Двое в старом штреке
...В старом заброшенном штреке было темно и пыльно. Вода не затекала сюда, скатываясь ручейком по квершлагу вниз. Если бы здесь было светло, видны были бы и остатки креплений для факелов и масляных ламп на стенах, отмеченные жирными запятыми густой копоти, и отнорки забоев, в одном из которых до сих пор валялась сломанная каёлка, Бог знает почему не прибранная и не сданная в заводское управление. Густой слой пыли, редко виданный в природных подземных пустотах, но часто появляющийся в тех, что стали плодом человеческих усилий, покрывал неровный пол и каждый уступ.
В глубине горы штрек обрывался неровной стеной с отчётливыми следами ударов кайла. Причина остановки работ была очевидна: на стенах штрека во множестве струились тонкие косички рудничной воды - верные предвестницы несчастья. То ли появились они после долгих недель работы, то ли ушлый щегарь решил протянуть подалее в гору загребущие руки, но, похоже, упреждения Хозяйки Медной горы ослушаться никто не осмелился. И вода до сих пор струилась по стенам, Бог весть почему, оставляя сухим пол штрека. Впрочем, люди ушли отсюда без сожаления: ни крупицы малахита, ни коросточки халцедона, ни пятнышка золотой крупки... Не было даже живописных натёков на стенах и потолке, которыми так любят восхищаться заезжие зеваки из равнинных мест, не нюхавшие тягот подземной работы.
Этот унылый пейзаж можно было бы разглядеть, попади сюда хоть луч света. Но его не было даже в те времена, когда здесь кипела жизнь. А уж тем более сейчас, когда горный ствол обрушился, похоронив под многотонной толщей кусочек славной и страшной истории этого края.
В непроглядной тьме невозможно было разглядеть худощавую фигуру. Человек сидел спиной к остаткам горного столба на каменном стуле, искусно вырезанном из всё того же диабаза. Ощутимая тяжесть каменной мебели придавала его и без того сухопарой фигуре болезненно-хрупкий вид. Человек был худ, лыс и жив. Бледная кожа, много лет не видевшая света обтягивала правильной формы череп. Глубоко запавшие глаза временами начинали фосфоресцировать неярким зелёным светом. Тонкие губы были плотно сжаты. Тёмная одежда, некогда добротная, давно истлела, превратившись в ремки. От косоворотки остался лишь воротник да плечи, синяя поддёвка пришла в неимоверную ветхость, штаны зияли дырами, а некогда модные опойковые сапоги давно просили даже не каши, а полного обеда из двух перемен блюд. Но человеку не было до этого дела. Он неподвижно сидел, глядя в одну точку. На статую женщины средних лет, стоящую напротив.
Статуя была сделана с тем искусством, какое отличало ваятелей Родосской школы. Женщина сидела, устало сложив руки на коленях и склонив голову. Она была красива той красотой, какую создала тяжкая жизнь русских первопроходцев на Урале и в Сибири, какую и в наши дни не спутаешь ни с какой иной на этой Земле: правильные черты лица, широкие уральские скулы, упрямый прищур больших и глубоких глаз... Статуя отливала золотом.
Человек сидел и сидел неподвижно, отрешённо глядя на статую. Час за часом. Он, будто, не замечал течения времени. Лишь раз он потянулся по-кошачьи гибким движением к статуе и нежно провёл кончиками пальцев по её щеке от виска до угла губ. А потом - снова сел и неподвижно замер. Человек не знал, сколько времени он провёл на этом стуле. Много. Очень много. И потому, когда почувствовал лёгкий сквозняк - недоумённо нахмурился. Но более не пошевелился. В конце концов, за годы, проведённые в штреке, это случалось не в первый раз...
* * *
- Говорю тебе, там есть что-то! - возбуждённо тараторил Юрка, - Может пещера, может рудник старый! Точно. Там отвал просел у выхода "материка" и вход показался. И в верхней части - дыра. Я фонарём светил - не достаёт. Глубоко!
- И что ты там думаешь найти? - Серёга скептически поднял левую бровь.
- А если - золото? Или малахит? Ну хоть маленькую плашку? И вообще - кто его знает, что там? Может демидовский рудник какой-нибудь тайный. Ну, помнишь, как тот, где он серебряные рубли чеканил?
- Ага. И Золотая Баба посреди пещеры Али-Бабы.
Серёга забросил последнюю охапку сена на верхушку стога, отошёл к сараю и начал разматывать кусок видавшего виды толя. Небольшого роста, но кряжистый и сильный, он всю свою юность провёл в деревенском доме на окраине Ревды, первого из уральских городов, возникших во времена демидовской "руднишной экспансии". Сергей забросил толь на верхушку стога, прикрыл травяную макушку вокруг стожара, закрепил куском шпагата, удовлетворённо хмыкнул и вытер руки о драные "ковбои".
- Юрец, не смеши Агашу, ну какие там золото-самоцветы? Здесь в первую очередь ещё при Демидовых всё, что было, выгребли. И не добывали тут ничего, кроме железа. Чугун тут варили. Сталь плавили. За золотом-малахитом, это тебе в Полевской, в Сысерть, на Змеиную гору. Да и там уже ничего нет. Ещё до революции всё выбрали. Бажова не читал, что ли?
- Кого? - Юрка встал с пригревника и шагнул к приятелю. Долговязый и смуглый, в ветровке, джинсах карго и берцах-"уточках" он выглядел инородным телом среди деревенского двора между свинарником и баней.
- Бажова. Павла Петровича. - Серёга снисходительно посмотрел на Юрку, - темнота ЕГЭшная...
- Сам ты - "темнота". И про самоцветы я не говорил.
- Ладно. Завтра суббота, у меня выходной. Сходим с утра, посмотрим твою дыру. Я за тобой в пять часов заеду, не проспи.
- А чё так рано?
- А чтоб перед людьми не позориться.
Юрка дипломатично промолчал.
Сентябрьское утро встретило приятелей колючей прохладой. Пока путь лежал по асфальту, они даже успели полюбоваться первыми брызгами золотой осени. Серёга грамотно выбрал время. Машин было немного: рыболовы уже успели разъехаться по окрестным водоёмам, грибники давно медленно бродили с ножами в руках по осеннему лесу, вахты, везущие заводчан на первую смену, ещё не появились на дороге. Традиционная "пробка" на Екатеринбург не успела сконденсироваться на пермской трассе.
А вот когда старенький УАЗ съехал на грунт, стало не до красот. Дожди изрядно пропитали почву стылой водой, превратив её в тяжёлую и липкую грязь, мгновенно облеплявшую колёса, стоило им соскользнуть в колею. Серёга был опытным водителем и большую часть пути сумел проехать по плотной дернине, но, увы, лесная дорога порой не оставляла выбора, и к месту назначения они подъехали на машине, грязной, как чушка... Под живописные рассуждения Серёги о родственниках приятеля колена этак до седьмого. Включая боковые линии и бастардов обоих полов по мужской и женской линии.
Из багажника выгрузили две пары сапог проходчиков, шахтёрские фонари, каски, рюкзаки и прочее снаряжение, без которого идти под землю либо сущее баловство, либо верное самоубийство. Особенно, если учитывать, что первое регулярно перетекает во второе. Облачение заняло добрых полчаса. Нет, Сергей справился минут за шесть - семь без особой суеты, а вот неопытному Юрке пришлось кисло. Тем более, что на попытки товарища помочь, он гордо отвечал: "Сам".
Впрочем, по горам идти пришлось недолго. Нужно признать, балабол-Юрка вышел на знакомую заброшенную тропу и вывел приятеля к нужному месту как по ниточке.
- Вон она! - гордо ткнул он пальцем в ближайший горный склон.
Серёга задумчиво кивнул. У подножья крутой скалы, за грудой щебня действительно была видна верхняя часть потемневшего от времени деревянного крепления входа в рудник. Сам вход был довольно велик: судя по всему, он позволял свободно разойтись сразу двум людям с поклажей. Зачем его сделали таким широким? Сергей только пожал плечами: у кого теперь спросишь?
Приятели взялись за лопаты. Щебень был слежавшимся, сапёрные лопатки - не слишком удобными. Да ещё и Юрка умудрился в первые же десять минут набить кровавые мозоли. И лишь потом догадался надеть перчатки. Перчатки тут же присохли к ранам, и парень искренне старался не думать о моменте, когда их придётся снимать.
Наконец им удалось очистить отверстие, позволявшее беспрепятственно пробраться внутрь. Приятели, ругаясь сквозь зубы, перевалили через кучу сырого щебня и спустились в коридор штольни.
- Странно... - задумчиво проговорил Сергей. Он выпрямился за кучей и внимательно осматривал мрачный зев, уходящий в глубину горы.
- Чё странного-то? - удивился Юрка и зажёг фонарь. Луч прорезал темноту метров на десять и увяз в ней, как в ложка в вате.
- Смотри. Явно завалило вход. Но завал, можно сказать, никакой. Только внешний. А опоры никто не снял.
- Да ну! Здесь тайга была, дерева - завались!
- Дерева - да. Но гвозди были ценностью. А тут, гляди, не только гвозди, но и костыли на месте. Но вот лампы и блоки - сняты. И дорожка для тележек разобрана. Ни дощечки.
- А может, и не было дорожки!
- Угу. Ты покатай вагонетки без настила. Ручками. Поглядим, сколько ты натаскаешь. Руду же мало вырубить, её же на гора вынуть надо. Нет, что-то тут не так.
- Бежали в ужасе? - ехидно поинтересовался Юрка.
- Тоже не похоже, - не принял шутки Сергей. - Айда, там дальше должен быть ствол, куда вниз спускались.
- С чего ты взял?
- А ты гору помнишь? Тут поперёк максимум - километра полтора. А с той стороны выхода этой штольни, между прочим, нет. Так что давай, шевели окорочками.
Приятели осторожно двинулись вперёд. Метров через пятьдесят фонари упёрлись в глухую стену.
- Ну вот... - сконфуженно проговорил Юрка и робко глянул на товарища. - Пришли...
Однако Сергей не спешил ехидно комментировать неудачу. Он опустил голову с налобным фонарём и задумчиво хмыкнул.
- Смотри. Буквально от наших ног пошёл неровный наклон и - яма. Метра полтора будет. Мы шли по твёрдому полу, по "материку", а на склоне и на дне ямы - осыпь. Похоже, ствол тут и есть. Гляди - крепление устояло и даже место, где блоки висели, определить можно. Здесь стена ствола обвалилась. Причём неглубоко.
- Думаешь, если начать копать, то...
- То будешь копать до второго Пришествия. Но место осмотреть стоит. Только давай-ка...
Сергей вытащил из рюкзака моток репшнура и после нескольких попыток пробросил его через крепление. Затем закрепил узлом, повис, убедился - держит. Затем, закрепив на шнуре карабин, прицепил его к своей страховочной системе, приготовившись, в случае чего, стравливать шнур по-малу.
- Давай-ка, делай то же самое.
- Зачем? - Юрка никогда не любил делать лишних телодвижений.
- Делай, что говорят! - рыкнул Сергей.
И тут осыпь под их ногами, словно устав слушать бессмысленный спор, дрогнула и обрушилась вниз, в темноту.
* * *
Дальний гул прокатился по штреку. Человек повернул голову и внимательно прислушался. Новый обвал? Очень может быть. Он не раз слышал их, пока находится здесь. Но в этот раз среди рычания падающих и катящихся камней, был отчётливо слышен иной набор звуков. Человеческий крик. Испуганный. Интересно. Не было ни стона боли, ни звука удара, после которого человеческое тело остаётся лежать бессильной тряпкой.
По штреку потянуло свежим воздухом. Это обеспокоило сидящего, и он встал, обернувшись лицом к заваленному стволу. Заваленному ли? Сейчас в старую шахту проникает свежий воздух. Хоть сюда доходит и немногое, но - непрерывно. Это - непорядок.
Человек нахмурился и поднял правую кисть на уровень плеча. Его тонкие нервные пальцы начали двигаться, словно перебирая невидимые струны. Но замерли на полудвижении. Он снова услышал человеческий голос. За ним - второй. И - всё. Значит их двое. Что ж, это не проблема. Если их окажется больше, он успеет принять меры. Может быть, они просто случайно попали в гору и скоро уйдут? Нечего им тут делать. Совершенно нечего. Здесь нет ничего, за чем бы охотились люди. Разве что... Он быстро оглянулся на статую женщины. И снова сосредоточился на выходе из штрека.
А если они дойдут сюда? Это маловероятно, но всё-таки? Значит, придётся уходить ещё глубже под землю. Это несложно, но... Насколько проще было бы укрыться в другом месте! Нельзя. Она может проснуться только на Родине, где её душа, где её сила. Люди странные, они всегда думали, что можно где-то спрятать смерть, но никто ни разу не думал, что где-то можно спрятать жизнь. А любимая - задумалась. И перед тем, как уснуть, просто попросила схоронить её в недрах горы. Её горы. И он сделает так, как Она просила.
Человек улыбнулся уголками губ. Если бы кто-то увидел его сейчас, он, вероятно, удивился бы, сколько на этом измождённом и жёстком лице может быть написано нежности. К счастью, никто не видит его минутной слабости. У Неё зелёные глаза. И чёрные как вороново крыло волосы. Он изо всех сил пытается не забыть Её лицо. Каким оно бывает, когда Она не спит. Когда Она проснётся - узнает ли его? Он изрядно зачах, охраняя Её покой. Но будь, что будет.
Человек внезапно почувствовал, что устал. Запредельно, отчаянно, до слёз, до звериного крика. Он вновь отвернулся от входа, сел на стул, откинул голову на спинку, положил руки на подлокотники и прикрыл глаза. В конце концов, он слишком давно не говорил с людьми...
***
- Ты там живой? - Сергей висел над пропастью, медленно вращаясь.
- "Живо-о-ой...", - эхом донеслось снизу. Потом, после короткой паузы, до Серёги долетело тихое, но очень непечатное ругательство.
- Погодь, я сейчас! - Сергей оттолкнулся ногами от стены и встал на твёрдый пол. В голове щёлкали костяшки мысленных счётов. До города - час. До МЧС, где работает дядька невесты соседа - ещё минут пятнадцать. Ещё минут десять объяснить ситуацию. Это если дядька не на вызове. А он может, ой, как может. Потом - обратно. Три часа на круг. Если повезёт.
- Слушай, тут два этажа штреков! - раздался снизу восхищённый голос Юрки. - Один я пролетел, а во втором стою. А может и ниже тоже есть. Я, похоже, не всё пробил...
- Стой на месте, придурок!!! - заорал в ответ Серёга. В этот момент мимолётная идея милосердно добить приятеля и прикопать где-нибудь в забое показалась ему верхом благоразумия. - Отползи на пару метров в штрек и стой на месте, слышишь? На месте! Я сейчас к тебе иду!
Сергей нервно огляделся. Второй моток репшнура лежал в рюкзаке у Юрки. Рюкзак Юрки был где-то внизу. Нет, можно, конечно, потом подняться самому, прихватив реп, пробросить его через балку, спустить с карабином, а потом вытащить этого охламона... Или всё-таки - в МЧС? Так ведь этот балбес с вечно шевелящимся околоректальным шилом сейчас попрётся по штреку. Если только уже не попёрся. И каких он там приключений найдёт на собственную отнюдь не голову - только гадать остаётся...
- Ну и идиот же я... - простонал Сергей и заскользил вниз.
Разумеется, Юрки "на месте" не оказалось. Как и его рюкзака. Зато следы на пыли чётко указывали его путь. "Значит, фонарь у него цел", - зло подумал Сергей и отправился по следам приятеля. От всей широкой души вспоминая уже не только его родню, но и всех предков по дарвиновской теории...
Где-то впереди поблёскивал луч фонаря и Серёге даром, что выросшему на Урале и с молоком матери впитавшему правила поведения в горах, в лесу и под землёй, приходилось кусать язык, чтобы не крикнуть приятелю, чтобы тот остановился и подождал. Но кричать в старом штреке, да ещё сразу после обвала... Нет уж, существуют и более комфортные способы самоубийства.
За этими оптимистическими мыслями Сергей не сразу понял, что уже какое-то время не видит Юркиного фонаря. Несколько секунд он вглядывался во тьму, а затем помимо своей воли ускорил шаг и в конце концов перешёл на бег, что было верхом безрассудства. Сапоги хлябали, в пояснице угнездилась тупая боль, пот заливал лицо. Пара сотен метров - не расстояние на залитом солнцем стадионе и даже на улице пасмурным днём. Но не под землёй в тесном штреке, где не везде возможно даже выпрямить спину. Хорошо ещё, что путь не изобиловал крутыми поворотами и не разветвлялся.
В очередной раз утерев пот со лба, Сергей замер на месте: следов Юрки не было. Сергей нервно осмотрелся.
- Юрец, ты где? - спросил он негромко, чувствуя, что голос его срывается от напряжения.
- Зде-э-эсь! - прорычал знакомый голос у него под ухом, а на плечо легла рука в заскорузлой перчатке. - Уахха-ха-ха!
- Прид-дурок... - бессильно выдохнул Сергей и наклонился, уперев руки в колени. - Дать бы тебе в рыло...
- Да ты чё, шуток не понимаешь? Гы-гы! - давился смехом Юрка, свернувший в боковой забой и затаившийся там, чтобы разыграть приятеля.
- Скотина... - бессильно выдохнул Сергей, - В жизни с тобой никуда больше не пойду.
- Интересно, вы всегда такие шумные?
Парни замерли от страха. В свет фонаря вышел худой высокий человек в тёмной полуистлевшей одежде. На бледном лице светились зелёным холодным светом глубоко запавшие глаза.
Человек с любопытством рассматривал похолодевших парней.
* * *
Человеку было интересно: побегут эти двое или у них достанет смелости заговорить. Нет, он не думал их останавливать. Хотя было бы предпочтительнее побеседовать. Судя по их одежде, со времени, когда он говорил с людьми, прошло немало лет. Одежда была столь странной, что он не в состоянии был определить сословие этих недорослей. Не дворяне: шпаг при них нет. Впрочем, времена могли измениться. Не крестьяне, у тех нет времени ползать по старым выработкам. Мещане? Поповичи? Купецкие детки-баловни? Нет. Не определишь.
- Ну и какие известия сверху? - поинтересовался он, облокотившись на стену штрека.
- И-известия? - ошеломлённо поинтересовался тот, который догонял своего товарища. Человек мысленно окрестил его "Крепышом".
- Известия. Как там, Блюэр с Татищевым, навели порядок на Уктусском заводе? Что со шведами? Добил их Пётр Алексеевич? Как Никитка Демидов? Всё медную шапку горе ломает? Не нажрался ещё?
- Так помер он... - робко выдохнул второй, которого человек назвал про себя "Дурным".
- Вот как? И давно?
- Так лет триста тому... - неуверенно ответил Крепыш. - Ну, может меньше...
- Триста? - Человеку захотелось сесть и обхватить голову руками от отчаяния, но он не захотел показывать случайным свидетелям минутной слабости.
- Да...
- А вы сами откуда будете? Деревенские?
- Нет, городские. - Крепыш немного осмелел. На его лице отчётливо проступило любопытство. - Я из Ревды, он - из Тюмени. А вы кто?
- Из Ревды? - удивился Человек. - И давно посёлок при демидовской плотине городом назвали?
И осёкся. Триста лет.
- А правда, вы кто? - спросил Дурень, явно робея, - не вампир?
- Отроду этой погани здесь не водилось! И не будет, пока я жив.
- А перекреститесь!
- Так? - Он сотворил крестное знаменье. - Сказать этим полоротым, что он всё равно лишён Божьей благодати? Не поймут. Испугаются только.
- Ух ты... - судя по осоловелому лицу Дурня, он увидел лишнее. Он смотрел за спину человеку. Туда, где спала любимая.
- Не может быть, - выдохнул Крепыш, глядя туда же. - Юрка, это она!
- Золотая Баба... - заворожённо выдохнул Дурень.
И Человек не стерпел.
* * *
Серёгу откровенно затрясло, когда он увидел вышедшее в свет фонаря существо. Натуральный же вампир. Высокий, лысый, костлявый, бледный как сметана... И глаза не моргают. И выглядит, будто только что из гроба встал.
И разговор дурацкий. Будто экзамен на уроке "История родного края". Впрочем, ответы парней, похоже, подземного пришельца крепко обескуражили. Страх, конечно, остался, но лишь в виде пряного послевкусия. Сегодняшнего человека вообще проще напугать чем-то простым и естественным, чем невероятным. Кабана или медведя современный человек испугается с гарантией. А вот мертвеца, скажем, или вампира, - не факт. Приучили. От этой мысли Серёга моргнул и ещё раз внимательно посмотрел на собеседника. Вроде, нападать не собирается. Стоит, скрестив руки на груди, смотрит внимательно и спокойно. Лицо... аристократическое лицо. Чем-то напоминает Ихтиандра в советском фильме. Только взгляд жёстче и эмоций никаких не выказывает.
А главное, свет фонаря в лицо ему абсолютно не мешает. Но всё равно - невежливо светить человеку... ну, может, и не совсем человеку в лицо. Сергей повернул голову, и столб света, скользнув за спину подземного жителя, упёрся в...
Если человек работает на заводе, это не значит, что его образование - всего лишь ПТУ. Это, например, может значить, что выпускник школы по требованию родителей получил "приличную гуманитарную специальность" в Уральском государственном университете и, кроме его родителей, в родном городе его диплом оказался никому не нужен. В отличие от рук, растущих из нужного места. Но знания-то никуда не деваются...
...Все "версии историков и этнографов" оказались враньём. В ней не было ничего от статуй эпохи Цинь. Она была безмерно совершеннее каменных баб тюркских курганов. Она ничем не напоминала и "мадонн бронзового века". Тускло-золотая скульптура усталой женщины была изготовлена с величайшим мастерством, реалистичная до последней морщинки на коже и складки на одежде. Сергей видел лишь верхнюю часть её тела от расшитой высокой сороки до нижних пуговиц душегреи. Но откуда-то пришла уверенность, что и ниже, до последнего гвоздика или стежка на подошве сапожек, статуя так же подобна живому человеку.
- Ух ты... - выдохнул Юрка.
- Не может быть...- одновременно с товарищем сказал Сергей, скорее, чтобы услышать свой голос и ощутить реальность происходящего. - Юрка, это она...
- Золотая Баба... - подтвердил Юрка не своим голосом.
Мгновенное движение справа заставило Сергея отпрянуть к стене и прижаться к ней спиною, не смотря на впившиеся в лопатку острые камни. Подземный житель с исказившимся от ярости лицом левой рукой держал Юрку за горло, вздёрнув его к потолку. Будь штрек хоть немного выше, ноги Юрки уже болтались бы в воздухе, а так они просто подломились и бедняга скрёб ими, тщетно ища точку опоры. Руки Юрки вцепились в кисть нападающего, безуспешно пытаясь разжать тонкие, но обретшие твёрдость стали пальцы.
Сергей бросился вперёд, но бледный не глядя выбросил в его сторону правую руку с открытой ладонью. Сергея сильно ударило в грудь, припечатало к стене, перевернуло вверх ногами и вздёрнуло поясницей к потолку.
- Моя. Невеста. Не. Баба. - Медленно и веско произнёс бледный. - Ещё раз. Я услышу. Оскорбление. В её адрес...
- Пх-грра-х-х-сть-ть... - прохрипел Юрка, отчаянно пытаясь вдохнуть.
- Простите его... Пожалуйста... - отчаянно выдохнул Сергей, чувствуя, как кровь приливает к голове, - Просто так... в книгах... называют... ой-й... золотую статую... Святыню... всех сибирских... ё... народов...
Бледный разжал руку. Юрка осел на пол штрека, судорожно хватая ртом затхлый воздух. Сергея перевернуло обратно и сравнительно аккуратно опустило на ноги. Ноги, правда, тут же подкосились, и он сполз по сырой стене на холодный пол.
- Странно. - Подземный житель уже стоял на прежнем месте. - Это каких таких народов? Тунгусы своих идолов делают. Башкиры - язычники, но отроду золоту не поклонялись. Русские - христиане. Они за малахитом, самоцветами в земле скыркаются, золото роют, конечно, но им прятать его не с руки. Им пушки да машины подавай. А из золота и каменьев они красоту творить большие мастера. А будут и ещё большие. Зачем им красоту прятать? Врёшь, поди? Своего товарища выгораживаешь?
- Нет, правда - Сергей сказал это вяло, безо всякой убедительности. - Юрка дурак, конечно, не подумавши ляпнул. Но про статую правда так думают. Её же не видел никто.
- А вы сразу за глотку - обиженно проскулил с пола Юрка...
-М-да. Был Ванька-дурак, теперь - Юрка-дурак. - Хмыкнул бледный, - Ничего не меняется. Имена новые, а дурь - старая. Она не статуя. И не золотая.
- Как же? Мы же... - начал, было, Юрка, но бледный поднял в его сторону руку с открытой ладонью и Сергей увидел... готов был поклясться, что увидел, как от ладони подземного стража в сторону Юрки в луче электрического света скользнуло мимолётное колебание воздуха, будто язычок невидимого огня. Юрка словно проглотил перепелиное яйцо и замолчал, удивлённо вращая глазами.
Сергей почувствовал сухость во рту, не задумываясь, отстегнул от пояса фляжку с водой и сделал глоток. Подземный житель внимательно наблюдал за ним и неожиданно попросил:
- Разреши испить.
Сергей подал флягу и тот сделал длинный глоток. В тусклом свете фонаря видно было неважно, но Серёга под присягой готов был подтвердить, что морщины на лице бледного разгладились, руки его на глазах налились силой, а сам он словно сбросил несколько лет.
- Благодарю. - Бледный вернул Сергею фляжку. - Она не статуя. Она просто спит. Людей стало слишком много, а уходить она из своей горы не хочет. Хозяйка гору покидать не должна.
- Почему? - вежливо поинтересовался Сергей. Юрка непривычно-благоразумно молчал.
- Что бывает с домом, если хозяин его оставляет? - бесстрастно спросил подземный житель.
Сергей горько дёрнул углом рта. Перед его глазами встал роскошный дом на соседней улице, в котором умерли хозяева. С их сыновьями Серёга приятельствовал в детстве, пока они, отучившись в политехе, не остались в Екатеринбурге. А родительский дом не оставили как "запасной аэродром". Вроде бы сорок километров - не расстояние. Но пару лет они просто не приезжали. И дом пропал. Он тихо умер, ветшая и разваливаясь на глазах. Нет, он не завалился, не прохудилась ещё до конца крыша (хотя, может, и прохудилась, кто проверял-то?), ещё крепко стоял забор. Но дом был уже нежилой. И было ясно, что новому хозяину придётся либо выскребать его до стен, либо разбирать и ставить на его месте новый.
- Умирает дом без хозяина, - честно признался Сергей.
- Вот именно. А в Её случае - и Хозяйка без дома.
- Ну а что значит - "не золотая"? Ведь цвет-то...
- Если ты про цвет, или про нрав, тогда - золотая, спору нет. А так... Она, когда спит, в ней всё, что в её горе есть, собирается. Золото, конечно, тоже присутствует, но больше меди, железа, серы, олова... Так что товарищу твоему на неё слюну ронять ни к чему. Злато здесь - Она сама. И ни одному человеку это злато не по чину.
- Да он не...
- Кому другому рассказывай. - Бледный вздохнул. - Ты лучше скажи, что там, наверху? Лес-то остался или весь уже извели? Много гор срыли? Много людей привезли?
Сергей вздохнул, и начал рассказывать.
* * *
Человек слушал, стараясь оставаться бесстрастным. Всё было ещё хуже, чем он думал. Безлюдное некогда место стало настоящим оживлённым перекрёстком. Час пути от города... никуда не годится. Но, куда деваться? Только вниз. Одна надежда, что сама гора не имеет значения для живущих наверху. Всё, что могли, они из неё уже взяли. Что оставалось - вытянула и спрятала в недосягаемой глубине его любимая. Так что можно переместиться вниз и успокоиться... до следующего раза. Триста лет... скорее, чуть меньше, но всё равно неплохой срок. Можно надеяться, что ещё столько же времени Она проведёт в покое. А ему самому и вовсе нет разницы, где ждать её пробуждения.
Крепыш рассказывал. Юрка-дурак сидел и ел Человека глазами, боясь посмотреть ему за спину. Пусть смотрит, это вреда не принесёт. Жаль, конечно, что во время вразумления хама окончательно развалился сапог на правой ноге. Но это терпит, им Он займётся позднее. Или не займётся. В конце концов, это не имеет значения. Светильники гостей начали тускнеть. Значит им пора убираться. Впрочем, они и сами это поняли. Не заблудятся. Дорога здесь прямая. Кстати, хорошо б найти такой штрек, чтобы ветвился и вилял, да где его найдёшь, да ещё чтобы сухой был? Все подходящие рудничной водой затянуты. Чтоб убирать воду, нужно будить Хозяйку. А этого он не хочет.
- Вы сказали, что человеку не по чину, - Человек так задумался, что чуть не пропустил вопрос Крепыша, - но, кто же вы всё-таки такой? Вы так и не ответили.
- Вот настырный... Было когда-то имя. Потом попал в плен. Ненадолго. Пременил в ту пору седло свое златое. И с тех пор все только и делают, что мне об этом напоминают. Так что имя своё я не помню. И вспоминать не хочу. Ясно ли?
- Вполне.
- А теперь забирай своего дурня и - идите отсюда, пока масло в фонарях не кончилось.
Крепыш молча встал, помог встать Дурню и, не оглядываясь пошёл в сторону ствола. Дурень попытался вертеть головой, что-то запоминая, однако тут же получил от товарища увесистую оплеуху. Их шаги удалились, и всё затихло.
* * *
- Так ты не собираешься туда возвращаться? - Юрка ёрзал на стуле напротив Сергея. - С ума сошёл? Ты видел её размеры? Ну, пусть там не всё золото, но всё же...
- Дурак ты, Юрка. Как есть дурак. - Отозвался Сергей, не отрываясь от ремонта обогревателя. - Ты, правда, думаешь их там снова найти?
- Кого "их"? Этого чокнутого и Золотую Бабу? Да куда она денется? Ты хоть представляешь, сколько она весит? Даже если пустая изнутри?
- Юра, - Сергей перестал зачищать провод и поднял глаза, - Ты что, так и не понял, с кем мы встретились? Ты слышал, что он про своё имя сказал?
- Сменил на что-то своё золотое седло...
- Да нет, Юра. " Пременил в ту пору Игорь-князь седло свое златое...". Это, Юра, из "Слова о Полку Игореве". Он имя только пропустил. Потому, что не Игорь он и не князь. Ты почитай, Юра. Классика всё-таки. И Бажова перечитай. Может, поймёшь чего.
- Ну тогда и сиди себе на своей зарплате. Найду я, с кем идти туда...
Сергей невольно усмехнулся.
- Давай. Флаг в руки. Только помяни моё слово, ничего и никого ты там не найдёшь. Так что будь готов отвечать за базар перед компаньонами. И имей ввиду, что я твои слова никому подтверждать не собираюсь.
- Да ладно тебе!
- Ни-ко-му. Совсем.
- А я думал, мы друзья!
Сергей пожал плечами. Юрка вскочил, попытался что-то сказать, не нашёлся, махнул рукой и выскочил во двор, от души хряснув дверью. Грохнула входная калитка. Сергей на секунду закрыл глаза, вспомнил лицо золотистой статуи, кивнул своим мыслям. И улыбнулся.
