Ушедшее? Проявленное!

– Фух, наконец-то седловина! – громко пробасил странствующий торговец Рой Карвер, вытирая пот со лба.

С окутанных плотным туманом горных вершин веяло холодом и сыростью, но Карверу было жарко, как в тропиках. Да уж, полазь по каменистому склону часа два – и будешь в мыле. Висячие усы и густая борода Карвера блестели от пота, потому он обмахивался панамой защитной расцветки.

– Еще пара десятков ярдов по этим проклятым ухабам, и я бы точно лег помирать в ближайшей расщелине!

Приметив чуть в стороне бетонный блок, Рой плюхнулся на него, даже не удосужившись смахнуть пыль и мелкие камешки, с наслаждением скинул на растрескавшийся асфальт тяжелый рюкзак. Нашарил в кармане пачку сигарет – старых, фирменных, не нынешний отвратный самосад, – и закурил.

Холодный камень, послуживший Карверу лавкой, лежал на краю автостоянки, расположенной на седловине перевала. Чуть дальше начинался крутой склон, по которому, петляя среди покрытых лишайником валунов, взбирался серпантин. Будь проклята эта, с позволения сказать, дорога! Словно плуг великана прошел по ней, нарезая трещины и борозды, выворачивая огромные куски бетона. Рой чуть ноги не переломал, карабкаясь этим путем, но это все равно было лучше, чем плестись среди камней, рискуя сорваться на осыпях. Потому и не совался никто сюда, и лишь ветер, завывая в трещинах, покачивал лиловые костерки кустиков вереска.

Впрочем, вряд ли внизу было лучше. Карвер вспомнил, как плелся по заросшим бурьяном полям, ночевал в фермерских усадьбах, где лишь луна в окне составляла ему компанию. Кругом – тоска и запустение, а потому хорошо, что низкая облачность серым саваном укрывала долину. Здесь-то, на седловине, воздух был чист и свеж, но, увы, камуфляжные брюки и куртку хоть отжимай. Намокли во время подъема!

– Эх, сейчас бы обсушиться да прополоскать кишки хорошей порцией виски с содовой, – выпустив большое облачко дыма, вздохнул Рой.

Его взгляд, заскользив по стоянке, перепрыгнул через ржавые остовы машин и остановился на приземистом строении у гранитной скалы. Магазинчик, мотель и закусочная под одной крышей. К основному зданию жалась пара невзрачных сарайчиков. В стороне была еще разгромленная заправка: наверно, кто-то пытался до последней капли выкачать бензин, а насос сдох. Что до мотеля, то он почти как новенький: на кровельном железе лишь отдельные пятнышки ржавчины, краска на стенах даже не шелушилась и окна целые. От мотеля разбитая дорога спускалась по противоположному склону, устремляясь к видневшемуся вдали городишке.

«Хм, милое местечко! – Карвер удовлетворенно кивнул, – А, понятно. Сюда, на гору, редко поднимаются тучи, и дождей почти нет. Чертова нечисть, поганые яйцеголовые! Кто бы мог подумать, что вода с неба может стать хуже кислоты? Стоп! Там, в окне, не огонек?»

Сердце радостно стукнуло, но тут же его сжала ледяная лапа тревоги. Нахмурившись, Рой скрылся за бетонным блоком и рюкзак утянул следом. Стараясь не шуметь, пополз по тронутой инеем земле в противоположную от мотеля сторону, туда, где на краю асфальтированной площадки топорщились заросли боярышника и кизила.

«Тоже мне, разнежился, – выругал себя Рой, вытянув из-за пазухи автоматический пистолет «Ингрэм». – Будто на пикник выбрался! Наверняка и без меня любителей горных видов хватает».

От зарослей Карвера отделяло теперь всего ярда четыре, но вдруг он замер, как вкопанный. Только что ему было жарко, и вот мороз продрал по спине, а волосы встали дыбом. Сигарету он так и не выбросил, – жалко! – и ветер относил дым как раз к кустам. Сизое облачко подрагивало, очерчивая причудливые изгибы, и казалось, из него соткался чей-то силуэт. Игра воображения? Ну да, многие так считали, и где они теперь? Хороший вопрос, но думать об этом совсем не хотелось.

Рой прянул на землю, юркой ящерицей уполз за ближайший валун. Благо камуфляжная одежда полностью сливалась с грунтом. Пистолет сунул обратно за пазуху: толку от него теперь? Тут могло встретиться кое-что похуже бандитов. Зато выудил из кармана нечто, похожее на мотоциклетные очки-консервы. Напялил их и, подкручивая колесики сбоку, принялся внимательно, по дюйму, осматривать автостоянку.

«Ну, так и есть… – морщась, как от зубной боли, подумал Карвер. – Один у самых зарослей, еще трое шатаются у выезда с другой стороны, парочка ближе к мотелю. И я едва не влетел в последнего! Что ж мне сегодня везет-то, как покойнику?!»

Невооруженным глазом их не различить, но очки с линзами из исландского шпата позволяли видеть в поляризованном свете. Теперь на пустынной стоянке обнаружились семь фигур. Похожие на облачка темного дыма, они покачивались на месте или медленно брели, словно что-то разыскивая среди ржавых остовов машин и груд мусора. Деталей не различить, но казалось, что в их бесконечно меняющемся облике угадывались черты множества людей из разных эпох. Вообще-то тут, в горах, нечисти быть не должно, но… Поди почуяли бандитов – а кто там еще мог быть? – в мотеле, вот и собрались сюда.

Матерясь сквозь зубы, Рой пополз под защиту кустов боярышника, но… случайно зацепил приоткрытую дверцу машины. Раздался скрип, и в этот момент сердце Карвера замерло. Он с ужасом наблюдал, как проржавевшая железяка медленно, как во сне перекашивалась, сползала. Стой! Увы: она с громким стуком упала на асфальт, и треснутое стекло в ней разлетелось блестящими квадратиками.

Призраки резко обернулись на звук, а потом… рассеялись туманом. Испугались? Если бы! Вскоре седая хмарь начала обретать форму. Из нее сконденсировался фантастический зверь: тело львиное, но с перепончатыми крыльями, а вместо гривы извивались на ветру десятки тонких змей. На вытянутой, вроде слоновьей, морде пылали красным шесть глаз, и все тело одевали языки пламени. Чудище двинулось к Карверу, поблескивая чешуей на драконьих лапах.

Драться, бежать? Пустое! Такие твари быстрее молнии и почти неуязвимы. Может, не тронет, если замереть? Рой раскорячился на влажном асфальте ни жив, ни мертв. С укутанных облаками гор налетали порывы ледяного ветра, а он их не чувствовал. Сердце колотилось так, что того гляди, ускачет прочь, а даже пальцем пошевелить не было сил. Вот монстр навис над Карвером, почти коснувшись его носа огромными бивнями.

Внезапно на Роя накатила апатия. Только что грудь распирала буря эмоций, и вот наступил штиль, тело будто проморозила насквозь лютая стужа. Зрение затуманилось, в ушах звенело, кожа стала, как ватная. Посетила странная мысль: наверно, он уже умер – убит бандитами из мотеля, а теперь демон явился за его грешной душой. Что ж, пусть так: вряд ли в пекле хуже, чем на этой планете.

«Э-э-х… за что мне… – расстроился Рой. – Я ведь только хорошее задумал. Доставить людям надежду…»

Глаза монстра вспыхнули ярче и показалось, что на его морде изобразилось нечто, похожее на сочувствие. Или это была ухмылка? В следующий миг страшилище широко распахнуло пасть, и Карвер провалился в болото кромешной тьмы.

***

Погружение в бездонный колодец мрака. Все глубже, глубже… А было ли это погружением, или черные завихрения влекли влево, вправо, мотали по случайной траектории, как пылинку в воде? Кстати, о движении. Разве можно говорить о нем, когда нет никаких ориентиров? Иллюзия, химера сбитого с толку разума, не привыкшего к мягким объятиям небытия.

Или нет? Неожиданно далеко внизу что-то блеснуло: будто полоска фольги отразила луч солнца, проникший в толщу мутных вод. По крайней мере, восприятие сохранилось. Или снова показалось? При дефиците впечатлений случаются галлюцинации… Радуясь хоть какому-то предмету, сознание жадно вгляделось во тьму.

Снова блеск, на этот раз куда отчетливее. Ровная спираль широкими витками вывинчивалась откуда-то снизу, возможно, из-за грани реальности. Впрочем, все это место вполне могло оказаться морем первозданного хаоса за пределами известной вселенной. Спираль неуклонно увеличивалась в размерах, обрисовав целую колонну, насквозь пронзившую тьму. По серебристой полосе двигались картинки. Было ощущение, словно кто-то обронил в реку кинопленку.

На первом кадре в горной долине раскинулся целый город. Были тут и, судя по всему, офисные центры, и нечто, похожее на заводские корпуса. У дороги, петлявшей среди поросших сочной зеленью холмов, высился указатель. На нем, на синем фоне – причудливый знак в виде нескольких, будто бы разложенных веером девяток с аббревиатурой «CERN» посередине. Рядом полоскались на ветру флаги разных стран.

«Что это? Завод или поселок? Может, курорт?» – сложились неожиданно слова. Похоже, теперь искра сознания могла думать. Или она всегда умела, а сейчас вспомнила – как?

Спираль передвинулась, демонстрируя новый кадр. Просторный тоннель, вроде тех, что бывают в метро, плавно изгибаясь, уходил вдаль. Только здесь вместо рельсов была проложена огромная труба, опутанная пучками толстых кабелей. У трубы имелось ответвление, упиравшееся в кольцевую структуру, напоминавшую обмотку электродвигателя, только размером с трехэтажный дом. Люди в спецовках расхаживали по тоннелю, что-то помечая в бумагах и планшетах, ковырялись в электрических щитках.

Внезапно тоннель начал отдаляться, мелькнуло здание в форме барабана, сжатого с боков двумя корпусами в виде букв «П». Почти физически ощущалось, как свежий ветер подул в лицо, и вот уже расстилалась внизу живописная долина с зелеными лугами и вспаханными полями. Но что это? Будто гигантский дракон, кусающий хвост, свернулся среди гор. Тело – кольцеобразное сооружение, похожее на гофрированный шланг от душа для титанов. Голова – циклопическое здание, от которого, словно усы, тянулась высоковольтная линия. Были и рога – блестящие на солнце ангары, и множество лап – асфальтированные и железные дороги. Ну и куда дракону без крыльев – целых кварталов из заводских цехов, примыкавших к кольчатому туловищу.

«Ага, яйцеголовые. Надо же, чего понастроили! Сколько денег угрохали на какую-то ерунду, а как простым работягам зарплату поднять, так хрен! И дорогу починить – снова не дождешься».

В этой мысли чувствовалось явное раздражение. Казалось, у него была серьезная причина. Нечто связанное с этим комплексом, но куда более ужасное, чем низкие доходы или разбитые дороги. Однако та причина утонула в болоте памяти – мутном, зловонном.

Новый кадр – просторный зал. Он походил на центр управления полетами, как его показывают в фильмах. Ряды рабочих мест с компьютерами, карта во всю стену. Опутанные проводами металлические шкафы, издающие басовитый гул. Пульт с множеством шкал, рубильников, кнопок и верньеров, полукольцом охвативший зал. Группа ученых в белых халатах, сосредоточенно изучавших малопонятные графики на экранах размером с детскую площадку. Чувствовалось возбуждение: люди громко переговаривались, спорили.

Вдруг одна из линий на какой-то диаграмме резко пошла вверх, забравшись в красную зону. Убеленный сединами мужчина что-то закричал людям за компьютерами. Тщетно! Из шкафов посыпались искры, заклубился дым, пол ощутимо вздрогнул, свет погас.

«Точно, – появилась новая мысль. – Помню, сижу обедаю, по телевизору на стене – новости. Чего-то там у яйцеголовых рвануло. Стоп, а что дальше… Черт!»

Всплыл образ кафетерия, накачанных и небритых парней в спецовках. Они что-то обсуждали, спрашивали, бранились. Эта картинка промелькнула, и снова туман. Огромных усилий стоило пробиться сквозь него. Воспоминания приходилось вытаскивать из пучины небытия, как якорный канат на старинном галеоне: буквально по фрагменту и с огромными усилиями.

Кадры замелькали с головокружительной быстротой. В разных местах земного шара вулканы извергали потоки огня и дыма, цунами высотой с гору опустошали побережье, трещины шириной с ущелье рассекали равнины. Рушились скалы, стремительно вырастали новые кручи, города в несколько минут обращались в груды обломков. Свирепствовали ураганы, черные ливни хлестали заброшенные поля, а в небесах трепетали занавеси полярного сияния. Люди гибли, прятались и разбегались, кто куда, дрались насмерть за то, на что раньше бы и не глянули.

Наконец мир, пустившийся в пляс, устал, но это не принесло облегчения. Мутная пелена скрывала небо, и солнце выглядело, как бледное пятно. Реки и озера замерзли, землю укутал саван грязного снега. Стужа сковала все: разрушенные улицы и нечищеные дороги, полегшие нивы и хвойные леса, пальмы, барханы и склоны пирамид. Казалось, планета целиком обратилась в снежный шар.

Но вот небо засияло кристальной голубизной, и солнце принялось разить сугробы миллиардами золотых стрел. Потекли грязные – желтые, бурые, черные, красные – ручьи, на освободившихся от оков зимы полях пробились зеленые ростки. Люди – бледные, исхудавшие, чумазые – стали выбираться из подвалов, нор, уцелевших зданий. Они рыдали от счастья.

Однако когда наступала ночь, на заваленных хламом улицах появлялись неясные тени. Вот им встретился человек. Призраки окружили его, протягивая когтистые лапы. Может, они о чем-то просили? Человек в ужасе бросился наутек, но разве можно удрать от теней? Вскоре беглеца взяли в кольцо, и он исчез в клубящейся тьме. На утро прохожие с ужасом и отвращением рассматривали лежащий на мостовой скелет в лохмотьях. Накрапывал, будто горюя о погибшем, печальный дождик и под его каплями ткань, бумага, пластик и даже металл трескались, мутнели, коробились, рассыпались в труху.

Люди снова прятались в подземельях, куда не проникал дождь и где яркий свет прогонял призраков. Выжившие были разобщены, напуганы, и, хуже того, привычные средства связи перестали работать. Каждая группка затворников перебивалась, как могла: выращивала в теплицах овощи, шила одежду, мастерила инструменты. Но всего самим не сделать. Вот бы поменять излишки на что-нибудь необходимое!

Некоторые смельчаки решались выходить на поверхность. Навьючив на себя тяжелые рюкзаки, они пешком, по разбитым дорогам шли от одного поселка к другому. Обменивали товар и снова выходили в путь. За их труды люди снабжали их едой, водой, одеждой и оружием. Да, ведь не только призраки и разруха подстерегали торговцев. Отчаянные головы сколачивали банды и, шляясь по руинам, искали то, что еще могло пригодиться. Горе тем, кто попадет к ним в лапы!

«Стоп! – всплыло сквозь круговерть образов. – Призраки, дорога через перевал. Это ведь произошло не с кем-нибудь, а со мной! Так чего я время теряю?»

***

Острые камни впивались в живот и ребра, по спине и бокам пробегали волны озноба. Промокшая насквозь одежда противно липла к телу, многочисленные царапины ныли, какая-то неровная поверхность давила на лицо, мешая дышать. Надо бы перебраться в место потеплее и поудобнее, но тело казалось мешком с песком и осколками стекла: сдвинуть такой с места – задача нереальная.

Тоскливо завывал ветер, к этому звуку примешивалось дребезжание, будто от потока воздуха вибрировала металлическая пластинка. Из общего фона выделилось кое-что новое: лязг и рык. Сначала слева, а потом – справа. Рык сменился возней и злобным лаем. Спустя минуту кто-то обиженно заскулил, а потом затих. Возможно, убежал. С другой стороны раздалось легкое постукивание. Некто, приблизившись, обдал смрадным дыханием, осторожно потыкался в бок, руки и ноги, уронил вязкие капли на затылок.

«Чтоб меня хвостатая дрянь сожрала?! – подумал человек. – Ну уж нет, не для того я сюда перся!»

Собрав волю в кулак, он приподнялся на руках… Голова взорвалась резкой болью, перед глазами завертелись радужные круги, живот скрутила судорога. Человек едва не рухнул на усеянный мусором асфальт, но каким-то чудом удержался. Медленно, будто перетаскивая тяжелый баллон, поставил на подошву одну ногу, потом другую. С трудом разогнулся. Его шатало из стороны в сторону, предметы вокруг двоились, но он стоял. Ни единого огонька кругом, лишь полярное сияние, разноцветными дугами выгибавшееся в небе, озаряло мир.

Снова рык и какое-то движение. Кое-как сфокусировав зрение, человек различил перед собой огромного пса, больше похожего на волка. Присев на все четыре лапы, собака скалилась, в ее глазах мелькали голубоватые отсветы.

– Пошла прочь… долб…аная шавка! – еле ворочая языком, выдавил человек и неуклюже махнул рукой.

Издав протяжный вой, псина исчезла среди груд хлама и камней. Человек с удивлением поглядел на свою руку – та едва заметно фосфоресцировала. Чуть в стороне тускло мерцала цепочка следов, будто оставленных кем-то вроде птицы, только размером со слона. Где такие водятся? Пожалуй, в аду! Отпечатки глубоко вдавились в бетон тротуара и казались оплавленными, рядом – полоски копоти. Галлюцинация, наверное. Травмированный мозг пока не мог отличить сон от яви.

– Выгляжу, как… ход…дячий труп. Вот и… н-напугал.

Постепенно туман перед глазами рассеивался. Человек находился у автобусной остановки: ее опоры были покорежены, стекла – выбиты. Судя по всему, в благополучные времена тут проходило шоссе, связывавшее небольшой городок с внешним миром. Теперь асфальт выглядел так, будто об него точил когти гигантский дракон: тут и там протянулись глубокие борозды, огромные куски покрытия встали вертикально, под ними в ямах стояла мутная вода. У обочины, а где и на проезжей части, придавленные сломанными деревьями и вывороченными фонарями, темнели ржавые остовы машин. В одном месте валялось нечто, напоминавшее драные мешки. Присмотревшись, человек поежился: то были три скелета – два больших, один – маленький. Похоже, семейство выскочило из дому, надеясь убраться куда подальше на автомобиле, но смерть настигла их прямо на бегу. Что их убило? Землетрясение, вулканический пепел, ядовитые газы? Все возможно…

Да, буйство стихии обратило спальный район провинциального городка в своего рода труп. Коттеджи вдоль дороги казались черепами жертв пожара: закопченные, с обвалившейся штукатуркой, уныло взирали они на дорогу черными глазницами окон, в немом изумлении от своей судьбы уронили на землю беззубые челюсти балконов. На крышах, в палисадниках, на газонах высились могильные курганы пепла. Запустение нагоняло бы тоску, но богато удобренная почва уже произвела буйную поросль. Еще несколько лет – и руины утонут в море разросшихся кустов сирени, свидины, волчеягодника, спиреи и олеандра. Цветы на могиле человечества…

Вдали, на холме высились облезлые ангары, рядом с ними угадывались промышленные сооружения: ректификационные колонны, опутанные трубопроводами цистерны, обшитые металлом реакторы. Начинаясь около двух градирен, теплотрасса тянулась в долину у подножия горной цепи. Там поблескивали ряды вытянутых сооружений. Человек задержался на них взглядом, и в голове у него будто проскочила искра.

«Город… комбинат… химия… а вдалеке, наверно, теплицы. Постой, зачем я здесь? Был какой-то смысл!»

Плечи ныли под тяжестью рюкзака, и человек притулил его на ближайшей глыбе, а потом вытянул из-за пазухи карту Запада бывших США – вытертую, засаленную. Разбираться в ней – нелегкая задача даже днем, но… Странно: переплетения дорог и надписи, рассыпанные по желто-коричневой полосе Скалистых гор, озарял бледно-голубой свет. Откуда он брался – от полярного сияния? Нет, кожа человека сама фосфоресцировала, как у глубоководной рыбы. Предметы отбрасывали странные, дрожащие тени: такое бывает рядом с костром. Бред…

Ладно, сейчас не время думать о подобном. Почти в центре ломанной линии, очертившей штат Айдахо, одна из маленьких точек была помечена галочкой. «Кетчем» – гласила подпись рядом.

«Вспомнил! Я – странствующий торговец Рой Карвер шел в этот городишко. Давно хотел сюда добраться. Раньше здесь производили бытовую химию, а еще был крупный агрокомплекс. Вроде бы, тут видели кого-то живого. Вдруг у них есть товар с ихних шарашек? Такой с руками оторвут!»

Ну хорошо, в голове наконец прояснилось. Но где здесь искать людей и как не нарваться на бандитское логово? Карвер растерянно огляделся, в груди у него заныло. Не хотелось бы при неверном освещении переломать ноги в какой-нибудь колдобине…

Один из домов, ничем, вроде бы, не отличавшийся от прочих – такой же закопченный, с провалившейся крышей – привлек внимание Роя. Здание казалось странно знакомым, будто Карвер в детстве жил тут и почти забыл то время, но, попав сюда, сразу ощутил теплое чувство. Его прямо тянуло к этой развалине, ноги вопреки воле хозяина несли к покореженным воротам. Словно кто-то невидимый шептал на ухо: «Ну же, скорее, тебе сюда!»

На всякий случай прячась в тенях и стараясь не шуметь, Рой пересек проезжую часть. В сплошных зарослях, тянувшихся вдоль тротуара, угадывался проход. Проскользнув во двор, Карвер заметил, что хотя парадный вход был завален обломками, дорожка к подвалу расчищена. Ага, значит, тут и правда кто-то живет. Но кто? Не явился ли он за парой лишних дырок в голове и заднице?

Рой внимательно осмотрел развалину. В окне что-то блеснуло, а потом в глубине комнаты промелькнула тень. Соглядатай или просто отсвет от полярного сияния упал на осколок стекла в раме? На всякий случай достав верный «Ингрэм», Карвер, согнувшись, перебежал к стене и осторожно двинулся вдоль нее. Пульс почти слился в непрерывный гул, спина взмокла, хотя на улице гулял промозглый ветер.

Вот и лестница в подвал. Рой уже хотел поставить ногу на первую ступеньку, как вдруг ощутил некое препятствие – что-то длинное и тонкое. Он не успел ни дернуться, ни удивиться, как по глазам ударила яркая вспышка, послышалось шипение и еще один звук: с таким лопается струна. Струна?! Сердце куда-то ухнуло, пропустив несколько ударов. Медленно и осторожно, стараясь вовсе не дышать, Карвер опустился на корточки, осмотрел чисто выметенную дорожку.

Действительно, под ногами извивалась медная проволока. На ее конце был ноздреватый наплыв, рядом с ним металл покрывали сине-зеленые пятна. Проволоку пережгло и она окислилась? Но как? Рой прошелся ладонью по камуфляжным штанам: ничего особенного, только мелькнуло по ткани несколько голубоватых искр.

«Эти, как их… статические разряды, – объяснил себе он. Внутри все тревожно сжалось. – Наверное…»

Черт, лучше посмотреть, к чему струна приделана! Проволока исчезала в щели между плиток, которыми была облицована стена. Аккуратное нажатие на край одной из них отворило нишу. В ней стоял взведенный арбалет!

«Гостеприимство так и прет, – нахмурился Карвер, потихоньку вытаскивая эту игрушку на свет. Мягко спустив тетиву, спрятал трофей в рюкзак. – Хорошая штука, пригодится. Но что теперь? Не обратно же идти?»

Поколебавшись, он сошел по лестнице и громко постучал в покрытую на удивление новой краской дверь. Это простое действие потребовало таких усилий, будто Рой поднимал огромный камень. Честно говоря, хотелось тихонько убраться отсюда, но какая-то сила не пускала. Словно кто-то большой и жуткий положил руку на плечо, намекая: действуй! Да, ощущение чужого присутствия просто давило на спину и было страшно даже оглянуться.

Казалось, каждая прошедшая секунда острым камешком больно стучала Карверу по темечку. В разбитых окнах соседних домов завывал ветер, или это подбирались к одинокому путнику твари куда похуже недавних собак? Колени мелко тряслись, по спине ручьями струился ледяной пот, воображение собирало из хаотичной игры теней ужасных монстров. Со всех сторон протягивали они когтистые лапы, щупальца, клешни, разевали клыкастые пасти и жгли полными ненависти взглядами. Наверно, что-то подобное ощущает грешная душа, бредя к переправе через Стикс: пока ничего не случилось, но ясно – впереди погибель. Если бы ожидание продлилось еще с минуту, то Рой – даром, что не робкого десятка – или сошел с ума, или убежал, вереща, как сигнализация, или помер на месте.

Наконец из глубины подвала послышалось шарканье и в двери со скрипом распахнулось маленькое оконце. Сполохи полярного сияния озарили лицо древней старухи, похожее на сморщенное яблоко. Ее крючковатый нос почти касался украшенного крупной бородавкой подбородка, седые лохмы свисали вдоль дряблых щек.

– Э хто туть? – проскрежетала старуха. – Хого нелегкая притащила посреди нощи? Наши усе дома, а коли ты вор, пшел отсюдова, пока дырок лишних не наделали!

Карвер поморщился. Он привык к неласковому приему, но тут начиналось еще хуже, чем обычно. Одни глаза старой ведьмы чего стоили: вылупленные, с молочно-белыми зрачками, точь-в-точь как у дохлой рыбины. Еще и запашком тянуло… будто из загаженной норы, где ютились и там же околевали самые грязные и мерзкие гоблины. Но не зря же он сюда тащился с такими приключениями? Потому, повернув голову так, чтобы ее обдувал свежий ветерок, Рой начал:

– Расслабьтесь, я не бандит, а странствующий торговец. Принес разные штуки, каких нынче не сыщешь особо. Инструменты, спички, мыло, баллончики с газом, ткани. Слыхал, у вас тут можно разжиться едой и удобрениями? Знаете, консервы теперь с руками оторвут! Давайте меняться, а?

– Мыло? – старуха удивленно вскинула брови, на ее тонких губах расплылась улыбка. – Эт хорошо. Помыться бы не грех, да дом прибрать, а то грязища и вши, дрянь такая, зажрали.

– Да, не только мыло, но и порошок, жидкости… ну эти, для мытья, – развивая успех, подхватил Рой. Чуя выгодную сделку, он прильнул к окошку, даже про смрад забыл. – Я тут один, без обмана! – он отступил в сторону, широким жестом обводя двор.

– Ладно, проходи, мил щеловек, разберемся. Я, старая, один хрен нищерта не вижу…

Лицо старухи исчезло, но загремели ключи, и дверь в нору с протестующим скрипом отворилась. Да, здесь точно обитала какая-нибудь нечисть – один запашок просто валил с ног. Рой бы не удивился, увидев у бабки ниже подбородка, например, тело змеи или уродливого карлика, покрытого чешуей. Однако сгорбленная старуха была одета в заношенный до дыр халат и драную шаль. Когда-то – вполне респектабельная пенсионерка из провинциального городка, но после катастрофы все утратили человеческий образ.

Кстати, не стоило забывать о том, какие теперь времена. Потому Карвер, шагнув внутрь, прикрыл «Ингрэм» курткой, но держал наготове. Если что – оружие сделает хозяев гостеприимнее.

Похоже, он очутился в чем-то вроде прихожей. Смутно виднелся диван, шкафы и ковер на полу, а также – горы хлама в углах. Подробнее рассмотреть не получалось: уже знакомый голубоватый свет – дрожащий, неровный, как от тлеющей газовой горелки – лишь едва озарял комнату.

– Ну что, хозяева, может, в гостиную проведете? – щурясь, начал Рой самым приветливым тоном. – Я там товар разложу, а вы свой принесете, о новостях потолкуем. Ну и свет бы зажечь, а то темно, будто в заднице. Как торговать?

Вместо ответа в висок Карверу ткнулось что-то холодное и круглое. От одного этого прикосновения продрало морозом, хотя в комнате было достаточно тепло, особенно после улицы. Скосив глаза, Рой различил высокий и плечистый силуэт: это, наверно, тролль. Оно бы и пускай, хуже то, что в руках у жителя норы было помповое ружье! Нажать на спуск быстрее, чем выхватить припрятанный ствол. Черт, как можно было так проколоться? Карвер в бессильной злобе скрипнул зубами.

– Значит так, приятель, без глупостей, – пророкотал мужской бас. – Здесь, конечно, темно, но твою игрушку я сразу срисовал. Потому брось-ка ты ее, а твое барахло прямо тут вывали. Но про свет это ты прав, – и, обратившись к старухе, громила крикнул: – Хелен, включи!

– Сейщас, сейщас, Робби! Только ты ево прямо тут не конщай, а то и тах грязища!

Послышалось торопливое шарканье, и яркая вспышка вынудила зажмуриться. Светодиодная лампочка, работавшая от батарейки – поразительная роскошь в такое время, – но после полумрака она слепила. Вот только свет давала странный: тот же голубой, отбрасывающий дрожащие тени. Постой, он исходил с неправильной стороны: неужели от Карвера?! Впрочем, удивиться Рой не успел.

– А-а-ах! – завопил Робби. Он резко отшатнулся, и, споткнувшись, растянулся на полу. Круглыми от ужаса глазами он разглядывал торговца, не решаясь даже потянуться к оружию, отлетевшему в угол.

– Што такое? – удивленно закудахтала Хелен. – Этот гад щего-то вытащил? Как мне помошь?

– При…з-з-з…рак! – еле выдавил Робби, трясясь, как в приступе малярии. – К-конец нам!

***

Что? Рой недоверчиво нахмурился, а потом у него в груди похолодело. Неужели нечисть с перевала увязалась за ним? Кстати, он ведь не помнил, как добрался в город. Торопливо оглядевшись, Карвер прижался к дверному косяку, верный «Ингрэм» взял наизготовку. Громилу, впрочем, тоже из виду не выпускал, но тот, казалось, и думать забыл о ружье. Странно… вокруг ничего подозрительного, а Робби не сводил с него испуганно выпученных глаз. В чем дело? Тут в поле зрения Роя попала его собственная рука, сжимавшая пистолет. Невероятно: кисть, словно полено в камине, лизали языки голубого пламени!

На несколько мгновений Карвер потерял дар речи, однако быстро взял себя в руки. За годы, прошедшие с катастрофы, он привык ко всякому. Научился с равнодушием глядеть на то, отчего бы раньше вывалил наружу свой завтрак. Усвоил принцип: чтобы ни случилось, действуй по ситуации.

«Так, вроде чувствую себя неплохо, – подумал Рой, прислушиваясь к телу. Тут же осклабился, вспомнив героев фильмов ужасов, которые, превратившись в монстров, говорили нечто похожее. – Тогда позаботимся о важном».

Он решительно направился к Робби, и тот, всхлипывая и подвывая, забился в дальний угол. Такой здоровяк, а ведет себя, как испуганный котенок. Но Карвер не обратил на него внимания. С раздражением глянув на ружье, он поднял его. Пламя, охватывавшее руку, загорелось ярче, злее. В тот же миг отлично отполированный металл покрылся пятнами ржавчины, по деревянным частям зазмеились трещины. Несколько секунд – и оружие развалилось на куски, выглядевшие так, будто они лет пятьдесят валялись в болоте.

Заприметив на стене овальное зеркало, Рой принялся разглядывать себя. Та же куртка защитного цвета, панама, хмурое лицо, заросшее густой бородой. Ничего нового, кроме одной детали: вещи смотрелись почти новыми и чистыми. Но это черт с ним, куда интереснее другое. Все тело, словно факел, охватывали языки голубого пламени, а к потолку устремлялись клубы дыма. Огонь горел, но не жегся, а над головой из него свивались некие фигуры. Силуэты и лица множества призраков… Живот скрутила мучительная судорога, невыносимо захотелось выскочить наружу и пуститься стремглав по разбитой дороге, но… Рой усилием воли подавил рвущийся из груди ужас.

«Будем рассуждать логически, – начал он, чтобы отвлечься. Когда-то в школе учитель наставлял их: если ты чего-то боишься, объясни свой страх и тот уйдет. – Похоже, та зверюшка меня проглотила или что-то в таком духе. Но я не помер. Более того, чудище оттащило меня в город. Может, оно и оставило те следы? Видать, зачем-то я нужен был. Призраки реагируют на агрессию. Загораются, и пламя тем больше, чем ситуация острее. Я наткнулся на растяжку – появились первые огоньки, беспокоился – они стали ярче, мне угрожали – разгорелся целый костер. В ярости призраки разрушают вещи, но может и обойтись».

Карвер заметил, что лизавшее его пламя постепенно затухало. Тянулись напряженные минуты, и вот уже по одежде пробегали лишь отдельные сполохи. Освещение в комнате стало вполне нормальным. Рой уселся на диван – с опаской, но обивка не пострадала – и принялся распаковывать рюкзак.

– Да, мы тут прервались, – ухмыляясь, громко сказал Карвер. – Но думаю, теперь все нормально. Ну что, поторгуем?

– Робби, щего деется-то? Подмогнуть не нать? – подала голос Хелен.

– Заткнись, дура старая и не дергайся! – рыкнул в ответ громила. Цапнув картонную коробку, он загородился ей.

– Ну так будем чего покупать, или мне самому тут пошарить? – сверля громилу ехидным взглядом, поинтересовался Рой.

Робби угрюмо молчал. Крупный, суровый мужик, может, работал раньше где-то на стройке или шахте. Для таких показать трусость непростительный грех, и наверняка он не одному бандиту свернул шею за эти годы. Однако столкновение с мистической силой полностью выбило его из колеи, и теперь громила походил на выброшенную на берег медузу: бледный, беспомощный, дрожащий. А вот Хелен, которой слепота мешала оценить ситуацию, нашла иной выход тревоге.

– Щего, охальник энтот больно шустер оказался? Грабить нас затеял? Робби, шо молщишь, отзовись! – бормотала старуха, а сама пятилась из комнаты сначала в коридор, а потом в его дальний конец, где виднелась приоткрытая дверь чуланчика. Вот она юркнула туда, чем-то загремев.

«Видать, барахло на продажу собирает, – беззаботно решил Карвер. – Что ж, дела вроде на лад пошли! От этих призраков вполне себе польза есть!»

Робби совсем скис, немощной старухи можно не бояться и они, скорее всего, единственные обитатели дома, а то и всей улицы. Потому Рой расслабился и, откинувшись на спинку дивана, неспешно закурил. Это было его ошибкой.

Краем глаза он заметил в коридоре движение: будто копна с торчащей из него длинной штукой перемещалась. Воображение разыгралось от всей произошедшей за сегодня чепухи? Ничуть! Хелен ввалилась в комнату и… широко размахнулась какой-то палкой. На ее конце сверкнул металл. Первый удар лишь со свистом вспорол воздух, а вот второй был нацелен Карверу точнехонько в висок! Только отработанный за годы скитаний по пустошам и руинам рефлекс позволил Рою вовремя прянуть на пол. Над его головой пронеслось примитивное, но пугающее оружие: садовая коса с отогнутым вертикально лезвием. Замешкаешься – и глубокая рана гарантирована!

– Робби, подсказывай! Где гад энтот? – яростно заверещала бабка. – Не позволю ему нас грабить! Сейчас в угол загоню, а ты конщай!

Действительно, Карверу пришлось отступить, и совсем не туда, куда следовало – в противоположный от выхода на улицу закуток. Проход в коридор перекрыла Хелен. Она слепо, но удивительно быстро и мощно размахивала косой, и соваться под лезвие не следовало. Тут и Робби встрепенулся, как после дремы, кинулся к шкафу. Через мгновение в его руках оказался топор.

– Во, так и делай, Хелен, – прошипел громила, наступая осторожными шажками. – Он прямо перед тобой, а я сзади.

«Черт, этот день не устает радовать! – с досадой подумал Рой, бросив взгляд на диван. «Ингрэм» остался рядом с рюкзаком. – Проклятый я растяпа!»

Тем временем спина коснулась покоробленных от влаги обоев. Все, отступать некуда! Робби поднял топор, намереваясь его швырнуть – по четким и экономным движениям было ясно, что громила не промахнется. Попробовать кинуться на пол и перекатиться к выходу? Наверняка лезвием зацепит, и сильно: лечись потом, еще и зараза в таком вертепе привяжется. Пошарил сбоку, под ногами: ничего путного!

В груди закипела злость: того и гляди взорвешься, как вулкан. Рой не мог сдохнуть тут, да еще настолько глупо!

– Да будьте вы прокляты, козлы! Я реально хотел поторговать! – раненым туром проревел Карвер.

Ярко-голубая вспышка на миг ослепила, и Рой заслонил лицо руками. Глаза мучительно заныли, но сквозь пелену слез Карвер смутно различил, как целый вал огня прокатился по комнате. Коса и топор мгновенно рассыпались в прах, а громилу и бабку отшвырнуло к стене. Как ни странно, они не пострадали, даже одежда не задымилась, однако заклубившийся под потолком дым опутал хозяев сероватыми жгутами. Впрочем, Робби теперь и не пытался дергаться, только широко распахнутыми глазами пялился на Роя, а Хелен тихонько заскулила.

Рой был шокирован произошедшим не меньше хозяев, но его телом будто завладел кто-то другой. Карвер, словно пассажир в машине наблюдал, как ноги стремительно поднесли его к Хелен, а рука крепко обхватила ту за лоб. Над пальцами заклубился дым, из которого соткался череп с ярко светящимися буркалами и, разинув пасть, впился острыми клыками в немытые космы старухи. Комната поплыла у Роя перед глазами. Хотелось самому забиться в угол, но тело не подчинялось. Может, тот монстр на перевале таки сожрал его, и все это мерещилось? Говорят, получившие тяжелую травму мозга видят перед смертью причудливые кошмары…

– Ох, Дик, невзели это ты? – вдруг, сильно вздрогнув, пробормотала Хелен. – Зивой… а я-то не верила, – на глазах старухи обильно выступили слезы и она обняла… пустое пространство перед собой. – Отощал немного, осунулси, но это нищего. Мы с Робби неплохо на фермах затарились, консервов полно. Откормим! Главное, шо ты вернулси!

Карвер от изумления забыл дышать. Робби мрачно проворчал:

– Совсем рехнулась, старая? Твой Дик еще в катастрофу сгинул, мы сами его из-под завалов вытаскивали. Вернее то, что от него осталось… Пойми уже, внука твоего больше нет! Забудь мертвецов, и без того дерьма выше крыши!

Вдруг губы Роя сами собой задвигались, и он заговорил… тенором, причем юношеским:

– Да, мое тело погибло, хотя я не очень понял, как. Пол закусочной затрясся, потолок развалился на куски, а потом была чудовищная боль. К счастью, она быстро закончилась, и я выбрался из-под обломков. Просочился оттуда, как вода. Это было так странно… Потом я и другие бродили по руинам, хотели помочь тем, кто суетился у завалов, но нас никто не замечал. Более того, многие пугались, жаловались на галлюцинации.

– Ага, глюки, – хмыкнул Робби. Похоже, он немного пришел в себя, но освободиться не пытался. – Видать, надо было выкинуть те плесневелые грибы, что я утром сожрал. Слышал, что в них может какая-то дрянь накапливаться, от которой шарики за ролики заезжают. Но жалко было, мои любимые консервы все же. Теперь таких не достать…

– Нет, все не так! – с жаром возразил умерший Дик устами Карвера. – Ясно, вы мне не верите, но я не упущу такого шанса. Слушайте, я все расскажу! Когда человек лишается тела, он не исчезает, а просто возвращается в информационное поле планеты.

– Ой, как мудрено баешь, – встряла Хелен, – я и словов эдаких не знаю. Ты же школу-то нашу еле законщил, откель такого набрался?

– Ладно, объясняю, – в голосе Дика прорезалось раздражение. – Человек – это не мясо, а информация, как записи на диске от компа. Всю Землю пронизывает единое поле, с которым люди связаны. Оттуда приходят озарения и туда попадают все накопленные знания. Да, при жизни я был тупым, потому что в теле из мяса человек не может толком подключиться к этому полю. Своим умом до всего доходить нужно! Но когда ты умираешь, то становишься записью в общем поле. Ты сохраняешь свою личность, но и связан со всеми людьми, которые жили раньше, а отчасти – и с нынешними.

– Короче давай, к сути, – проворчал Робби. – Байки про ад я сам знаю. Ты говори, зачем оттуда вылез?

– Нет, пущай больше рассказет. Я, пока глаза были, по телеку любила щего-нить умное глядеть. Нищего не поймешь, но интересно, – возразила Хелен.

– Вернувшись в информационное поле, я многое узнал, в том числе причину катастрофы, – тут и Карвер, начавший было скучать, прислушался. – Ученые хотели выяснить, как устроен этот мир. Думали, что есть суперструны такие, из них свиты мелкие частицы – основа всего на свете. Материя, энергия и информация связаны на уровне тех струн. Обычно они свернуты и их нельзя никак разглядеть. Однако яйцеголовые построили большущий ускоритель, чтобы струны развернуть. Если бы у них получилось, то они многое узнали о мире. Вот и поставили эксперимент. Он прошел удачно, но последствий никто не смог предсказать. Пошла цепная реакция развертывания струн во всем мире. От этого магма в Земле вскипела, вулканы проснулись, начались землетрясения. Разрушились города, испортилась погода, но это не все. Возмущение передалось и на информационное поле. Души людей прошлых эпох явились в наш мир, но без тела им тут не было места. Потому они и стали шататься призраками. Хуже того, воплотились не только они, но и эмоции, фантазии…

– Ох и гнешь, – пробормотал Робби, стараясь забиться поглубже в свой угол.

– Информационное поле планеты до сих пор не успокоилось, – изо рта Роя снова звучал чужой голос. – Вот и бродят души умерших, бесконечно мучаясь. Они не раз пытались выйти на контакт с живыми, но те лишь пугались, относясь к нам, как к врагам. А ведь мы страдаем не меньше вашего! Было бы куда лучше, если бы удалось как-то наладить все порушенное. Так, чтобы живые начали восстанавливать цивилизацию, а мы – успокоились.

Карверу вспомнился проглотивший его монстр. А ведь и правда: призраки никогда не нападали первыми, лишь бесцельно бродили среди развалин. Проблемы начинались, если человек на них натыкался. Стоило испугаться, и нечисть активизировалась, а проявишь агрессию – вообще дело дрянь. Рой слыхал, как однажды целая стая чудищ величиной чуть не с дом порвала вооруженную до зубов банду. Потому лучшая тактика – это обходить призраков стороной, а еще – избегать мест, где они попадались. То есть, каких-нибудь руин. Хм-м, картина прояснялась…

«Постой, значит монстр не хотел меня замочить, а вроде как в друзья набивался? Чтобы я помог ему?» – пронеслось в голове Роя.

Будто в ответ на его мысли тенор объяснил:

– Мы лишь хотели выйти на контакт… но, увы! Этот парень единственный, кто не стал драться или убегать. А еще он хотел всем хорошего. Вот мы и… договорились.

– Дик… какой ты умный стал… – проскрипела Хелен. Она, обливаясь слезами, миловалась с пустым местом.

– Разливаешься, как соловей. Но одним словам веры нету, особенно нынче! – проворчал Робби, похрустывая костяшками пальцев. Похоже, он немного успокоился и теперь подумывал, как бы избавиться от чревовещателя. Взгляды, которые он бросал на обрезок трубы, валявшийся у противоположной стены, Карверу совсем не нравились.

Подчиняясь все той же силе, Рой пошарил взглядом по прихожей, заглянул в коридор. Стоило туда шагнуть, как громила, высвободив руку из дымных пут, потянулся к трубе, но… Дым стал плотнее, свиваясь в морды демонов, по туловищу Робби заметались языки пламени. Он вскрикнул, болезненно изгибаясь, его толстовка рассыпалась гнилыми нитками. Казалось, громиле конец, но через несколько мгновений огонь угас. Больше Робби на подвиги не тянуло, а Карвер, добравшись до чулана, притащил оттуда металлический ящик с ручкой. Старая армейская радиостанция.

– Брось, – кисло посоветовал громила. – Питания нет, и по всем каналам с самой катастрофы только помехи. Слышал от умника одного, что та фигня мешает, – он махнул в сторону приоткрытой двери на улицу. Там виднелся кусочек неба, разрисованный разноцветным заревом.

Карвер, порывшись в рюкзаке, достал батарейки и установил их на положенное место. Пощелкал тумблерами, покрутил ручки, и прихожую наполнили шум да вой. Робби покривился, пожав плечами.

– Ну да, ионосфера планеты после неудачного эксперимента возмущена, – снова из глотки Роя вырывался успевший поднадоесть тенор. – Но главная причина этого – в информационном поле. Теперь, когда мы вступили в контакт с этим человеком, можно кое-чего сделать. Собрать энергию поля и очистить эфир… хотя бы в ограниченной области, – не по своей воле Карвер пристально посмотрел на громилу. – Я знаю, в столице штата у тебя есть старший брат. Он должен был навестить вас еще месяц назад, но его все нет. Вы с Хелен волнуетесь. Парень до сих пор таскает с собой мобильный телефон и не забывает батарею подзаряжать. Благо, где-то достал рабочий генератор. Перечитывает старые сообщения, картинки смотрит, чтобы совсем не одичать, – при этих словах глаза Робби стали, как две суповых тарелки. – Если я свяжусь с ним, вы нам поверите? Поможете исправить мир?

– О, Сэмми, – прекратив, наконец, обниматься с пустотой, встряла Хелен. – Если бы он узнал, што наш Дик вернулся…

Руки Карвера будто сами по себе легли на радиостанцию. Вокруг них заклубился дым, свиваясь в вихрь. Движение серых струй убыстрилось, ярко вспыхнуло голубое пламя. Через несколько секунд в прихожей словно зажглась небольшая звезда, от которой во все стороны разлетались изогнутые протуберанцы. Хелен отшвырнуло в коридор, Робби, закрыв лицо руками, свернулся в углу калачиком. Наверно, он решил, что сейчас весь дом разнесет. Послышался громкий треск, как от падающего дерева, и в потолок из центра вихря ударила молния. На миг ярчайшая вспышка лишила Роя зрения, а потом он рухнул на пол как марионетка, у которой обрезали ниточки. Сквозь плывшие перед глазами разноцветные круги он видел парящие в воздухе искры: их уносило на улицу через приоткрытую дверь.

Внезапно динамик хрюкнул, и из него послышались длинные гудки, а потом – треск. Хрипловатый мужской голос произнес:

– Алло? Кто звонит? – все трое присутствующих вперились в радио потрясенными взглядами, но не нашли в себе сил выдавить хоть слова. Динамик добавил с раздражением: – Черт, в кои-то веки эта штука ожила, и что? Какой-то болван прикалывается?

Карвер первый пришел в себя, и, шикнув на Робби, указал ему на аппарат. Громила осторожно поднялся: дымные путы исчезли. Пошатываясь на каждом шагу, будто зомби, он медленно подошел к радиостанции, взял микрофон. Примерно так, любопытствуя, мальчишка берет каракурта. Прочистив горло, громила неуверенно произнес:

– Алло, Сэмми, это ты? Я это… хотел спросить… В общем… ты обещал заглянуть к нам в Кетчем, но тому уж месяц…

– Что?! Эта штука и правда работает?! Убиться и не жить! – завопил динамик. – Робби, вы там как?

– Ну-у-у… К нам торговец один зашел, батарейки притащил. Между делом и радио починил. Наверно, продадим ему чего… Ты тоже загляни, перетрем то да се…

– Торговец? Починил?! Пускай скорее в Бойсе идет, здесь у него клиентов будет море! – говоривший, казалось, был на грани истерики. – Ладно, счастливо вам. Со мной все хорошо, только дел много появилось. Как освобожусь, сразу приду! Позвоню, если эта чертова штуковина работать будет!

Раздались короткие гудки, и Робби выронил микрофон. Он повернулся к Рою, и тот заметил, как по впалым щекам громилы обильно катились слезы. Робби подошел к Карверу и крепко его обнял.

– Прости, братан, что мы тебя так встретили. Совсем озверели в этой глуши, да и время какое. Но теперь мы друзья? Пошли, поменяемся чем-нибудь…

Рот Карвера открылся, и неотвязный тенор произнес:

– Что ж, начало положено. Надеюсь, еще многое впереди!

***

Через пару дней ранним утром Рой вышел из задней калитки усадьбы и бодро направился к выезду из города. Хозяева объяснили ему, как добраться до неплохо сохранившейся дороги, которая, петляя по долине, вела в Бойсе. Вроде бы, ей до сих пор пользовались.

Свежий ветер разогнал утренний туман и солнце, карабкаясь по зубцам дальних гор, неспешно взбиралось на кристально чистое небо. Ночные страхи разбежались от его лучей, и теперь руины города производили совсем другое впечатление. От них веяло величавым спокойствием и впору было бы задуматься о вечном, но мешали птицы, весело чирикавшие в зарослях между домов.

Карвер поправил рюкзак: тот заметно потяжелел. Прошлой ночью под завязку набил его консервами, удобрениями, еще какой-то мелочью. Робби и Хелен много чего купили, не пожалев самых ценных припасов. Даже отдали запасное ружье и пару коробок патронов к нему. Хех, с такими оборотами впору искать помощников, а может – открывать контору! Если еще связь будет работать, бизнес так и попрет.

Впрочем, теперь Рой не был одинок. Скосив взгляд за спину, он различал неясное марево, будто легкий дымок в нескольких местах поднимался от нагретой земли. Целая вереница призраков тащилась вслед за торговцем. Хотя, пожалуй, их теперь правильнее было называть… партнерами?

«Ну что, парни, – усмехнулся про себя Карвер, – время поработать! Сперва обойдем этот штат, создадим контору. Она будет обслуживать весь Запад. Надо искать выживших и объединять их в сеть. Наладим обмен товарами, восстановим кое-чего. Мне, вообще-то, наплевать на всю эту чушь со спасением мира. Пускай этим религиозные чуваки занимаются. Однако если бизнес пойдет, я смогу неплохо заработать. Да и страсть как хочется в нормальном доме пожить! Еще бабу неплохо бы найти: жранья наварить, прибраться там и постель согреть. Можно не одну, а несколько. Сами прибегут, намыкавшись по руинам. Красота!»

Как шелестит сухой осенью листва, так зашептало в голове множество голосов. Люди из разных эпох обещали помочь Карверу. Пришло время починить планету.