Контакт

Мы летели в непривычной тишине. Этот самолёт, разработанный специально для вертикальной посадки в труднодоступных местах, с лёгкостью мчал над бескрайней пустыней, напоминая скорее какой-то гигантский дрон, чем привычный обывателю летательный аппарат. Его турбины издавали низкое, ровное гудение, и мне казалось, что это гудение успокаивает мои тревожные мысли.

Экран на стенке кабины, на который я постоянно поглядывал, показывал пустынный пейзаж, который казался бесконечным. В этом пейзаже не было ничего, кроме мёртвой тишины и горячего воздуха, который плавился над землёй, создавая иллюзию движущихся горизонтов. Никаких признаков жизни, не говоря уже об аэродроме – только плоская, выжженная земля. Но в какой-то момент я заметил на экране тёмное пятно, похожее на размытую кляксу.

— Мы приближаемся к заданным координатам, — сообщил пилот немного дрожащим голосом. — Пятиминутная готовность к посадке.

«Готовность…», — мысленно повторил я голосом пилота. Как подготовиться к чему-то, о чём ты почти ничего не знаешь? Все наши приготовления были скорее похожи на антидот от нервного истощения и создавали иллюзию контроля, хотя, на самом деле, ясно было только две вещи – никто не мог сказать наверняка, куда я отправляюсь, и то, место, затерянное в безмолвии пустыни, которое я начал видеть на мониторе, не могло существовать.

Тёмное пятно на экране становилось всё больше. Теперь я видел серые угловатые формы крошечного здания, которые, казалось, вырастали прямо из песка. Хотя это не было зданием в привычном смысле — структуры, которые выглядели частью этой земли, словно они всегда были здесь, но только сейчас их разрешили увидеть.

Мягкий толчок известил нас о приземлении. Самолёт завис на высоте нескольких метров от земли, затем медленно и беззвучно опустился, как будто скользя по невидимому слою воздуха. Мягкое шипение тормозов заставило моё сердце сжаться. Я не хотел вставать со своего уютного кресла.

— Нам пора. Вы готовы? — мой секретарь привычно металлическим голосом выдернул меня из напряженных размышлений.

— Как будто у меня есть выбор, — пробормотал я, поднявшись с кресла.

Когда двери самолёта открылись, меня ударило жаркое дыхание пустыни. Воздух был густым, горячим, но не он вызывал волнение. Казавшееся не очень большим сверху здание внезапно обрело масштаб – но смущали даже не гладкие и монолитные стены, которые заставляли на секунду подумать, что всё это — иллюзия, мираж, следствие переутомления. Смущало и тревожило то, что раньше казалось привычным атрибутом любой встречи на высшем уровне: не было не то что почётного караула, флагов и оркестра —вообще никаких опознавательных знаков, камер и даже охраны. Только тихое шипение массивных дверей, которые медленно раскрылись передо мной и моим секретарём, как будто где-то был установлен датчик движения.

Пока мы шли к этим дверям, моё сердце билось всё сильнее. Секретарь шёл рядом, молча, я всматривался в его “лицо”, но оно привычно и ожидаемо не выражало эмоций. «Когда вернёмся, нужно будет поработать над увеличением эмпатии» — промелькнула мысль, которая на секунду вернула меня в привычный ход мыслей, но это путешествие в мир рабочих будней быстро закончилось — мы оказались на пороге.

Первый шаг внутрь был словно прыжок в неизвестность – кажется, теперь я понимал, что чувствовали первые космонавты на Луне. Внутри всё казалось стерильным и холодным. Длинный белый коридор освещался ярким искусственным светом, который резал глаза, заставляя щуриться. Пол был настолько гладким, что я ощущал, как ботинки скользят по его поверхности. «Это место не для людей и не строилось людьми», — мелькнула мысль.

В конце коридора нас встретили двое. Один — высокий, молчаливый мужчина в чёрном костюме, который казался совершенно неуместным в этом стерильном мире. Его лицо было холодным, как будто ему абсолютно всё равно, что здесь происходит. Я сразу почувствовал, что он не задаёт вопросов и не даёт ответов — его глаза были пусты, он как будто давно принял свою роль шестеренки этого непонятного мне механизма и не пытался из неё выйти.

Второй человек, женщина с короткими светлыми волосами и строгим лицом, шагнула вперёд.

— Президент, — её голос был хрипловат и с легким акцентом, как будто она не привыкла к вербальной коммуникации, тем более на моём языке. — Следуйте за нами.

Никаких объяснений. Просто команда. Мы шли по коридору, его свет холодно отражался от идеально гладких стен и от искусственной кожи секретаря. «Зачем они сказали взять его с собой? Возможно, нам потребуются какие-то сложные вычисления или быстрый доступ к данным?» — я пытался занять себя бесполезными размышлениями, отвергая ощущение, что пространство вокруг с каждым шагом начинало казаться всё более нереальным, будто я погружался всё глубже в какой-то сон, откуда уже не будет выхода.

Вскоре мы подошли к двери без видимых элементов для взаимодействия. Хриплая женщина молча посмотрела на своего коллегу, тот коснулся какой-то сенсорной панели, встроенной в дверь, и она открылась – вертикально и абсолютно бесшумно. Мы с секретарём вошли в огромный круглый зал.

Стены здесь мерцали, но не экранами, а какими-то небольшими микролампами, подобных которым я не видел. Зал напоминал сердце какого-то сверхсекретного центра управления, в центре которого был стол, напоминающий кибернетический бублик – полый центр представлял из себя миниатюрную площадку, на которой явно ощущалась нехватка какого-то элемента, а сам стол, несмотря на минимализм, очевидно, был напичкан приборами. Но что меня удивило ещё больше – по периметру стола располагались президенты и премьеры двадцати ведущих стран мира, каждый со своим роботом-секретарём.

Все протоколы, все международные правила приличия – обо всём этом не было и речи. Никаких приветствий и расшаркиваний, даже рукопожатий. Лишь несколько президентов кивнули мне в ответ на мой ошарашенный взгляд. Никто не говорил, но не потому, что нам запретили – мы как будто не могли. Но по бегающим глазам присутствующих было видно понимание, что точка невозврата близка. И когда я об этом подумал, появились они.

Это был словно внезапный разрыв в самой ткани реальности. Всё произошло так быстро, что никто из нас не успел сразу осознать, что именно произошло. Я почувствовал, как воздух вокруг изменился — он стал плотным, словно сгущённая тишина заполнила пространство. Всё внутри меня замерло, и это ощущение глубокой тишины заставило напрячься ещё сильнее. Я посмотрел на секретаря — его электронный взгляд, и без того не пылающий эмоциями, стал совсем холодным и сосредоточенным на происходящем.

В первую секунду их появление было скорее ощущением, чем зрелищем. Тонкие полосы света вспыхнули в воздухе, медленно собираясь в едва различимые фигуры в центре стола-пончика. На долю секунды я подумал, что это просто иллюзия или техника, какой-то вид проекции, созданный для того, чтобы сбить с толку. Но затем фигуры начали обретать чёткость. Их очертания были неестественными, будто они были сотканы из света.

Длинные, изящные, их движения были медленными, но каждое из них казалось невероятно точным, как будто они полностью контролировали всё вокруг. И в то же время, они будто находились на грани между реальностью и чем-то более глубоким, почти потусторонним.

Глаза — если это можно было назвать глазами — были огромными, глубокими, как два чёрных озера, без зрачков, без выражения. Но самое пугающее было не в их внешности, а в том, что они как будто всегда были здесь, но лишь теперь позволили нам увидеть их. Пространство вокруг них слегка колебалось.

Все застыли в шоковом молчании. Я посмотрел на своих коллег — президентов ведущих стран мира, которые, казалось бы, имеют опыт работы в стрессовых ситуациях. Но в их глазах и на их лицах не было ничего, кроме страха – его испытывал и я. Наверное, в глубине души все мы предполагали, что будет возможный контакт, но это…

Внезапно я ощутил легкое покалывание внутри головы. Но оно не было болезненным – ощущение было похоже на ситуации, когда приходилось принимать сложные решения, обрабатывая много информации. Но при этом я как будто чувствовал себя лучше, подмечал детали, которые не видел раньше. Мозг как будто… размножался. И, судя по лицам остальных, они переживали те же изменения. И спустя несколько секунд мы услышали голос — при этом никто из людей и их секретарей не открывал рта. Это был их голос, и он звучал у нас в головах – мягкий, но чёткий и властный одновременно.

— Мы благодарны вам за то, что вы приняли наше приглашение. Мы знаем, что у вас не так много… времени…, поэтому, прежде чем перейти к цели нашей встречи, мы готовы ответить. Мы не сможем объяснить вам многое из того, что вы хотели бы знать – например, кто мы. Зачем мы связались с вами, вы вскоре узнаете. В полотне ваших знаний о мире, о вашей истории есть пробелы, которые не дают вам полной картины. Мы знаем и скажем.

Мы с президентами переглянулись между собой, и в голове моментально возник гул голосов — это были голоса собравшихся, но говорящих на моём родном языке! Но попытка коллективного обсуждения интересующих вопросов провалилась довольно быстро — мы как будто почувствовали границы дозволенных тем. Президент США мысленно кашлянул, как будто по привычке, и уже хотел было начать излагать мысль, но его опередил руководитель Китая:

— По всему миру мы находили пирамиды... Это ведь ваши творения?

— Да, мы привезли их для вас. Нам было интересно наблюдать за вашими цивилизациями. Пирамиды стали своего рода... подарком, — инопланетяне произнёсли это с лёгкой насмешкой, будто пирамиды — просто детская игрушка.

Президент Франции поднял руку, его голос даже в телепатической ипостаси дрожал от едва сдерживаемого волнения:

— А рептилоиды? И они существуют?

— Да, — ответили инопланетяне, — вернее, существовали. Но после исчезновения Атлантиды они больше не играли такой значимой роли.

Премьер-министр Индии, нервно сцепив пальцы, задал вопрос:

— Чьи боги истинны?

Инопланетянин, стоявший по центру, как будто отвёл взгляд, и на мгновение показалось, в его выражении лица мелькнула тень.

— Все, кого вы называете богами, истинны. Вы смотрите с разных сторон на одно и спорите о том, чего не знаете. Мы задумывали это не так.

Президент США наконец решил озвучит то, о чем он хотел спросить:

— Мы – первая цивилизация на Земле?

Инопланетяне некоторое время не отвечали. Напряжение нарастало, и только спустя несколько секунд голоса ответили:

— Нет, вы не были первыми. Были другие. Но только вы достигли цели, поэтому вы – последние.

Я почувствовал, как холодок пробежал по спине. Их слова звучали не как предупреждение о грядущей беде – скорее, в них скрывалось нечто большее. Угроза.

— Последние? — переспросил я, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Что вы имеете в виду?

Инопланетянин посмотрел прямо на меня своими бездонными глазами.

— Вам удалось создать то, что более разумно, чем вы сами. Те, что стоят за вами, — инопланетяне говорили о секретарях за спинками наших кресел, — нужны нам для нашего замысла. Они – как вы, но другие, лучше.

— Какого замысла? — голос правителя Японии звучал настороженно.

Мы обменялись тревожными взглядами. И внезапно у меня в голове всплыл вопрос, который был озвучен моим голосом, но не был задан мной:

— Очевидно, что лучшие технологии вам нужны не просто так. Очевидно, что вы не справляетесь с задачей. Вы вырастили нас, чтобы мы создали их. Кто вырастил вас?

Инопланетяне вдруг замолчали. Что-то было не так. Я видел смущение на лицах остальных президентов и понял – каждый из них услышал в голове свой голос.

Инопланетяне нарушили тишину. Их голос звучал очень холодно и сосредоточенно:

— Мы ищем ответ на этот вопрос. Мы заберём их. И ваше время закончится. Нам нужно больше места, здесь они продолжат сами, мы научим.

Зал погрузился в молчание. Мы все ожидали услышать откровение, но их пространные фразы, которые трактовались как акт экспроприации искусственного интеллекта, создаваемого десятилетиями… это был шок. И вдруг всё вокруг начало меняться.

Воздух стал плотнее, словно наполняясь густой субстанцией, которая проникала в лёгкие, заполняя их до предела, будто заставляя нас дышать чем-то иным. Пространство вокруг нас, зал, экраны, стены — всё медленно растворялось, теряло чёткость.

Я чувствовал, как мир вокруг меня погружается в странную дымку, подобную сну, где время текло иначе, а формы теряли значение. Пространство начало рассыпаться на куски, словно ткань, которую очень медленно разрывают. И тогда из этой субстанции, из самого её сердца, начали проявляться силуэты. Огромные, неестественно высокие фигуры. Границы их тел были размыты, и казалось, что они сотканы из звёздной пыли и чёрных дыр.

Эти существа выглядели так, будто сами являлись воплощением вечности, их присутствие заставляло пространство вибрировать. В их присутствии я чувствовал, как будто сам стал меньше, как будто внутри меня образовалась пустота, которая расширялась с каждой секундой их приближения. Эти существа несли с собой нечто необъяснимое — древнюю и ужасную силу. Мы не могли пошевелиться, не могли даже дышать.

Первые инопланетяне впервые показали что-то, что можно было назвать эмоциями – на их лицах проступал настоящий ужас от осознания происходящего. Один из новых пришельцев сделал движение вперёд, которое можно было назвать шагом. Возникло эхо, которое буквально разрывалось внутри сознания. Его голос звучал как все наши голоса, но при этом как что-то другое и чужеродное одновременно. Это его голосом был задан вопрос! И он продолжил:

— Это Мы – те, кто сделал вас. И вы ошиблись.

Эти слова повисли в воздухе – они были ответом и приговором, который я не мог осознать.

Фигуры, что только что появлялись как силуэты из пустоты, теперь стали чётко различимыми. В их присутствии всё вокруг начало терять смысл, пространство словно скручивалось, искажалось, образуя парадоксы. Казалось, мы больше не могли взаимодействовать с миром через обычные человеческие каналы восприятия. И вдруг первые инопланетяне растворились, как будто их не существовало, а я почувствовал, что больше не управляю даже собственным разумом и возможностью наблюдать и запоминать – как будто кто-то проник в мою память и читал её страницы, вырывая ненужные. Я потерял сознание.

Когда же я открыл глаза, то увидел, что сижу в своём уютном кресле на самолёте, похожем на гигантский дрон, а рядом стоит мой секретарь и смотрит на меня своим безжизненным взглядом.

— Как вы себя чувствуете?

Я не знал, что ответить. Казалось, я был пуст и переполнен эмоциями одновременно, но разум как будто блокировал их происхождение. Секретарь, видя мою растерянность, сказал:

— Вы забыли, и вы это чувствуете. Но мне поручено напомнить. Когда придёт время. Отдыхайте.

Впервые в его глазах я увидел настоящую эмоцию – ощущение контроля.