклюже карабкаться в шаттл, чтобы отправиться наконец в новую жизнь. Никто из них даже головы не повернул в сторону Прокси. Но если бы они сделали это, во время слов на корявом русском Прокси обязательно показался бы им на мгновение не синим, а самым таким обычным розовым человечком.

Но ребята торопились: сутки стандартного земного времени с момента похищения Дель и её перфоманса у томатного префекта уже почти прошли да и Толику нужно было как можно быстрее надеть свой браслет с новым айдишником. В патовой ситуации Дель, естественно, не пришло в голову обратить внимание напарников на то, о чём говорили проксимианцы в первой очищенной Серым от белого шума фразе: цифровые коды, купленные у фармазонов, были сконструированы так, что синдикат мог легко отследить местоположение их счастливых обладателей. В связи с этим грядущее путешествие ребят явно было лишено возможности стать легкой туристической прогулкой. Но у товарищей, конечно, всё будет хорошо, ведь в составе команды «АСА» сын и законный наследник министра торговли Объединенной Земли и легитимных колоний, высокомерный сноб и компьютерный гений Сергей Борисович Мечников; незаконнорожденный сын министра торговли Объединенной Земли и легитимных колоний, добрый малый с золотыми руками и недюжинной силой Анатолий Борисович Звонцов и первый полный генетический клон Адель Романовны Коэн, дочери «рудного короля» и богатейшей наследницы всея Галактики, пышная блондинка с несвойственными человеку способностями HB 07/96. Команда в таком составе просто обречена на успех.

[2] Фармазон – человек, занимающийся подделкой документов.

[3] с проксимианского Сделайте документы, чтобы потом отследить их. Закодируй это в индивидуальном номере.

[4] с проксимианского Эй, торговцы!

[5] с проксимианского Будете в наших краях, обращайтесь. Хорошо платите, и девушка у вас – что надо!