Последний рассвет

– Мы получаем передачу? Это же «Горизонт»? Сережа?

Не должно такого быть! Если кто и мог попасть в беду, то это они, на своем планетарном шаттле, но никак не корабль-носитель!

Светлана сцепила руки.

Двадцать дней, пока она с мужем исследовала шестую планету системы Феникс, пока брала пробы воздуха, земли и воды, собирала образцы – связь была. Она отсылала результаты, прогнозы и расчеты с каждым днем все более безрадостные, если не считать того, последнего, получала в ответ слова поддержки и утешения.

На планете горело все, что гореть не должно. Например, влажный мох. Растения прятали свои почки за толстым слоем пробковой коры, животные рыли норы, куда можно было нырнуть при малейшей опасности пожара.

Дважды они сами спасались в шаттле, наблюдая огненную стену, прокатывающуюся по саванне. Причина – двадцать девять процентов кислорода в атмосфере.

– … используйте капсулы… передайте данные… – слова утонули в шипении статики.

– Дима! Матисс!

У Светланы замерло сердце. Ее Сергей – спокойный, добродушный великан кричал, пытаясь понять, что происходит с кораблем.

–... искажение… поля…

– У них проблемы, – сказал Сергей, обернувшись к ней. – Капитан отдал команду на использование спаскапсюл, а это значит, что надежды нет.

– Но что случилось? – спросила Светлана.

– Они говорили о мощной гравитационной волне.

На обзорном экране вспыхнула серая полоса.

– Это она?

– Да, какое-то гравитационное искажение, – ответил Сергей, изучив показания приборов.

Снова включился «Горизонт».

– … волна… нарастает мощность... поля не выдержат!

Серая полоса на экране стала больше и заискрилась.

– Я включаю защиту, – сказал Сергей, – попробую увести шаттл с ее пути.

Сверкающая серая мгла затопила экран.

Удар сорвал силовые поля, защищающие корпус, бросил шаттл в сторону, заставив вращаться. Гравитационные компенсаторы взвыли, скидывая энергию.

Остальное Светлана воспринимала урывками: маневры у планеты, попытки стабилизировать орбиту, экстренное торможение перед входом в атмосферу, тряска в пыльном и плотном воздухе… и неизбежная темнота.

***

Светлана открыла глаза, пытаясь понять – где она и что случилось. Аварийное освещение наполняло рубку малиновым светом. Тревожным, темным. Слишком темным для полностью заряженных энергоячеек. Хотелось пить.

– Сережа?

Светлана с трудом повернула голову:

– Ты как?

Кресло пилота было пустым. Ремни фиксаторов расстегнуты.

– Сережа, – позвала она жалобно. Затем расстегнула привязные ремни, попыталась встать. Это ей удалось, но спустя пару секунд Светлана повалилась назад в кресло.

Плечи и грудь ныли, голова раскалывалась, но все это было неважно.

– Нет, нет, не может такого быть, – прошептала она.

Сергей.

Ее Сергей, лежал на полу ничком.

Светлана провела рукой по широкому правому подлокотнику кресла. Первый ряд третья кнопка. Она распрямила ладонь, положила ее ровно. Из панели выбрался медицинский анализатор, проколол кожу…

«Давай же быстренько, – взмолилась она, – нужен кодефенил, пятьдесят миллиграмм, или хотя бы двадцать пять, тогда я смогу встать, помочь Сереже и выяснить что случилось».

Анализатор погнал данные ее состояния на экран.

Светлана прищурила глаза: «Я и так знаю про ушибы и обезвоживание… Сколько я была без сознания? Шесть часов? Ничего себе! О, да, да!»

Стимулятор попал в кровь, выровнял сердечный ритм, заглушил боль, голод и жажду, прояснил голову и наполнил тело силой.

Она встала, уверенно сделала пару шагов, затем склонилась над лежащим мужчиной.

Рука коснулась его плеча и Светлана похолодела.

Тело было твердым.

Голова работала четко, химия блокировала эмоциональную реакцию.

Сергей Лин, ее муж, мертв не менее шести часов.

«Вдруг ему что-то введено в кровь? Анестезирующий состав, имитирующий трупное окоченение? Невероятно, но, вдруг? – пришла спасительная мысль. – Медсканер! Да, вот то, что нужно!»

Пару минут спустя она вернулась к телу мужа, перевернула его на спину.

Сомнений не осталось: дыхание ноль, сердцебиение ноль, мозговые импульсы ноль, диагноз: перелом шейных позвонков.

Мертвые глаза смотрели мимо нее в пустоту, руки застыли в нелепом жесте.

«Что могло произойти? Он отсоединил фиксаторы кресла, решив, что все закончено, встал и тут… – заметались в голове мысли. – Что тут? Пришел инопланетный зверь и затряс шаттл так, что Сережа не удержался на ногах, упал и сломал себе шею? Или на шаттл грохнулся валун с ближайшей горы? Налетел ураганный ветер? Стоп».

Светлана поняла, что мозг, подстегнутый кодефенилом, готов выдать еще пять или шесть версий, не имеющих ничего общего с реальностью. Она села в свое кресло, пробежала глазами по пульту управления.

Нужно включить аварийный маяк и послать сигнал SOS.

«Они успели установить на орбите подпространственный ретранслятор? – спросила она себя. – Успели же, да?»

Это первое что делается, если предстоит опасная посадка на планету, чтобы потом он, приняв сигнал с поверхности, дал знать – здесь беда, здесь людям нужна помощь!

Кстати о помощи.

Светлана поняла, что она не пила и не ела больше шести часов.

Она провела рукой по лицу, коснулась пересохших губ, потом встала, взяла аварийный пищевой рацион и прошла в санитарную комнату.

Зеркало отразило ее бледное лицо. Глаза были необычно светлыми, так как зрачки сузились под действием стимулятора. Светлана заправила золотистую прядку за ухо, вытянула влажную салфетку, протерла лицо и руки, сунула салфетку в утилизатор.

Минерализованная вода из набора показалось ей божественным нектаром. Светлана пила медленно, задерживая каждый глоток.

Она прислушалась к себе.

Есть не хотелось. Ничего не хотелось. Усталость и безразличие – вот и все что она сейчас испытывала.

«Нет, соберись! – сказала она себе. – Нужно узнать, где они приземлились, можно ли выйти, есть ли еще кто живой?»

***

Лукас Верго ожидал от полета совершенно другого. Да, это было его первое назначение, да, глубокий космос, современный корабль, работа именно та, которой его обучили, но почему же все было так… нет, не скучно, но…. однообразно?

«Вектор», корабль Космофлота Земли, основное назначение – сканирование и картографирование пространства (этим и занимался Лукас), перевозка грузов и иногда выполнение специальных заданий командования флота. И нет, эти специальные задания не включали в себя встречу и переброску тайных агентов, секретные военные операции, изучение новых рас и прочие захватывающие дела.

Как-то раз «Вектору» поручили подобрать неизвестный артефакт, обнаруженный кораблем дальнего поиска, еще был полет на максимальной скорости с грузом вакцин для шахтеров на Вольф 1021.

Там они взяли на борт врача Мрака Дрейка, которого нужно было подбросить до Космической базы двенадцать, около планеты Тогарин (тот еще мирок). С этой базы стартовали корабли к Земле, куда этот медик и направлялся.

Первое, что сделал доктор, оказавшись на борту «Вектора», – провел медосмотр экипажа. Лукас передернул плечами, вспоминая тщательный осмотр, ощупывание, расспрашивание и полное сканирование. Всех осмотрел лично и каждый получил рекомендации по физическим нагрузкам и правильному питанию. Пятьдесят семь справок, вот не лень же было, а?

Молодой человек встал со своего места и прошелся по овальному мостику корабля, сделал пару упражнений.

«Не заснуть бы! – подумал он. – Вот будет номер – условным «утром» на смену приходит капитан с дневной сменой, и находит его сладко спящим в кресле!»

Лукас принялся проверять системы корабля. Начал он с двигательного отсека. Все ли там в норме? Он утопил кнопку вызова.

– Говорит рубка, – важно сказал он. – У вас все в порядке?

– Как часы, – услышал он ответ дежурного.

– Принято, – отозвался Лукас несколько разочаровано.

Теперь системы корабля. Жизнеобеспечение? Норма. Целостность корпуса? Норма. Окружающее пространство?

Нет, никаких угрожающих астероидов, помех, пылевых скоплений, своих или чужих кораблей, необычных волн…

Лукас включил сканеры дальнего действия, решив еще раз посмотреть на цель полета – двойную систему Кайрос: сцепившиеся в тандеме красный и желтый карлик, вращали вокруг себя в общей сложности двенадцать планет.

Лететь еще три дня, но уже многое можно рассмотреть. Например, вон ту третью планету у красного карлика, идущую по очень вытянутой орбите. Масса звезды составляет всего треть от солнечной – очевидно в этом и причина такой траектории. Но может быть есть нечто, что влияет на ее движение?

Есть ли на ней атмосфера? Может быть, им повезет, и они исполнят многовековую мечту человечества – найдут пригодный для заселения мир? Нет, но почему такая странная орбита? Лукас поднял разрешение до максимума и сам не заметил, как занялся привычным делом.

У третей планеты оказалось семнадцать лун. Однако и это не объясняло, почему ее путь отличался от предписанного.

Звук входящего подпространственного вызова прервал его занятие.

Три четких, коротких сигнала, три длинных и снова три коротких. Далее шел сжатый информационный поток и снова сигнал бедствия, еще один поток данных, и вновь запульсировал сигнал SOS.

Дремота и скука слетели с Лукаса в одну секунду, руки тут же набрали код вызова капитана. Сигнал бедствия – абсолютный приоритет!

***

Светлана еще раз взглянула на экраны. В целом все выглядело неплохо. Состав атмосферы восемнадцать процентов кислорода и шестьдесят пять процентов азота, остальное инертные газы – гелий и неон. Можно дышать без маски, температура воздуха плюс двадцать два градуса. Никого вокруг.

Она спустилась по пандусу шаттла и ее встретила россыпь лун на темном небе. Вот это да! Сколько же их! Сразу были видны три полных луны, они светили тревожным красным светом, четвертая была растущая, а ближе к горизонту угадывались еще две, почти невидимые, такие, какие бывают луны перед рассветом.

Светлана обернулась и замерла, пораженная видом гигантской планеты, заслоняющей другую половину неба.

Выходит шаттл опустился на какую-то луну. И это система не их Феникс! Там не было ни одной планеты с таким количеством спутников!

Небольшой корабль замер на краю горного плато. С одной стороны виднелась полоса гор, их силуэт напоминал хребет динозавра, с другой был провал. Светлана потянула носом. Чистый, стерильный воздух, никаких запахов.

Было очень тихо. Пыль, поднятая ее шагами, медленно оседала, не уносимая ветром. Только кровь стучала в висках.

Светлана подошла к обрыву. Зеленых лесов не видно, рек тоже, но внизу клубился туман, а это значит, что где-то есть вода. А там где есть вода, есть шанс найти и жизнь.

***

– Дежурный вызывает капитана! Прием!

Спросонья капитан «Вектора» Виктор Морозов не сразу сообразил, что на экране его личного терминала делает физиономия картографа Лукаса Верго.

Очень взбудораженная физиономия.

Выслушав доклад, он сказал:

– Сейчас буду. Зови главного инженера. Надо проверить сигнал, засечь место.

Спустя полчаса мостик «Вектора» заполнил звук статических помех, то стихающий почти до нормальных значений, то почти заглушающий слова: «SOS, SOS, SOS! Шаттл «Горизонт 4» терпит аварию в системе Феникс. Мы попали… волна. Корабль не отвечает. Стараюсь стабилизировать… вынужденная посадка, передаю координаты… SOS!»

– Не густо, – мрачно сказал главный инженер Френк Вэнс.

– Шумы можно отфильтровать? – спросил Морозов.

Главный инженер кивнул и Морозов продолжил:

– По координатам пошлите сообщение, что мы приняли сигнал.

– Не известно выжил там кто или нет, – сказал Френк Вэнс. – Передача-то автоматическая. С ретранслятора сигнал идет.

– И канал узконаправленный, – подхватил Лукас Верго, – ориентирован на земной сектор, я случайно его поймал, у меня были включены сканеры.

– В любом случае мы должны проверить, – сказал капитан. – Хорошая работа, – кивнул он Лукасу и улыбнулся, увидев, как просияло лицо парнишки.

***

Рассвет начался внезапно.

Светлана увидела, как полоса неба над горизонтом посветлела. Вскоре появился край солнечного диска, тусклого, красного цвета. Светило поднялось на пятнадцать градусов и начало медленно перемещаться вправо. Следом осветилась другая половина неба – там вставало желтое солнце. Оно поднялось градусов на сорок. Светлана следила за игрой светил, за причудливыми тенями, ложившимися на землю от скал, и спрашивала себя: «Куда она попала?»

Она решила пройти вверх по скалистой гряде, чтобы осмотреться, но поняла, что ей не одолеть этого монстра. Подъем быстро стал опасным. Камни нагромождались друг на друга, сизый песок под ногами осыпался.

Зато в полукилометре от шаттла она нашла узкий проход в скалах, который привел ее в пещеру, где можно было встать в полный рост.

Светлана долго сидела на камне у входа в пещеру, рассматривая необычное небо луны, на которой она оказалась. Она представила, как было бы хорошо обосноваться здесь с Сергеем, перетащить сюда из шаттла жилой модуль, разжечь на входе нормальный костер.

А теперь… теперь в этой пещере ей придется похоронить Сергея.

Небольшой подъемник с антигравом помог, но все остальное – вытащить тело из шаттла, загрузить его на подъемник – Светлане пришлось делать самой. Она медленно вела за собой устройство и следила, чтобы тело не сползло на землю; ей стало важным доставить Сергея в пещеру бережно, сделать для него хоть что-то. Дважды пришлось останавливаться, поправлять удерживающие тело ремни. Она кусала губы, задавая себе вопрос – почему она не рыдает вот здесь и сейчас? Ведь она везет своего родного человека, Сергея, с кем прожила почти тридцать лет, отца ее дочери, который ничем не заслужил такую нелепую смерть.

И было страшно – вдруг с ней что-то не так, что-то выжгло все эмоции и боль?

День на планете оказался коротким – всего шесть часов.

Светлана уже спускалась к шаттлу, когда на ее руке ожил коммуникационный браслет.

Входящий вызов! Кто-то поймал ее сигнал и пытается установить связь! Забыв об усталости, она со всех ног бросилась к шаттлу.

«Горизонт»! Наверняка это «Горизонт»!

Она пританцовывала от нетерпения, пока в шлюзовом отсеке обеззараживающие лучи проходились по ее телу.

– Прием! – заорала она. – Шаттл «Горизонт 4» на связи!

Статика, потом далекий голос долетел до нее:

– Слышим вас «Горизонт 4». Это корабль «Вектор». Бортовой номер КФЗ 1763. Приняли ваш сигнал. Что случилось?

***

Марк Дрейк мечтал о новой квартире уже четыре года. Хотелось этаж повыше и главное большой балкон. Если у тебя есть свободное пространство под солнцем, пусть и под северным солнцем Аляски, то всегда будут свежие овощи и возможно даже фрукты.

Марку часто снился этот его будущий балкон. Двадцать, а то и тридцать метров, закрытых силовыми полями. По периметру солнечные батареи, обязательно приемники воды, о, да, это отдельный бонус, возможность собрать дождевую воду. Во-первых, можно поливать свой огородик бесплатно, во-вторых, добавить воду в квартирную санитарную систему, уменьшив, таким образом, счета за водоснабжение и очистку. В углах балкона Дрейку виделись лимонные и апельсиновые деревца, сплошь увешанные спелыми фруктами, в центре – несколько грядок с кабачками, огурцами и помидорами, а рядом зелень, редис и ягоды. Он надеялся выкроить немного места и для цветника; Алиса, его жена обожала цветы. Их малышка Мари бегает между грядок, дышит свежим воздухом, загорает…

Сон был очень сладким, особенно тот момент, где он с дочерью пробовал на вкус спелую клубнику, но сигнал вызова вырвал его из персональных райских кущ.

– Доктор? Срочно на мостик! – рявкнул динамик и отключился.

Марк Дрейк сел на койке.

На мостик? Кто-то ранен?

Он натянул штаны и куртку, схватил реанимационный набор и выскочил из гостевой каюты.

Сигнала тревоги не было, корабль спал, и некому было пугаться при виде врача, бегущего по коридорам.

– Что случилось? – Дрейк практически впрыгнул на мостик из кабины лифта. Он ожидал увидеть распростертые на палубе тела, людей корчившихся от боли, облученных каким-нибудь особо зловредным видом радиации.

На него обернулись вполне здоровые временные сослуживцы. Капитан, главный инженер и картограф.

– Э… извините доктор, – капитан сделал шаг ему навстречу, – тут у нас… сигнал SOS. С нами все в порядке, но вот там, – капитан кивнул почему-то на обзорный экран, – нужна медицинская помощь.

***

Светловолосая женщина рыдала, сморкалась и всхлипывала, говорила сразу обо всем – о какой-то планете Феникс шесть, радужных стрекозах, о мире, в котором оказалась, о странных лунах и виднеющейся планете, о том, как тащила своего мужа в пещеру, о том, как она устала и как ей страшно.

– Простите, – наконец сказала она. Простите, я веду себя непозволительно и непрофессионально, я понимаю, но как-то навалилось все сразу.

– Все в порядке, Светлана, нет нужды извиняться. Меня зовут Марк Дрейк, я врач и постараюсь помочь вам. Какой стимулятор вы приняли и когда?

– Стандартный кодефенил.

– Стандартный? Хорошо, но в любом случае вам нужно сейчас отдохнуть.

– Мы получили биометрию, – сказал Лукас Верго, указывая на экран. – Вот, смотрите.

Дрейк пробежал глазами данные: пульс частит, давление выше нормы, состав крови оставляет желать лучшего.

– Сейчас вы в безопасности? – спросил капитан Морозов. – Положение шаттла стабильное?

– Думаю да. Он стоит на плато, недалеко от обрыва.

– Вы уже провели сканирование планеты? Замечательно! – в голосе капитана послышалось неестественное оживление. – Нам пригодятся ваши данные. Сможете передать? И базу данных шаттла, так нам легче будет понять, что случилось. Справитесь?

– Разумеется, справлюсь.

– Главное вы живы и в безопасности. Понимаете? – продолжал увещевать Светлану Морозов. – У вас есть вода, еда и мы скоро долетим до вас! Всего три дня, верно? – Морозов взглянул на Лукаса и тот усиленно закивал, хотя знал, что женщина не может его видеть. – Сейчас вы заснете, а когда проснетесь, то будет уже два с половиной дня, правильно доктор?

– Э… ну да, – пробормотал Дрейк. Он еще не отошел от своего забега по коридорам корабля.

– Вот, правильно, наш врач говорит, что вам нужно лечь и отдохнуть, вы целый день провели на воздухе, под чужим солнцем, устали, переволновались и перенесли…

– Такой стресс, – быстро вставил Дрейк.

Капитан кивнул, да верно, не стоит напоминать женщине об ее утрате.

– Спасибо вам, простите, обычно я себя так не веду…

– Мы вас прекрасно понимаем! Связь отключать не будем, вы в любой момент можете поговорить с кем-нибудь из нас, не так ли, капитан? – спросил Дрейк.

– Безусловно, – подтвердил Морозов, ухмылка скользнула по его губам, ему понравилось, как отбил мяч доктор. – Мы организуем, чтобы кто-то все время был на связи. Так что давайте, успокаивайтесь, отдыхайте, а мы пока поищем ваш «Горизонт», проложим курс…

Морозов отошел от пульта связи, уступая место Дрейку.

Спина у капитана была мокрая, словно женщина рыдала прямо тут, у его кресла.

***

– Корабль «Горизонт». Шестьсот пятьдесят два человека она говорит, – задумчиво протянул капитан. – Здоровый корабль. Класс «Поиск» скорее всего. Френк?

– Даже не слышал, кэп, – сказал главный инженер. – И что за система Феникс?

Ответом ему были недоуменные взгляды коллег.

– Когда это случилось? – спросил Морозов.

– Полагаю пару дней назад, – ответил главный инженер.

– Странно, никаких следов взрыва реактора или гравитационных волн мы не фиксировали. Лукас?

– Да, капитан, то есть, нет, капитан! Не фиксировали.

– Феникс, Феникс, – протянул Морозов. – Она должна быть где-то тут, система эта, в радиусе трех полетных дней. Запустите сканеры…

– Вы позволите? – перебил капитана бархатный голос искина корабля. – Я могу представить самую лучшую справку по кораблю «Горизонт» и системе «Феникс».

– Отчет мне на терминал, – сказал капитан.

– Могу сделать голопрезентацию.

– На терминал в виде текста, – повторил капитан.

Один раз он согласился принять отчет в виде голографической презентации, и мало того, что она была неимоверно длинная, но еще и озвучена женским, весьма сексапильным голосом.

Терминал у капитанского кресла вспыхнул и Виктор углубился в чтение.

Корабль «Горизонт», класс «Ковчег», сошел с лунной верфи в 2153 году, предназначен для поиска и разведки обитаемых миров, двигатель поколения «Ангара», экипаж шестьсот пятьдесят человек.

Виктор нахмурился. «Ангара»? Так их же давно не делают… Какого года корабль? 2153? Что за старье? Неудивительно, что он развалился от какой-то там гравитационной волны.

Далее следовал список миссий, последняя из которых, была в систему Феникс и датировалась 2177 годом. «Горизонт» передал, что миры Феникса непригодны для колонизации и больше на связь не выходил.

То есть было это семьдесят три года назад.

Что за бред? Кстати…

– Доктор, – позвал Морозов Дрейка, – что насчет лекарства, которое она себе вколола? Можно поподробней?

Дрейк встал со свободного места связиста и подошел к капитанскому креслу.

– Она сказала, что ввела себе кодефенил, точнее экстренная система ввела это лекарство. Этот препарат давно известен…

– Насколько давно?

– Хм… ну, лет сто.

– Простите, я вас перебил. Продолжайте, пожалуйста.

– Так вот кодефенил. Это неплохой препарат, долгоиграющий, сильный, однако есть его модификации – коденорм и селектин два, которые лично мне кажутся предпочтительней и не только мне, именно ими комплектуются аварийные наборы. Я предложил ей принять лонгтрексон, очень так способствующий снятию стресса, но его не было. Мы просмотрели всю аптечку, у меня такое ощущение, что ее собирали в прошлом веке, так вот, нашелся более или менее походящий аналог, точнее прототип – релактион. В итоге она отправилась спать, несмотря на уровень кортизола, который гулял у нее в крови. А почему вас интересует такой, чисто медицинский вопрос?

– А вот гляньте, – капитан указал на свой терминал.

Доктор прочитал начало отчета и хмыкнул.

– Это что, какая-то корпорация купила списанный Космофлотом Земли корабль, восстановила и направила на поиск? Причем второй раз в одну систему? На чем еще они сэкономили, кроме лекарств?

Капитан откинулся на спинку кресла.

В принципе, версия врача вполне годилась. Если это была частная поездка, то тогда понятно, почему у искина корабля нет свежей информации.

– С кораблем я понял, искин, а что насчет Феникса? Есть что-нибудь интересное?

– Самое интересное, капитан то, что системы Феникс не существует, – тут же отозвался искин.

Далее последовала пауза, но Виктор промолчал, и спустя пару секунд искусственный интеллект с легким сожалением в голосе продолжил:

– Система Феникс это часть двойной звездной системы Кайрос, – искин снова сделал паузу, и продолжил лишь спустя пять секунд: – Это место нашего назначения.

– Ты думаешь, я не знаю наш полетный план? – строго спросил Морозов.

– Нет, капитан, я так не думаю.

– Хорошо. Тогда давай просто и по делу.

– Есть, капитан! В бывшей системе Феникс девять планет, две из них с атмосферой. Вторая планета это водный мир, шестая с высоким содержанием кислорода, это означает…

– Все знают, что это означает, – сказал Виктор, – это можно пропустить. Что насчет звезды?

– Желтый карлик. Он имеет 1,1 массы солнца, радиус 0,9 и светимость 1,3. Практически двойник вашего Солнца. Поэтому туда и был направлен исследовательский корабль «Горизонт». Корабль погиб, но во время поисков было обнаружено, что система Феникс это часть двойной системы Кайрос, и по современному каталогизатору имеет номер NX 17254. Вторая звезда системы Кайрос – красный карлик, с массой 0,4 от солнечной, радиусом 0,3…

– Подожди, не понял, – прервал доктор бодрый доклад искина. Он даже обернулся к обзорному экрану, где, по его мнению, находилась система искусственного интеллекта корабля. – Ты говоришь «Горизонт» погиб? Это точно?

– Да, Марк Дрейк, точно. Были найдены обломки корабля и следы аннигиляционного взрыва. С вероятностью в девяносто девять процентов отказал реактор.

– Когда гибнет корабль – взрывается сверхновая, – тихо, словно самому себе, сказал Френк Вэнс.

Капитан и доктор переглянулись. Потом обернулись к Лукасу Верго.

Картограф удивленно развел руками.

– Это какая-то ошибка… ведь мы получаем сигнал с девятой луны третьей планеты красного карлика системы Кайрос, с шаттла корабля «Горизонт».

– Который разбился семьдесят три года назад? – переспросил Дрейк. – Такого быть не может!

***

Почему ей захотелось выйти из шаттла? Новый звук? Предчувствие?

Она проспала семь часов подряд, капитан корабля, который поймал ее сигнал, Виктор Морозов, был прав – еще два с половиной дня и все закончится.

Светлана окунулась в предрассветный сумрак, прошла немного вперед, к месту, где небо уже не заслоняли горы. Было видно четыре полные луны, два полумесяца, и еще какая-то тень разливалась над горизонтом.

Странная тень – вместо света вставала тьма.

Тьма?

Что, черт возьми, она видит?

Над горизонтом поднимался сгусток абсолютного мрака, чернее самого черного оттенка, всепоглощающее ничто.

Третья звезда системы первая исчерпала свою жизнь, превратившись в черную дыру.

Аккреционного диска вокруг не было, черная дыра уже не вбирала в себя ничего, это означало, что система замерла в хрупком равновесии миллиарды лет назад.

Зрелище было потрясающим. Черное солнце, которое уже не было солнцем, поднималось все выше и выше, затмевало луны, становилось меньше, наполняя воздух нет, не светом, а вибрацией, от которой дрожала земля и пыль начинала плясать в воздухе.

Стало немного светлей, вслед за черной дырой над горизонтом появилась желтая звезда. Небо приобрело пепельный цвет, луны погасли, планета, заслоняющая полнеба, стала прозрачной. Светлана поймала себя на том, что стоит, и как зачарованная смотрит на немыслимые краски окружающего мира.

В себя ее привел сигнал входящей связи.

– Говорит «Вектор». Прием! У вас все в порядке?

Светлана включила динамик на браслете, слышно не так хорошо, как в шаттле, но ответить хотелось немедленно.

– Да, – сказала она. – Но есть новости.

***

Над белым столом в каюте капитана возникли две звезды: желтый и красный карлик, затем вокруг них завертелись планеты, около некоторых возникли луны, где-то засветилась атмосфера. Вот планеты заняли свои орбиты, намеченные полупрозрачным пунктиром, двинулись по ним, потом завращались вокруг своих осей…

– Информация верна на восемьдесят три процента, – прокомментировал свое изделие искин, поскольку система на картографирована, а в отношении черной дыры у меня нет данных. С учетом орбит планет можно предположить наличие вращающейся черной дыры массой от двенадцати до пятнадцати солнечных.

В схеме возник черный сгусток, изображающий черную дыру.

– Таким образом, можно считать установленным, что система Кайрос не двойная, а тройная.

– Дыра спящая? – спросил Френк Вэнс.

– Да, главный инженер, вы правы, черная дыра вращается и является спящей. Отмечу, что она довольно далеко от двух звезд, но мои расчеты показывают, что это одна система. Как минимум две планеты из двенадцати обращаются вокруг их общего центра масс. Не желаете посмотреть модель возникновения черной дыры? Это весьма зрелищно, хотя и отстает от нашего время на шесть с половиной миллиардов лет.

– Нет, это в другой раз, – сказал капитан. – Продолжай.

– Я проанализировал все данные, полученные от шаттла «Горизонт 4», и пришел к выводу, что волна, погубившая корабль «Горизонт» возникла в результате разрядки гравитационной аномалии Розена. С учетом траектории движения шаттла могу предположить наличие аномалии вот здесь.

Воздух около шестой планеты бывшей системы Феникса сгустился, появился сферический объект.

– У меня есть вариант с прохождением волны и гибелью «Горизонта», – сказал искин с некоторой надеждой в голосе.

– Нет, это точно не нужно, – отозвался капитан. – Аномалия одна? Где одна там и другая, верно? Не хочу повторить судьбу «Горизонта». Вэнс, – Морозов взглянул на главного инженера, – подумайте о том, как мы могли бы защитить наш корабль от подобного.

– О, на этот счет не стоит волноваться, капитан, – сказал главный инженер, – я успел посмотреть отчеты о гибели «Горизонта» – там действительно произошел отказ в системе стабилизации силовых полей около реактора. За семьдесят лет система усовершенствована и реактор, используемый на «Векторе», не реагирует на гравитационное воздействие.

– Тем не менее, проверьте все еще раз, – сказал капитан. – Так, ладно, эта аномалия Розена разрядилась, перекинула шаттл к другой планете и другой системе, это понятно, но что насчет семидесяти лет? Это из-за черной дыры?

Главный инженер покачал головой:

– Нет, сдвиг времени слишком большой. Перенос во времени материального объекта требует чудовищного расхода энергии. Если бы такое случилось, то еще одно из солнц системы Кайрос погасло.

– Не пойму, вы что, намекаете, что мы разговаривали с призраком? – воскликнул Марк Дрейк. – Такого быть не может! Я точно разговаривал с живым человеком, в настоящем времени, вопрос-ответ и все такое. Очевидно же, что эта волна и перекинула ее шаттл в будущее, и она ждет нас вполне себе живая и здоровая. И что такое это ваша аномалия Розена?

Капитан кивнул картографу.

– Вам слово, Лукас. Объясните, но только попонятней.

– Это, доктор, такая складка пространства, – сказал Лукас Верго, гордясь тем, что капитан дал ему слово, пусть и в таком незначительном вопросе, как объяснение термина из основ астрономических знаний. – Да, складка, которая возникает в системах, где есть черные дыры, а ее особенность в том, что она может внезапно распрямиться, и вызвать гравитационную волну.

– Верно, – подтвердил Френк Вэнс, – и скажу еще – не слишком приятно попасть под такой удар.

– Ну и что думаете обо всем этом? – спросил Морозов.

Лукас Верго опустил глаза. Доктору вот хорошо, ему не стыдно признаться в своем невежестве, но что он может ответить капитану? Никаких мыслей, достойных того, чтобы их озвучили, у него не было.

– Искин, – позвал капитан. – Нас интересует ответ на вопрос – как мы общаемся с человеком, который предположительно погиб семь десятков лет назад?

– Дайте я капитан, – сказал Вэнс. – А то нас сейчас завалят вариантами и процентами.

– Я попросил бы… – возмутился искин.

– Тихо! – Виктор поднял руку. – Искин, я попозже посмотрю твои модели, обещаю. Продолжайте, Френк.

– Попробую предложить объяснение, капитан, – сказал Френк Вэнс. – Вы, наверное, не знаете, но одно время я занимался моделированием временных искажений, связанных с гравитацией. Упомяну уравнение Вэнса-Лазаревского, если позволите. Так вот, аномалия Розена это всего лишь искажение пространства, как верно объяснил Верго, и когда она разряжается, то пространство распрямляется, но ни о каком переносе во времени не идет и речи. Мы точно знаем, что шаттл с «Горизонта» был сбит с курса гравитационной волной семьдесят три года назад и отнесен в систему Кайрос. Подлетая к планете, экипаж выбросил ретранслятор подпространственной связи.

Искин, воспользовавшись случаем, тут же оживил картинку и зрелище действительно было впечатляющим.

Френк Вэнс побарабанил пальцами по столу. Кашлянул, вздохнул, взглянул в лица своих товарищей, и продолжил:

– Это устройство четко настроено на системы шаттла, и чтобы не происходило с ретранслятором или шаттлом разорвать эту связь невозможно. Предполагаю, что образовалась подпространственная микрочервоточина, через которую могут проходить волновые сигналы. Светлана говорила о разряженных энергоячейках шаттла, вот куда могла пойти их энергия. Именно ретранслятор принимает сигнал семидесятитрехлетней давности и передает его нам в наше время, поскольку сам находится в нашем времени, просуществовал все семьдесят три года, ну а Светлана нет.

– Но сейчас она жива? – спросил Дрейк требовательно.

– Она жива тогда, семьдесят три года назад. И будет жива все то время, что ей отпущено. Когда прилетим мы, то, безусловно, найдем ретранслятор. Но это все.

– То есть вы не допускаете и мысли, что через шестьдесят часов мы ее найдем? – спросил Марк Дрейк.

– Это не допущение доктор, это законы физики, – главный инженер вздохнул. – Мне очень жаль.

– Предложения? – спросил капитан.

Молчание затягивалось. Каждый лихорадочно искал выход из ситуации. И не находил его.

– А она? Она не может поднять шаттл, пролететь через эту червоточину и оказаться у нас? – вскинулся Лукас. Идея показалась ему гениальной!

– Говорю же, на это нужна прорва энергии, и уж точно у шаттла ее нет, – отозвался Френк Вэнс. – Кроме того – это микрочервоточина, шаттл там никак не пройдет, мы ее и обнаружить-то не сможем. Нет, игры со временем это не для нас.

– Но… как же так? Неужели ничего нельзя сделать? – спросил доктор.

В голове у него крутилось одно: «Это неправильно! Так не может быть! Вот этот человек жив и здоров, они говорили с ним, и что? Как до нее добраться?»

Люди переглянулись растеряно и виновато.

– Мы летим прежним курсом, – сказал капитан. – Запросите Землю. Может быть что-то подскажут. И еще – прошу соблюдать молчание, никаких ни с кем обсуждений, мы должны все обдумать. Когда будете говорить со Светланой – эту тему не трогать. Абсолютный запрет. Искин, тебя тоже касается.

– Понял, капитан.

Молодой картограф и главный инженер встали и направились к двери. Доктор пошел вслед за ними, но обернулся на пороге, поймал взгляд капитана. Виктор отрицательно покачал головой, говорить ему не хотелось. Доктор кивнул и вышел вслед за остальными.

Морозов сидел в кресле и смотрел в стену. Через пару минут такого сидения искин включил релаксационную проекцию – по стене капитанской каюты заструились капли воды, превратившись затем в струи тропического водопада. Звук падающей воды был очень тихим, искин начал увеличивать громкость, внимательно наблюдая за реакцией человека. Остановился он только тогда, когда капитан прикрыл на секунду глаза.

Виктор смотрел на бегущие по камням струи воды, и ему казалось, что это текут минуты и секунды, все семьдесят три года, что разделяют «Вектор» и шаттл с «Горизонта». Как такое может быть? Ведь она жива, говорит с ними, она ждет их, надеется на помощь и… не получит ее. Два временных пласта. Каждый существует в своей реальности и пересечься им не дано.

И что делать ему? Привести корабль к этой проклятой луне и развлекать женщину беседами, объясняя попутно, почему они до нее еще не долетели? Ждать пока она не умрет? А воды и еды ей хватит на пару недель… Они должны присутствовать при этой агонии? В этом смысл их полета?

Сказать ей о том, что они узнали? Лишить надежды? Попросить врача подобрать препарат, который погрузит ее в милосердный сон?

Что ему делать-то?

***

Больше всего Светлане понравилось разговаривать с Марком Дрейком. И совсем не про болезни, свое состояние или опасения.

Сначала он со смехом рассказал, как посреди ночи его вызвали на мостик, сразу, как выяснилось, что найден живой человек. Как он бежал по коридорам корабля, сжимая в руках реанимационный набор, и представлял всякие ужасы.

Потом Светлана узнала, что Марк Дрейк женат, и они с женой давно мечтают о покупке новой квартиры, с тех самых пор, как родилась их дочь Мари. Они облюбовали семьдесят второй этаж в жилом комплексе на берегу Текланики.

Светлана сказала, что даже не слышала о постройке настолько высоких жилых домов, и тут доктор почему-то закашлялся.

Светлана рассказала, что она живет в мегаполисе средней полосы евразийского континента, но этаж у нее обычный, девятнадцатый. Хотя рядом есть дома и повыше.

– Жаль, что планет для полноценной колонизации так и не найдено, – сказал Марк, – хотя ищем мы их уже…. гхым… почти сто лет.

– Да, – согласилась Светлана, – Феникс был очень перспективной системой.

Она с радостью ушла в воспоминания о том, как они с Сережей обустраивали лагерь, как изучали мир гигантских насекомых – сильных, быстрых, выносливых и невероятно красивых. Она бы не отказалась еще раз взглянуть на радужных стрекоз – с размахом крыльев в два метра, зарывающих свои яйца глубоко под землю, между корнями деревьев, чтобы спасти их от постоянно вспыхивающих пожаров.

Доктор слушал и спрашивал себя: хотел бы он жить в таком мире, или нет, лучше на Земле, где все привычно? И пусть население планеты перевалило за девять миллиардов, а пригодное для жизни пространство сократилось – одни земли навсегда скрылись под водой, другие, у экватора, превратились в раскалённые печи, где выжить без промышленных кондиционеров невозможно, – человечество приспособилось. Оно всегда умело приспосабливаться. Талант такой. Синтезаторы пищи, например, решили проблему голода.

Главный инженер поведал Светлане про свои опасения насчет приближающейся пенсии. Он забронировал место в пансионате, так как не имел ни дома, ни семьи. Френк Вэнс провел почти всю жизнь в космосе.

– Иногда я завидую своим друзьям, – сказал он, – у них дети, внуки, говорят только про них.

– Вам плохо, когда вы один? – мягко спросила Светлана.

Главный инженер помолчал, потом ответил:

– Странно, что вы спросили об этом. Но вы прямо в точку попали. На самом деле… я счастлив, когда остаюсь один. Если правду говорить.

Он произнес это с таким недоумением, будто признался в чем-то постыдном и неожиданном даже для себя.

– На кораблях, наверное, тяжело было? – осторожно перевела Светлана разговор.

– Поначалу да, – сказал Френк Вэнс, и голос его зазвучал твердо. – Пока не получил личную каюту.

– Да, многие жалуются на скученность и дефицит личного пространства на кораблях, – посочувствовала Светлана инженеру. – А насчет детей… Не завидуйте. Можно иметь массу родственников и быть при этом абсолютно одиноким. Тут как повезет. Если ваши интересы, например, никого из родни не цепляют, то что остается? Дни рождения, свадьбы и похороны. А душевной близости нет.

«Странный разговор, – подумала Светлана немного позже, – такая откровенность со стороны мужчины, инженера, как будто он высказал ей свои тайные страхи, как попутчику, которого никогда больше не увидит. Да и другие делились с ней своими тайнами».

Ей стало тревожно, но она постаралась выбросить дурные мысли из головы. Ей и без того было чем заняться. В первую очередь нужно было убедиться в достоверности тех данных, которые она включила в свой последний отчет. Получили ли ее предварительные выводы на Земле? Успел ли «Горизонт» передать всю информацию о планете, которую они изучали? Земляне уже давно ищут подходящий для колонизации мир. Но, увы, пока найдено всего три более или менее подходящие планеты для переселения. Но на одной живут туземцы, что делает планету запретной территорией, хотя ряд радикально настроенных экологов периодически запускают общепланетарные опросы на тему допустимости вмешательства; вторая планета слишком холодна, сельское хозяйство на ней невозможно и смысла в переселении нет – колония будет в полной зависимости от метрополии; на третей планете эпидемия следует за эпидемией, что-то сбивает иммунную систему homosapiens. Так что во всех трех случаях только наблюдение, научные изыскания и ничего больше. А так хотелось найти мир, где можно просто жить, наслаждаясь каждым днем, а не выживать ради добычи полезных ископаемых.

И вот Феникс. Находящаяся рядом система Кайрос с красным карликом и его ледяными планетами ему и в подметки не годилась.

Эх, если бы шестая планета была пуста. Но нет, она имела свою биосферу, жизнь, а терраформирование, целью которого было уменьшение содержания в атмосфере кислорода, привело бы к массовому вымиранию местных видов. Светлана была уверена, что на такое человечество не готово пойти.

Пока еще.

***

«Вектор» вышел к третьей планете красного карлика системы Кайрос через пятьдесят семь стандартных часов и завис на орбите около ее девятой луны.

Прямой вызов на поверхность остался без ответа. Сканеры обнаружили место посадки шаттла, снимки подтвердили – это он, тот самый шаттл с корабля «Горизонт». Биосигналов обнаружено не было. Снова и снова сканеры обшаривали небольшую луну, у которой и имени то не было, только номер.

Но когда они направили сигнал вызова через ретранслятор, ответ пришел немедленно:

– Вы здесь! Какое это счастье! Так быстро, я думала у меня еще полдня!

– Светлана, нужно немного подождать. Мы хотим поискать других выживших, если с «Горизонта» стартовали спасательные капсулы, то…

– О, да, какая же я дура! Само собой, я подожду!

Морозов сделал знак отключить связь.

– Облет системы. Сканеры на полную. Давайте осмотрим эту черную дыру, поищем аномалии Розена и червоточину. Может быть… – он умолк.

– Ясно, капитан, – сказал главный инженер и подсел к пилоту.

– Давай, парень, давай потихоньку.

«Какие могут быть выжившие, – подумал Виктор, – если корабль потерпел крушение семь десятков лет назад? Всего лишь предлог, пауза, для того чтобы…Чтобы что? Подобрать правильные слова?»

Они связывались с Землей, и Морозов надеялся, что им посоветуют хоть что-то, придумают какой-нибудь способ – как нырнуть в прошлое, подобрать Светлану и вернуться обратно, что-нибудь типа маневра около звезды или черной дыры; но то, что можно было сделать в фантастическом голофильме не могло случиться наяву. Таков и был ответ Земли: «Вы просите о невозможном».

Со всем уважением и сочувствием к ситуации, разумеется.

Оставалось надеяться на то, что они найдут червоточину и она окажется достаточно большой для прохода корабля, или на то, что внезапно появится сверхъестественная сущность и переиграет историю по-другому.

Второй вариант казался Морозову более вероятным.

***

Светлана отключила монитор, прошлась по кабине шаттла. Она была права. Те последние образцы, которые она взяла на Фениксе шесть содержали ДНК грибов схожих с ДНК земных грибов из отдела базидиомицетов. А это означало, что они способны разлагать лигнин, то есть древесину.

Она шла тогда вдоль ручья, и каждая клетка её тела, пела от избытка кислорода, вызывая лёгкое, приятное головокружение. Воздух на Фениксе шесть был густым и сладковатым, им невозможно было надышаться. Устав, она села на поваленный ствол дерева. Ствол, которого некому было переработать.

Рука прошлась по толстой коре, зацепилась за неровность, пальцы пробежались по щели и нащупали нечто мягкое. Светлана увидела толстый шарик, почти земной гриб-дождевик, а за ним ниже еще и еще один. Последний при прикосновении лопнул, осыпав ствол дерева мельчайшей пылью, спорами, из которых возможно вырастут новые грибы, те самые, которые со временем съедят ствол, поглотив при этом кислород из атмосферы.

Это означало, что биосфера планеты без какого-либо вмешательства извне обречена на вымирание. И у человечества появляется шанс на колонизацию этой планеты. Пусть не сейчас, и не завтра, но этот мир стоит внимания и дополнительного изучения.

Прекрасная новость.

– Шаттл «Горизонт 4» вызывает корабль «Вектор»! – позвала Светлана. – Прием!

Сегодня отличный день! Просто чудесный! «Вектор» уже в системе, осталось ждать несколько часов, и у нее есть информация, в корне меняющая отношение к шестой планете Феникса, к тому миру, который они исследовали с Сергеем. Сердце привычно сжалось – как было бы здорово, если бы она ждала спасения вместе с ним!

Но повезло только одному из них.

Только одному.

Повезло ли?

«Вектор» дал картинку на ее экран. Впервые Светлана увидела людей, пришедших ей на помощь.

Глаза Светланы обежали мостик корабля. Какой-то он был не такой… как у «Горизонта». Более просторный, светлый. Сколько они сказали экипаж? Пятьдесят семь человек? Но помещение просто огромное и этот экран, незнакомые приборы, датчики и люди… Почти все молодые, капитану явно нет и тридцати, ишь ты какой красавчик с темными волосами. Вот совсем молоденький рыжий картограф, который принял ее сигнал – он машет ей рукой. Врач, Марк Дрейк, тут без сомнений – на груди бело-золотой знак кадуцея. Врач оказался старше, чем Светлана ожидала. Девушка связистка, кажется, ее зовут Антонина, она рассказывала Светлане о том, что влюблена по уши в капитана корабля, а он даже не смотрит в ее сторону.

Строгая форма, простая и удобная, знаки различия на груди. А у капитана «Горизонта» Валентина Петрова, мужчины грузного, уже в возрасте, была совсем другая форма, немного вычурная на вкус Светланы и знаки различия у него были на рукаве…

Что все это означает?

Четкого понимания того, что происходит еще не было, но древний инстинкт уже вопил – тут что-то не так, происходит что-то страшное.

– Здравствуйте, Светлана, – сказал капитан «Вектора». – У меня для вас плохие новости.

***

Вот значит как оно всё.

Все ее надежды оказались ложными. Эмоции опять ушли куда-то далеко, вернулось то безразличие, которое испугало ее тогда, в самом начале.

Это правильно. Такое эмоциональное отупение, анестетик, позволяющий если еще не принять нет, нет – это нельзя принять, но пережить то, что изменить невозможно.

Пережить?

Прожить оставшиеся дни. Прожить достойно.

Она уже мертва. Для этих людей, случайно поймавших ее крик о помощи. Мертва семьдесят лет.

Два времени, каждое из которых существует в своей реальности, «suum cuique» – каждому свое. Где это было сказано? Сколько тысяч лет назад? И это было что-то чудовищно несправедливое, такое же, как и сейчас!

Светлана выключила экран. Ей больше не хотелось смотреть на этих людей, на счастливчиков, которые живы и здоровы, полны надежд, у которых вся жизнь впереди, которым не нужно будет умирать в одиночестве на пустой луне, выпив последний глоток воды.

***

Светлана Лин больше не вышла на связь, хотя они звали ее снова и снова.

Планетарный катер «Вектора» опустился рядом с шаттлом «Горизонт 4».

Энергоячейки были разряжены полностью, аварийных запасов еды и питья не было. Лекарства, оружие тоже исчезли. Все, что они нашли – заброшенную могилу в пещере, точно там, где указала Светлана.

Через три дня «Вектор» получил пакет данных – последний отчет Сергея и Светланы Лин по Фениксу шесть.

В конце было послание.

Посмотреть его собрались почти все. Люди стояли в обеденном зале молча, задавая себе один и тот же вопрос – все ли они сделали, что могли? Был ли способ помочь?

Экраны осветились.

Светлана отвела рукой прядь волос, взглянула на команду «Вектора» в упор.

– Улетайте, друзья, – зазвучал знакомый всем голос. – Не стоит ждать. Я так хочу. Знайте, я вам очень благодарна, что попытались. И что наши находки не пропали. Рада, что вы там живы. Что мир существует, что… – она помолчала. – Да, рада. Правда. Конечно, мне жаль, что так вышло, – ее голос дрогнул и Светлана посмотрела куда-то вверх, потом снова встретилась взглядом со своими невидимыми собеседниками. – И я знаю, что вам жаль. Но подумайте вот о чем… мы могли погибнуть тогда, со всем экипажем «Горизонта». А я получила шанс пожить ещё. И я поживу.

Она судорожно, с присвистом вдохнула, и этот звук навсегда врезался в память Виктору Морозову.

– Поживу. Побуду немного здесь, в шаттле. Потом пойду вниз, попробую спуститься. Кто знает, может, внизу есть вода. Или даже живность какая-нибудь.

Светлана сжала и разжала ладони, попыталась улыбнуться в пустоту, но выглядело это болезненной гримасой.

– Пожалуй, я бы хотела поговорить с дочерью, – вдруг тихо сказала Светлана.

Виктор Морозов почувствовал, как сердце в груди стало тяжёлым и холодным. «Почему? Почему он сам не подумал об этом? Никто не подумал? Они могли бы дать ей это. Хоть это».

– Да, – голос Светланы вернулся, спокойный и задумчивый, будто она уже смирилась с невозможным, – я могла бы рассказать ей, как погиб отец. Но, думаю, что её и в живых-то нет. А если жива, то передайте ей и её деткам, если они есть, что я ни о чём не жалею. Что мы жили счастливо. Исследовали чужие миры, искали новое.

Тишина. Не пауза, а глубокая, всепоглощающая тишина.

– Знаете, – сказала она уже совсем просто, по-домашнему. – Когда впереди вся жизнь, неделя-другая – суета, пустяк. Но если это всё, что у тебя есть, – её голос окреп, – то я хочу прожить каждый свой день. Хочу своими глазами увидеть последний рассвет. Просто увидеть.

И она улыбнулась. По-настоящему. Так, будто уже видела его – многоцветное небо, с темным мраком в центре.

– Спасибо вам. И… прощайте.