Ярлык на душу

В воздухе витал металлический запах крови и медицинских препаратов. Операция была в самом разгаре. Женщина средних лет, сделав разрез в верхней области живота, стала искать причину боли и беспокойства пациента. Её движения были точны и аккуратны. Вот уже двадцать лет она славится, как опытный хирург по устранению депрессий. Единственная в своей стране, первая, кто стал проводить успешные операции такого рода. До неё люди и подумать не могли, что ментальные болезни могут решаться таким радикальным и быстрым способом.

Каждая операция занимала около трёх часов, и многие пациенты замечали видимые изменения в течение нескольких дней.

В двадцать первом веке, не только в России, но и во всех странах высоко поднялся процент болеющих депрессиями. Привыкшие считать недугами лишь физические боли, люди не сразу стали обращать внимание на психологические проблемы. Люди, особенно живущие в городах-миллионниках, чувствовали себя очень уязвимыми. За последние несколько лет вырос процент смертности по причине суицида.

В то время проблема ещё не казалась такой глобальной. Люди продолжали жить, пытались бороться сами, тем самым ещё больше погружаясь в тревогу и тоску. Не привыкшие говорить о своих проблемах, многие искали поддержки в родственниках, друзьях или абсолютно незнакомых людях. Появилось множество психологов, психотерапевтов и психиатров, но люди плохо разбирались в этих названиях и считали, что идти к ним нужно, если только уже не отличаешь реальность от выдумки. Они легко и бездумно рассуждали на темы психологии, не стесняясь делить людей на «нормальных» и «сумасшедших»: «Такие врачи только калечат», «Я что, похожа на больную?», «У меня все нормально – это временно».

Надрез уже сделан, дело осталось за малым. Врач, по большей части, старалась проводить операции одна, не считая анестезиолога и своей помощницы, Милы, что заменяла медсестру. Это была молодая женщина, только что окончившая институт и числившаяся в больнице интерном. Она жадно впитывала каждое движение своей наставницы, надеясь перенять её волшебную методику проведения операций в будущем. До сих пор ей так и не удалось понять, как именно действует хирург, и что конкретно она оперирует. Надежда Дмитриевна, так звали хирурга, обещала вскоре поделиться с ней этой тайной, как только она увидит, что помощница будет готова.

Открывалось множество частных и государственных клиник, где предлагали лечение души, но люди продолжали относиться очень скептически. В одних отпугивали цены, в других – безразличие и халатность врачей. Только лишь, когда в Москве, в одной из частных клиник, открылась «душевная хирургия», люди наконец-то поняли, что душа действительно может быть подвергнута болезням. Поначалу, клиентов у Надежды Дмитриевны было критически мало. Настолько мало, что министерство здравоохранения думало и вовсе запретить такой неактуальный способ лечения. Но, через пару лет, словно бомба замедленного действия, сработало «сарафанное радио» и клиенты повалили валом, абсолютно не жалея денег. По слухам, хирург вырезала из пациента что-то в районе легких, что воспалялось при депрессии.

Никто, кроме самой Надежды Дмитриевны, не имел понятия, как именно работает эта самая операция, но органы власти были оповещены и оказались абсолютно не против этой идеи. Сложность операции была такой высокой, что даже врачи, присутствовавшие в качестве приглашенных экспертов на операциях, не могли понять логики действий хирурга. Уже после, выйдя из операционной, они перешептывались между собой и обсуждали увиденное, споря о ходе манипуляций с органами. Поразительно было то, что, казалось, каждый замечал что-то свое. К тому же, сам метод, опять же, по слухам, менялся от операции к операции. Сама же Надежда Дмитриевна пока отказывалась досконально раскрывать секрет её проведения, ссылаясь на то, что это смогут понять далеко не все врачи, и большинству стоит, для начала, присутствовать на операциях и молчаливо наблюдать за её ходом, чтобы быть подготовленными. Что именно она имела в виду под словом «подготовленные», в курсе никто не был. Все видели лишь результат - километровые очереди за необходимой и такой важной операцией.

Аккуратно зашив пациента, Надежда Дмитриевна облегченно вытерла пот со лба. Ещё одна успешно проведённая операция. Пока что на её счету не было ни одного осложнения или летального исхода.

- Поздравляю, - восторженно выдохнула Мила, выходя из операционной и снимая маску с лица.

- Верю, в будущем и ты сможешь проводить такие же успешные операции, - Надежда Дмитриевна ласково улыбнулась.

Она была строгой и жесткой женщиной, но трепетно относилась к упорным и старательным людям. Работа хирурга не позволяла ей расслабляться ни на минуту, особенно, в рабочее время. Надежда Дмитриевна была требовательной ко всему медицинскому персоналу, а уж к интернам питала особую страсть, не давая им ни малейшего спуска. Но, больше, чем к кому бы то ни было, она была строга, в первую очередь, по отношению к самой себе. Её уважали, но далеко не все любили. Впрочем, хирургу было на это все равно.

Мила была первой, кто набралась смелости попросить Надежду Дмитриевну практиковаться у неё. Та не смогла отказалась восторженной девушке. Лишь предупредила, что объяснять ничего не будет, пока самостоятельно не удостоверится в том, что Мила готова к тому, чтобы узнать все тонкости операции.

Прошло порядка двух лет, прежде чем стажировка Милы у Надежды Дмитриевны подошла к концу. Мила планировала работать вместе со своей наставницей в качестве полноправного хирурга.

Уже вечером, на ночном дежурстве, когда они мирно пили чай и беседовали о своей жизни, Надежда Дмитриевна внимательно посмотрела на Милу, о чём-то глубоко раздумывая. Та затихла, с интересом наблюдая за своей наставницей. Предчувствие подсказывало ей - сегодня должно произойти нечто важное. То, что она так долго ждала. Что-то, что перевернёт всю её жизнь.

- Пойдём, - Надежда Дмитриевна сорвалась с места, а Мила, в начале оторопев от неожиданности, поспешила за ней.

Наставница вела её в подвальное помещение, мимо морозильных камер, в самое темное место. Мила не часто бывала здесь, лишь по большой необходимости. Отчего-то здесь ей всегда было как-то не по душе. Закрадывалась какая-то тревога, волнение и постоянно возникала сухость во рту.

Поёживаясь от холода, Мила всматривалась в спину Надежды Дмитриевны, но та ни разу не повернулась, стремительно шагая к таинственному пункту назначения.

Место, куда они пришли, было отдалённой комнатой, что была закрыта на замок и отпиралась с протяжным скрипом.

- О! Это…

Мила разглядывала бесконечные шкафы, на которых громоздились огромные банки. Она вдыхала через ноздри спертый сухой воздух и растирала ладонями успевшие покрыться мурашками руки. Миле было сложно даже вдохнуть полной грудью от нетерпеливости ожидания.

- Это – причина депрессии. То, что было у людей внутри.

Мила зажала руками нос. Только теперь до неё дошёл ужасный смрад. Опасливо вглядываясь, она заметила внутри банок черную жижу, а на их крышках засохший гной. Из-за запаха, Милу начало сильно мутить. Ещё чуть-чуть и её бы вывернуло наизнанку.

Надежда Дмитриевна поспешно закрыла дверь.

- Ты знаешь, что там внутри? – Спокойно проговорила наставница.

Стараясь скорее прийти в себя, Мила отрицательно покачала головой. Глядя на неё, Надежда Дмитриевна грустно улыбнулась:

- Ничего.

- В каком смысле? – Оторопела Мила, тут же забыв о своем плохом состоянии.

- Смотри, - наставница снова открыла дверь, - здесь сплошные пустые банки.

Мила внимательно вглядывалась в плохо освещённую комнату. Запах с каждым вздохом становился всё менее противным. То, что было в банках, исчезало, делая их прозрачными.

- Но как? Почему здесь пустые банки?!

- Иллюзия. Людям нужны доказательства. Даже если их не существует.

- Я ничего не понимаю, - Мила жалобно посмотрела на Надежду, - вы ничего не удаляете? Я же своими глазами видела, как вы проводите операции.

- Люди уверены, что заболеть возможно лишь физически. Душа ведь не орган, а, значит, всегда будет здорова. Я долго думала над этим, пока не пришла к решению проблемы. Обговорив все с лучшими психиатрами страны, мы решили ввести экспериментальный проект. Говорили пациентам, что их ментальный недуг является физическим. Я провожу операцию, где якобы оперирую воспаление в легких, но на самом деле, делаю лишь её видимость. Делаю неглубокий разрез, «ищу причину» и зашиваю.

Мила с подозрением смотрела на свою наставницу. Всё это казалось глупой шуткой.

- Вы можете прямо сказать мне, что не хотите раскрывать секрета операции. Только, пожалуйста, не нужно мне врать.

- У меня есть постоянные пациенты, - продолжала спокойным голосом Надежда Дмитриевна, - каждый год они записываются ко мне на приём, жалуясь на новые воспаления. Я настоятельно прошу их обратиться к психотерапевтам, но они продолжают говорить, что им помогают лишь мои операции. Подумай сама, разве возможно решить проблему в душе, просто вырезав что-то из себя? Все эти банки – муляж для зрелищности и эффективности операций. Ты ведь тоже увидела что-то своё, когда я показала их тебе в первый раз?

У Милы сильно разболелась голова. Казалось, ещё чуть-чуть, и она разорвётся на части. Взглянув в последний раз на пустые банки, она взмолилась:

- Прошу, давайте поднимемся наверх.

Сидя в кабинете Надежды Дмитриевна, Мила рассматривала папки с исследованиями и договорами. Всё было продумано до мельчайших деталей. Все операции являлись экспериментальными, поэтому пациенты должны были обязаны подписывать договор, где соглашались на проводимую операцию и давали согласие на то, что они являются участниками в эксперименте и никаких претензий по этому поводу не имеют. К слову, о том, как именно проводится операция, кроме смутных объяснений, нигде написано не было. Лишь пункт о том, что, если человек не доверяет эффективности операции, то может в любой момент отказаться и ему вернут полную сумму денег.

- А зачем тогда нужны все эти операции? – массируя виски, чтобы хоть немного ослабить боль в голове, пробормотала Мила.

- Чтобы хоть как-то заставить людей поверить врачам-психиатрам и психотерапевтам. Сама операция проходит быстро. Оно и понятно почему. Но до операции, люди проходят полный курс, где-то около трех месяцев, где опытные психотерапевты общаются с ними и ищут настоящую причину болезни. После операции пациенты наблюдаются ещё последующие полгода. К сожалению, не у каждого хватает терпения закончить курс полностью, - Надежда Дмитриевна устало вздохнула и посмотрела на растерянную Милу, - таким образом, благодаря врачам, а также большой силе внушения, большинство пациентов излечивается. Конечно, есть и такие, которым нужен более длительный период для реабилитации. К сожалению, или счастью, невозможно заставить сделать человека что-то против его воли. Он должен дойти до этого сам. Пока он или она думает, что ментальных болезней не существует, то будет тратить большие средства на различные операции и лечение физических недугов.

- То есть, вы занимаетесь ложными операциями?

- Можно сказать и так. Но ведь они многим помогают. Вкупе с психологической помощью, конечно, но именно они являются отправной точкой всех пациентов. Именно она и заставляет их идти к нам.

Мила задумалась. Внезапно ей вспомнилось детство. Моменты, когда она проводила операции своим плюшевым игрушкам, стараясь сделать всё как можно аккуратнее. Она лечила их микстурами и таблетками, спрашивала, что именно у них болит и где. Но ей и в голову не приходило выдумывать им проблемы, что нельзя вылечить простыми таблетками. Что же это за болезнь такая, если у тебя ничего не болит? Если ты чего-то не можешь сделать, значит, ты попросту ленишься. Не бывает такого, что ты не можешь…

- А как вообще возможно объяснить людям, что такое ментальные расстройства? – вдруг спросила Мила.

- Для начала, - сказала Надежда, - люди должны раскрыть глаза.