Синий мёд

Старый дверной звонок протяжно затрещал в маленькой прихожей.

– Сереж, открой! – с кухни донесся суматошный голос Маргариты Петровны, и Сергей Иванович, отбросив пульт, спрыгнул с дивана и, шаркая по паркету, поспешил встречать давно ожидаемых гостей.

– Здравствуйте-здравствуйте! – он широко распахнул дверь и попятился, впуская зимний воздух в тепло уютной квартиры.

Первым, громко топая и отряхиваясь от снега, на пороге показался молодой человек в потертой дубленке и мокрой ушанке:

– Привет, пап!

– Давайте-давайте, заходите, гости дорогие, – Сергей Иванович радушно обвел ладонью приготовленные вешалки в заранее освобожденном от привычного хлама гардеробном шкафу и стопку тапочек под обувной полкой, – раздевайтесь, согревайтесь…

– Костенька! – прибежавшая с кухни Маргарита Петровна оттеснила мужа и набросилась с объятиями на покорно сгорбившегося Костеньку. – Господи, ну наконец-то, а то мы уже… Ты не заболел?

– Нет, мам, – молодой человек шутливо поморщился, – задушишь.

– Ну, знакомь нас, – с трудом обуздав свои материнские порывы, Маргарита Петровна заглянула за плечо сына на вошедшую следом девушку.

– Здравствуйте, – невысокая блондинка в удивительно легком для пятнадцатиградусного мороза пальто и вязаной шапочке застенчиво улыбнулась, не решаясь ступить на чистый коврик, – с наступающими праздниками вас!

– С наступающими! – нестройным хором отозвались Сергей Иванович и Маргарита Петровна.

– Это… – Костя повернулся, неопределенно задвигал руками и с тягучими интонациями принялся за исполнение досадной формальности, – это Катя. А это мои родители, Сергей Иванович и… Маргарита…

– Петровна, – закончила за сына Костина мама, – очень приятно познакомиться с вами, Катя.

– И мне очень приятно, – девушка, кажется, оробела еще больше и прижала к себе коробку в цветастой оберточной бумаге.

– Сереж, ну что встал? – Маргарита Петровна снова засуетилась и заспешила на кухню, где в эту минуту, возможно, уже что-то подгорало, – помоги ребятам!

– Давайте поухаживаю, – Сергей Иванович с хозяйственной обстоятельностью принял из Катиных рук оказавшуюся довольно увесистой коробку, отнес ее в гостиную под елку к остальным подаркам и случайно залип перед телевизором.

Костя с Катей разделись, сполоснули после дороги руки, вошли в зал и разместились на стареньком диванчике перед еще находящимся в процессе сервировки праздничном столом. Сергей Иванович чуть посторонился, как бы приглашая молодежь присоединиться к просмотру предновогодней информационно-аналитической передачи.

– Выключи, пожалуйста, сколько тебя просить? – но у вернувшейся Маргариты Петровны, похоже, были другие планы касательно проведения досуга.

Она уселась на краешек кресла напротив Кости с Катей и умиленно воззрилась на молодую пару, а Сергей Иванович убавил звук.

– Ну? Расскажите, ребятки, как вы живете? – Маргарита Петровна, наконец, напиталась видом дорогих людей и бросила недовольный взгляд в сторону телевизора; чуткий Сергей Иванович уменьшил громкость еще на несколько делений.

– Да нормально, – Костя небрежно пожал плечами и почесал угрюмую голову с ранними залысинами.

Вообще вид у него был несколько помятый. Из серого подбородка торчали редкие кустики щетины, под глазами темнели тяжелые мешки, худые мосластые пальцы с нестрижеными ногтями нервно подрагивали. Не в пример цветущей Кате, ее свежему румянцу на хорошеньком личике и искристым синим глазам.

– Не обижает он тебя? – Маргарита Петровна обратилась к девушке, которая смущенно заулыбалась красивыми безупречно розовыми губами.

– Нет, что вы, – ее ровные зубы сверкнули рекламной белизной, – мы очень хорошо проводим время вместе.

В выражении Маргариты Петровны мелькнуло болезненное предчувствие:

– Как же вы время проводите? – голос ее как будто ослаб.

– Рит, ну ты чего? – вмешался деликатный Сергей Иванович.

– Я могу с детьми поговорить? – Маргарита Петровна вспылила так неожиданно, что Сергей Иванович предпочел дипломатично умолкнуть.

– Костя любит играть в компьютерные игры, – Катя вопросительно взглянула на Костю, словно испрашивая разрешения продолжать, но тот лишь безучастно опустил голову, – а мне нравится следить за его успехами. Я не слишком хорошо во всем этом разбираюсь, но знаю, что он пользуется большим уважением среди других игроков и у него уже есть несколько очень редких игровых достижений.

Маргарита Петровна посмотрела на Костю с каким-то обреченным траурным вздохом:

– Ну, а комната ваша как? Не тесно?

– Не жалуемся, – ответила за двоих Катя, не переменяя своей простодушной лучезарной улыбки, – главное ведь не квадратные метры, а гармония и уют в доме.

Теперь скорбный взгляд Маргариты Петровны перенесся на притихшего Сергея Ивановича, но уже с оттенком невысказанной мольбы.

– Знаете, – Катя выпрямилась и бодро оглядела присутствующих, – я так рада, что познакомилась с вами. Мне очень хотелось увидеть Костиных родителей.

Маргарита Петровна всплеснула руками и вскочила с кресла, словно спасаясь от незаслуженных комплиментов:

– Милая моя! – и во взволнованных чувствах не нашлась, чем подкрепить свое восклицание.

Внезапно в прихожей снова застрекотал звонок, возбудив очередной виток предпраздничного переполоха.

– Сережа! – Маргарита Петровна по привычке дернула мужа и побежала открывать сама.

На этот раз из-за гостеприимно распахнутой двери появилась фигура рослой девушки в дутом пуховике.

– Приве-е-ет! – она чуть согнула ноги в коленях, чтобы расцеловаться со счастливой Маргаритой Петровной.

– Верочка, родная моя! – та не могла наглядеться на дочь.

– Здравствуйте, – в узкую прихожую шагнул высокий плечистый мужчина в приталенном кашемировом пальто с пышным песцовым воротником, – полагаю, вы и есть Маргарита Петровна, – он извлек из-за своей широкой спины аккуратный букетик ирисов и, галантно качнув задорно уложенной прядью, протянул его опешившей маме Веры, – безумно рад встрече с вами. Эдуард. Можно просто Эдик.

– Спасибо, спасибо, – Маргарита Петровна неловко приняла букет и вконец растерялась, – а мы-то даже… Тоже очень рады. Господи, что ж такое-то…

Эдуард в высшей степени учтиво обменялся крепкими рукопожатиями с подтянувшимися Сергеем Ивановичем и Костей и, не выпуская из рук целую гроздь разноцветных бумажных пакетов, ловко подхватил Верин пуховик и сбросил с себя пальто, явив элегантную тройку цвета слоновой кости.

– У нас нет тапок поприличнее? – только и смогла шепнуть мужу впечатленная Маргарита Петровна.

– Ну… будьте как дома, – Сергей Иванович решил пока не поддаваться паническим настроениям.

– Покорнейше благодарю, – Эдуард снова тряхнул залихватской прядью, широко улыбнулся и рыцарским жестом пропустил вперед Веру.

– Проходите, пожалуйста, – Маргарита Петровна бросилась на поиски вазы, – знакомьтесь с Катенькой, Костиной девушкой. Проходите, усаживайтесь.

Вера первой вошла в гостиную, смерила холодным взглядом привставшую было Катю и сурово позвала брата:

– Кость, выйдем на секунду.

– Зачем? – тот скривил кислую гримасу.

– Сюда иди, – Вера вскинула надломленную бровь и скрылась в родительской спальне.

Костя, кряхтя и обреченно ссутулившись, поплелся вслед за старшей сестрой. За резко захлопнутой дверью его ожидал яростный допрос с пристрастием:

– Ты офонарел? – злобный шепот пригвоздил его к стене.

– Чего? – Костя поспешно вывесил белый флаг.

– Ты кого домой привел?

– В смысле? – Костя стыдливо спрятал глаза.

– В коромысле. Кто это? – Вера кивнула в сторону гостиной.

– Катя.

– Знаю, что Катя. Ты зачем андроида привел? – не унималась Вера.

– А сама-то ты кого притащила? – вряд ли Костя намеревался пойти в контратаку, скорее просто тянул время в надежде на спасение извне.

– Я? – тем не менее, Вера разозлилась по-настоящему. – Ты совсем тупой или, правда, разницу не понимаешь? Может, я Властного Влада привела? Тарзана какого-нибудь? Или корейца напомаженного? Мой Эдик – интеллигентный андроид-ассистент, писатель, а твоя девка кто?

– Тебе-то какое дело? – все-таки огрызнулся Костя.

– Какое дело? – но Вера точно знала, на чьей стороне и сила, и правда. – Ты мне лучше скажи, на какие деньги ты ее взял?

– Занял, потом отдам как-нибудь, – это признание стало откровенным просчетом в Костиной обороне.

– Ты совсем сдурел? – и гнев старшей сестры не замедлил обрушиться на него. – Ты знаешь, как я упахиваюсь? Нас каждый месяц сократить обещают и роботами заменить, а я вкалываю, чтобы доказать, что человек хоть на что-то годен. А ты, значит, кредиты берешь?

– Сказал же, что отдам, – битый по всем фронтам Костя вяло защищался.

– Я своего Эдика заслужила. А ты что? Ты подумал, какой маму удар хватит, если она узнает?

– Не узнает, – Костя нащупал мелкое дно. – Я только на неделю взял.

– Ну, а потом что?

– Ничего. Скажу, что расстались.

– Дурак ты, Костя, – Верино негодование понемногу улеглось. – Что за модель хотя бы?

– Не знаю точно. Просто Катя вроде.

– Просто Катя… – передразнила Вера. – Неуч ты. Если что, «Синий мёд» – секретная сервисная команда…

Раздался стук, и в приоткрывшейся двери показалась голова Маргариты Петровны:

– Ну? Вы чего там удумали?

– Уже идем, мам, – Вера дождалась, когда голова Маргариты Петровны скроется, отвесила Косте полушутливую затрещину и вышла в гостиную.

Там Эдик и Катя, быстро нашедшие общий язык, расставляли на белой скатерти красивые тарелки с золочеными ободками, а Сергей Иванович выстраивал батарею из красочных бутылок. С экрана телевизора уже произносил традиционную поздравительную речь Президент.

– Ничего не меняется, – словно бы невзначай бросил Сергей Иванович и исподлобья глянул на Маргариту Петровну, но та не поддалась на провокацию.

– Сейчас, знаете, ИИ какой? – Сергей Иванович многозначительно тронул Эдика за локоть. – Картинку возьмут, а человека, может, уже и нет давно.

– Да, прогресс явно не стоит на месте, – любезный Эдик выразил уклончивое согласие.

– А мы смотрим и верим, – Сергей Иванович снова покосился на супругу, которая, кажется, начала проявлять первые признаки нервного беспокойства. – Вот и на войне…

– Я же просила! – Маргарита Петровна с досадой бросила полотенце. – К нам дети приехали! Не о чем поговорить больше?

Повисла тревожная пауза.

– Последние минуты перед новым годом, – мягко вмешался Эдик, – самое время, чтобы оставить все дурное позади.

Маргарита Петровна коротко и с нескрываемым раздражением посмотрела на мужа, а затем одарила признательным взглядом Эдика; Сергей Иванович же удовлетворенно пожевал усы, видимо, довольный легко сошедший ему с рук хулиганской выходкой.

Между тем картинка на экране сменилась изображением кремлевских курантов, присутствующие задвигали стульями у праздничного стола, светский Эдик с молчаливого согласия хозяина квартиры счистил фольгу с бутылки охлажденного шампанского, и всеобщие взгляды приковались к минутной стрелке на часах Спасской башни, чьи колокола уже отмеряли торжественным боем последние секунды уходящего года.

Точно с двенадцатым ударом хлопнула пробка, и единодушный веселый гомон смыл томительное ожидание светлой неудержимой радостью:

– С Новым годом! С Новым счастьем!

– С Новым две тысяча тридцать пятым годом! – Эдик ловко наполнял бокалы сначала дамам, а потом кавалерам.

Вспыхнули яркими брызгами бенгальские огни, зазвенел гусевский хрусталь, за окном одновременно бахнули десятки разноцветных салютов, а из мгновенно забытого телевизора внушительно покатились звуки гимна.

– С Новым годом, мои родные! – на глазах у растроганной Маргариты Петровны выступили слезы.

Отставив быстро опорожненные фужеры, гости набросились на манящие головокружительными запахами закуски. В водворившейся ненадолго тишине послышался дружный рев соседей за стенкой.

– Маргарита Петровна, это просто бесподобно, – Эдик не скрывал восторженного мычания, нахваливая изобильные яства.

– Угощайтесь, пожалуйста, – польщенная хозяйка прижала ладонь к груди. – Я хочу еще сказать…

Обходительный Эдик оторвался от салатов, вновь наполнил бокалы, и Маргарита Петровна, уже с трудом сдерживая эмоции, продолжала:

– Дорогие мои, ребятки! Вы такие молодые, такие красивые, замечательные… Пусть у вас все-все сбудется в этом году…

– Рит, ну ты чего? – вклинился, заслышав надрывные нотки, Сергей Иванович.

Но Маргарита Петровна только отмахнулась от него как от назойливой мухи:

– Счастья вам, дорогие мои!

Снова звякнули поднятые бокалы, полилось игристое вино, застучали приборы по фаянсу праздничного сервиза, и под многоголосый благодарный стон явилось на роскошном блюде аппетитно дымящееся горячее.

– А вы, как мы слышали, писатель? – прицелился в Эдика вилкой Сергей Иванович, вознамерившийся уже переходить к напиткам покрепче.

– Пожалуй, это звучит слишком претенциозно, – Эдик аккуратно промокнул салфеткой четко очерченные губы, – но вы правы, это мое маленькое увлечение.

– О чем пишете, если не секрет? – разливание коньяка Сергей Иванович доверял только себе.

– Последний роман «Тело возбуждено» выполнен в жанре иронического детектива, – Эдик слегка усмехнулся, словно и не стоило упоминать о такой безделице.

– Я знаю! – вспыхнула Маргарита Петровна, – я читала!

– Не смеши, Рит, – Сергей Иванович не желал утрачивать монополию на беседу с гостем.

– Это ведь про Ульяну Воронцову, тайную агентку? – скепсис мужа нисколько не смутил Маргариту Петровну.

– Да, абсолютно верно, – Эдик скромно соединил кончики пальцев с ухоженными розовыми ногтями. – Это продолжение цикла «Дресс-код доступа».

– Выходит, вы тот самый… Эдуард Гросс? – Маргарита Петровна страшно разволновалась. – Чудеса какие! А я ведь думала… Вы не поймите меня неправильно… Вы так тонко передаете глубину женских чувств, так хорошо понимаете женскую психологию… Я просто не сомневалась, что под этим именем творит женщина. Я и подумать не могла…

Маргарита Петровна осеклась и с каким-то священным трепетом посмотрела на свою дочь. Вера же лишь повела бровью и, подцепив оливку, с легкой издевкой спросила:

– Ну, а чем же наша Катя занимается?

Взоры немедленно обратились к мило покрасневшей девушке.

– Я еще пока только студентка. Поступила в театральный на актерское мастерство.

– Как это замечательно, – снова не удержалась Маргарита Петровна, – так приятно смотреть на нашу молодежь, все такие умные, одаренные, творческие!

Сергей Иванович одобрительно опрокинул в себя рюмочку, а Костя что-то шепнул на ухо Кате, и та, извинившись, вышла из-за стола.

– Полотенца на крючке, – вдогонку бросила ей хлопотливое наставление Маргарита Петровна.

– Скажи-ка, Эдуард, – начал Костя нарочито вкрадчиво и с каким-то злодейским прищуром, – не ты ли, – он сделал ударение на слове «ты», хотя до этого все кроме Веры обращались к Эдику исключительно на «вы», – написал книгу под названием «Синий мёд»?

В следующее же мгновение он крякнул и схватился за ногу, так как получил заслуженный пинок под столом от Веры, но сервисный скрипт уже был запущен, и Эдик, не меняя выражение застывшего лица, произнес сухим бесцветным голосом:

– Эдуард Гросс двести девяносто шесть пятнадцать, – после чего снова широко улыбнулся.

Вера вскочила и заколотила Эдика по спине, как если бы тот подавился:

– Все, нам пора!

Сергей Иванович ничего не понял и только удивленно взглянул на часы, а Маргарита Петровна застыла в немом оцепенении, настолько чудовищными ей показались это молниеносное преображение и пустой взгляд на парализованном лице.

– Благодарю за радушный прием, – Эдик как ни в чем не бывало поднялся со стула. – Маргарита Петровна, ваше кулинарное искусство выше всяких похвал. Сергей Иванович, бесконечно польщен вашим гостеприимством. Константин, рад знакомству и рассчитываю на его продолжение.

Вера заторопилась к выходу. Маргарита Петровна растерянно заломила руки.

– Мы, наверное, тоже поедем, – Костя виновато посмотрел на бледное мамино лицо, – хотел завтра встать пораньше.

Два экипажа такси подали довольно скоро, и уже через несколько минут обе пары покинули Маргариту Петровну и Сергея Ивановича в опустевшей квартире за большим неубранным столом. Первыми погрузились в машину Вера с Эдиком. А Косте с Катей пришлось пробираться через разыгравшуюся пургу, поскольку их водитель заплутал где-то в заснеженных дворах. Когда они, наконец, уселись на прогретом заднем сидении и таксист вырулил на скрипучую дорогу, Костя с облегчением выдохнул и остановил усталый взгляд на Катиных коленках в тонких прозрачных колготках.

Он ухмыльнулся и тихо обронил себе под нос:

– Синий мёд…

Катя удивленно посмотрела на него. Костя поднял голову, гулко сглотнул слюну и произнес громче и отчетливей:

– Катя, синий мёд!

– Что?

Костя испуганно сжал кулаки:

– Ты… человек?

– Догадался… – Катя горько усмехнулась, и ее плечи расслабленно опустились.

Такси едва ползло по запорошенной метелью улице. Снаружи было темно и пустынно.

– Зачем же…

– На самом деле я не поступила в театральный, – Катя говорила ровно и спокойно. – Все места были заняты железяками, человеку просто не пробиться. Работы нормальной тоже нет. Ну, я и нанялась в службу индивидуальных ассистентов. Решила, что если андроиды украли у меня мечту, я украду у них одно рабочее место.

Она посмотрела Косте в лицо, как будто ища понимания, но тот еще только приходил в себя:

– А как же…

– Что?

– Ну, это… – Костя бросил боязливый взгляд на затылок водителя, – когда мы с тобой…

– Думаешь, только роботы умеют симулировать? – Катя почти рассмеялась.

– Просто это как-то… – не нашелся Костя.

– Единственное, что тебя беспокоит?

– Нет… Но тебе… хотя бы понравилось? – Костя осторожно заглянул в Катины глаза.

– А ты постарался, чтоб понравилось? – ее голос зазвучал жестко.

– Ну, если бы я знал, я бы тогда подольше…

– Думаешь, мне хотелось подольше?

Костя стыдливо опустил голову, какая-то тяжелая мысль блуждала по его сморщенному лбу. Наконец, он открыл рот:

– Знаешь, я бы хотел… – но он снова нерешительно замолчал.

– Сделать вид, будто ничего не произошло? – вдруг потеплевший Катин голос ободрил Костю.

– Да, – он с готовностью тряхнул головой и уставился в Катины глаза, в которых блестели крупные чистые слезы.

– Значит, у нас все по-старому? – ее нежные слова могли бы растопить и айсберг.

– Если можно…

– И я снова твоя любящая преданная девушка?

– Да, – Костя порывисто коснулся ладонью ее теплого колена.

Катины пухлые губки дрогнули в ласковой улыбке.

– Какой же ты придурок, – Катя сбросила с себя Костину руку. – Водитель, остановите машину!

– Но ты же сказала…

– Я ведь актриса, забыл? – Катя открыла дверь. – Хоть и никудышная.

– Подожди, ты куда?

– Подальше отсюда, – ее серое пальто почти мгновенно исчезло в снежной пелене.

– Эй, стой, стой! Я же заплатил! – Костя высунулся из двери и закричал в белую мглу. – У меня еще три дня! Синий мёд! Синий мёд!

Навстречу ему из бескрайней пустоты выдвинулся массивный темный силуэт с широкой фанерной лопатой, остановился и произнес монотонным басом:

– Сизиф сто девять пятьдесят шесть.

Костя вздрогнул от неожиданности. А Сизиф согнулся, поддел лопатой сугроб и бесстрастно продолжил свой напрасный труд в заснеженном безлюдном городе.