Министерство несуразных попугайчиков

Барби сидела за обеденным столом и угрюмо размазывала вилкой по тарелке мякоть жабы. Как же ей опостылела эта скучная, однообразная жизнь. Такая же блеклая, как и приевшийся холодец. Шестнадцать лет, а она даже мира-то толком не видела. Редкие вылазки с отцом под покровом ночи, дабы стащить в кузнице гвозди для ремонта туалета или какой-нибудь самовар из лавки старьёвщика – не в счёт. Ночью темно, и все спят. Пьяный гном кашлянет во сне, развалившись под телегой, вот тебе и весь мир.

- Доченька, может, положить тебе кусочек пирога? – заботливо поинтересовалась мама.

- Я не голодна, - буркнула Барби.

- С цаплей и крапивой. Твой любимый.

- С этого момента я становлюсь травоядной. Как корова. И вообще! – вдруг взъелась девушка. – Вам самим не стыдно?

Отец вынырнул из-за газеты, заинтригованный внезапным поворотом тихого семейного ужина.

- Мы живём на краю болота! Вдумайтесь в это слово. Бо-ло-то! Оно само по себе какое-то топкое. Едим лягушек и анакондоров. Ни с кем не общаемся, кроме глупых кикимор, которые даже разговаривать не умеют. Неужели вам никогда не хотелось чего-то нормального?! – резко выставила руку Барби, указывая пальцем на стену, где висел портрет деда. Но имея в виду суматошные города, бурлящие событиями. Запределье унылой трясины, несравнимой даже с кладбищем. На кладбище хоть кто-то приходит.

- Мы уже обсуждали это сто раз, - вздохнула мама.

- И не утруждайся в сто первый. У меня глаз выскакивает, а не мозг. Как там было? – наигранно задумалась девушка. – Точно! "Мы – барабашки. У нас дурная слава. Так как наша раса испокон веков похищала людей и ела их." Но ведь мы не такие, мам! Лично я никогда не пробовала ни человечины, ни эльфятины, ни даже троллятины. Я тоже хочу веселиться на ярмарках, устраиваемых в честь Дня левых башмаков или репы. Я хочу быть полезной в конце концов.

- Солнышко, я понимаю, что тебе хо…

- Ничего ты не понимаешь! – хряпнула кулаком по столу Барби. Так, что тарелка с мякотью жабы подлетела и опрокинулась на живот.

- Вот видишь, что ты наделала?! – выскочила из-за стола девушка. – Вы… вы… Не хочу больше с вами разговаривать!

И убежала в свою комнату.

- А я-то что не так сказал? – пробормотал барабаш, глядя на супругу.

- Вообще-то отец должен повлиять на дочь в переходном возрасте.

- Ой, ну подумаешь: решила стать травоядной. Бзики молодости. Себя вспомни. Кто там у нас пытался бунтовать за отмену зверинцев и красила шерсть в зелёный? И эта зелёная сумасбродка покорила моё сердце. Не переживай. Такое поведение свойственно подросткам.

***

Барби стояла перед зеркалом, с негодованием разглядывая своё отражение. Нет, ей не хотелось разбить стеклянную правдорубку палицей, как поступают закомплексованные толстушки в порыве отчаяния. Наоборот. Девушка искренне не понимала, почему все разумные существа шарахаются от барабашек. Может, они не такие уж и разумные? То есть, воинственные гоблины чудовищами не считаются. А мягкий, уютный комочек шерсти ростом под метр семьдесят, с милыми выпученными глазками размером с грейпфрут и того же приятно-красноватого цвета – злобный монстр, которым мамы пугают непослушных детишек? Это двойные стандарты, а не здравая логика. А потом жалуются: что ж это у нас молодёжь лоботрясничает? Вот она я! Представительница молодёжи, готовая к триумфальным свершениям. Но реальность такова, что окажешься в клетке со своими добрыми намерениями. А что в клетке можно делать триумфально? Выть?

Вдруг глаз Барби с глухим хлопком вылетел из глазницы, отрикошетил от зеркала и заметался по комнате каучуковым мячиком. Девушка попрыгала в погоню. Некоторым барабашкам свойственны физиологические странности. У деда Барби, например, правая нога периодически решала пойти по своим делам. Как-то дед осмелился проверить, куда ж она всё время стремится попасть. В итоге нога завела деда по колено в грязь и успокоилась. Цели ноги так и остались загадкой. Но если учесть факт, что на то место, где находился дед до экспериментального паломничества в лужу, приземлился слепой грифон, можно сделать вывод: нога спасла жизнь барабашу. И есть мнение, что уникальный недуг – настоящий природный дар. Но это не доказано.

- Почему ты всегда скачешь за глазом, когда он вываливается? – пробасил валунец Прожора из угла комнаты.

Неугомонный попрыгун уже дважды ударился об его лоб, а это не очень приятно. Вот кому точно не позавидуешь, так это валунцам. Лучше быть изгоем, чем всё время лежать громоздким камнем с лицом в ожидании чуда: вдруг кто-нибудь перетащит тебя из дремучего леса в людное место. Но как бы ужасно это ни звучало, Прожора придавал Барби уверенности в себе. Ему ещё тяжелее, чем ей. Он действительно тяжёлый! Но дело, конечно, не только в этом.

- Чтоб поймать глаз, нужно думать, как глаз.

- Вряд ли глаз думает. Он просто скачет, отлетая от стен и пола, - поделился мнением Прожора. Наблюдая, как по комнате прыгало мохнатое существо, от макушки до пят покрытое густой иссиня-чёрной шерстью, и пыталось поймать собственный глаз.

- Вот поэтому я тоже скачу.

Тут Барби подпрыгнула под потолок, схватила беглеца и благополучно приземлилась на кровать. Пристроив негодника на место, вытащила из-под себя свежую газету. В Западном Клюе готовятся к ежегодному музыкальному фестивалю. Барби не знала, где находится Западный Клюй, но слышала, что само мероприятие отличается от прочих невероятной разнузданностью и свободой самовыражения. Вот бы туда попасть… Страничка с весёлыми байками. Словная угадайка. Объявления. Кто-то скупает за дорого волосы горгон. Гарпия сдаёт гнездо в Пожелтевшем лесу. А вот это что-то новенькое.

"Свободна должность в отделе бесполезных дел Министерства несуразных попугайчиков. Расовая принадлежность не имеет значения. Заработная плата не предусмотрена."

Ниже нарисована карта с местоположением странного министерства. Барби прочитала объявление вслух. Прожора никогда не одобрит вспыхнувшего в груди энтузиазма, заставившего сердце колотиться в три раза быстрее. Попросит не совершать опрометчивых поступков. Камень, что с него взять. Хоть и одушевлённый. Но он единственный, с кем в этой глуши можно пооткровенничать. Барби – барабашка, но в первую очередь всё-таки девочка. Им это жизненно необходимо. Даже если собеседником будет глухонемой карп.

- Отправиться в Министерство несуразных попугайчиков, - заявил Прожора, - самая несуразная глупость на свете.

- Почему? Оно на другой стороне болота. Меня никто не заметит.

- Хотя бы потому, что на другой стороне болота никогда не было никакого министерства. Во-вторых, ты – барабашка.

- Да хватит меня этим попрекать! Тут пегасовым пером написано: раса не имеет значения.

- Что вызывает ещё больше подозрений. И без зарплаты. Кто туда сунется по своей воле? Это несуразно.

- Суразно. Если никто не сунется, не придётся проходить отбор. И наконец-то стану полезной!

- Дай-ка уточню… В отделе бесполезных дел?

- Тебе бы народ веселить на балаганах, - сгримасничала Барби. Подошла к каменной голове и надела на неё сито. – Ах да! Не многие хотят мучаться с остроумными булыжниками. Животики надрываются не в переносном значении.

- А зря, - вздохнул Прожора. – Я бы попробовал себя на поприще комедианта.

- Так и я про то же! Вдруг это мой единственный шанс? Ты ведь не расскажешь ничего родителям?

- Хочешь убежать из дома? Осуждаю.

- Я уже взрослый человек. И имею право делать собственный выбор.

- Угу. Взрослый, который прыгает по комнате за глазом. Который вплетает в шерсть ленточки из слинявшей кожи питона. Который на каждом дереве выцарапывает когтем "здесь была я".

- Ой, не гунди только, ладно?

- У меня ведь не получится тебя отговорить? – грустно уточнил Прожора.

- Нет, - тихо ответила девушка, с восторженным любопытством рассматривая воображаемую неизвестность. Где ей с почётом пожимают лапу высокопоставленные вельможи и заслуженные деятели искусств. Где её награждают орденами короли. Где нет бестолковых цапель, принимающих тебя за волосатую рыбу и больно клюющих.

***

Далеко не каждый смельчак отважится пересечь Хмурное болото. Непролазные дебри и зловонные топи – не самая страшная опасность, грозящая незваным гостям. Свирепые ядозубры или коварные угривцы с удовольствием полакомятся чем-то заблудше-изысканным. Поговаривают, что на этом болоте обитает даже лютое чудовище! Настолько могучее и безжалостное, что от его клыков ещё никому не удалось спастись. Сама Барби эту жуткую крокозябру никогда не видела. Обидно, если люди имеют в виду её, говоря о монстре. А они такие. Напридумывают небылиц, а потом сами себя нервируют. Даже не понимают, что болото – замечательное место! Да, барабашку оно раздражало, но это её дом. И если не переть оголтело через зыбуны и не теребить за перепонки ядозубра, тут можно получить куда больше приятных эмоций, чем в трактире. Или хотя бы не ходите из трактира на болото, чтобы чудища не мерещились.

Барби же задорно, радуясь летнему солнышку и жужжанию пушистых шмелей, перемахивала с кочки на кочку. Хрумкала неспелой клюквой и напевала песенку собственного сочинения. Последнее время у неё писалось всё что-то мрачное. "Звон забытой колокольни", "Сны не видевшего счастья", "Черви". Но сейчас страдать совсем не хотелось. И на ум приходило что-то из раннего.

- Плачет грустный гно-омик.

Потому что сломан домик.

Слёзки у драко-ошки.

Нечего соваться к кошке.

Только я смеюсь хохотно, даже встретив йе-ети.

Потому что барабашки лучше всех на све-ете!

Когда она это сочинила? В десять лет? В пятнадцать? Нет, в пятнадцать "Черви" уже были.

К вечеру девушка пересекла Хмурное болото и, естественно, не обнаружила никакого министерства. Как вообще должно выглядеть министерство? Наверное, как дворец. Со стражами у ворот и гаргульями на башнях. А тут речушка изгибается и подлесок ерепенится малинником. Единственное, что не особо вписывалось в пейзаж, - еловая шишка, растущая на репейнике. Барби сорвала её и съела.

И в тот же миг начало происходить нечто странное. Сперва Барби поняла, что стоит в мутной луже, которая стремительно растекалась во все стороны, затапливая травку, и моментально затвердевала. Девушка не верила своим глазам. Как никогда выпученным и грозящим на этот раз оставить без зрения вовсе. На многие десятки метров вокруг расстелился идеально гладкий мраморный пол! При этом диковинная строительная смесь покрыла часть русла речушки и захватила территорию на другом берегу. В следующую секунду жижа устремилась вверх. Барби два раза в жизни видела водопад. Но чтобы он низвергался задом наперёд? Такое вообще хоть кто-нибудь видел? Жижа каменела, образуя величественные стены и куполообразный свод потолка. Он был настолько высок, что Барби не могла разглядеть украшавшие его фрески. А так как у барабашек весьма овальное телосложение и практически нет шеи, пришлось ещё выгнуться до хруста позвоночника. Но даже если бы тот треснул пополам, восторг и восхищение вряд ли выветрились бы.

Невероятными чарами вокруг девушки возводился шедевр архитектуры. И она находилась в самом центре этого непостижимого творчества! Вертелась, но не успевала улавливать: когда из стен зазмеились винтовые лестницы? Как выступил длинный балкон с многочисленными проходами, чернота которых наверняка скрывает массу мрачных тайн? Каким образом из пола вырастают изящные скульптуры, роскошная мебель и прочие великолепия, достойные замков самых именитых королей? Ещё и речка через главный зал течёт! А благодаря арке в стене можно попасть в лес. Очень удобно, если вдруг захочется пособирать грибочки. Анакондоров налетит, конечно… Или волк забредёт. Но переживает ли об этом тот, кто в считанные секунды воздвиг невоздвигаемое?

И как раз из леса в зал вошла молодая эльфийка. Короткая юбочка, белые сапожки, красивая блузочка. Барби совсем не хотелось думать, что эта расфуфыренная очаровашка окажется хозяйкой столь величественного небоскрёба. Но по растерянному взгляду поняла: девица сама пребывает в глубоком шоке, таращась на невероятную красоту убранства. "Неужели я выглядела также глупо, когда пялилась в потолок, изогнувшись наперекосяк?" – подумала Барби. Но решила подойти первой. Убежит, значит, убежит. Ничего страшного не случится. У такой молодой вряд ли от ужаса лопнет сердце.

Но эльфийка никуда не побежала, размахивая пятками, а просто спросила:

- Это ты сотворила?

- Нет. Я только съела шишку, растущую на репейнике, и оно само сотворилось.

- Ты всегда тащишь в рот всякую подозрительную гадость?

- А у тебя ноги в сапогах не потеют?

- Как тебя зовут-то хоть?

- Барби.

- Фу! Какое отвратительное имя. Как и ты сама. И оно тебе подходит. То ли дело – Лионелла!

Тут эльфийка натренированно-изящным движением головы распушила длинные золотистые волосы. "Сейчас сюда слетятся фениксы, решившие, что с ними заигрывают. И утащат тебя в гнездо. И вообще. Моя шёрстка не менее шелковистая." Но вместо этого Барби сказала:

- А если я тебе голову откушу?

- Хм! Ты смешная. Не получится. У тебя рот маленький.

На это у Барби ответа не нашлось. Тем более к ним подошёл парень. Странного, пепельного цвета волосы небрежно взъерошены, но это не выглядело неопрятно. Даже симпатично. Девушка немного переживала из-за своей шерстистости и, видимо, поэтому в первую очередь обращала внимание на чужие причёски. Парень слегка сутулился, но, судя по крепкому телосложению и мускулистым плечам, явно не специями торгует. Почему-то именно так решила Барби, не понимая, с какого пиона ей пришли в голову специи. Простоватое, почти детское выражение лица делало парня милым. "Да что с тобой не так-то, дурында?! – мысленно прикрикнула на себя Барби. – Не смотри на него! Не хватало ещё, чтоб глаз выскочил и выбил бедняге зубы."

- А ты кто такой? – надменно поинтересовалась Лионелла.

- Я – лысь! – парень выставил скрюченные пальцы и попытался зарычать. Получилось какое-то не особо впечатляющее бульканье.

- Какая ещё лысь?

- Я – пелевёлтыш.

Тут парень завертелся волчком, разросся и превратился в огромную рысь! Барби потеряла дар речи. Она всегда хотела котёнка. А какие кисточки на ушах забавные. "Думай о чём-нибудь другом! – приказывала себе девушка. – О мякоти жабы!" "Хорошо. Но он такой мягкий!"

- Ну так и говорил бы: рысь. А то лысь какая-то.

- Я не выговаливаю эту глупую букву, - ответил кот. Явно смутился и стал ещё милее в бездонных глазах Барби.

- Но я читала, что перевёртыши – прекрасные маги, - осмелилась вступить в разговор барабашка. - Вы и в животных превращаетесь по желанию, а не по календарю, как оборотни. И одежду запасную таскать с собой не надо. Магия у вас в крови. Почему не использовать такие способности для себя? Тарам-бурум и убрал все неидеальности.

- В "талам-булуме", как ты вылазилась, встлечается глупая буква. Я не могу плоизнести заклинание плавильно.

- Типа, хотел грозу, а получил козу?

- Нет. Когда я хотел глозу, получился дождь из лепестков ломашек.

- А к специалистам обратиться не дано? – без особого интереса спросила эльфийка.

- На нас не действует магия, - ответил кот. – Но я уже смилился.

- Ну и как тебя величать?

- Кикис.

- Кикис? Серьёзно? – опять распушила волосы Лионелла. – Как вы вообще с такими именами живёте?

"Замечательно, - подумала Барби. – Выпендрёжница-эльфийка и картавый перевёртыш. А ведь думала, что конкуренции не будет."

Но её невероятно обрадовало то, что эти двое не пустились наутёк, визжа и спотыкаясь. Может, такая реакция свойственна только взрослым? Они же любят мыслить закоренелыми убеждениями. Понятно, что люди натерпелись от злых барабашек. И, наверное, есть смысл назидательно втолковывать детям, что нужно держаться подальше от кровожадных тварей. Просто обидно, что всех под одну гребёнку причёсывают. А подростки ведь умнее всех. Пока на собственном опыте не поймут, что попали в дурную компанию, продолжат любопытствовать и познавать мир. Дурная компания, конечно, слабенькое сравнение с барабашками. Сложно познавать мир, когда тебя съели. Но всегда есть исключения из правил. Вот стоит одно из них. Мохнатое, дружелюбное и почти безобидное. Если не злить. А то как будто среди перевёртышей одни милые и пушистые котики! А эльфы не бывают тёмными некромантами.

А может, дело в том, что Кикис и Лионелла тоже слегка… непонятые? Кто будет дружить с зазнавшейся врединой? Личный дневник и розы в садочке? А перевёртыш, не выговаривающий букву "р"? Все вокруг колдуют, а он в сторонке наблюдает. А если попробует превратить камешек в лимон, нечаянно скрутит чьи-нибудь руки морским узлом. Наверняка над ним посмеиваются. Или даже сторонятся. Хотя как можно сторониться такого очаровательного котика? "Так! Стоп! Ты барабашка или где? Ты черепа животных коллекционируешь! Какие ещё котики?"

- Сразу три кандидата на пост в отдел бесполезных дел Министерства несуразных попугайчиков! Это просто замечательно, мои отчаянные друзья!

Из-за роскошного дивана, похожего на шестиместный трон, вышел высокий мужчина в ярко-жёлтой мантии. Статен, величав, благородные черты лица. Барби боялась, что главой министерства окажется какой-нибудь занудный старичок, пахнущий жизненным опытом и валерианой с мятой. Нет, это хороший запах. Но напоминает о дедушке, который наверняка сейчас наблюдает за внучкой с высот Заоблачной Барабашни. От мужчины веяло тоже чем-то добрым и уютным. Но не на уровне ароматов, что способен уловить чуткий нюх Барби. Это что-то другое. Оно не вдыхается. Оно обволакивает и радует. Вот от Лионеллы такого не исходит. От неё пахнет вредностью со вкусом апельсина. Только не совсем понятно: мужчина появился из ниоткуда или сидел скрюченным за диваном, ожидая эффектного выхода? Хотя никто не запрещает чародеям материализовываться скрюченными за диваном. А в том, что это чародей, сомнений не было.

- Уже можно закрыть рты, – добродушно улыбнулся маг. – Чувствуйте себя как дома. Ведь нам предстоит совершить много бесполезных дел, мои летние тучки.

- А почему Министерство несуразных попугайчиков? – освоилась первой эльфийка.

- У каждого министерства должно быть название, моя несмышлёная леди, - пояснял чародей. – И символ.

Мужчина торжественно вскинул руки и зашевелил пальцами, будто щекотал воздух. Сначала Барби услышала звонкий щебет. А в следующий миг целый рой заливисто гомонящих птичек замельтешил над головами восторженной троицы. Барабашка решила, что под сводом дворца рассыпалась радуга! И эти пернатые искорки танцевали и пели! Слов девушка не разбирала, но песенка была настолько задорная и зажигательная, что Барби непроизвольно начала покачиваться в такт. До этого никто не видел, как танцуют барабашки. Неуклюже, но умилительно искренне. Попугайчики же кружились в хороводах и выписывали в полёте замысловатые фигуры. Один даже исполнил необычный танец с вращением на голове. Находясь при этом на макушке рыси.

После незабываемого представления Барби спросила:

- А что такое отдел бесполезных дел?

- Сюда попадают только избранные, моя пучеглазая красавица. Не каждому по плечу столь тяжкий труд. Но поверьте, о нас будут слагать легенды! Вы готовы к этому, мои достойнейшие из недостойных?

- А зачем заниматься бесполезными делами здесь, если можно и дома?

- И кто это оценит? – вкрадчиво улыбнулся чародей. – Мама? Папа? Может быть, друзья? А здесь у вас есть шанс раскрыть себя. Проявить. Ведь лишь один останется в Министерстве и станет моим помощником. Самый лучший. Но я никого не держу. Это ваш и только ваш выбор. Опочивальни сами подстроятся под ваши нужды, как только вы в них окажетесь.

- Опочивальни умеют читать мысли? – поинтересовался Кикис. – Но на меня не действует магия.

- Не переживай, мой пушистый рычун. Это настолько древняя магия, что ни один перевёртыш не способен ей противостоять. Даже я не постиг её азов.

В последних словах Барби расслышала печальные нотки.

- Но это не телепатия. Я буду наблюдать, но не следить. Для достижения положительного результата важны комфорт и раскрепощающая обстановка. И у меня есть возможность это предоставить. А чтение мыслей… Нет, это не наш метод, мои разволновавшиеся герои!

***

Чародей не солгал. Как только Барби вошла в личные покои, в помещении всё задвигалось, завертелось, заволшебничалось. И вот уже девушка стояла в комнате своей мечты! Она похожа на её собственную, в доме на другом краю болота, но… другая. Те же бардак, разбросанные вещи, разрисованные углём стены. Барабашке нравилось рисовать бредущих на закате мумий или играющих в кости скелетиков. Но это не мешает восторгаться красочным танцем попугайчиков и цветочными клумбами. На её картинах все счастливы. Даже мумии. Нужно просто присмотреться. Но не это делало комнату комнатой мечты. Тут была Арфа! У неё тоже есть дома арфа, но треснутая и без струн. А у этой красотки струны из жил медного голема. Специально для когтистых музыкантов.

- Теперь я смогу превратить стихи в песни! И отправиться на фестиваль в Западный Клюй! А это что у нас? – подошла девушка к свитку, висящему на стене.

Красивой, замысловатой вязью на нём было написано следующее:

"Надеюсь, тебя всё устраивает, моя косматая красноглазка? Тогда пришло время узнать, какому роду деятельности предстоит посвятить несколько последующих дней. С завтрашнего утра, когда коза проблеет восемь раз, твоей главной задачей станет лопанье мыльных пузырей на втором этаже. Ты увидишь лестницу в главном зале, ведущую вниз, к твоему рабочему месту. Там найдёшь уточняющую инструкцию. А никто не говорил, что будет легко! Заниматься бесполезным делом – это тоже труд. Но помни! От усердия, щепетильности и самоотдачи зависит твоё будущее. Стать моим помощником достоин далеко не каждый. Но я вижу бесконечный потенциал! Ты им сияешь, как сияет благодатью единорог в весеннюю ночь. И я верю: у тебя всё получится. Сладких снов, мой болотный лучик света."

- Как у него получается в одном обращении связать и что-то приятное, и что-то язвительное, но не обидное? – пробормотала Барби. – И как это так: спуститься на второй этаж, если главный зал и опочивальни находятся на первом? Чем ниже этаж, тем он выше?

Но игра на арфе (Барби старалась бренчать как можно громче, чтобы эльфийка не выспалась из-за столь агрессивной и не всеми уважаемой музыки); разнообразные вкусности (вроде печени лупов с почками вербы); грёзы о фестивале в Западном Клюе (раз уж тут приняли барабашку, то и там примут), – всё это выветрило беспокойства о завтрашнем дне. Первом рабочем дне.

Она рухнула на просторную кровать. Подушка пахла пухом рогоза. Девушке снилась мама.

***

Утром, когда голова козы, висящая на стене, промекала шесть раз, Барби подумала, потягиваясь и зевая: "Какая удобная коза. Будит, чтоб не проспала на работу. Только с чего вдруг чародей взял, что козы блеют? Они же не овцы." Искупалась в небольшом фонтанчике, радуясь, что не нужно вычёсывать пиявок. Позавтракала мякотью жабы, позабыв о травоядном образе жизни. И бренькала на арфе, пока коза не промекала восемь раз. Ждать пришлось довольно долго. Но будет уроком на будущее. Необязательно вылезать из тёплой постельки в шесть блеяний. Надо будет намекнуть чародею, чтоб как-то доработал этот волшебный… Как его назвать-то? Будильник?

Девушка быстро обнаружила крутую лестницу, ведущую на второй этаж. Только это больше напоминало спуск в погреб, упирающийся в обычную деревянную дверь. Прохлада и сырость совершенно не смущали барабашку. Даже обрадовалась, что чародей не отправил её бесполезничать на солнцепёке. Тем более за дверью обнаружилась не промозглая кладовая вроде той, где мама хранит заготовленную на зиму мякоть жабы. Довольно тесное помещеньице с мраморными, как и пол в главном зале, стенами. Но освещение завораживало. Тысячи светлячков ползали по потолку! Одни светились жёлтым, другие синим, третьи серебристым. Большинство и вовсе светились чернотой, если такое возможно! Создавалось впечатление, что над тобой небо какого-то другого мира! Мириады звёзд, до которых рукой подать, в бессмысленной отрешённости перемешиваются, создавая нечто таинственное. Барби обожала ночное небо над болотом. Это было её небо. Её звёзды и её загаданные желания. Всё привычное, а тут…

Из трубы в стене начали вылетать мыльные пузыри. Под мириадами светлячков они переливались цветами, о существовании которых девушка даже не подозревала. Прозрачно-огненный, бурляще-синенький, ослепляюще-непонятный… Всем этим разнообразием сверкали мыльные пузыри, вылупливаясь из трубы. Именно так Барби охарактеризовала их появление. Примерно с тем же хлопком у неё вылетал глаз. А девушка называла это явление "глаз вылупился".

В уточняющей инструкции написано, что она должна сидеть на мягкой табуретке и лопать подлетевшие мыльные пузыри. Совсем не сложно. Почти все пузыри подлетали к ней. Барби занятие очень даже понравилось. Сидишь себе и когтями тыркаешь. Эльфийка не справится. Она о ногтях своих печётся, как дракон о сокровищах. И пузыри довольно упругие. Один барабашка даже съела.

- Тьфу! А на вид они сладенькие.

***

После первого рабочего дня юные трудоголики собрались в опочивальне Лионеллы, дабы поделиться впечатлениями. Эльфийка наотрез отказалась проводить время в комнате Барби, назвав это место мрачным логовом вампира-оккультиста. Барабашка тоже была не в восторге от ярко-розового вырвиглазия покоев соседки, где всё пропахло солёной карамелью и апельсинами. Но у каждого свои понятия об уюте. А спорить с упрямицей себе дороже. Вдруг у той в планах сойти с ума в этой ослепляющей конфетности. Так зачем мешать?

- А я весь день поливал воду, - сообщил Кикис после того, как Барби рассказала о пузырях.

Встретил удивлённый взгляд барабашки и продолжил:

- Да. У меня есть большущая лейка. Даже две. Я зачелпываю воду из лечки, плотекающуей челез зал, и поливаю эту же самую лечку. Никогда не делал ничего более бесполезного.

- Ну а ты? – обратилась Барби к эльфийке.

Та насупилась, сморщила лобик и буркнула что-то неразборчивое.

- У тебя болит язык? – обеспокоилась барабашка.

- Смешу муравьёв! Довольна!? – внезапно выкрикнула эльфийка. В её глазах заблестели слёзки.

Сначала Барби ничего не поняла и даже чуть напугалась. То ли странное словосочетание обескуражило, то ли резкая реакция девушки. Возможно, всё вместе. Но когда смысл услышанного переварился и усвоился, барабашке пришлось поджать губы, чтобы не рассмеяться. Она тут же представила, как распрекрасная воображала выдаёт неуклюжие пируэты и кривляется перед муравейником. Бедные насекомые.

- Это несправедливо! – разошлась Лионелла. – Одна пузыри мыльные лопает, другой речку речкой поливает. А я какого-то пиона должна смешить муравьёв! А знаешь, что самое интересное? Я даже не понимаю, смешно ли этим проклятым букашкам! У них есть вообще рот, чтоб смеяться?!

- Ладно, вы тут сами лазбилайтесь, - сказал Кикис. Он всегда чувствовал себя некомфортно, когда поблизости плачут девчонки. – Мне завтла на лаботу в девять блеяний козы.

- А мне в восемь, - улыбнулась Барби. – Значит, я раньше заступаю на пост. Но только ведь козы не блеют. Они мекают.

- А вот и нет. Повель мне. Я – пелевёлтыш. И знаю о животных почти всё.

- Серьёзно?! – отчаянно взвизгнула Лионелла. – Мало того, что занимаюсь самым бесполезным и унизительным делом на свете, так ещё и раньше всех?! Пусть ваша коза хоть кукарекает, я буду требовать равенства среди трудящихся!

- Послушай, - Барби подошла к девушке и погладила по плечу, - лопать мыльные пузыри – довольно скучное занятие. Минуты тянутся столетиями. А у тебя настоящее творчество. Но ты всегда можешь уйти, ес…

- Ага. Щас прям, - хлюпнула носом эльфийка. – Чтобы моя должность досталась какой-то там барабашке? Или коту? Но… спасибо. Ты не такая уж и противная и ужасная, как о вас говорят в народе.

Барби ложилась спать с мыслью, что, несмотря на капризность и мнительность, Лионелла ей нравится. Может, именно так зарождается дружба, которой барабашка никогда не знала? Но смешить муравьёв… Девушка захихикала, уткнувшись в подушку, пообещав себе больше не бренчать на арфе слишком громко.

***

Так прошло три дня. Барби лопала пузыри, Кикис поливал речкой речку, а Лионелла смешила муравьёв. И уже не хныкала про несправедливость, а то и хорохорилась тем, что стала чувствовать поддержку зрителей. Или всё же розовость покоев как-то повлияла на здравомыслие. К тому же график не был смертельно изнурительным. По вечерам труженики собирались вместе и весело проводили время. Как-то раз эльфийка даже зашла в опочивальню Барби с тарелкой щей из ревеня. Просто решила угостить. Как добропорядочная соседка, проявившая дружелюбие к новосёлам. И это Лионелла! Которая в принципе неспособна на что-то хоббитское! Отказалась, правда, от мякоти жабы, предложенной в ответ, но тут её как раз можно понять. А Кикис как-то мимолётом произнёс то, что никто почему-то не осмеливался сказать вслух. Ему хотелось, чтобы все прошли отбор. И смотрел в это время на Барби. Эльфийка хихикнула что-то про "жених и невеста" и, возможно, этим изменила историю. Кто-то из расы барабашек впервые покраснел от смущения.

Но однажды стряслось чрезвычайно неприятное происшествие.

***

Барби, как обычно, проснулась под шестикратное блеянье козы, понежилась в постели до семикратного, а после восьмикратного пошла на работу. И всё было замечательно. Пузырики лопались. Светлячки вдохновляли. А барабашка грезила о том, как отправится на море, став помощником в Министерстве несуразных попугайчиков. Ведь работники министерств всегда едут в отпуск на море. Увидит левиафанов. Или даже кита.

И тут у неё вылетел глаз. Обстучал стены, распугал светлячков, юркнул в дыру в полу и был таков! Конечно, Барби приметила дыру ещё в первый день, но не придала ей значения. Как будто в замках крыша не протекает и пол от сырости не крошится. Но очень обидно, что глаз ускакал именно в эту непроглядную черноту. Пошумел там и затих. До светлячков не допрыгнуть, чтобы запустить насекомых во тьму. Коротенькая лапа не нашаривала ничего, кроме пустоты. Новый глаз отрастёт через неделю, и ничего страшного не случилось. Но последний раз Барби теряла глаз лет в тринадцать. И очень привыкла к этому. Да и как она, одноглазая, покажется на глаза Кикису?

А момент пытки стыдобищей, естественно, настал.

Вечером раздался стук в дверь, сопровождённый робким вопросом:

- Пливет. Я могу войти?

Девушка хотела крикнуть "Никого нет дома!", но вместо этого повязала на пустую глазницу полотенце, отчего стала похожа на слегка чокнутого пирата, и сказала:

- Рискни.

- О! - растерялся парень. – А тебе идёт.

- Это меня светлячок укусил. И я…

- Я кое-что принёс, - перебил Кикис. И протянул девушке спрятанный за спиной крупный глаз. – Я только у тебя такие видел. Вот и решил…

- Ой! – вскрикнула радостно Барби. – Глазик! Где ты его нашёл? Отвернись!

И отвернулась сама. Парень тоже отвернулся. Так и стояли спинами друг к другу.

- Я его обналужил во втолой лейке. В пелвой половине дня я поливаю лечку из одной лейки, во втолой – из длугой. И как лаз на смене нашёл твой глаз.

Девушка, прищурившись, долго смотрела на Кикиса, которому уже разрешили повернуться. Парень даже чуть пожалел об этом. Уж слишком серьёзным и странновато-пугающим был взгляд девушки. Особенно взгляд левого, только что вставленного, глаза.

- Завтра после семи блеяний козы мы идём к Лионелле, - заявила Барби тоном, нетерпящим препирательств.

- Но её не будет в опочивальне.

- Нам туда и не надо. Хочу посмотреть на нашу очаровашку в деле.

- Нам нельзя отлынивать от лаботы.

- У нас будет время занять посты. Или ты струсил?

- Я? – удивился парень. – Я лысь, а не клолик!

"Боги! Откуда только этот "не клолик" взялся? – подумала барабашка. – Почему он такой чудной и милый?" А вслух сказала:

- Тогда до завтра. И не проспи!

***

Барби знала, что пост Лионеллы находится в лесу, сразу у выхода из арки, но никогда там не бывала. "Вы должны выполнять свою работу и не мешать другим. Это влияет на качество труда." Так говорил чародей. Наверное, он прав.

Лионелла уже вовсю скоморошничала перед огроменным муравейником, когда Барби и Кикис вышли на поляну. Кружилась в невероятно грациозном танце под только ей слышимую музыку. Разложилась в элегантном шпагате и взволнованно вскрикнула: "Ой! Я, кажется, порвала штаны!"

И тут же, увидев парочку, зажимающую ладонями рты, в гневе выпалила:

- Что вы тут делаете?! Вам сюда нельзя!

- Не могу сказать, что твой юмор мне близок, но танцуешь ты великолепно, - искренне призналась Барби.

- Чем богаты… - проворчала Лионелла, вставая.

- Это было действительно здорово, Нэлли, - подбодрил Кикис.

- Так! – Барби не понравилось слово "Нэлли", но взяла себя в руки. – Ты тут не за этим.

- А зачем?

- Ты же у нас всё о мире животных знаешь, так?

- Ну, почти.

- Мой глаз попал в твою лейку. Значит, что?

- Значит, тебе стоит как-то понадёжней пликлучивать глаз.

- Нет! Это значит, что дырка, над которой я, сидя на табуретке, лопаю пузыри, ведёт к тому месту, где ты меняешь лейки. Ты ведь на третьем этаже их меняешь?

- Ну да. В камолке какой-то.

- Вот! Брызги лопнувших пузырей попадают в лейки.

- Дальше-то что?

- Хочу услышать профессиональное мнение юного натуралиста. Это обычные муравьи?

Букашки замерли, прислушиваясь к разговору и не понимая: это часть представления или можно расходиться? Один даже выкрикнул: "Верните на сцену эльфийку!" Естественно, его никто не услышал, кроме сородичей. Которые тут же зашикали на бунтаря, с любопытством предвкушая громкий скандал в сфере лицедейства.

- Не совсем. Но они абсолютно безобидные.

- Да что ты тянешь кота за хвост! - поторопила Барби.

Осознала, что задела Кикиса за живое, прокляла себя, но тут же как можно ласковей добавила:

- Кисик, ну, расскажи про «не совсем».

- В возбуждённом состоянии эти насекомые выделяют жидкость. Они все выделяют, но у конклетного вида в ней соделжатся миклобы, котолые плохо влияют исключительно на лепу. Не на сельделей или клотов, а только на лепу.

- Я так и знала! – радостно воскликнула барабашка. – Под нами – целый завод! Как у гномов. Нэлли смешит муравьёв. Те выделяют жидкость. Она каким-то образом превращается в пузыри. Я их лопаю. Капли с микробами попадают в лейки. А ты поливаешь речку из этих леек. Только не понимаю, причём тут репа…

- А я, кажется, понимаю, - произнесла эльфийка. – Ниже по реке есть деревня. Там в скором времени намечаются грандиозные гуляния, посвящённые Дню репы. Сама хотела туда попасть. Ну, не ради репы. Терпеть её не могу. Но там ещё конкурс красоты и поедание сахарной ваты на скорость.

- А лепу местные поливают водой из лечки, - подключился Кикис. – Но тем самым губят овощи. А без лепы не состоится День лепы. Потому что выйдет как-то нелепо.

Троица молча переглянулась. Опалового цвета глаза перевёртыша стали дерзко-жёлтыми. Лионелла в порыве гнева хотела пнуть твёрдый корень дуба, но передумала и пнула мягкий мухомор. Барби… Барби всегда выглядит устрашающе.

- Нас обманывают, - сказала она. - Мы занимаемся далеко не бесполезными делами. Нашими руками хотят испортить праздник. Отнять радость. Превратить в золу настроение. Расчленить надежды! Похоронить…

- Мы всё поняли, - приобнял Кикис раздухарившуюся барабашку. – Что делать-то будем?

- Явно не бездельничать.

***

Чёткого плана не было. Ясно одно: кто-то должен добраться до деревни, предупредить местных о ядовитости реки и позвать на помощь взрослых. А кому-то придётся отвлечь чародея. Ворвавшаяся в селение верхом на рыси барабашка определённо произведёт фурор. Репу поливать не будут. Примерно, семь последующих столетий. Местные просто-напросто в ужасе разбегутся, оставив болтаться на шиповнике невзрачную табличку из фанеры с напоминанием "Когда-то здесь царила радость". Лионелла, понимая, что Кикис не оставит Барби одну, заявила:

- Я пять раз выигрывала эльфийский марафон по пересечённой местности. Рысь мне будет только мешать.

В своём репертуаре.

Как бы то ни было, решение принято. Безрассудное, совершенно необдуманное, а, возможно, даже самоубийственное. Но подростковая опрометчивость, вера в бессмертие и страсть к чему-то геройски-правильному затмили всё на свете. А как иначе? Сидеть смирно и шмыгать носом, зная, что тебя обманули?

Барби и Кикис смело зашли в главный зал, в центре которого их уже поджидал разгневанный чародей.

- Я очень недоволен вами, мои пакостные бездельники. Я дал вам работу мечты. Возможность реализовать себя хоть в чём-то! И что вижу? Бесхарактерных малолеток, которым даже бесполезные дела нельзя доверить. У вас есть всё. Любимая еда, покои со всеми удобствами, тапочки. Смысл делать что-то важное! Пусть и бессмысленное. В этом и смысл смысла.

Барабашка двинулась на чародея, не уступая тому в гневности.

- Но ты нас обманул! Мы тебя раскусили. Ты хочешь нашими руками отравить репу! Ты – злодей!

Барби с каждым словом подходила всё ближе и ближе к мужчине в жёлтой мантии. Ничего не боялась. Даже того, что тот может превратить её в овёс. Это крик души. Это накопленная обида в позабытом всеми вулкане.

- Да как ты смеешь так со мной разговаривать, нелепая мымра! – прошипел Чародей. – Я испепелю тебя одним движением руки.

Угроза не остановила разозлившуюся барабашку.

Она не испугалась, даже когда чародей начал выколдовывать сгусток света. Даже когда метнул его. Просто не успела.

Но очень удивилась, увидев перед собой огромную рысь, ловко перемахнувшую через неё. Резким взмахом лапы кот превратил смертоносный шар в бесполезный сноп искр и зарычал так убедительно, что в нишах стен погасли свечи.

Барби хоть и не перевёртыш, но знала, что рыси не умеют рычать. Но не это поразило её до самых глубин впечатлительной барабашковой души.

- Только тронь её, проклятый чародей! И я разорву тебя, как трухлявую тряпку!

"Он выговорил глупую букву!" – молнией пронеслось в голове Барби. Слышала, что заикание лечат внезапным пуганием. Но чтоб стресс повлиял на выговаривание буквы "р"?..

- Ха-ха! – надменно рассмеялся колдун. – У котика молоко в миске кончилось?

Мужчина увеличивался в размерах и покрывался грубой чёрное шерстью. И уже через несколько мгновений перед перевёртышем возвышалась могучая четырёхрукая горилла с тремя головами! Зверюга оглушительно ревела и колотила себя кулаками в грудь. Колотила себя, а решительность и отвага выбивались почему-то из Кикиса. Как пыль со старого пледа. Его клыки и когти, безусловно, грозное оружие. Но тут они вряд ли помогут. Это как булавки втыкать в игольницу. Она для этого и создана. А вот рысь, казалось, не выдержит даже ласкового поглаживания. Да и свирепый обезьян явно не собирался гладить кису. По всем шести глазам читалось: я – не кошатник.

- Ты всё ещё думаешь, что в силах противостоять мне, мой никчёмный комок шерсти? – проревело чудовище.

- Если он не сможет, то смогу я! – гордо прозвучало из конца зала.

Барби обернулась. Под аркой стояла Лионелла. Такая прекрасная в своём высокомерии, что барабашка впервые позавидовала эльфийской красоте. В детстве дед читал ей былины про принцесс, наплевавших на титулы и роскошь. Они отправлялись в опасные приключения и совершали подвиги, лишь снившиеся многим рыцарям. Сейчас Нэлли была очень похожа на такую принцессу. А вслух Барби пробурчала:

- Вот же дурочка! Ведь договорились: предупреди деревню.

- Я думал, ты умнее, моя смешная зазнайка, - проревело чудовище. – Надеюсь, уже попрощалась с облачками, солнышком. Что там ещё чтут эльфы? Мох?

- Угу. А вот с тобой – забыла, макака ты моя глупая, - процедила сквозь зубы девушка.

Ни друзья, ни сама "макака" этих слов не услышали. Но необязательно реветь на весь дворец и колотить себя в грудь, чтобы завоевать внимание.

По мраморному полу потекли два бурных, широких ручейка. Тёмно-красных, как сок граната. Ручейки обогнули островок, где оказались Барби и Кикис, и яростно впали в океан бесчестия и обмана. Именно так барабашка почему-то охарактеризовала нашествие муравьёв, напавших на гориллу.

Насекомые вгрызались в монстра, а тот ничего не мог поделать.

- За нашу несравненную эльфийку! - воскликнул тот самый, недавно требовавший продолжения концерта, муравей.

И укусил огромную обезьяну в глаз.

Рык рыси потушил свечи. Рёв чудовища же заставил потускнеть солнце, палящего за окнами. Но муравьи стали кусать зверюгу в языки, мол, заткнись. Барби смотрела на это мракобесие и не понимала: бить себя по трём головам больнее, чем по одной? А горилла лупила себя изо всех сил. Один из ударов в среднюю, видимо, главную голову оказался столь сокрушительным, что монстр отправился в нокаут. Это странное слово Барби вычитала в газетное статье, посвящённой кулачным боям.

Видя, что монстр скукоживается и превращается в человека, она подбежала к Кикису.

- Теперь ты можешь колдовать! Сделай что-нибудь!

- Давно хотел… - пробормотал тот, обернувшись мальчишкой. – Тррапатутта!

И в его руке оказался маленький подсолнух. Только лепестки были язычками пламени. А семечки – спелые и неспелые – воплощали собой портрет барабашки.

- Это тебе.

- Кисик… Спасибо, - Барби с нежностью приняла восхитительный дар. Ей никогда не дарили солнышко. К тому же именное. – Но я не это имела в виду. Нам нужно обезвредить чародея, пока он не очухался.

- Понял. Жарро Ро!

- И что это значит?

- Я его обездвижил. Когда оклемается, не сможет пошевелиться. Но ответит на все твои вопросы.

- Да ты опасный человек… - лукаво посмотрела на парня Барби.

- Я – рысь. Рррр.

- Я не вовремя? Слушай, на подсолнухе ты выглядишь ещё хуже, чем вживую.

- Ты вообще не должна быть здесь! – разозлилась на подошедшую эльфийку Барби.

- Спасибо за неуслышанное "спасибо". Не знаю, что на меня нашло. Возможно, уверенность в вашей беспомощности. И если сейчас кот не начнёт мурлыкать любовные серенады, хотела бы послушать виновника торжества. Вон. Ворочаться пробует.

***

- У тебя есть несколько минут, чтобы раскаяться за свои деяния, - сурово произнесла Барби. – Если оправдания прозвучат убедительно, глядишь, не сдадим тебя властям.

- Да кто вы такие, чтобы допрашивать меня? – Чародей не желал распинаться перед наглой мелюзгой. Но мальчишка наколдовал угривца, а эти полузвери-полурыбы очень больно бьют током. Кикис, конечно, никогда не причинил бы страдания живому существу, даже такому гадкому, как колдун. Но тот об этом не знал. – Вы неспособны меня понять. Я был одним из самых могущественных злых колдунов на Континенте! О! Сколько напастей и злоключений я наслал на людишек. Коварными ухищрениями разжигал войны, устраивал природные катаклизмы. А помните ту самую Эпидемию? Да что вы можете помнить, кроме погремушек и мамкиных колыбельных… Но однажды Союзу Верховных Магов всё же удалось меня схватить. И мерзавцы поступили самым трусливым образом. Они лишили меня Тёмной магии и заточили в этом проклятом замке, где возможно творить лишь доброе и безобидное. А вы знаете, что такое для злого колдуна лишиться Тёмной магии и свободы? Это как соску отобрать у младенца! Такое сравнение вам должно быть близко. Злой колдун не может стать добрым по какому-то там указу! И я уже пять лет торчу в этой тюрьме. И трижды в год меня добивают радостными воплями из соседней деревни! Праздник у них! День репы! Кто вообще празднует День репы три раза в год?! Сделал замок невидимым, чтобы всякие друиды не приходили поиздеваться. Но я был бы не я, если б не придумал хитроумный план. И моя тюрьма стала Министерством несуразных попугайчиков. Я не мог его покинуть. Объявление о наборе отправил с пеликаном. Благо в бесплатной газете публикуют всю дрянь, лишь бы занять место. Риска не было. На идиотское объявление откликнутся только идиоты. Или такие, как вы. Неразумная малышня, не знающая, что такое жизнь. Которых можно будет постепенно завлечь на свою сторону. И ведь у меня почти получилось, согласитесь?

- "Почти" не считается! – рявкнула Барби. – Ты обманщик и прохиндей! Кисик, пусть угривец хряпнет его током!

- Не уподобляйся ему. Малолетки разрушили планы злого колдуна. Что может быть больнее?

- И мы не расскажем об этом?

- Ещё как расскажем! – заявила эльфийка. – И я лично буду громче всех радоваться на Дне репы. Чтоб ему уши скрючило. Даже если конкурс красоты не выиграю.

***

Представители Союза Верховных Магов позволили провести друзьям ещё один вечер вместе. Те вновь собрались в жестоко-розовой опочивальне Лионеллы.

- Ну и как нам теперь быть? – с грустью спросила Барби. – Прав ведь чародей. Мы – глупые малолетки. Повелись на уловку, желая стать кем-то нужным и важным. Делать бесполезные дела! Ну как так можно?

- Но всё ведь не так, - сказал Кикис. – Делая бесполезные дела, мы сделали очень даже полезное дело. Мы разрушили планы злого колдуна. Мы не просто принесли пользу. Мы спасли День репы. И я не встретил бы тебя. Не научился бы выговаривать глупую букву и колдовать.

- Мне нравилось, как ты картавил… - робко пробормотала Барби.

- А мне никто не запрещает и дальше не выговаривать "р". Если тебе это нлавится.

- Но мама с папой скоро заберут меня домой. И я вообще-то барабашка, если не заметил.

- Ну и что? Я никогда до этого не встречал барабашек, но ты самая прекрасная барабашка на свете. И будет здорово, если познакомишь меня со своими родителями.

- Эй! – вскричала Лионелла. – Я тут медвежонок плюшевый или победительница злодея?! Если б не мои муравьи, все эти ваши пушистые лизания не портили бы мне глаза! Это отвратительно, когда рысь лижет барабашку! Я ведь знаю, что он не просто рысь! Ещё и в моей комнате!

- Прости… - пробормотала Барби. – Ты действительно спасла нам жизнь.

- Колдун не мог причинить вам вреда. Возможно, сгусток света сделал бы тебя умной. Он просто пытался нас всех запугать.

- Но ты ведь об этом не знала. К тому же обезьян явно не планировал поиграть с нами в жмурки.

- Очередной блеф мерзавца. Так сказали Верховные Маги. Так что наша история в любом случае закончилась бы благополучно. Исключая вариант, в котором одна смышлёная барабашка не раскусила бы хитроумных замыслов мерзопакостного злодея.

- Значит, наша история всё-таки закончилась? – печально вздохнула Барби.

- Как знать. Мне кажется, я нашла своё призвание. Раз уж смогла завоевать симпатию миллионов муравьёв, то и с людьми проблем не будет. Придумаю образ, поработаю над репертуаром и буду блистать на сцене. Для начала прославлю наше приключение в комическом жанре и попытаюсь развеять миф о том, что барабашки – сплошь злобные людоеды. И буду рада, если какая-нибудь косматая подруга придёт на моё выступление.

- У меня есть знакомый. Он тоже мечтает о сцене. Мог бы помочь тебе с написанием номеров. Стоп! Подруга? Ты сказала: подруга?!

- Я? Шерсть вокруг ушей выстриги. Тебе послышалось.

***

Барби сидела на крылечке, держа в лапах приглашение на празднование Дня репы, подписанное самим старостой деревни, и размышляла о том, как же всё странно. Может, заниматься бесполезными делами не так уж и бесполезно? А Министерство несуразных попугайчиков имеет право на существование? Конечно, не с теми задачами, которыми руководствовался злой колдун. Место, где будет много радости и веселья. Где стесняющийся дефекта речи перевёртыш проявит себя героем. Где мнительная зазнайка поймёт, что не она является центром Вселенной. Где даже барабашка может встретить свою любовь.

- Кисик! Может, предложим Верховным Магам переселить колдуна куда-то ещё? А мы превратим Министерство несуразных попугайчиков в…

- Тихо! – прошипел рысь, прижавшись к земле и виляя коротеньким хвостиком. – Поблизости ядозубр!

"Какой же он ещё мальчишка… - подумала Барби с нежностью. – Возможно, действительно рано возглавлять новое Министерство несуразных попугайчиков? А пока пожить в своё удовольствие. Повзрослеть мы всегда успеем."