​Тесей

Надежда — мой компас земной, а удача — награда за смелость. А песни... довольно одной, чтоб только о доме в ней пелось. Ты поверь, что здесь, издалека, многое теряется из виду, —тают грозовые облака, кажутся нелепыми обиды. Надо только выучиться ждать, надо быть спокойным и упрямым, чтоб порой от жизни получать радости скупые телеграммы. И забыть по-прежнему нельзя всё, что мы когда-то не допели, милые усталые глаза, синие московские метели... Снова между нами города. Жизнь нас разлучает, как и прежде. В небе незнакомая звезда светит, словно памятник надежде.

Усталый, довольный собой, герой бредет по лабиринту. Тесей торжествует, он выполнил свой долг. Счастливый, окрыленный победой, он следует за предусмотрительно оставленной нитью. Знает, что его ждут и что на него надеются. Радости его нет предела: Тесей сразил виновника беды, от которой страдали Афины. Он выжил; он — новый герой, о котором будут слагать легенды.

Никто больше не погибнет в сетях, тянувших жертв на съедение. Останутся дома юноши и девушки, которых могли отправить на смерть. Горе не затронет семей, настанут славные времена для родного края Тесея.

Герой шел по камням, по сухой и нетвердой земле. Ударами ног выбивал он пыль, которая поднималась и оседала на стопах. Словно в болоте, вступал он в грязь, что будто от скуки цеплялась за ноги. С непрошенным спутником, шаг за шагом Тесей тащился вперед, к выходу. Но взамен его встречала стена, холодная и сырая. Герой сбавлял шаг, замирал на месте. Прикасаясь, от одного блока к другому его рука скользила по плесени, сходя во впадины с гладкой поверхности, ударяясь фалангами пальцев об их края.

С нитью в руках, утомленный, он двигался по коридорам. Каждый угол вел его в сторону, направлял на встречу с таким же постылым своим собратом, глухим и старым. С надеждой, с предчувствием скорого выхода, Тесей бродил от одной стены к другой. С нетерпением он мечтал встретить тех, кто его помнит и любит. Изводил себя ожиданием, в мыслях храня возлюбленную. Где-то снаружи она ждала его возвращения, молилась за героя Тесея.

— Только память о тебе, Ариадна, держит меня на плаву, только из-за тебя я нахожу силы двигаться. Бродя здесь, по грязному коридору, только в твоих молитвах я встречаю спасение.

***

В полумраке не видел он ничего дальше пары крупных шагов. Раз за разом взгляд упирался в темноту такую, словно глаза его были закрыты. Проходил через мрачные её массивы, заставлял темноту недовольно отступать, подчиняясь. Но хитростью она вела его неверной дорогой: темнота смеялась ему в лицо, мстила за уязвленную гордость, за задетое самолюбие. Глумилась над его настойчивостью, над желанием увидеть свет, неуловимый и смутный, призрачный и далёкий.

Силы подходили к концу: день за днем сырая нить водила Тесея по лабиринту. Измученный и голодный, герой продолжал держать ее дрожащими руками. С возраставшим трудом герой следовал путями несчастных. Теперь не радовала его Ариадна — в бреду казалось, что возлюбленная о нем позабыла. Что не ждет больше, не томит себя мыслями свидеться. Оставив надежду на его возвращение, живет в той же поре, в какой жила до встречи со славным героем Тесеем.

Он понимал, что за стенами прячется открытый, радостный мир: с застольями, с живым и шумным весельем. С красными лицами, с запахом вин и цветов. Где яства льются рекой, а хмельные люди сидят в тепле и довольстве, ломая зубами пряники. Вспоминал, как обливался из амфор настойкой, бросался в драку под гомон толпы, прыгая по столу, разбивая тарелки, пугая гостей. Вспоминал завистливо, словно о чужом человеке, о празднике, на который не приглашен. Это был мир скрытый, бесчестно у него отобранный вместе с признанием и наградой. Тесей сознавал, как был от него далек, как близок сейчас ему был Минотавр. Озлобленный и не знавший света, уродливый и безобразный. Без права на тепло и любовь, без возможности выхода в счастливую жизнь.

Босыми ногами Тесей всё шел по грязи, в темноте, опираясь о стены. Он отдергивал пятки от острых камней, ломая на ногах ногти; двигался по лужам и спотыкался. Направляясь вперед, он болтал ледяную воду; поднятая нога возвращалась назад и застывала в судороге. Так он молча стоял в воде, позволяя ей протекать через тело, размывать ненужные кости, застывать в голенях. Медленно растворять его, исполняя желание Тесея быстрее исчезнуть, привести с лабиринтом в одно состояние.

— Зачем нужны были геройства, преодоления бед? Может, не для героев вовсе такая судьба: жить без тягостей плена стен, в удовольствиях, в торжестве солнечном и сияющем? Взамен заслуженного довольства скитаться по лабиринту и не суметь даже радостью поделиться от великого подвига. Носиться с прекрасными, возвышенными своими чувствами, что как персики, забытые на блюде, сохнут и приходят в негодность. Что толку мне в этом сладком празднике, застывшему на сердце? Зачем я себя убиваю?

Лабиринт противился, давил на него, не позволял герою сбежать. Он мечтал о спасении, торгом старался ослабить себе наказание: «Пусть найдется такой же путник, — говорил он, — идущий с другого конца; такой же, как я прежде, только с силой идти вперед. Герой с желанием славы: честолюбивый, по-новому смелый, заносчивый и самоуверенный, гордый и глуповатый. Найдется и примет меня за чудовище, и отрежет мне голову, пока буду брызгать слюной и кровью. Пройдет тот же путь и займет мое место.

— Где же ты, друг? — обращался Тесей в пустоту. -Пришло время жить за меня, теперь твоя очередь! Разделим наш новый дом: тебе я оставлю память о близких, хождение в этих темных покоях. А ты уступи свое место — в безвременье, в серости. Хочу тебе в спину смотреть красными больными глазами, остаться без тела. Стать здесь новым хозяином, заслонить собой тишину.

Видел, как за ткацким станком, согнув огромную спину, Минотавр сидел и увлеченно работал. Тесей бросался к нему, вторжением растворяя тот призрачный образ. Представлял, как играет с ним в нарды. Как тот кивает на каждое слово рогатой головой, как с паром из ноздрей кидает кости и двигает фигурки. Но герой чувствовал, что не может оставаться на месте. Потребность в свободе не оставляла его в покое, она грубо хватала его за шиворот и прогоняла от игры прочь.

«Мой ход, Минотавр, и снова я двигаюсь вперед по тоннелю, снова сворачиваю за угол, теряю с затылка твой взгляд.» Слышал за спиной мычание друга, внезапно обретенного и оставленного позади, брошенного и растерянного, обиженного и печального.

Тесея колотил озноб, зубы стучали. Он носился из угла в угол, капризничал, как ребенок, без особой надежды выл и кричал. А взамен слышал старые звуки: голоса тех, кого он знал и любил, смех его первых друзей, мольбы о спасении голодных и страждущих. Тесей покинут, он обречен здесь бродить, в ненавистных стенах, в холодном пути лабиринта. Он то швырял нить на землю, то обратно бросался к ней, сознавая ее великую ценность. Корил себя и молил Ариадну простить его за страшный поступок. Проклинал и винил ее во всех несчастьях своих, но тут же себя обрывал и наказывал. Герой судил себя и приговорен был к смерти.

Казалось, что сам воздух против него, что ветром несет из-за углов вести о скорой гибели. Каждый вдох предательски отдавался болью: воздух лез к нему в грудь и давил изнутри. Ноги не слушались, нить Ариадны двоилась в его глазах. Он оступается. Глухой удар расходится по коридорам. Тесей падает, разбивая лицо о камни.

В тишине, с мутным взглядом, герой молча лежит на земле. Все так же окруженный высокими стенами, он больше не среди них. Видятся ему улицы родного города, счастливые озорные дети, волнующий и светлый выход. Тесей выпускает из рук тяжелый обрывок нити. Она подошла к концу.