Скажи, кто твой друг

Радио Нью-Таити передаёт джаз двухсотлетней выдержки. Новостной канал повторяет вчерашние объявления: очередной транспортный корабль на орбите, столько-то приезжих, такие-то посылки. Сводка погоды – ничего необычного, средне-сезонные показатели. Ни тайфун, ни цунами не ожидаются. Кокосы созрели там, ананасы – сям, стаи трилобитов подошли туда, каракатицы откочевали сюда… Идиллия постоянства!

Собственно, поэтому Дин и выбрал эту провинциально-комфортабельную планету. Выбрал попросту, самым примитивным способом – разглядывая журнал. Архаичный, с листами из целлюлозы, с плоскими, неподвижными, безмолвными изображениями: Дин любил всё старое, подзабытое, доступное немногим. Совсем немногим! Он улыбнулся умиротворяющему воспоминанию: сейчас на всей Пацифиде живёт около трёх тысяч человек, любителей подобных журналов… и подобного мира!

Те, кто его открыл, не мудрили с выбором названия. Вся поверхность – тёплый мелководный водоём с рассыпанными в нём невысокими островками. Сходство с тропической зоной Тихого океана Земли настолько разительно, что иного имени, кроме Пацифида, попросту невозможно придумать. Инженерам терраформирования тоже не пришлось слишком напрягаться, ибо новооткрытая планета во всём едва не копировала саму Землю той поры, когда жизнь лишь присматривалась к выходу из воды. Минимум вмешательства: примитивные растения суши без борьбы уступили место сильным пришельцам – кокосовым пальмам, бананам, лимонам, манго и ананасам – и через полвека Пацифида превратилась в подобие мифического рая древних полинезийских племён, сказочной стране Гаваики с атоллами, рощами тропической зелени, яркими птицами и прочими атрибутами тихоокеанского Эдема.

Казалось, участь Пацифиды предрешена, и быть бы ей «планетой для удовольствий», «галактическим курортом» или ещё чем-то в этом роде. Вот только то, что называется «прогрессом» как раз в этот момент убило почти все человеческие желания. Можно сгенерировать любую вещь. Можно перенестись на другой конец Галактики. Всеобщее благоденствие – не хватает разве что бессмертия… Да и то можно заказать собственную копию, вплоть до воспоминаний! А, главное, можно симулировать всё, что угодно, в своём сознании! Переживать головокружительные приключения в глубинах космоса, раскрывать тайны былых эпох, покорять любые стихии – и всё это удобно лёжа в ванне, поддерживающей жизнь на оптимальном уровне! И зачем теперь напрягаться?..

«Напрягались» самые неуёмные. Те, кому не сиделось на месте – первопроходцы Дальнего Космоса либо Науки. Те, у кого не остыл творческий зуд – писатели и музыканты, художники всех мастей. Большинство из тех, кто искал уединения, устремились на отсталые планеты, новый Фронтир, Дикий Запад цивилизации. В дальних, отсталых мирах они преодолевали Природу и себя по способу далёких предков.

Кто-то хотел работать руками и мог вытерпеть всё, что ни пошлёт им судьба, словно античные греки-колонисты, европейские пионеры Америки, русские казаки Сибири, премьеры планет системы Антареса, лидинги Канопуса. Как их только не называли в давние времена земных и космических экспансий! Теперь остались лишь подражатели… Самому Дину легли на душу истории художников да писателей, чья жизнь связывалась с островами Тихого океана. Богатая коллекция типов: Гоген, Стивенсон, Джек Лондон, Джозеф Конрад, Сомерсет Моэм и его персонаж Стрикленд, Эдгар Литег, Рой Табор… Было, с кого выбрать пример для творческой биографии!

Теперь Дин жил в самодельной хижине, крытой пальмовыми листьями, собирал дождевую воду в цистерну, питался фруктами, куриными яйцами, всем тем, что подарит Океан – и наслаждался пейзажами Пацифиды. Когда становилось тоскливо без вина и женского общества, он отправлялся на парусном катамаране провести несколько дней в Нью-Таити. Больше трёх дней богемной тусовки не выдерживал, и, наскоро встряхнувшись, спешил вернуться на уединённый остров, к холстам и рыбалке, хрустальной воде и огненному свету местного солнца.

Но даже в райском яблоке может скрываться червячок!

Всё чаще Дина накрывали приступы непонятной тоски. Размеренное постоянство начинало раздражать. Накануне разбитная компания, которая навестила его «отметить день рождения», почти взбесила, и Дин едва дождался, пока последний гость отчалил на собственной лодчонке куда-то за горизонт. Но после них стало совсем скучно. Одержимость творчеством давно сменилась созерцательным покоем… однако именно это заставляло нервничать с каждым днём всё сильнее. Кто увидит, кто оценит то, что он чувствует? К чему всё?!

***

Меня приговорили к целому году жизни среди примитивов. Да, вот так! Видите ли, на родине я проявлял «недостаточно эмпатии» по отношению к соседям и «вообще согражданам»… А что я могу?! Может, у меня это врождённое?..

Ссылка, надо же!

Перед высадкой бегло ознакомился с планетограммами. Что ж, мир выглядел неплохо: синь воды, зелень растений, желтизна пляжей. Птички-рыбки, песочек – всё, как я люблю! Но стоило саморастворяющейся изоляционной камере спуститься с местных небес на местную твердь, как я почувствовал подвох.

Планетку подобрали донельзя примитивную. Инфо-фона и ментального эха почти нет, представляете? Всего-навсего единственный источник радиосигналов! У нас подобное было во времена Третьей династии, две тысячи лет назад… Исполнители приговора постарались, чтоб им! Технологий почти никаких не видно. В самом деле: вон поплыли туземцы на лодке без мотора! С сетями! А вот тут следы под деревьями, грядки… О, ужас – натуральное хозяйство! Это что же, здесь совершенно отсталые дикари живут? Хм-м-м… Всего один?! Не поспорить: зонды-разведчики отработали по полной программе. Выбор правосудия, понимаешь! А уж как меня досматривали перед высадкой…

Как видно, ссылка будет тяжёлым испытанием. Наказали так наказали! Придётся выживать, да ещё в стиле древних. Самому ловить еду – просто не представляю, каково это. Тем более, совсем без инструментов, приборов, оружия! Надо искать сухое место на время дождя, надо укрываться от порывов ветра и перепадов температуры… а вдруг здесь хищники? Или, того хуже, паразиты?!

…м-м-м-м, даже если ничего такого – а можно надеяться, ведь меня к смерти и болезням не приговаривали! – остаётся проблема ухода за телом и душой. Лишить утончённую личность персонального косметолога и психолога, да ведь это верх жестокости! Мне массаж с поглаживанием необходим минимум трижды в сутки! Мне играть надо, хотя бы и в индивидуальном порядке! Мне красоту блюсти!.. Так, а туалет? Что, как дикарю, песочком-кустиком пробавляться?! Пор-р-р-ву гадов!

Ну вот, выговорился – стало легче. Хорошо было бы что-нибудь сломать, перевернуть, чтобы уж совсем снять напряжение… да вот беда – вокруг ничего нет. Ни-че-го! Одни пальмы.

Может, ворваться к соседу-туземцу, закатить скандал, разгромить жильё? Ага, себе дороже – вон какой здоровенный… Как бы не покалечил в отместку! Пнёт – мало не покажется… А регенератор мне встроили походный, с ограничением «максимум девять реинкарнаций». И что потом?! А я-а-а-а жи-и-и-ить хочу-у-у-у!

Так, ладно. Собрался! Будь что будет. Пойду знакомиться. К соседу, на противоположную сторону острова. К зверю в лапы, ага!

Оба-на! Дикарь-то не совсем отсталый – чего-то мазюкает красками по куску ткани на раме из деревяшек. Ритуал, не иначе. Сам тоже перепачкался… То хмурится, то скалится – видно, что-то эмоциональное творит. Бормочет невнятное. Хм, может, и мне немножко поучаствовать в его заклинаниях для-ради знакомства? Краску размазать, песню подтянуть? Бр-р-р! Потом не отмыться, наверное. Ну и запах!.. Ладно, потерплю. Была не была!

Даёшь контакт!!!

***

Вечерний пейзаж никак не выходил. Такое уже бывало – «сопротивлялись» холст и краски, рука то и дело промахивалась с точностью линий либо шириной мазка, глаза слишком поздно улавливали неверный оттенок на палитре, а, главное, несоразмерная усталость давила на плечи. Дело заключалось, конечно, только в нервном напряжении. Дин прекрасно знал, что работа «не пошла», и ему придётся переключиться на что-то другое. Но потраченного труда и времени было жаль, и он упрямо «долбил» кистью поверхность написанного океана, то недовольно бурча, то насвистывая привязавшуюся мелодию себе под нос.

Наконец Дин сдался. Бросил кисть, поднялся с раскладного стула и отступил к самодельному, криво и косо плетёному шезлонгу. Посидел, тупо глядя на горизонт. Закат подавлял величественностью: пурпур и рубин в небе, изумруд и сапфир водной глади, яркое золота песка. «Вот как это всё изобразить?!» Перевёл взгляд на эскиз… «Всё не то и не так!» В полном отчаянии, Дин застонал. Потом махнул рукой – и мысленно, и буквально. Откинулся на верёвочную спинку, заложил руки за голову, опустил соломенную шляпу на нос и прикрыл глаза.

Тёплый бриз навевал дрёму. Грустные мысли «ни о чём» медленно превращались в упитанных овечек, строились в ровные ряды и сами проводили статистический учёт. Нирвана ощущалась где-то очень близко…

Что-то легко прошелестело совсем рядом.

Шевелиться не хотелось. Дин и не пошевелился: ядовитых насекомых на Пацифиде не водилось, местные позвоночные – рыбы – ещё не вылезли на сушу и не превратились во всевозможных гадов, а завезённые с Земли попугаи априори не представляли опасности. «Ветка с пальмы упала… Или ветер альбом перелистывает… Вот чёрт! Ещё размажет по свежей краске…» – лениво подумал Дин, не открывая глаз.

Звук повторился.

С закрытыми глазами Дин почесал левое колено, ощупью нашёл на столике-пеньке скорлупу кокоса с остывающим какао. Выпил, вздохнул, скрестил руки на груди.

Зашуршало сильнее.

Застонав в предчувствии неизбежного обострения борьбы со скукой, Дин открыл глаза. Через минуту он понял, что рот тоже широко открыт.

Его место перед мольбертом было занято…

***

Я следил за туземцем не так уж и долго – ровно до того момента, как он развалился на устройстве, похожем на первобытную ловушку двергов с Эммиара. Зачем? Ну, не знаю… Видимо, данная часть ритуала заключалась в имитации жертвоприношения самого себя какому-то божеству или духу предков. Странно, конечно… Впрочем, я ж не специалист по древним культам отсталых планет. Наверное, у них так принято! Так или иначе, но, если я сымитирую действия туземца, весьма возможно, что мы сможем как-то приспособиться друг к другу. Ведь мне тут жить целый год! Да-да, та самая «эмпатия», которой мне якобы не хватает.

Трёхногая подставка для туземного седалища оказалась всё-таки недостаточной высоты, чтобы скопировать его позу и действия одновременно. Пришлось приспосабливаться, импровизируя.

Сперва я немного посидел в этом странном и не весьма удобном гнезде из куска ткани, провисающей между стойками. С облегчением поднялся – нет, не моё! – и случайно опёрся о ту штуку, по которой он размазывал краски. Неприятное ощущение, как и предполагал! Впрочем, нет худа без добра: первый шаг сделан, и орудовать неуклюжим приспособлением из дерева и шерсти уже не придётся. Я смело извозюкался, добавив к пятнам и полосам работы туземца следы собственного творчества. Что может быть симпатичнее отпечатков, сделанных телом?! Разве что – само тело, прошедшее этот странный ритуал.

О! Я же чуть не забыл – сосед постоянно издавал звуки… Пришлось срочно исправляться. Попробовал так и сяк, оглянулся – и по реакции туземца понял: контакт идёт полным ходом! Он уже не изображал жертву богам, а, выпучив глаза и раскрыв рот, внимательно – и, смею думать, восхищённо! – следил за моими изящными манипуляциями с модуляциями.

Стремясь закрепить успех, я поспешил соскочить с трёхногого насеста, и в два прыжка оказался возле его насеста, алтаря или ловушки. Бегло-критически оценил степень заляпанности наших с туземцем тел – вроде пятна на тех же местах и того же цвета. Ещё немного поразмышлял над следующим шагом, поскольку место всё-таки оставалось занятым, а следующий акт обряда можно было лишь угадывать… Но затем оставил сомнения и смело вспрыгнул туземцу на колени.

Слегка замешкался, выбирая подходящую позу. Потом решил, что правильнее всего сохранять естественность. Поэтому я лёг – так, как и должен лежать усталый путешественник, вынесший неимоверные физические нагрузки и перенёсший тяжёлые психологические травмы.

Рука туземца опустилась на мою бедную голову медленно и неотвратимо…

***

Конечно, Дин удивился, увидев кота. Причём, не один раз. Во-первых, само появление незваного пришельца на острове вызывало вопросы. Откуда он взялся? Местный? Невероятно – на Пацифиде все наземные существа известны буквально по головам. Привезли-подкинули гости? Невозможно представить, что те утерпели бы и не проговорились о «сюрпризе». Космические транспорты в последнее время оставались на орбите, а посылки принимали только в Нью-Таити. В существовании неких межпространственных порталов либо локальных «кротовых нор» Дин не был уверен. Оставалась всякая мистика… Но это было чересчур даже для богатой фантазии художника!

Во-вторых, вопросы вызывало поведение странного гостя. Кот выглядел весьма ухоженным и вальяжным. При этом вполне по-простецки перемазался красками, оставив на незаконченном холсте достаточно наглые отпечатки собственного присутствия. Настоящий дикарь! Однако то, как гость разлёгся на хозяйских коленях и благосклонно воспринял осторожное поглаживание и почёсывание, говорило о хорошем домашнем воспитании.

Сумерки опускались быстро, поэтому Дин поторопился с ужином. Пришелец с довольным видом принял мисочку тонко нарезанной рыбы по-гавайски (сырые ломтики местного тунца, взбрызнутые лимонным соком), половинку кокоса (натёртая мякоть ореха в кокосовом же молоке) и ещё одну половинку с коктейлем (смесь всё того же кокосового молока и разбавленной сгущёнки). Судя по замаслившимся после еды глазам и нетвёрдой походке, приведшей гостя в хозяйскую постель, ужин удался.

Хмыкнув, Дин наскоро соорудил для кота персональный вариант походного ватерклозета, успев даже украсить его банановыми листьями. Проверив, всё ли в порядке в хижине и её окрестностях, залез в «дежурный» гамак и, продолжая улыбаться, оставил попытки найти логическое объяснение происходящему.

Утро – и сотни последовавших за ним – принесло Дину новые хлопоты с новыми радостями. Жить рядом с беспокойным, даже нервным гостем оказалось, конечно, далеко непросто. Но также оказалось вполне приятным чувствовать, что ты нужен такому непростому и самолюбивому существу! Угадывать прихоти, бороться с капризами, ощущать эмоции по поводу собственного существования рядом с ним – всё оказалось не только поучительно или забавно. Это стало частью самой жизни.

Теперь они с котом вместе любовались пейзажами Пацифиды, частенько рядом – но каждый по-своему! – ловили рыбу, иной раз часами исподтишка наблюдали за размышлениями друг друга, а то и бегали взапуски по пляжу или в кокосовой роще. И обоим было весело.

…пока не пришла ТА ночь.

***

Не знаю, чего там навоображал себе Туземец. Наверное, посчитал меня воплощением какого-нибудь своего бога, или кем-то в этом роде. Глупо было бы не воспользоваться доверчивостью примитивного существа. Приоритеты нашего вида прежде всего! Поэтому я позволил Туземцу ухаживать за своей особой, кормить и развлекать. Знаете, мне даже понравилось! Я и не уловил, в какой момент он стал чем-то больше стандартного кибер-слуги – всё-таки естественность, не запрограммированность…

В общем, шло время, и я привык. Единственная сложность в общении с Туземцем оставалась на уровне прямого разговора. Проблема в языковых системах: они совершенно разные, а ментальный адаптер, с которым достаточно «послать мысль», естественно, был заблокирован по приговору. Однако в этом примитивном мирке нам вполне хватало простых сигналов – короткие возгласы, выразительные жесты, а то и просто взгляд.

Признаюсь, к этому времени я сбился со счёта дней! Поэтому не скажу точно, сколько оставалось до конца моего срока. Помню только, что проснулся среди ночи от непривычного звука. Пока очнулся, пока соображал, что к чему – звук стал сильнее, как бы разросся, окружая хижину. Уже давно я спал на собственной плетёной кроватке, и теперь забеспокоился: шум приближался снизу! Слишком близко!!! Короче, я запаниковал, и с воплем прыгнул в постель Туземца. Тот перепугался и взвыл не хуже меня, подскочил… Придя в себя, он включил освещение. Я сразу понял: поздно что-то придумывать, осталось бежать. У входа в жилище – да что там, уже внутри! – скрипела и копошилась масса клешней, челюстей, когтистых лап и шипастых панцирей, всё в слизи, тошнотворно пахнущая…

Через минуту мы вскарабкались на ближайшую наклонившуюся пальму, распугав с неё надсаживающихся криком, ободранных кур. Долго слушали тех, кто в темноте заполнил наш остров, пока, ближе к рассвету, не сумели разглядеть во всех подробностях. Бр-р-р-р! Помесь мокрицы с крабом и слизнем, с шипом вместо хвоста и вдвое больше меня… Кишмя кишат!

Собственно, я его спас. Очень просто: изловчился прыгнуть на крышу хижины, потом перебрался на полку – до радиоприёмника; включил на всю громкость. Оказалось, мы пропустили извещение о массовой миграции эуроптеридов, что случалась раз в несколько десятков лет. Теперь надо было выжидать три-четыре дня в безопасном месте. Само собой, Туземец не смог бы столько продержаться, вися на пальме – и я притащил ему гамак. Потом слазил за кокосами. Перепрыгивая с пальмы на пальму, добрался до уцелевших бананов (ананасы слопали океанские монстры, а лимоны… Да ну их!)

Вот так мы и сидели вдвоём в гамаке, жуя фрукты и мурлыча «Лет май пипл гоу» – что бы это ни значило – пока хищные беспозвоночные переползали с острова на остров, откладывая икру по дороге.

… на третий день я почувствовал давно забытое щекотание между глаз. Включился психо-сканер, через секунду заработал ментальный адаптер. Тотчас молнией пришло понимание чувств и мыслей того, кто рядом – как же мы оба ошибались! Срок ссылки закончился, появилась возможность оценить, чего же меня на время лишали… Стало грустно, смешно и немного стыдно. Я вздохнул, прижался к боку Друга и послал ментальную телеграмму:

– Ну что, Человек, поговорим?..