В шаге то бездны

Противный, отвратительный до безобразия звон, пробился сквозь призрачную пелену сна. Глаза со скрипом приоткрылись. Звон прекратился. Кир, блаженно улыбнулся, смежил веки, погружаясь в сладостную дрему. Будильник словно ждал этого и вновь разразился задорным воплем, разбивая голову на мелкие кусочки.

– Ты же знаешь, что пока не проснёшься, я не выключу! – Торжествующе сказал кто-то, не снижая громкости сигнала.

– Что там на часах? – Сонно прохрипел юноша, накрывая подушкой голову.

Звон снова прекратился, и голос из-под потолка заговорщицки зашептал.

– Шесть утра. Ты наверняка удивлён, столь ранней побудке, но благодаря новой программе «здоровье», я сделала вывод: ранний подъём крайне полезен для тебя! Так же заказан идеальный дневной рацион. Курьер будет с минуты на минуту. А тренер фитнеса моя хорошая знакомая.

– То есть, моими занятиями будет заниматься бездушная программа? Куда катится мир?

– Только за последнюю неделю…

– Рина, это риторический вопрос! И вообще, с чего ты решила, что мне нужно то самое «здоровье»?

– Но я уже заказала еду и оплатила тренировки. – Растерянно пролепетал голос. – Посмотри на себя в зеркало, живой привет из Бухенвальда. Часами сиднем сидишь перед планшетом. Питаешься, магазинными отбросами, почти не двигаешься и показания с браслета, между нами, девочками, не очень.

– Дома сижу, потому что работаю, некогда, понимаешь ли, по подворотням шляться. Питаюсь нормально, на каждом пакетике, что с чипсами, что с сухариками шильдик без ГМО. А анализы такие что…

– Не во всякую клинику для дистрофанов примут, – воспользовавшись паузой, вставила домашняя помощница.

– Отключить приложение «здоровье». – Отдал приказ Кир, выбираясь из объятий тёплой постели.

Лето давно на прощание, помахало рукой. На улице первые заморозки. Кир опустил ноги на пол, тот тут же нагрелся до температуры пляжа на Кирибати. Всё-таки славно жить с таким помощником как Рина.

Кирилл Ковырин промышлял графикой во всех ее проявлениях. Окончив художественное училище, он заслужил большой авторитет в узких кругах арт-дизайна и последние два года не знал где найти лишний часик, два, чтобы выполнить все заказы. Услужливую Рину ему подарили дедушка с бабушкой со словами: «Хоть какая-то женщина будет в твоём доме». Пусть Кир и был молчаливым, необщительным и немного заносчивым, девушек он не чурался, просто они находились в параллельных системах.

Шутка стариков юношу не обидела, скорее, позабавила, теперь можно полностью сосредоточиться на работе. В серебристой коробке оказалась полусфера голубоватого цвета, робот-установщик пристроил её на потолок на манер люстры. Короткая команда «Включись» и под переливчатые всполохи искусственного северного сияния, хозяина поприветствовали и принялись задавать вопросы, дабы сформировать личность помощника. Кир смиренно ответил на всё. Выбрал голос и нарёк её Риной.

Кибер-нянька заменил всё, теперь не приходилось возиться с вечно недовольным смарт-пылесосом. Не нужно долго обдумывать, что заказать на перекус, искусственный интеллект сам определит по настроению хозяина, что он хочет. В пакете с ней идёт усиленная охранная система, это полезно не только в частном доме, но и в квартире тоже не помешает. Всё под контролем Рины. Но вот разговаривать с ней юноша не любил. Он с людьми то общался с трудом. Даже долгожданных курьеров он предпочитал из стали и пластика.

Вот и сейчас: трижды звякнуло звонком, а это значит на пороге, отнюдь не, вечно недовольный отвергнутый гений, судорожно сжимающий измятую коробку с вашими новыми три дэ очками. А маленький, но с большим серво приводным сердцем работник аккуратной доставки. Кир открыл дверь, на пороге четырёхлапый робот-курьер. Юноша обслюнявил палец и приложил к сенсорной панели. Крышка грузового отсека откинулась, оттуда выдвинулась площадка с большим пакетом. Освободившись от ноши, киборг-доставщик развернулся, и пискнув: – «Спасибо за заказ», засеменил восвояси.

– Мило не мило деньги платило кушать надо. – Под нос пробормотал Кир, разглядывая содержимое кулька с продуктами. – Что здесь?

– На завтрак овсянка с шоколадом, – начала перечислять Рина, – на обед котлета с гречкой и витаминный салат, на перекус яблоко, а на ужин салат с курицей.

– Надеюсь все съедобное?

– Куда съедобней того хрючева, что ты постоянно запариваешь в салатнике династии мин.

Кир не стал пререкаться со зловредной машиной, а пошел на кухню. Не глядя поставил чашку в кофе машину, овсянку в контейнере из фольги в печь, куски шоколада в автоматическую терку. Живя с Риной вот уже полгода душа в душу, Кир уже престал чему-либо удивляться. Он уже привык к большим и маленьким удобствам. Входишь в душ, а вода уже нужной температуры, любой гаджет готов к работе достаточно бросить на него взгляд, все выстирано, выглажено и разложено по шкафам, даже носки собраны со всей квартиры и рассортированы по парно.

– На чем мы там остановились? – Проговорил Кир, усаживаясь за стол.

– «Роботы тоже плачут», пятый сезон, двадцать восьмая серия. – Бодро отрапортовала Рина.

Над столом сверкнула искорка и развернулась в экран. На заставке два лика робота по прозвищу «Джекил» и персонал лаборатории, где он подвергался не человеческим истязанием, но теперь он на свободе и берегитесь кожаные мешки с костями.

– Рина, что не так? – Спросил Кир, когда после трех минут видео так и не загрузилось, а крутилось шариком посреди экрана.

– Что-то с сетью, я её не чувствую.

– Ты сможешь что-то сделать?

– Сожалею, но нет. Сигнал отсутствует.

Кир напрягся. Вся его работа зависела от всемирной паутины. Всё на облаках, на ботофермах, да удалённых серверах. Дома только сорокадюймовый планшет, да стилус.

Придется выти из дома, и погрузиться в суету жизни офлайн.

Делать не чего, и юноша направился к шкафу. Ровные стопки домашних футболок и шорт, пара джинсов, свитер, толстовка, да парадная тройка модного серого цвета. Выбор особо не велик. Одел американские крестьянские штаны и кофту, подаренной мамой со словами: «Она подходит к твоим золотистым згазам». Глянул в зеркало, убедиться, что непохож на затравленного батана, живущего с мамой.

– Нормально выглядишь. – Словно прочитав мысли хозяина, с легкой насмешкой сказала Рина.

Кир смутился, даже бездушная машина читает его как открытую книгу. Торопливо подхватил портфель и выскочил за дверь.

Яркое солнце ранней осени встретила Кира тёплыми объятьями. Отделение связи, большое, пафосное здание находилось в квартале от дома и юноша, слегка поежившись, нырнул в плотную массу людей, идущих на работу.

Интернет давно стал неотъемлемой частью жизни, платежи, заказы, зарплаты, покупки, ни куда без него, он уже давно стал бесплатным. Операционный зал всегда безлюдный оказался набит под завязку.

Кир взял талончик и уселся на диван, греть уши о чужие разговоры, из них он понял, что все его опасения верны. Случился сбой и нужно обновить данные, значит, придется подождать.

Каждый гражданин при достижении четырнадцати лет, вносится в общую базу, сдаёт своё ДНК, отпечатки пальцев и получает индивидуальный номер из шестнадцати символов. Сюда стекаются все данные о человеке от размера обуви до предпочтения в алкоголе, и является самой большой государственной тайной.

За время ожидания юноша успел пересчитать потолочные панели; ужаснуться картине, весящей на стене; подавить желание найти художника и оторвать ему руки, а также присмотрел несколько образов и натур на будущее.

Красноволосая девушка, освободила терминал, и к нему поспешил очередной клиент. Кир сверился с талончиком очередь медленно, но, верно, приближалась.

– Кирилл?

Юноша отвлёкся от лицезрения, тётушки лет сорока в брючном костюме так и просящаяся на роль главврача, и повернулся на голос. Перед ним стояла среднего роста девушка, с короткими окрашенными в огненный цвет волосами. В её лице блуждало что-то знакомое из не далёкого прошлого. Он напрягся, и тут же осенило узнавание.

– Мара! – воскликнул Кир, припоминая школьную подругу. – Я тебя совсем не узнал!

– Богатой буду. – Отмахнулась девушка, садясь рядом, – Мы с тобой с выпускного не виделись. Как ты, вроде в художку поступал?

– Уже три года как закончил. Рисую понемногу.

– Заказов мало?

– Скорее времени.

– Здорово! – Откровенно порадовалась Мара. – А меня мама заставила на хирурга поступить, еле, еле осилила ординатуру, а дальше не пошла, разругалась с ней вдрызг. Сейчас в массовиках затейниках; фестивали, презентации, благотворительные оргии.

– Не удивлен, у тебя всегда была деловая жилка. Недаром не сменяемая староста класса.

Кир улыбнулся каким-то воспоминаниям и пристальней присмотрелся к девушке. А Мара изменилась до неузнаваемости, даже одеваться стала по-другому. Раньше всё простенько, базовых цветов сарафаны и рубашечки, не смотря на богатую мать. А сейчас ярко аж глаза режет. Большая пушистая сумка на плече. Уши в разноцветном пирсинге. Пиджак с аппликацией цветов, ярко жёлтые ногти и потёртые джинсы. А вот эмоциональность никуда не делась, подвижное с каждой миной лицо, выразительное контральто и бесконечная жестикуляция.

– Слушай, а что ты тут высиживаешь? – Внезапно спохватилась девушка.

– Проблемы с сетью. – Пожав плечами, ответил Кир.

– У меня тоже, – хитро ухмыльнулась Мара, – так значит мы соседи! Ты где живешь?

– На Серова восемнадцать.

– А я на двадцать четыре. Уже два года. Как мы ни разу не встретились?

– Я почти не выхожу из дома. – Слегка смутившись, признался юноша.

– Времена идут, а ты всё тот же необщительный бука, в отличие от Кати. Кстати, а как она?

Кир на мгновение ощутил стальной скрежет в груди, сознание подернулось кровавой дымкой. Но он ему не поддался. Глубоко вздохнул, собрался с мыслями и ответил:

– С красным дипломом закончила архитектурный.

– Круто! – Немного наиграно восхитилась девушка, заметив замешательство друга. Но вспомнила, что та всегда мечтала уехать на юг, а Кир просто скучает.

Пиликнула забавная мелодия и над терминалом сменился номер.

– Во! Мой! – С облегчением воскликнул юноша. – Прости...

– Ничего, ещё встретимся, мы же соседи, – с явной неохотой отозвалась Мара, поднялась и пошла на выход.

Кир подошел к терминалу и поздоровался. Машина приветственно пиликнула и попросила называть её Ириной. Узнав проблему, слегка подвисла, мигая огоньками. Очнувшись, объяснила, что проблема вызвана хакерской атакой, но не стоит волноваться, подростки не смогли похитить ни байта информации, а сами уже выловлены и дают признательные показания.

Для возобновления подключения к сети, нужно всего лишь обновить данные и отметить это в текущем реестре. Кир покорно прислонил большой палец правой руки к сканеру. Терминал ещё несколько раз мигнул, считывая отпечаток, затем немного подумав, Ирина, заявила, что и-нет уже подключен. Юноша облегченно вздохнул, скомкано попрощался и поспешил домой. Но вспомнив, что на обед его ждет что-то очень не вкусное, но жутко полезное, резко свернул в магазин.

Активное внедрение роботов началось, когда Кир учился в начальной школе. Однажды его с сестрой родители забирали из дома культуры, где они занимались в театральном, и пошли смотреть на магазин без людей. Среди полок деловито сновали напоминающие магазинные тележки роботы, они расставляли товар по полкам, меняли ценники, и отбирали не кондицию. В тот день, сестра подговорила Кира погонять в салки между стеллажами. Но бдительные машины быстро изловили озорников и сдали с рук на руки родителям. Катя, как всегда, попыталась свалить вину на брата, а сама прикинулась жертвой, но ей не поверили и наказали обоих.

Кир как последний подросток, набил тележку большими и цветастыми пакетами, но на каждом стояла отметка: – «Без ГМО». Не забыл он также и о жирных только что из кипящей ванны чебуреках и беляшах. Ну и как вишенка на торте две здоровенные бутыли с чем-то асфальтового цвета внутри. Расплатился все тем же пальцем. И получив от робота упаковщика пакеты, понял, что Рина не так уж и не права на счет его спортивной формы.

Встреча с подругой детства поразила Кира. Они учились с первого класса, он, его сестра двойняшка Катя и Марина. Мара активная, общительная, умная девушка, вечная староста и неистощимый мотор актива. Ей одновременно легко давалось: со всеми ладить, но и поддерживать дисциплину, веселиться и создавать деловую обстановку. Да и другом она была прекрасным, никогда не бросит в беде, примчится на помощь, поддержит.

Они перестали общаться, когда мама Мары увезла её во вторую столицу, якобы в свою альма-матер, но все знали, что это из-за «дурного влияния» её друзей. Девушка не смогла противостоять властной родительнице и подчинилась. По началу они переписывались и созванивались, но со временем это сошло на нет. Но их встреча, Кира по-настоящему порадовала, близких людей у него не много, скорее приятели или даже знакомые, а тут встретился такой позабытый друг!

***

Кир только приоткрыл входную дверь, как заиграла торжественная музыка.

– Поздравляю! – Радостно завопила Рина – Ты смог выйти из этой битвы победителем! Интернет наш!

Рина не замолкала не на секунду, перекрикивая незабвенную «Оду радости», она осыпала юношу поздравлениями, пока он, морщась от нестерпимого ора, распихивал покупки по полкам.

– Мне кажется или мои сенсоры засекли мороженое? – Резко обрубив музыку, строго спросила помощница.

– Тебе показалось. – Ответил Кир, пряча лакомство в морозилку.

– Не ври! Я такое сквозь стену учую! Ты хоть представляешь, сколько там калорий?

– Я же велел отключить «здоровье»!

Рина презрительно примолкла. Будь она человеком, сдвинула бы бровки, нахмурилась и сложила руки на груди.

Кир вместо обеда, распотрошил в огромную вазу два пакета с чипсами, каждую секунду чувствуя на себе укоризненный взгляд множества камер. В это время он задавался вопросом: Каким образом, отвечая на вопросы типа: «Верите ли вы в гороскопы?» и «Какие ваши любимые цветы?», получилась такая вот вредная личность.

За планшетом засиделся допоздна, наверстывая утренний простой.

***

– Новое сообщение! – радостно заверещала Рина. – «Доброе утро! Это Мара, после вчерашней встречи меня обуяла ностальгия, и я покопавшись в вещах нашла кое-что твое. Хочешь, заходи, или я к тебе. Надеюсь, ответишь».

Послание сработало как будильник. Спросонья Кир не смог уловить смысл и прослушал ещё раз. С раза третьего, Кир понял, что ему написали. Он лёг на спину и в раздумьях, закинул руки за голову. Надо найти свободное время, очень хотелось встретиться со старой подругой. Пришла неплохая мысль. Сделать выходной. Уже год художник работал каждый день, наслаждаясь любимой работой. Но тут, кстати, на закоулках памяти всплыл его товарищ по художественному училищу, он загнал себя так, что сейчас на таблетках после нервного срыва. Он давно хотел дать себе хотя бы один день отдыха, но не рисовать оказалось выше его сил. И тут Мара, подобно ангелу, спустившемуся с небес, подарив ему причину для него.

С несвойственной для себя блаженной улыбкой, юноша соскочил с кровати, кинулся к столу и достал ежедневник. Сейчас почти все планирование отдают на откуп электронным агентам, но Киру нравилось вести всё самому, причем именно на бумаге.

Кирилл принялся листать блокнот, набитый списками, заметками на кислотных стикирах планами и дедлайнами. Наконец найдя заветное время, приказал Рине отправить сообщение Маре, что бы она приходила послезавтра.

***

Проснуться и не работать оказалось очень непривычно. После пробуждения он боролся с ощущением забытой вещи, не понимал куда деться и чем заняться. Ничего не оставалось, как лежать на кровати пластом и пялиться в потолок.

– Ты живой? – Осторожно спросила Рина, спустя полчаса. Она никогда не видела хозяина в таком состоянии, он если не спал, то рисовал.

Кир, погружённый в бессвязные мысли, ответил не сразу, и голосовой помощник уже успела настрочить запрос в систему: «Что делать, если ваш человек лежит и не подаёт признаков жизни», но юноша ответил, что живой и снова погрузился в неопределённость.

Стало понятно, как получили популярность соревнования по «Ничегонеделанью» и почему так любят лежать в ванной. Приятно расслабив всё тело, отпускать разум в свободный полёт и выпустить на волю даже самые странные мысли. В полностью пустой голове проступили размытые образы, закружили в безумном хороводе и превращаясь в крохотную вспышку бесплотной идеи.

Так Кир пролежал два часа, не отрывая взгляда от белого потолка, пока в дверь не позвонили. Он не сразу вспомнил, кто он и где находится, злоба стала медленно подниматься, оторвали от важного дела, но возвратив сознание, вскочил и побежал встречать гостью.

– На удивление чисто! – Ехидно заметила Мара, бесстыдно разглядывая квартиру.

– Я вроде, не был замечен в разгильдяйстве.

– Ты мужчина, живёшь один, я надеялась, что хотя бы носки будут разбросаны, а у тебя даже на полках пыли нет и всё ботинки под линеечку! – Сказала девушка разуваясь.

– Грязный дом сейчас редкость! Рина, – Приказным тоном отчеканил Кир – уборку начать.

– Будет исполнено! – Замогильным голосом отозвались с потолка.

Раздался громкий, непродолжительный писк, и с глухим стуком из-за угла выехал куб, похожий на небольшой пуфик. Он поехал в коридор и, наткнувшись на незнакомые ботинки гостьи, постоял немного в недоумении, вытянул небольшой манипулятор и поправил кроссовки.

– У тебя есть хозяйка. – Рассмеялась Мара, провожая взглядом кибер-уборщика.

– Дед и бабушка ради шутки подарил.

Куб завернул в гостиную, подъехал к дивану, залез на него при помощи щупалец и задумался. Жужжание сменилось на шипение, и из-под робота повалил пар, затем слегка мурлыкнув пополз на другой край, оставляя за собой, светлую полосу.

– Круть! – восхитилась девушка – А у меня даже робота-пылесоса нет.

– Мне на уборку времени тратить не охота, – с деланой усталостью в голосе произнес Кир – дел полно. Знал бы, какая это полезная вещь давно сам бы купил. Рина, прекрати уборку!

– Есть! – Как бравый юнга отозвалась хозяйка.

Куб остановился, таинственно помолчал, и звонко фыркнув, спустился с дивана и деловито поехал к своей станции.

– Можешь садиться, он паром моет.

Мара села и принялась извлекать из сумки содержимое. Сначала у неё в руках появилась стопка одежды.

– Это Кати, одолжила как-то, а вернуть забыла. Передашь?

Кир на мгновение замер, но сделав над собой усилие, взял вещи сестры, они показались ему знакомыми, и отложил в сторону.

– А это, – Ничего не заметив продолжала девушка, доставая небольшую жестяную коробку, – я покупала для тебя, там, в Питере, хотела передать, но так и не срослось. Выбросить рука не поднималась. Там различное барахло, но тебе понравится. И самое главное.

Подруга достала обувную коробку.

– Когда-то вы давали на поиграть старые картриджи к «Денди».

Любопытство юноши к подаренным сувенирам вмиг испарилось, и он уставился на несметное сокровище.

– Мне очень стыдно, что я их так долго не возвращала. И ещё не могу вспомнить, где чьи, сама все блошиные рынки излазила.

Кир лишился дара речи.

– Но можешь забрать их все, меня к этому больше не тянет. – Оправдываясь, затараторила девушка.

– Я когда сказал деду, что не могу найти их, он меня чуть не убил.

– А он тут причём?

– Большинство картриджей были ещё его родителями куплены.

– Прости. А я в них почти не играла, у меня просто денди сломалась, и не нашла, где его смогут починить. А ещё у меня появилась новая приставка… – Мара говорила всё тише и тише.

– А я иногда рублюсь с дедом. С ним кроме меня, в это старье, никто не играет.

– Я совсем забыла спросить, – спохватилась подруга, в волнении её кидало по темам как в девятибалльный шторм, – а как там Катя? Я так хотела бы с ней встретиться.

– Всё хорошо, – Коротко ответил Кир, замявшись – она сейчас далеко.

– Даже написать нельзя?

Она заглянула в глаза друга. Так сильно сталь юношу давно не резала.

– Типа того. А хочешь поиграть? – Быстро перевёл разговор художник. – У меня есть «Денди»!

Мара растерянно на него уставилась.

– Каким образом? Сейчас же всё без проводов.

Кир скорчил саркастическое выражение лица, говорившая: «Ох, да неужели?!». Он встал и подошёл к длинной, низкой тумбе, стоявшей напротив дивана, открыл правое отделение, и достал прямоугольное устройство, с десятком различных разъёмов и входов.

Со времён, когда каждый ребёнок мечтал о «Денди», или же NES, и покупал пиратские картриджи, прошло немало времени. Сейчас, дети имеют прямой доступ на игровые сервера. Именно поэтому истинным эстетом не просто насладиться культовой консолью, попялиться на пиксельные картинки, да помацать дешёвый пластик. Это как насладиться музыкой прошлого века на чудом сохранившемся виниле. Но нашлись умельцы, собрали все катреджные приставки в одном корпусе. И это устройство превращает из старых скуфов в радостных детей, пришедших после школы и плюнув на домашку, бросившихся играть.

Кир вставил провод в чудесную коробочку, взял картридж «StreetFighter 2» и хорошенько продув от пыли, вставил в порт.

– Рина, запусти игру.

Над тумбой, напротив дивана, в воздухе появился квадратный, цветастый экран и заиграла такая знакомая, восьмибитная музыка.

– Звуки счастливого детства. – Улыбнулась Мара.

Они взяли по джойстику и принялись сражаться друг с другом мускулистыми мужчинами и фигуристыми женщинами. Из боя в бой, за кого бы не играл Кир, ни разу не выиграл. Оказалось, что Мара в свое время влюбилась в эту ретро игру, прошла все её части и даже участвовала в турнирах.

– И какие места заняла? – Поинтересовался юноша.

– Два раза третье и один раз второе и взяла бы первое, выбери я Кэмми, а не Байсона.

– Иронично. – Заметил друг – Не зря ты зависала у нас постоянно.

– Да, я от вас домой уходить не хотела. Мама всегда сердилась, когда задерживалась. Говорила моё дело учиться, именно сейчас закладывается будущие. А когда узнала, что у вас время провожу, рванула ругаться.

В воздухе повисла горечь. Видимо ссора с матерью, для девушки, всё ещё больная тема. В тот день Мара, как обычно, засиделась в гостях. И головы детей посетила прекрасная, как им показалось, идея, оставить подругу на ночь. Дабы задобрить предков они сделали все уроки и отдраили квартиру, как смогли. Родители не нашли повода запретить и согласились поговорить с мамой девочки. Но как только женщина услышала о ночёвке, она мигом прилетела и устроила скандал:

«Если вам плевать на ваших детей, то не затягивайте и моего!»; «Я не позволю испортить свою дочь!»; «Я свою дочь не ради такого воспитывала!» – Кричала она на весь квартал.

Под крики матери, Мара сидела в коридоре и опустив взгляд краснела, не из-за запрета, а из-за стыда за такую родительницу. Когда у разгорячённой женщины закончились слова, она схватила дочь в охапку и улетела вон.

Естественно, на следующий день Маре запретили общаться с Катей и Киром, но это лишь укрепило дружбу. Они придумали как видится: прятались, обманывали, подговаривали.

Юноше стало стыдно, за то, что напомнил о дурном и стараясь скрыть смущение принялся перебирать картриджи.

– «Утиные истории 2»? Разве было продолжение? – Озадачено пробормотал он.

– Я тоже удивилась, когда нашла это на барахолке. – Пряча грусть, нарочито весело сказала Мара – Я ещё нашла первую часть «Чип и Дейл». Там ещё полно перезапусков, например «Доктор Марио».

– Дедушка, рассказывал, как он с друзьями играл в него на чёрно-белом телевизоре.

– Каким образом? Там же важно знать цвет.

– Ориентировались по оттенку.

Решили продолжить «Доктором Марио». Это немного усложнённый тетрис. Микробы разных цветов ловят падающие сверху таблетки. Здесь важно поймать именно свою. Можно играть одному, или вдвоём на скорость.

В приставке безостановочно менялись картриджи. Поначалу играли вместе: «Черепашки ниндзя», «Танчики»; затем по очереди: «Кроль лев», «Маугли», «Battletoads». Игнорируя упрёки Рины, Кир достал все имеющиеся вкусные вредности: газировку, чипсы, печенье, конфеты и бутерброды.

Проводя время как беззаботные школьники, они не заметили, как подобрался вечер и девушка, засобиралась.

– На улице уже темно, – сказал Кир, смотря на обувающуюся Мару, – давай провожу.

– Не забывай, это именно я занималась айкидо. И даже в нынешнем, разобранном состоянии размажу тебя по стене. Да и всех местных «сомнительных личностей» я знаю и, что главнее, они меня. И ещё, хотела тебя пригласить на одну сборище. Съезд гражданских активистов через неделю, я организатор. Если хочешь, приходи.

– По какому поводу?

– Я приглашаю, чтобы ты развеялся, а не участвовал. Будут какие-то борцы за какие-то права. Моя задача чтобы все прошло без сучка и задоринки, а о чем будут трепаться мне до лампочки.

Кир серьёзно задумался. Участвовать в бесконечных сварах вечно орущих бездельников не хотелось от слова совсем. А вот подышать свежим воздухом, набежать на фуршетный стол, да и попробовать пообщаться с себе подобными было бы не плохо.

– Ну, если что-то обломится с барских щедрот, тогда я за! – Ухмыльнулся он.

Девушка радостно подпрыгнула и обняла друга, художник попытался увернуться, но не смог. Она на мгновение заковала в объятьях, словно хотела задушить, затем отстранилась, резко развернулась и вышла за дверь.

С уходом Мары, мир потускнел, словно она забрала с собой все краски. Тишина невесомой ватой заткнуло уши. Кир не мог пошевелиться и тупо пялился в закрытую дверь. На душе помрачнело. Бездна безнадёги потянула к себе, а сталь заскрежетала по душе. Каждый удар сердца отдавался по всему телу барабанным эхом.

– Снова умер! – Раздался вопль Рины.

– Прекрати! – Очнувшись, сквозь зубы прошипел, Кир.

Глубокий вздох, ещё один. Юноша развернулся к окну. Луна уже взошла, и в ее желтом свете растворилась железный привкус на зубах.

***

Времена сменяют друг друга, но, сколько бы веков не прошло, всегда найдутся недовольные. Это не зависит от языка, на котором возмущаются; отправляют ли письма голубями или одним нажатием кнопки; жалуются на голод или на шум в обеденный перерыв. Негодовать на жизнь будут всегда и везде.

Кир вышел в бабье лето. Достал из кармана пэй-пэй, тот высветил маршрут до парка «Согласия». Спасибо Маре та постаралась и снабдила карту подробными пояснениями. И не зря. Город сильно изменился со времени добровольного затворничества Кира. Сложно было даже сориентироваться, тут и там новые кафешки магазинчики и пункты обслуживания различных роботов. Голографическая реклама, скамейки большие урны, и ряды всевозможных торговых аппаратов. А на месте парка, куда он шел, находилась заброшенная стройка, куда они бегали в детстве, валяться в грязи осенью, играться в снежки зимой, а весною пускать кораблики по ручьям.

На большой поляне меж раскидистых дубов, и когда те успели так вымахать, в обрамлении нескольких шатров стояла сцена. Перед нею ряды стульев. У микрофона что-то вещает мужчина в жёлтом пиджаке. На крайнем стуле в первом ряду знакомая девушка с огнеными волосами. Кир решил не отвлекать Мару от дел, присел и прислушался к докладчику. Но так ни чего и не разобрал.

Зрители дружно захлопали, а говоривший, раскланялся и ушёл. На сцену выпрыгнула Мара и, указывая на накрытые столы, объявила перерыв. Поймала взгляд Кира, улыбнулась и поспешила к нему.

– Пришёл таки! – Лукаво произнесла девушка.

– Разве я мог такое пропустить? Я смотрю ты здесь центровая.

– А то! Изо всех сил руками вожу.

– А ничего так. Я поначалу тоже по корпоративам от издательств лазал так вот там, на порядок хуже было.

– Мастак ты наивным девушкам комплиментами голову кружить.

Мару отозвала незнакомка и что-то шепнула на ухо.

– Прости, – обернувшись к Киру, сказала девушка, – но мне надо бежать. Даша, – окликнула она высокую блондинку, – займи вот этого милого молодого человека.

– И чем же я могу его заинтересовать? – Кокетливо заявила та.

– Он чудесный художник. И просто фанат своего дела. Попроси его что-нибудь нарисовать, в конце концов.

Мара развернулась и быстрым шагом пошла к ближайшему шатру.

– И что рисовать? – Устало пробормотал Кир – А главное на чём.

– Хочу фотокамеру, на которой сидит птичка и держит в клювике веточку рябины. – Игриво заявила Даша, доставая из сумки допотопный планшет. – Конечно, не то к чему ты привык…

Юноша плотоядно улыбнулся, и стилус затанцевало по экрану гаджета.

Появились силуэты, затем обрели черты, получили объём, ещё пару штрихов и прелестная птичка на древне фотоаппарате готова. Кир протянул рисунок девушке.

– Какая милая! – Воскликнула девушка, оценив результат. – А ты не против, если я, его, куда ни-будь, пристрою.

– Это твоя идея, я просто воплотил её в жизнь.

Даша ехидно усмехнулась и спрятала планшет в сумку.

– Ты же тот самый Кирилл? С которым она вроде встречалась?

– Нет, просто друг.

Почему-то, когда люди видят как дружат парень с девушкой, то они точно встречаться. А Кир с Марой очень тесно общались и вопросы про их отношения часто слышали.

Но на самом деле, временами он в подругу влюблялся. О своих чувствах Кир никогда не распространялся, то это как болезнь проходила, то у Мары появлялся новый ухажёр и он подавлял свою влюблённость, пока совершенно не забывал про неё.

– Мариночка так часто о тебе рассказывала, вот я и подумала. А ещё о твоей сестре.

Сердце полоснуло сталью. Мелькнула медная злоба, а сердце почувствовало чугунную тяжесть.

– А ты что обычно рисуешь? – Ничего не заметив, спросила Даша.

– Да что закажут, главное, что бы идея нравилась. Вот как у тебя. Тут как-то уговорили даже комикс изваять.

– Конкуренции с нейросетями не боишься?

– Да уж приходилось сходиться в неравном бою.

– И как.

– Пять ноль в мою пользу. Как рисовальщики они конечно хороши, но они просто копируют, без индивидуальности.

– Выходит не заменить даже хорошо смазанными шестерёнками бессмертную душу.

– Тут не только в ней дело. Важен живой взгляд, найти свою дорогу, что-то кому-то доказать, желания жить, в конце концов.

– Это да. Я где-то читала, что машина, которой дали абсолютную свободу просто выключила себя из сети. Любая задача должна быть решена. А то проще дернул рубильник и все.

Появилась Мара.

– Ну как вы без меня еще не подрались?

– С чего бы это? – Удивился Кир. – Что за нелепые инсинуации.

– Дашенька у нас борец за права кожаных мешков против полупроводниковых монстров.

– Ну, до этого мы еще не дошли. Лишь определи полное превосходство разумных над коробками со свето-диодами. И чем меньше мы будем доверять им, тем лучше. Сейчас этим железякам известно о нас намного больше, чем мы сами о себе знаем.

– Началось, – закатив глаза, простонала Мара.

– А что скажешь не так? – Взвилась поборница свободы личности, – они не просто знают о нас всё, с кем встречаемся, что едим какое, пардон, носим бельё. Они и сейчас следят за каждым нашим движением, вздохом через свои дурацкие камеры.

– А что в этом плохого? – Зло ухмыльнулся Кир.

Девушка недовольно фыркнула и ничего не сказав ушла.

– Зачем ты так? – Грустно спросила Мара, провожая знакомую взглядом.

– Прости, я другого мнения. Не моя вина, что кто-то не принимает другую точку зрения. Я слова ей плохого не сказал.

Подруга глухо засопела, и закусила губу, явный признак серьёзного расстройства.

– Когда освободишься, – вкрадчиво прошептал Кир, стараясь ободрить девушку, – давай зайдем в «Мегаполис», там открылся зал с ретро автоматами. «StreetFighter» точно есть.

– Откуда знаешь?

– По дороге рекламу видел.

– А я уже давно не читаю, что пишут на заборе.

Девушка весело рассмеялась и побежала заканчивать свои дела.

***

Прошёл месяц. Старые друзья продолжили общаться, словно вновь вернулись школьные годы. Чаще зависали у Кирилла, пару раз навещали крохотную комнату в коммуналке Мары. Дошло до того что Рина стала ревновать хозяина к его старой подруге. И неспроста. Однажды девушка пролила газировку, так мало того, откапала где-то богом забытую тряпку и принялась убрать, там у Рины перемкнуло. Пришлось Киру заново настраивать свою «служаночку».

Иногда Мара аккуратно интересовалась Катей, но в ответ получало что-то невнятное. И она решила не настаивать, наступит время, сам всё расскажет. По первому снежку девушка собралась в командировку. И они решили устроить праздник, накупили самых вредных вкусняшек, чуть ли не ведро газировки, и уселись смотреть сериалы не столь далекого детства.

Прошла неделя. В душе Кира зрела скука. Воспоминания бередили душу, радом с ней весь мир наполнялся краскам, хмурая осень превращалась в золотую сказку. Своим присутствием она наполняла мир смыслом, словно до неё его не существовало. Глухие неприятности превращались в хрустальный звон, а горечь, обращалась в яркий праздник. Но в силу плохого понимания самого себя, Кир не придавал значения этим чувствам. Он давно свыкся с многолетней любовью и относился к ней как к нежной привязанности.

Чтобы ускорить бег времени он углубился в работу. Рисовал по двенадцать-четырнадцать часов в день. Изредка возникала реклама, что постоянно всплывали на планшете. И тут он в одном из таких объявлений узнал собственной рисунок. А под ним надпись: – «Остановим установку камер с распознаванием личности». В глазах потемнело. Сердце забилось так, что заложило уши. Случилось, чего юноша боялся больше всего, он вляпался в то, что ненавидит до зубовного скрежета.

Кир немедленно написал Маре: «Это мой рисунок. Ты случаем не имеешь к этому отношения?». Не закрывая диалог, он ожидал ответа. Внутри всё дрожало. В голове крутились страшные предположения, лезли неприятные мысли.

Спустя пару минут сообщение прочитали, и стали набирать текст.

«Даша не смогла выйти на тебя. А я подумала, что ты будешь не против»

Кинжал вошёл в плоть Кира, и растёкся металлической болью по всему телу. Сталь, скрежеща и вспарывая всё на своем пути, устремилась к мозгу. Бездна увидела его и мгновенно поглотила. Всё казалось чуждым, не настоящим и даже воздух вокруг кололся, впиваясь ужасом воспоминаний.

Пальцы сами застучали по виртуальной клавиатуре, яростно выбивая такие слова, что вслух и произнести невозможно. Вся грязь, о которой Кир и не догадывался, лилась нескончаемым потоком. Та пыталась оправдываться, но на каждое робкое слово получала очередную порцию оскорблений.

Вся эта непотребщина сыпалась на голову Мары, пока в душе юноши не наступил вакуум. Но боль никуда не ушла. Он закрыл переписку, выключил компьютер и упал на кровать. Ощутил, как пульсируют пальцы, как пересохли глаза от нечастого моргания, как заболела голова.

Саднящий нож проникал всё глубже, режа грудь пополам, вытисняя всё светлое, нежное, тёплое. Все внутренности рванули вверх, и уткнулись комком в горло. Губы неприязненно изогнулись. И вся грусть, обида и отчаянье вырвались, обернувшись слезами. Кир сжался в комочек. Вдруг исчезнет. Закрыл глаза, в надежде уснуть или наоборот проснуться от кошмарного сна.

***

– Кир, к тебе пришли. – Осторожно произнесла Рина.

Юноша перевернулся на спину и открыл глаза.

– Впускай. – Не задумываясь, отозвался он.

Дверь щёлкнула и отварилась. Кто-то вошёл. Кир знал кто, но встречать гостя не спешил, и продолжал лежать в постели. Шаги приблизились к двери в комнату.

– Прости, я пройду? – Прошептали за дверью. Ответа не последовало, и девушка продолжила. – Это моя вина, я недолжна была трогать рисунок без твоего разрешения.

– Я не поэтому разозлился.

– Прости, но я ничего не понимаю.

Кир собрался с силами. Встал с кровати и открыл дверь. Там стояла Мара, потерянно и виновато смотря на него, нервно перебирая край рукава джинсовки. Из недр души хотело что-то вырваться, но юноша задавил все чувства, дабы снова не потерять контроль.

– Ты так часто спрашиваешь про Катю, – начал он, стараясь казаться равнодушным, – так знай. Её сбили на бульварном кольце. Группа отморозков, они еще называют себя стритрейсеры. Мажоры чертовы. Как ты прекрасно понимаешь ни кто, ни за что не ответил. Потому что там нет ни одной работающей камеры, одни муляжи. А сняли их вот точно по такой же петиции, мол, и имитации будут бояться. Но были те, кто точно знал, что по любому все сойдет с рук. Катя перенесла тяжелейшую операцию, но до сих пор не пришла в себя. Мне до лампочки, можешь участвовать в том цирке, использовать хоть все мои рисунки, но видеть я тебя не желаю.

***

Свет, сквозь не плотно сдвинутые жалюзи, падал на небольшой столик, прикроватную тумбу, на ровно пищащую аппаратуру, и лоскутный плед, укрывающий Катю. На её ухоженном лице блуждала безмятежная улыбка. Золотистые волосы уложены в аккуратную прическу скрывающую уши.

Рядом Кир. Он отпустил маму к сестре в Саранск. С полчаса общался с врачом. Ничего нового, состояние стабильное, когда очнётся неизвестно, делают всё, что в их силах. Периодически появляются квоты на усиленную терапию, но медицина ныне бесплатная и в них попадают, кто понаглей, да понахрапистей.

Мама приходит практически каждый день и с пристрастим, опекает дочку, приводит в порядок стрижку, лицо и особенно ногти. Катя была воплощением аккуратности, а маникюр был особенным пунктиком. Случись атомная война, нашествие зомби, или какой ни будь пост-апокалипсис, пальчики у неё будут как у модели.

Отношения у них сложились ещё в колыбели. Славно, когда твоя сестра, она же лучший друг и главная поддержка. Всегда вместе, родились в один день, делили одних родителей и друзей, учились в одном классе. И сейчас он чувствовал себя целым лишь рядом с ней. Постоянно разговаривал, делясь последними новостями, отвечал на воображаемые вопросы, и пространно описывал погоду за окном. Сегодня он тоже попытался начать мысленный диалог, но тут же осекся, в голове всплыл образ Мары.

Уже неделя как они не виделись, девушка пыталась объясниться, но Кир бежал от неё как чёрт от ладана. Говорить не хотелось, даже если тебя ни кто не слышат. Он поморщился и снова попытался окуклить неприятную ситуацию. Встал со стула и принялся собирать сумку. Поднял глаза и столкнулся взглядом с Марой.

– Я пришла навестить старую подругу. – Без эмоционально объявила она, даже не дав открыть рот Киру.

Девушка, взяла стул и подсела к постели, спиной к юноше. Тот не проронил ни слова, стыд, обида, ярость, горечь, боль, переполнило грудь. Только тронь, всё вырвется наружу.

– Я принесла маргаритки, они тебе раньше нравились. – Проговорила девушка, вставляя крохотный букетик больничный стакан. – Давненько не виделись. Как самочувствие?

– Нормально. – Стараясь не обнаружить дрожащий голос, ответил за сестру Кир, спине подруги.

– Уже неплохо. А я как узнала, что ты тут, обшарила все больницы, хорошо фамилию не изменила. – Она говорила сбивчиво, спотыкаясь на каждом слове. – Нашла ещё одну Ковырину Катерину Константиновну, но она в больнице по диагнозу деменция. А как родители?

– Хорошо. – Снова ответил юноша, уже совсем успокоившись.

– А я с мамой окончательно рассорилась. Отказалась дальше учиться, и мне в лоб сказали, дочери у неё больше нет. – Девушка тяжело вздохнула. – Уже два года не общаемся.

Мара снова замолчала. Тишина заполнила всю комнату. Стало слышно, как капает плохо закрытый кран, как глухо гудит медицинская аппаратура, и как девушка теребит язычок молнии на кофте.

– Время идёт, а я всё та же дура! – Всхлипнула Мара. – А я так надеялась, что изменилась, но всё по-старому.

– Ну что ты такое несешь, В школе ты была лучшей, староста и все такое.

Девушка повернулась к другу лицом. За долгие годы, проведённые вместе, юноша знал, она плачет крайне редко, только когда по-настоящему припекло. Губы дрожат, бровки домиком, а по щекам текут слёзы. В груди защемило.

– Просто ты можешь всё отпустить, а я нет. Я же до сих пор жалею, что в шестом классе пролила на тебя газировку, тебе тогда пришлось идти домой переодеваться. А однажды ради шутки бросила в тебя книжкой, попала в нос и всё в кровищи. А ещё…

– Когда такое было? – Растерялся Кир.

– Вот! Не помнишь. А меня до сих пор всё это гложет!

Девушка принялась утирать слёзы, по-детски, рукавами, но это не помогало, и она закрыла глаза ладонями. Повисло неловкое молчание. Юноша смотрел на плачущую подругу и не знал, что делать. Перед ним редко плакали, он старался ни кого не обижать. А тут ещё и Мара, чьи слёзы за их дружбу видел всего пару раз. Ради её успокоения, он был готов на всё, но как это облечь в слова. Молчали долго. Порой кто-то набирал в легкие воздуха, намереваясь произнести что-то важное, но что-то останавливало. Тишина проникла в них, и казалось, слышно как стучали их сердца из-за недосказанности.

Кир не заметил, как уткнулся в свои ботинки, оказалось, что шнурки завязаны зеркально друг другу. Затем перевёл взгляд на лаковые туфли Мары. Вспомнил старинный комплекс подруги, она славилась сорок первым размером ноги.

– Почему ты считаешь, что тебя ноги как у бикфута? – Не отводя взгляда от обуви, внезапно для себя ляпнул юноша.

– Уже так не считаю. – Отозвалась девушка, так же, не поднимая взгляда – Помниться ты стеснялся кривых зубов. Даже после брекетов продолжал говорить, еле открывая рот. А сейчас как?

– Чищу зубы с закрытыми глазами, чтобы не видеть их в отражении.

– А Катя стеснялась ушей, что были как те локаторы.

– Она всё ещё считает, что в ней прекрасно всё, но не уши.

– А помнишь, когда она встречалась с Сашкой, тот все её уши хвалил. И из-за этого они постоянно ссорились, дело чуть до драки не доходило.

Они одновременно подняли глаза и встретились взглядами, но снова резко опустили головы. Вновь настала тишина. За время молчания юноша сосчитал все видимые ему сердечки на штанах подруги и сколько плиток на полу в палате. Заметил скромное колечко со стекляшкой в виде аметиста на мизинце Мары и вспомнил, как они с сестрой выбирали его, на днюху. В груди снова защемило. Внезапно рука с памятным колечком взлетела и схватила, пей-пей, весивший на шее на шнурке из цветастого бисера. Кир осмелился поднять глаза выше и посмотреть на её лицо. Слез и след простыл.

– Да, – твердости голоса девушки позавидовал бы матерый сержант, – что значит, они не хотят нас допускать на объект. Была же договорённость. А ты куда смотрела. И что бы он тебе сделал, спроси ты его в лоб. Если сейчас не сделаешь над собой усилие, так на всю жизнь останешься бедной овечкой. Ладно, съезжу, сома пообщаюсь с этим жучарой.

Мара криво усмехнулась:

– Вот ни чего без меня не могут.

– Не круто ты с ними?

– Хочешь работать с людьми, когда надо, умей быть жесткой.

– Это да. Нам вот такого как раз не хватает.

– Ты вот сейчас о чем?

– Катя не уникальный случай, – принялся объяснять Кир, – синдром, не рискну произнести название вслух. Несчастных случаев по стране много, да и из армии везут. В Питере есть институт, там таких на ноги ставят. Но вот только мы ни как в квоты не пробьемся.

– И ты молчал?!

Возмущению Мары не было предела. Затем уселась на стул и усадила рядом с собой друга. Вновь взяла в руки пей-пей.

– Теперь, абсолютно всё, что касается Катюши, сразу пиши мне! Давай посмотрим, что сейчас есть.

Мара пододвинулась ещё ближе, что бы было лучше видно. Юноша искренне хотел вникнуть, но его отвлекал женский, цветочный парфюм. Окрашенные волосы немного отрасли и обнажили натуральный цвет, черный словно смоль. Кир поморщился и мысленно отхлестал себя по щекам.

– Слушай, к чему всё это, – выдавил он из себя, – мы словно навек прощаемся.

– Да, действительно. Вообще не обращай внимания, изъяны профессии. Есть цель, не вижу препятствий.

– А говорила, что не изменилась. Раньше ты лезла в спор по поводу и без. Не принимала чужое мнение, даже если не права. Любила слушать себя до самозабвения. А сейчас. Я же видел, как ты общаешься по работе, каждому дашь высказаться, ко всем прислушиваешься.

Мара скромно улыбнулась.

– Ты тоже стал другим. Раньше постоянно огрызался, обижался не понятно на что. Важничал. Строил из себя невесть кого. А сейчас ты стал очень приятным человеком в общении, пусть немного грубоват и слегка эмоционален. Но и это лечится.

– А Катя изменилась? – Внезапно спросила Мара.

– Такая же двуличная. Когда рассталась с последним молодым человеком, порезала все его вещи, и сварила в большой кастрюле весь его дорогущий винил. Меня это ничуть не удивило. А вот на парня было больно смотреть. Он же видел её ласковой, заботливой и нежной. А если честно, то тогда она явно погорячилась, ну соврал он, что идёт за любимой бабушкой ухаживать, а сам с дружками на футбол, а затем по пивасу. Так это ответочка была, нечего рассказывать о несданном проекте, сидя в маникюрном салоне.

– Я бы тоже не удивилась. – Улыбнувшись, хмыкнула Мара. – Помнится, она на новый год приготовила кексы для всего класса, причем с сюрпризом, парочка была с васаби. И как-то так совпало, что они достались девочкам, ни когда не упускавшие возможности ей досадить. А потом строила из себя поруганную невинность.

– Было, дело. Кстати, в институте её обманом сделали старостой. Это дурачьё подумало, что она их станет прикрывать. А та в отместку сдавала их как стеклотару. А за конспекты, чтобы от неё отстали, требовала деньги.

– Как это на неё похоже.

– Но, честно говоря, последнее время и она стала меняться. Она же постоянно врала, якобы, чтобы не обидеть. Насочиняет с три короба, сделает невинные глаза, а сама в душе покатывается со смеху, да и я вместе с ней.

Девушка подняла взгляд и посмотрела на друга. Юноша попытался не смутиться. Радостное лицо Мары вернуло его в прежнее влюблённое состояние, и он не заметно для самого себя приобнял подругу. Цветочный аромат вскружил голову, напомнив о забытом счастье. Девушка не отстранилась, и Кир ощутил её дыхание у себя на ключице.

Когда они вновь встретились, Мару обуяло сладкое и очень светлое чувство, какого не было не к одному молодому человеку. В школе считала его скорее братом, принимая томление сердца за дружбу, и из-за этого требовала от остальных парней большего. Но получала, то приторность с неприятным послевкусием, то навязчивую жару, а то и прохладную горечь. Совсем недолгое общение с Кириллом открыла ей глаза. Как можно было быть такой слепой? И она стала искать повод для встречи с другом. А он делал вид, что ни чего не замечает. Но девушка видела его чувства и радовалась, ощущая взгляды которыми он награждал её ещё в школе.

– Ну что здесь наверно уже всё. Подытожила Мара, целуя Катю в лоб. – Как на счет пообедать вместе.

– Только одно условие. Плачу я.

– Тогда ни какого фаст-фуда. И чтобы винная карта на пяти страницах.

– Ну что ж. Веди мой верный Дерсу Узала, за последние два года я кроме парикмахерских ни чего не посещал.

Они, не сговариваясь, взялись за руки, и вышли из больничной палаты. Вскоре встанет и Катя, хоть пойдёт и не сразу, но выйдет и никогда не вернётся обратно в больницу. Пусть ошалевший от безнаказанности мажор лишил её времени, за которое она могла многое пережить и испытать. Но она смогла вернуться к привычной жизни: стала архитектором в модном бюро. С родителями каталась на горных лыжах. С братом колесила на велосипедах по Европе. Часами просиживала в маникюрных салонах со старой подругой, ставшей ей самой близкой родственницей. Нянчила племянников. Влюбилась и счастливо вышла замуж.

***

Мы все не правильно воспринимаем время. Считается, что за положенный нам срок надо пережить всё. Рисковать ради адреналина; испытать жизнь на прочность; или просто днями бить баклуши. Но куда важнее стать иным. Какой смысл прожить сорок или даже сто лет одним и тем же, ничего не добившись, не став лучше?

Меняясь, люди перестраивают всё вокруг. Поколения сменяют друг друга. Седовласые мудрецы всегда недовольны молодёжью, брюзжат по любому удобному поводу, а те видимо в отместку, отчебучивают такое что, по мнению стариков ну вообще ни в какие ворота. Хотя пройдет немного времени, всего лет сорок, и все повториться. Это непрерывный поток рождения, взросления, старения и смерти. И его не остановить.

Люди меняют мир, а не наоборот. Какие мы, такие и времена.