Тьма под нами

Приготовления занимают долгое время, так что я начну издалека.

Меня зовут Александр [ ] и я археолог. Меня пригласили на одну очень необычную экспедицию. Раньше я уже был на подобных мероприятиях – люди обнаружили в письменности и устном творчестве некоторых народов, названия которых я приводить не буду, так как Вам это ничего не даст, упоминания схожих явлений. Повторюсь – это уже встречалось раньше, например: мы находили огромные деревья, под которыми я лично находил предметы быта и даже войны. Где-то находились массовые захоронения, которые по древней договорённости использовались сразу десятками народов. Однажды вместе с командой учёных мы откапывали часть Самарканда. Однако на этот раз дела обстояли иначе.

Во многих культурах есть упоминания так называемого «Подземного мира» - Аваддон, Тартар, Хельхейм – это довольно известные примеры. Существование места, которое причиняет страдания «неправильным» людям, преступникам – логичная стадия развития человеческой культуры. Однако среди народов, проживающих ближе всего к пустыне Гоби есть чёткое мнение – подземный мир не является загробным. Более того – в него можно спокойно попасть в настоящий момент. Однозначно можно сказать, что многие из них хранят миф о том, что «адские врата» - место, имеющее географические координаты.

Недавно учёные обнаружили аномалию в структуре земной поверхности. Она не имела физических объяснений. При этом она в пределах погрешности устной сохранности информации была точь-в-точь такой же, как и говорили народы. Это пока всё, что мне рассказали.

В данный момент я еду на джипе ночью по пустыне. В этот блокнот я обычно записываю параметры объектов, такие как длина, ширина, высота, материал исследуемого объекта. Я решил использовать его для заметок (хотя сейчас и неудобно писать, держа между шеей и плечом фонарик) так как у меня появилось предчувствие. Странное неописуемое ощущение говорило мне, что в данный момент человечество пришло туда, куда ему не следовало приходить. Будто люди могут раскапывать чужие могилы и осквернять храмы, однако это место должно быть неприкосновенно.

Со мной ехали ещё два человека. Первый из них – Михаил [ ], геолог. Второй из них – Андрей, культуролог и в данный момент водитель. Не могу говорить о том, насколько хорошо они исполняют свои обязанности, так как впервые их увидел уже в джипе, в котором я сейчас сижу. Всю дорогу мы не разговаривали – стояла напряжённая атмосфера. Пару раз я собирался начать разговор, однако сразу же передумывал, так как понял, что нас объединяет нежелание участвовать.

Стоит также упомянуть самую главную причину нашего пребывания здесь. Для меня это обязательная командировка, меня прислали по договорённости двух важных людей. Однако обещали нам и гонорар. Мой начальник – [] [] – намекал на крайне большие суммы. Всё ещё не могу сказать точно, какие.

В данный момент я подъезжаю к пункту. Вся территория огорожена – буквально посреди ничего вдруг появилась военная база. Под палящим солнцем маршировали люди в форме полиции и военные. Вокруг базы установили забор с колючей проволокой, окрестности патрулировали солдаты, двое из которых охраняли контрольно-пропускной пункт.

Вопросов про документы не было, на нас просто наставили винтовки и потребовали покинуть машину. Провели полный обыск на месте, но, к счастью, ни одного из нас не было металлических предметов. У меня было ощущение, что за это нас всех расстреляют на месте. Дальше мы двигались пешком.

Внутри военных было не меньше. На территории базы находились большие палатки белого цвета, высотой под три метра, одна из которых стояла в центре, а остальные по краю. К нам подошёл один солдат и сказал: «Генерал [ ] выносит предупреждение. Вы должны немедленно покинуть открытую территорию. Генерал приказывает вам пройти в центр».

Когда мы вошли в палатку, которая располагалась в середине базы то обнаружили нечто, что не поддаётся логике. Это было огромное отверстие в земле, диаметром примерно пять метров, огороженное железным забором и с большим количеством разнообразных датчиков около него. В нём ничего не было. Точней, ничего не было видно. Складывалось ощущение, будто в этой яме не было не просто дна, а сторон. Но, ведь такого не бывает, правда? По законам элементарной логики, у неё должны быть и дно из стены, и это настолько же правда, насколько правда существование дна и стенок у кружки. Хотя да, наверняка я сам себя накручиваю на веру в паранормальные явления.

– Здравия желаю! – громкий басистый голос прозвучал за нашей спиной. Это был генерал, и, судя по его бейджу, генерал [ ]. – Передайте благодарности вашим начальникам. У меня сейчас нет времени, я позову гражданских, вам нужно подождать.

Генерал ушёл, а мы остались в этой палатке, наедине с этой жуткой тьмой. Так как других развлечений, кроме как смотреть в туда, куда никому не хочется смотреть, завязался разговор.

– Вам не кажется, что это как-то странно? – спросил я, решив подробнее разглядеть своих собеседников.

– Странно? – переспросил Андрей. На вид он был лет на двадцать меня старше. Низкий рост и бородатое лицо с небольшим количеством оставшихся волос, половина из которых седые. Имея в виду его возраст дальше буду называть его Андреем Андреевичем. Голос его был высоким, профессорским или лекторским, тем самым, который резал слух не только мне, но и всем моим одногруппникам. – Вы издеваетесь надо мной? Мы здесь и находимся, чтобы исследовать эту странность, которую мы все сейчас наблюдаем!

В этот момент мы все обернулись и посмотрели во тьму.

– А мне не кажется, – возразил Михаил. Он был моложе, примерно моего возраста. Гладко брит, волосы, несмотря на малую длину, собраны в пучок. Всё остальное обычное, разве что телосложение имел крепкое. – Я за свой стаж повидал многое. Не такое, конечно, но были и многие другие необъяснимые вещи. Но одно я могу сказать точно – если это явление ещё не объяснено наукой, то скоро объяснится.

– Нет, я другое имел ввиду, – начал поправляться я, – это странно, что взяли именно нас. Я сейчас объясню: почему бы не взять каких-нибудь скалолазов, например. Людей, которые смогли бы спокойно слезть и достать пробы, артефакты, а мы бы уже это изучили и сказали, что это такое... К слову, на МКС…

В этот момент в палатку вбежали военные, а другие оцепили здание. Внутри их было около десятка, трое из которых целились в меня. За ними вошёл Генерал.

– Смирно! – крикнул генерал. – Приказываю вам идти за мной.

Собственно, выбора у нас и не было. Хотя и сам факт такого обращения с нами настораживал, противопоставить или как-либо возразить этому отношению мы не могли – у нас не было оружия. Мы, конечно, выразили своё недовольство в мимике, однако оно ничего не стоило. Проще говоря – мы пошли за ним. Он провёл нас в одну из палаток, точно не знаю, в какую, так как в тот момент солнца уже не было видно. Как он пояснил далее – одна из спальных палаток. Опять прошли обыск и вошли внутрь. В ней было довольно просторно, находились три отделения, в каждом из которых было по одному спальному мешку. Освещения, как и пола, не было. Мне не привыкать – часто приходилось засыпать в похожих условиях.

Еды не было. Была вода, так что я сделал несколько глотков, чтобы не чувствовать голод и лёг спать.

Было темно и тихо. Не было слышно насекомых и всяких зверей, и тому были веские причины. Однако люди всё же звучали – одни сопели, другие изредка подкашливали. Огромное количество шумов раздавалось со всех сторон, и где-то одинокий, но от того не менее грозный, храп не давал мне спать. Прошло время, и я уже начал уставать и погружаться в сон, как вдруг я почувствовал свет и высунул голову из спального мешка. Я увидел с левой стороны от меня белое пятно на стене. Через секунду я понял, что в неё светит фонарик. Я уже готов был проклясть того, кто это сделал и выбирал, между Андреем Андреевичем и Михаилом, но фонарик вдруг начал мигать. Тогда я как-то инстинктивно подумал, что мерцание этого света подозрительно похоже на азбуку Морзе и в тот момент я записал следующее:

«--о-*о*о-о---о***-о*о***о-о*-*о*-о----о-*о---| - длинный сигнал * короткий сигнал о дрожание»

Когда свет прекратился, храп возобновился, но в тот момент у меня не было сил проклинать кого-либо, поэтому я заснул.

***

«Подъём!»

Громкий рёв генерала разбудил меня. Как я понял – не только меня. От его единственного приказа вставала вся рота, если не вся армия. До того момента, как я смог что-либо осознать, в мою комнату ворвался солдат. Он приказал мне вставать и идти в западную палатку. Я так и сделал, попутно встретив Андрея Андреевича и Михаила, таких же не выспавшихся, как и я.

В западной палатке была столовая. В ней ничего не готовили, кроме гречневой каши в огромном котле, который стоял возле и рядом с которым стояла очередь солдат. Нам троим выдали по одной консервной банке тушёнки на каждого. Было бы и неплохо, несмотря на температуру, иметь в рационе мясо, однако у этих консервных банок не было петелек, так что, размышляя логически и понимая, что консервный нож нам никто не продаст, а тем более, не подарит, мы договорились с группой у котла насчёт обмена банок тушёнки на гречневую крупу. Их лица выглядели так, словно мы хотели приобрести ту же самую гречневую кашу за слиток золота, но это ошеломление не помешало им заключить выгодную сделку.

Я, пока ел, решил посмотреть, что же я написал вчера. Увидел эту записку и понял, что не знаю азбуки Морзе. По этой причине я решил спросить у своих коллег.

– Слушайте, я свет видел в своей комнате. Очень похоже на азбуку Морзе. Кто-нибудь её знает?

– Ты сейчас серьёзно? – спросил Михаил. В его голосе считывалось раздражение. – Может ещё расклад на картах Таро сделаешь? Потому что тут реально какая-то мистика происходит, помогите!

– Ну-ка давай-ка сюда, – сказал Андрей Андреевич, протягивая руку за текстом. Когда он взял его, он прищурился, достал свои круглые очки и начал читать. – М Н Е Т О Ж Е С Т Р А Ш Н О. Ну тут я согласен с Михаилом.

– Просто поверьте мне! Я ночью проснулся от света, увидел шифр, записал.

– Скажи спасибо, что на нас тут всем начхать, – ответил Михаил. – Иначе запрягли бы в военный госпиталь. Со мной говорил генерал, он сказал идти в центральную палатку и делать всё по инструкции.

Вот мы снова и встретились, бездонная тьма. Она никак не изменилась за время нашего отсутствия, разве что её границы расширились на сантиметр, что, естественно, пугало, но не так сильно, как обычный факт её существования.

«Итак, зачитываю инструкцию», – начал Михаил: «Дорогие исследователи, учёные или люди, принятые на эту должность в результате большой необходимости, появившейся в результате текучки кадров. Сегодня Вам (четверым) предстоит совершить исследовательскую экспедицию, целью которой является изучение обнаруженной расщелины под кодовым и промежуточным названием «А». Мы не располагаем списком необходимых исследований, поэтому ваш оклад будет зависеть от количества проведённых опытов и их полезности для общего развития науки и/или причины появления трещины. Минимальный необходимый инвентарь: скалолазное снаряжения универсального размера, трос на 1000 метров, комплект переносных раций, катушка для троса. Минимальный штаб: активная команда (4) + 1 человек сверху для контроля ситуации».

– Это всё? – закономерно спросил Андрей Андреевич. – Как они себе это представляют?

– Ну… – начал я своё предположение. – Там же написано про минимальный. Возможно, нам дадут и датчики, и приборы. Так ведь?

– Не-а, – отрезал Михаил. – Это исключено. Когда меня утром поймали, чтобы рассказать об этой инструкции, то пояснили, что там слово «минимальный» якобы не должно существовать.

– Честное слово, это полнейшее безобразие! – возмутился Андрей Андреевич.

– Не вам возмущаться, Андрей Андреевич, – вздохнул Михаил. – Как я понял, Вы культуролог, я не знаю никаких приборов, которые Вы могли бы использовать. А вот мне как? Вот что у Вас есть?

– Фонарик, штангенциркуль, – ответил я.

– Сейчас, подождите, я сейчас поищу, – Андрей Андреевич начал бить себя по карманам. – Секстант?

– Это мы у Вас должны спросить, – сказал Михаил, взяв из руки Андрея Андреевича секстант. – Что-нибудь ещё в карманах осталось?

– Нет, с собой взял только его, и то случайно.

– Отлично, пусть тогда полежит на столе. А я недавно вспомнил, что оставил кое-что в рюкзаке.

В этот момент он достал из своего рюкзака коробку с кнопками. Когда он нажал на одну из кнопок, включился лазер.

– Вот падлы! – крикнул Михаил на прибор, после того как остальные нажатые кнопки изменили цвет лазера. – Это просто лазерная указка! Какая же западня…

– Ты хотел преподнести своё преимущество с помощью этого прибора? – съязвил Андрей Андреевич. – Ладно, я позову кого-нибудь рядового, чтобы помог.

Андрей Андреевич вышел, а мы начали надевать на себя всё это скалолазное снаряжение. Михаил сделал это как-то необычно быстро, а у меня не сразу получилось. Для меня оно выглядело как куча каких-то бессвязных и бесполезных верёвок. Андрея Андреевича всё ещё не было, даже к тому времени, как я уже разобрался с инструкцией (часть, которую Михаил вслух не читал, включала в себя инструкцию по использованию снаряжения), Андрея Андреевича не было, хотя мне серьёзно пришлось поднапрячься. Время шло, а Андрей Андреевич так и не приходил. Мы уже решили идти без него, но в тот же момент, когда мы уже готовились совершить первый прыжок, он вошёл в палатку. Он уже был одет в снаряжение. Ничего не сказав, он подошёл к обрыву и встал вместе с нами.

–Итак, мужики, – начал речь Михаил, – одно дело и конец. Готовы?

Мы кивнули.

– Тогда на счёт «три». Раз… Два… Три!

***

В тот момент мы одновременно совершили прыжок. Вопреки моим неоправданным страхам, у этой дыры существовали границы. По первым ощущениям стены состояли из чего-то каменного, по звуку не было понятно, что именно, однако, видимо, первый слой был кирпичным.

– Ало, ой, то есть, приём! – сказал в рацию Михаил. – Начинаем спуск!

– Вас понял, – прозвучало в ответ.

Затем мы пошли вперёд. И я сейчас иду и записываю всё, что думаю об этой ситуации. По началу все мы просто двигались вперёд и делали это довольно быстро – резкими прыжками. Затем решили перейти на обычный шаг. Двигались мы примерно со скоростью ходьбы. Сейчас аналогично. Однако что-то здесь не так и я это чувствую. Слишком уж нереалистичная ситуация. Мы спускаемся в это… место, туда, куда человечество не должно было зайти. Единственное, что помогает, это фонарик. Конечно, тут ничего нет, кроме этого мазка. И ещё одного. Какие-то странные тёмные пятна.

– Как Вы думаете, что это? – спросил я, указывая на пятна. Затем я посветил вниз. Практически всё было окрашено в этот чёрный цвет, которого раньше не было.

– Не знаю. Краска, может быть, сейчас посмотрю, – ответил Михаил. На его стороне тоже были пятна. Он потрогал её, пощупал, понюхал и протер в пальцах. – Кровь, наверное.

– Кровь? – спросил я.

– Не удивляйся, – усмехнулся он. – Явно же использовалась для ритуалов, так ведь, Андрей?

Андрей Андреевич кивнул.

– Вот. А раньше люди были довольно кровожадные. Наверняка проводили какие-то обряды жертвоприношений. Я, конечно, не знаю, кого они в этой местности могли приносить своим богам. Тут поблизости только людей и видел.

– Тогда почему мы раньше не видели кровь?

– Хороший вопрос. Я предполагаю два варианта. Возможно, раны жертв прикрывали, а возможно их кидали под углом. Есть вариант, что они протыкали жертв снизу.

Неожиданно для себя я направил фонарик вниз, который для нас был вперёд и заметил блеск. Собственно, такого никто раньше не видел – прямо перед нами словно из ниоткуда появились две перекрещенные лески. Вслух подумал: «Ещё один вариант».

– Думаешь, это специально? – спросил Михаил.

– К сожалению, да. Но давай-ка лучше проверим радио.

«Приём!»

«Да, всё под контролем, приём»

Хотя бы где-то всё под контролем.

Мы аккуратно прошли через лески. Теперь придётся быть осторожнее – шаг влево, шаг вправо, как говорится, расстрел. А в нашем случае наверняка не менее мучительная смерть.

Стал замечать раздражающие звуки. Как будто это были какие-то насекомые. У меня ощущение, что ни находятся везде. В свете фонарика я их не вижу. Но с каждым шагом всё усиливалось ощущение, что мы здесь не одни. Под ногами стена стала будто мягче. Постоянный треск усиливал ощущение у меня, что я хожу по насекомым. Под ногами всё ещё был кирпич.

Да, насекомые тут и правда были, но в пределах разумного. За весь путь я увидел пару каких-то жуков, которых не смог опознать. Но, насколько я понял, они не особо страшные. Но дальше я увидел паука. Одного паука, но абсолютно белого и большого. Тогда я начал его обходить.

Он прыгнул на Андреевича! Размером со ступню, он медленно пополз наверх по его ноге. Андрей Андреевич сначала безуспешно пытался его стряхнуть ногой, потом рукавом, а затем начал всем телом изворачиваться.

– Стой! Не двигайся! – закричал я. – Заденешь леску!

Он не ответил и продолжил сгонять с себя паука, совершенно бесшумно. Его положение оказалось плачевным. Он задел леску. Звук механизма, звон лезвий и канат оборвался. Андреевич оборвался. Я лишь запомнил его последнее лицо. На нём не было гримасы ужаса. Это было обычное лицо, словно он не свалился в пропасть, словно не спускался в яму, словно не умер только что.

– Ладно, – вздохнул Михаил, включив рацию. – Надо оповестить наверх. Это конечно, прискорбно, вероятно нам даже надо убираться отсюда. Приём!

– Вы как там?

Это был голос Андрея Андреевича… Мы застыли, молча глядя друг на друга и на рацию. Я не могу поверить в это. Его смерть была… она была. А затем всё, как будто и не было ничего, и каната нет. Нет, это невозможно.

– Я же попросил вас подождать! Вы что, не могли просто погулять? Я что, за бесплатно сюда ехал? И секстант куда-то пропал из кармана…

А нет, всё-таки вполне возможно. Очень даже реалистичный мёртвый Андреевич. Забавная ситуация.

– Андрей, – с ответил Михаил. – У нас тут… ты умер.

Из рации звучало молчание.

– Андрей, когда мы начинали спускаться, подбежал человек, видимо, очень похожий на тебя. Мы и подумали, что это ты и спустились вниз. Его трос оборвался, и он упал.

– Что? Я не понимаю о чём вы. Какой ещё человек?

– Ну он ещё ничего не говорил.

– Так это я и был.

– Что?

– Потом объясню, вы ещё не поняли. На самом деле, я и сам это понял не сразу, но хочется мне, чтобы вы сами до этого догадались. Конец связи.

Мне нечего сказать. Просто нечего. Сегодня происходят невероятные по своей сути события.

– Может уже поднимитесь? – сказала моя рация.

Я посмотрел на Михаила. Он был довольно ошеломлён, но знание, что с Андреевичем всё хорошо, перестал сильно волноваться.

– Нет, – отрезал он. – Экспедиция должна продолжаться. Мы достигнем дна. Я сделаю это, чего бы это мне ни стоило.

– Зачем ты упираешься? – закричал я. – Хватит уже! Пауки, жуки, кровь, тьма. Разве это не повод отступить?

– И что дальше? Как мне жить? Скажи ещё, что геологи хорошо зарабатывают! А я нет! Что мне останется? Жить на последние деньги, зная, что мог заработать десять миллионов долларов?

– Сколько?

– Ты не знал? Десять миллионов за погружение. Одно погружение сделает нас обоих миллионерами. Мы работаем на международном задании ООН.

Пока он рассуждал, стены начали двигаться. Кирпич за кирпичом переворачивались, становились жидкими, вязкими, становилось сложно устоять на ногах. Нас постепенно затягивало внутрь стен.

– ООН? Эта дыра даже мелкого городишки не стоит, и я сейчас не об отверстии говорю! Ты вообще по сторонам смотрел? Это даже казармой не назовёшь!

– Да смотрел. И в отличие от тебя, который сидит, уткнувшись в свою любимую книжонку, слушаю. Все поголовно твердят, как нам повезло! И ты сейчас хочешь всё бросить и смотаться наверх из-за своей трусости?

– Им то легко говорить! Всё равно это слишком опасно, поехали обратно.

– Ой, да что ты понимаешь!

В этот момент Михаил принял вертикальное положение, зажал кнопку и стремительно полетел по канату вниз. Я вслед за ним, чтобы догнать. Коридор становился всё уже и уже, вращался он всё сильнее, кирпичи падали внутрь и из отверстий вылезали гады. Ползучие, летучие, обоих типов, жидкие и твёрдые.

– Приём! – закричал Михаил в рацию. – Я не уйду, не достигнув дна, слышите это! Приём!

– Может уже поднимитесь? – ответила рация.

– Как же вы все надоели, – вздохнул Михаил. – Связи конец!

Он выкинул рацию вверх, из-за чего мне удалось её поймать.

– Приём, это я, Александр! Я не могу остановить Андрея. Заблокируйте канаты, остановите его! Мы поднимаемся, мы заканчиваем экспедицию! Приём!

– Может уже поднимитесь? – повторила рация.

– Что?

– Может уже поднимитесь? – повторила рация.

– Может уже поднимитесь? – повторила рация.

– Может уже поднимитесь? – повторила рация.

– Может уже поднимитесь? – повторила рация.

– Может уже поднимитесь? – повторила рация.

– Может уже поднимитесь? – повторила рация.

– Может уже поднимитесь? – повторила рация.

– Может уже поднимитесь? – повторила рация.

– Может уже поднимитесь? – повторила рация.

– Может уже поднимитесь? – повторила рация.

– Может уже поднимитесь? – повторила рация.

– Может уже поднимитесь? – повторила рация.

– Может уже поднимитесь? – повторила рация.

– Может уже поднимитесь? – повторила рация.

– Может уже поднимитесь? – повторила рация.

– Может уже поднимитесь? – повторила рация.

– Может уже поднимитесь? – повторила рация.

– Может уже поднимитесь? – повторила рация.

Рация уже может повторила поднимитесь, рация повторила может уже, может поднимитесь уже, рация повторила, повторила рация может уже, поднимитесь может уже рация может уже повторила может рация. Может рация уже повторила поднимитесь? Или не повторила? В любом уже случае рация повторила, и я повторил рация повторила раз так уже несколько десятков раз. Забавно уже, не правда ли. Это происходит уже слишком долго, и я не могу терпеть, как рация повторила это снова и снова.

Как бы то ни было, я обязан идти за ним, поэтому я выкидываю эту штуковину. Мне она ни к чему. Я обязан остановить его! Даже если эти толпы муравьёв не помешают мне. Даже если их бесконечность, даже если они заполняют телами все стены, даже если ползут друг по другу, как сейчас.

Почему я это делаю? Нет уж, это его дело! С меня хватит! Пусть кто-то другой его забирает, даже если это будет похоронное бюро. И получит он посмертно свои миллионы, а я останусь живым. Разве это ли не счастье? Быть живым, здоровым, с семьёй. Может быть женюсь, но уже после того, как я выберусь. И пусть я зарабатываю не больше его, мне жизнь дороже.

И только я решил нажать на кнопку, так сразу же на неё нажал. Ничего не изменилось. Совершенно ничего. Абсолютно. И теперь я дальше лечу вниз. Хотя бы верёвка придавала какую-то надежду. Сейчас её нет. Я совершенно не знаю, куда она могла исчезнуть. Снаряжение, муравьи, стены тоже. Какое же невезение, однако, сударь! Действительно, доколе мы, цивилизованные люди, будем такое безобразие терпеть?

Я пролетаю мимо рации. Из неё доносится голос: «Ты был прав, Александр, нельзя вмешиваться в дела природы».

– Это тебе было тоже страшно?

– Сейчас это не имеет никакого смысла.

– Сейчас ничего не имеет никакого смысла.

– Даже не хочешь узнать, что происходит?

– По логике, ты должен этим интересоваться.

– Напомни, где я оставил свою логику. Напомни, где она лежит?

– Ты забавен.

– Я оба забавен, знай это, я.

– Видишь Михаила? Похоже у него есть кое-что тебе рассказать.

Посреди беззвучной мглы стоял Михаил и смотрел в предполагаемый пол.

– Помнишь, сработала ловушка? Так вот. Почему упал только Андрей? Тебя тоже не смутил тот факт, что мы остались на нитях и не свалились вниз. Почему мы ещё живы? Почему мы наблюдаем за всем этим безумием?

– …

– …

– …

– …

– …

– Тогда упал не просто не Андрей. Андрей всё-таки упал, и мы тоже.

– …

– Даже возражать не будешь? В забавную попали мы ситуацию, не так ли? Посреди ничего. Ослеплённые… этим, ну как его?

– Не помню. А кто этот Андрей?

– А ты не знаешь? Похоже, мы оба застряли здесь?

– Застряли? Тут наша вселенная и всегда была здесь, разве не так, мой старый друг?

– Да, прости, так. В последнее время у меня пробелы в памяти, прости.

– Это уж прощаю, но в следующий раз… Наверное, нам пора.

– По своим делам?

– Да.

– Тогда давай, удачи!