Шаман и Корова

Часть 1. Шаман и лес

Утро у шамана не задалось. Духи не вызывались, животные не откликались на обращённые просьбы, древесные Боги и Хозяева Мест словно набрали в рот воды, а дым очага стелился удушливым туманом по полу берестяной яранги. А на последний зов Шамана, когда тот в течении десяти всплесков Хозяина реки безуспешно вглядывался в речную толщу, прожурчал невнятный ответ, что-то вроде - “Абонэнт нот эвэлэйбл эт зе момэнт”.

Что - то неладное творилось в Мори. Волны трёх рек величаво передвигали свои телеса, древний ворон Кухт кружил высоко в облаках, не снисходя до ответа Шаману, Лес шелестел в тревожном ожидании. Сон–трава, брошенная в очаг, вызывала крепкое желание наесться от пуза, о чем требовательно забурчал голодный желудок.

А задачку ему добавил охотник из поселения, что ниже по течению Горюна, который все никак не мог найти свою корову.

- Бачигоапу, андана, Шаман. Вот мои дары - с этими словами он кинул у ворот юрты вязанку сладкой сомовьей юколы - Чтобы морщины твои стали только мудрее, седая голова прибавила серебра, а усы отросли до земли!

Шаман с удовольствием прищурился и с сочным причмокиванием начал грызть подаренную рыбу. Гость в это время смиренно ожидал, пока старик насытится. Наконец тот отложил в сторону угощенье и вопросительно посмотрел на охотника.

- Кормилица пропала, андана. Уже целый закат, как она не вернулась с полей, детишки не поены, тузлуки не залиты. Нечем будет завтра отдавать дань старосте.

Шаман недоуменно пожал плечами, ну какая может быть корова в бохайских землях, задолго до того как в их леса придут светловолосые варвары, со странным и смешным названием «коммунисты». Впрочем, в названии их он весьма сомневался, будущее и прошлое в его сознании иногда перемешивались в весьма причудливых пропорциях. Несмотря на явный анахронизм происходящего он решил все - таки помочь страждущему бедняку. Старик решительно откинул полы расписного халата и, опершись на древко почерневшего от времени ритуального копья, встал со скрещённых ног одним неуловимым движением. Молнии сверкнули в светлых дотоле небесах, а резкий порыв ветра разметал снежные пряди мудрого Шамана.

- Быть по - твоему, найдётся пропащая. Ещё рассвет не озарит склоны гор, как придет к твоему чуму рогатая голова – пафосно прогрохотал Шаман.

Охотник в страхе склонился и попятился, пока не скрылся в зарослях речного тальника, где с шумом грохнулся, затем шепотом обложил крепким словом подвернувшийся пень и пошуршал в направлении ближайшего стойбища.

Старик подождал, пока шаги охотника не стихнут, затем с кряхтеньем ухватился на спину и, еле переставляя ноги, побрел в глубину яранги.

«Вообще то, это не яранга, а какой-то вигвам. А то и вовсе шалаш» - думал он, с неудовольствием укладываясь на старую медвежью шкуру у стены его пристанища. Еще некоторое время он перекладывался на разные бока, пристраивал поудобнее тощую бороденку, охал от внезапных прострелов в пояснице. Но сон-трава делала своё дело – уснувший сытый Шаман легонько похрапывал и улыбался.

Часть вторая. Творчи.

Рука не писала. Аннио-Сере в который раз упирался взглядом в мутные клавиши печатной машинки, но мысль едва зарождаясь, умирала, оставляя напоследок легкий осадок незавершенности. За стенкой едва слышно бормотал модный видеоканал дочери, из новенькой блестящей кухни доносилось ворчание вечно недовольной жены. Вокруг был хаос. Причём Хаос, с большой буквы. Беспорядок обволакивал, затягивал и не отпускал, он выглядывал из всех современных статей о творчестве, навязывался мнением дочери, диктовался харизмой супруги. Аннио-Сере был простым графоманом, писал редко, но если писал, то обязательно нечто искрометное, растерянно - неожиданное. Но увы, кроме себя, его тексты больше не видел никто. В поиске идей он решил совершить нечто необычное - лёг на спину и взгромоздил печатную машинку себе на грудь, а сам свесил голову с края кровати, так чтобы через створки окна было видно крышу соседней многоэтажки.

Облака бороздили бездонные багровые просторы, крыша отливала серебром, а из окна на последнем этаже высовывалась огромная рогатая голова. Голова наконец высунулась полностью и стало понятно, что это толстая неповоротливая корова. Она неуклюже взгромоздилась на подоконник и, легонько оттолкнувшись, неспешно побрела по воздуху к соседнему зданию. Корова практически вся была покрыта снежно - белым пухом, и только чёрная клякса на боку нарушала эту плюшевую гармонию. Писатель обмер в изумлении.

“ Это галлюцинаторно- параноидный!” - промелькнула ужасающая своим восторгом мысль. Он ущипнул себя за щеку, слегка прикусил язык, но корова неспешно плыла вдоль фасада, по пути смачно сжевав горшок с зеленью из открытого окна. Затем она издала едва слышное, прощальное «Мууу» и скрылась за углом здания.

Писатель Аннио - Сере больше не обращал внимания на бормотание супруги, на крики телевизора за стеной. Слова словно слоились слоеной слойкой, вились витыми веревками, грохотали грохочущими глыбами. Сере писал Роман - о далёком космосе, о будущем, о времени, и об угрюмом шамане, вглядывающемся в набегающие волны.

Где то у.

Шаман с шумным фырканьем вынырнул из воды. Странные видения принес ему сегодня Горюн и брошенная в водоворот сосновая щепка. Легкая зыбь коснулась поверхности реки и небольшой кусочек дерева унесло прочь. Лес по - прежнему шептал, звезды на зеленом вечернем небе описывали немыслимые пируэты, сплетались в причудливые узоры, а древний ворон Кухт взмахнул чёрными крыльями, каркнул и унёсся ввысь.

«А это идея» - благодарно подумал Шаман и поднял оброненное вороном перо. Он сжал его в руке, немного полюбовался игрой света на антрацитовых волосках, затем бросил во внезапно забурлившие темные воды.

Где-то далеко, за Лесом раздалось тихое пение, хор ангельских голосов становился все выше и выше, пока не слился в пронзительный хрустальный звон.

Часть частная. Коровопсис и ГК.

Будильник надрывался. А Главный конструктор не торопился вставать. Он ждал, когда робот - прислужник вкатит тележку с кофе, выставит тарелки со свежеиспеченными круассанами, и только после этого хозяин соизволит открыть глаза. В этот раз робот почему-то задерживался. Конструктор недовольно приоткрыл веки и тут же зажмурился, едва не ослепнув. Зарычав, он схватил будильник и с размаху бросил его в ближайшую стену. Тот с недовольным писком расправил крылья и уплыл бренчать в другую комнату. Робот так и не появился.

На космодроме царила непривычная суета, тысячи людей метались в разные стороны, а робогрузчики замерли бесполезным металлоломом. Кстати, сегодня не работали все роботы вообще.

Главный с неудовольствием оглядел весь этот бардак и решительно вызвал Зама-по-всему. Тот внезапно нарисовался в кабинете, словно тут всегда и находился, только скрывался за оттопыренной занавеской. Он выложил секретные сводки на стол, начальник бегло прочитал верхние строки и побледнел.

- С минуты на минуту - его голос прозвучал глухо, будто из глубины. Зам-по-всему широко раскрыл глаза, истошно заорал и выбежал из рубки.

Главный конструктор обреченно вздохнул и ухнул кулаком по громкоговорителю.

- Вылетаем немедленно! - приказал Конструктор и ошеломленно уставился в обзорный иллюминатор. Шпили многочисленных ракет на гигантской площадке космодрома нетерпеливо вибрировали, из сопел вырывались клубы дыма и пламени, последние пассажиры закончили посадку в отправляющиеся корабли. А на все открывающееся небо проявилась ужасающих размеров жующая коровья голова. Она в удивлении даже перестала жевать, а затем громогласно и очень низко издала могучий полурык- полумычание, от которого зашатались корабли. Зам -по-всему из соседней рубки что-то истерично взвизгнул в рацию и Главный конструктор торопливо начал отсчёт.

- Десять!

- МУУУ - во все стороны побежали огромные трещины, в которые упало несколько кораблей.

- Девять!

- МУУУУ! - затряслась земля, а спящие вдалеке вулканы выплеснули в небо алые струи.

- Восемь...- Корова надулась, набрала воздуха, а затем с оглушающим шумом выдохнула, и Главный конструктор с ужасом осознал, что на этих словах все ждавшие команды корабли беспорядочно взмыли в небо, оставляя после себя разноцветно-дымные облака. А в ту же секунду планета издала глубокий вздох и умерла. Пространство под ногами втягивалось само в себя, пока все, что люди называли домом, не превратилось в яркий шар крутящегося огня, который стремительно уменьшался в размерах, и наконец, исчез, сжавшись до микроскопической точки. Осталась только бездонная звездная пустота и плывущие в разноцветном тумане корабли и планетарных размеров Корова. Главный конструктор грустно оглядел улетающие космолеты, место, где когда-то была Колыбель жизни и грустно проговорил:

- Вот тебе и му.

А гигантская Корова Апокалипсиса неспешно уплывала прочь, легкомысленно помахивая хвостом.

Часть неизведанная.

Шаман задумчиво вертел между пальцами обугленные остатки чёрного пера. Клятая корова обязана появиться к утру, это было предначертано свыше. Он шёл за ней по следу, между временами и пространствами, но звезды заканчивали свой танец, а над дальним краем Леса медленно светлело. Пришло время для цветка Колокольчика. Он наклонился к тревожно зазвеневшему бирюзовому цветку и начал нашептывать слова заклинания. Колокольчик радостно засиял, старик одним ловким движением сорвал зазвеневший цветок и бросил его в рот. Из глаз, ушей и рта брызнуло белым светом, что-то едва слышно заплакало и утихло. Дожевав до конца, шаман взял в руки кусок бересты, обильно смочил слюной палец и вывел первое Слово.

Часть-часть. Начертанное.

- Каннибалы!!!

Протяжно ухнул колокол. Дрожь пронеслась по древней крепости Гандальдур. Забегали по стенам орки - стражники - "Тревога! Тревога! Эльфы-каннибалы идут!".

Коренастый орк Лориэль легко взлетел на стену, словно его спину не оттягивал тяжелый ростовой лук. На последней ступеньке он высоко и красиво взлетел вверх и приземлился точно у сторожевого поста. Громко хрустнули колени и стрельнуло в спину. Он негромко охнул, но все равно сделал героический вид.

Ему навстречу уже бежал кряхтящий Дамли, верный друг из гоблинов Легколесья.

- Вышли из леса неожиданно, никак тёмной магией прикрылись - прокричал он - Не устоим!

- Устоим! Предначертано на великих скрижалях, что придет помощь на третий день с востока! – сказал Лориэль и упрямо сжал клыки. Не было понятно, откуда считать этот самый третий день и где в этих землях восток. Затем Лориэль взглянул вниз и растеряно почесался. К крепости, со всех сторон стягивались войска врага.

- А может, и не устоим. Мало ли что там накалякано - пробормотал он, но собрался и взревел – К оружию!!

К вечеру стало понятно, что твердыня Легколесья не доживет до утра. Сотни редких защитников крепости откровенно не справлялись. Костяные Энты почти выломали врата, а от стрел эльфов - каннибалов стало темно как ночью.

Вдруг яркий свет озарил древнюю крепость и окружающую её скалы.

- Грендель? Грендель!! - сначала неуверенно, а затем радостно возликовали воины Гандальдура.

Со склона холма, в окружении яркого сияния, на диковинном рогатом звере скакал всадник с высоко поднятым вверх посохом. Великий Грендель, волшебник Урухай, величайший из троллей Легколесья.

- Я обещал, что приду на рассвете на третий день с востока! И я пришел! - раздался его трубный глас.

- Неделя прошла! - заорал Лориэль.

- Не важно - так же трубно ответил Грендель - зато на рассвете!

- Так вечер же, старый - крикнул Дамли.

- Та кто там разбираться будет! - уже не так трубно отмахнулся Грендель, а затем обратил лик к врагу - Падите же прочь, ненавистные!

Его громадный Зверь протяжно замычал, яростно ударил себя хвостом по бокам, и прыгнул в ощетинившийся копьями строй врага.

- Великий зверь Му! - зашептались изумленные защитники крепости.

Зверь ударял копытами о землю, высекая искры, и прыгал прямо во вражеские построения, иногда резко ускорялся и оставлял за собой огромные кучи, которые начинали испускать зеленоватое сияние, а затем взрывались и косили врагов сотнями.

-Мууу! - От гневного рыка Зверя эльфы падали замертво, и подгоняемый Гренделем Зверь несся дальше и дальше, сметая все на своем пути. Тысячи стрел и копий не могли причинить всаднику и Зверю вреда. Вражеские ряды постепенно редели, Лориэль видел, как бегут темные гномы Мордо, задыхаются и падают гнусные эльфы-каннибалы, горят поганые Костяные Энты.

- Да, Грендель, ну ты жжошь - радостно закричал Лориэль и его крик подхватили по всей твердыне.

И, казалось бы, исход боя был предрешен, но Зверь Му резко остановился. Великий волшебник Грендель величественно заорал, вылетел со спины Зверя со скоростью птицы, пропахал своим светлым лицом землю, взбрыкнул ногами и затих.

Разочарованный вздох раздался над крепостью.

А Зверь Му, помахивая хвостом и радостно взмукивая, побежал к стогу сена, непонятно как оказавшемуся на поле боя.

- Вот так Деус экс махина - прошептал Лориэль.

Над долиной поднимался ядовитый дым, что медленно двигался в сторону Гандальдура.

Где- то между и в.

Шаман полюбовался знаками на бересте. Затем полюбовался еще раз, но уже с сомнением. Немного подправил завиток, убрал лишнюю запятую, вытер воду с коры. Потом окинул творение взглядом, грязно выругался и выбросил бересту прочь. Первые всполохи заката- рассвета легли бирюзовым пламенем на древние руны, и те засияли тревожным светом, озарив морщинистое лицо старика. Он на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл их ощутил – что-то вокруг изменилось.

Лес безмолвствовал. Тяжелый мрак сгустился между тысячелетних стволов. Рисунок звёзд на небосклоне стал резким, вместо плавных узоров - ломанные линии и зловещие паучьи плетения. Где-то в глубине леса раздался обреченный вскрик.

Не-часть. Зомби - тайга.

Эндик Смоузи, Мелитор Третьего победоносного пробирался сквозь непроходимые таёжные дебри. Позади остался разбитый отряд, уничтоженный глубокой ночью неизвестным врагом.

Ещё сутки назад Эндик, командир одного из самых могучих подразделений Империи только отмахивался от жутких рассказов беженцев о Молохе, ужасающей зомби-твари, пришедшей на земли Дальнего леса. А теперь отряд повержен, а великий Смоузи ползет в болотной грязи, без малейшего понятия о своём местонахождении.

«Тебе ещё немного... Мы почти дошли»- неожиданно произнёс внутренний голос, когда Смоузи в очередной раз провалился по уши в болотную жижу, шагнув в сторону от тропы.

Странный лес окружал его вокруг, изломанные серые ветви, чёрный мох и ни единого зеленого пятнышка, одна гниль и сырость. Мертвенная тишина периодически прерывалась зловещим скрипом или тихими вздохами.

«Ещё чуть-чуть».

Где - то впереди замаячил просвет между деревьями и Эндик радостно ускорил шаг. Вдруг деревья расступились, и он оказался на широкой поляне, освещённой блеклым лунным светом. Мелитор вгляделся и обратил внимание - вся поляна оказалась выжжена пересекающимися в хаотическом порядке линиями и кругами. Опушка дальше и вокруг была окружена трясиной, и только на дальнем конце её, где деревья становились светлыми и чистыми, пряталась небольшая тропинка, уводящая прочь из чудовищного леса.

В центре поляны лежала куча костей, копыт, рогов и полуразложившихся внутренностей. Что-то подсказывало путнику не приближаться к ней, и он благоразумно решил обойти ее широкой дугой. Эндик сделал осторожный шаг на поляну, при этом избегая касаться выжженных участков.

«Мы очень близки» - мелитор вздрогнул от неожиданно громкой мысли.

Куча костей в центре заурчала и зашевелилась.

«Нам нужно подойти ближе» - мысль прозвучала так громко, и Эндик прикрыл рот, испугавшись, что это он сказал вслух. Кости с громким щелканьем и скрипом стали собираться во что-то гигантское, со светящимися глазами и зубастой пастью. Эндик невольно сделал шаг вперёд.

«Ещё ближе» - прошептал голос и офицер Империи похолодел. Посреди поляны возвышался костяной Молох, многоногий, с изгибающимися рогами до землю, и пылающими изумрудным огнём глазницами.

Мелитор глубоко вдохнул, прогоняя страх, широко расставил ноги, броня с глухими щелчками собралась по всему телу, из-за спины выглянула лазерная турель, а в руках возник верный Грендель, протонный меч.

- Давай, тварина!! - заорал Эндик изо всех сил и только крепче сжал рукоять меча. С лязгом закрылось забрало. Но спустя мгновение дикая сила швырнула Эндика об землю, он на секунду ощутил себя в полёте, а потом всеобъемлющая боль заполонила сознание.

Мелитор возник рядом со своим бывшим телом, теперь болтающимся изломанной куклой в пасти Молоха. Стало спокойно и тепло. Вдруг тварь замерла, прекратила жевать и тревожно завращала головой в разные стороны. Затем издала испуганное мычание и с тихим хлопком исчезла .

Полупережеванное тело упало в центр поляны, где неподвижно замерло.

Возле застывшего у своего тела Эндика проявился силуэт, обрёл плотность, и перед бывшим мелитором возник невысокий узкоглазый старик в причудливой одежде.

- Корову тут не видел? - с надеждой проскрипел он.

Эндик растеряно пожал плечами.

- Эхх - грустно вздохнул старик и растворился в воздухе.

Линии и круги запылали мертвенно зелёным светом. Коротко полыхнуло и Эндик вновь оказался в своём теле. Тело покрылось разбросанными вокруг костями, формируя крепкий каркас, бескровные мышцы уплотнились до твердости камня, изумрудное пламя полилось из глаз и рта, а руке возник гигантский клинок из зеленого огня. И вместе с этим пришел чудовищный, всепоглощающий Голод.

Где-то далеко в Лесу пробирался сквозь бурелом и трясину одинокий путник. Новорожденный Молох затрясся в вожделении, направил удлинившийся коготь в его направлении и прошептал:

«Ещё немного ...... Мы почти дошли...»

Где-то между.

Шаман вздохнул с сожалением и отбросил в сторону кусок обгорелой бересты. Где-то же она прячется? Внимание его привлёк всплеск у самого берега. На отмель выполз Хозяин реки, огромных размеров сом, и теперь шумно сопел, шевелил усами, привлекая внимание Шамана.

Старик приблизился к берегу, стараясь не замочить онучи, и присел рядом.

- Аннио-Сере, что ты хотел мне сказать? - произнёс он с великим почтением. В руке возникла вязанка юколы, которую он тут же бросил в пасть Хозяину реки.

Сом фыркнул, вильнул хвостом и скрылся в глубине Горюна. А волной на берег вынесло маленькую рогатую статуэтку.

Часть последняя. Слова и Тельцы.

Моисей медленно и величественно спускался с горы, руки оттягивали тяжелые каменные скрижали со священными письменами, написанными по указу самого Яхве. Каждый шаг давался тяжелей и тяжелей, дыхание срывалось и замирало, он все чаще садился на камни, чтобы отдохнуть. У самого подножия его привлёк шум со стороны лагеря, и с приближением Моисей с ужасом осознавал, что это религиозные песнопения, но слова и имя бога в этих песнях он слышал впервые!

Не веря своим ушам, он ускорил шаг и вскоре приблизился к лагерю. Все вокруг было покрыто спящими вповалку телами, где-то раздавались пьяные песни, повсюду стоял смрад человеческих отправлений, вздохи и сладострастные стоны сопровождали ошарашенного пророка в его безмолвном шествии по когда-то священному месту. А в центре лагеря, на изгаженной кострищами и полупереваренными костями площади, тысячи людей воспевали псаломы Золотому Тельцу на возвышающемся гранитном постаменте.

Ему навстречу выбежал полуголый человек, в измождённом теле которого Моисей с трудом узнал Аарона, старшего брата своего.

- Что ты наделал, Аарон!- в великом гневе вскричал Моисей - Что ты натворил!

- Прости брат мой! Слаб я, мягок духом! Народ возжелал нового бога, а я побоялся отказать - горестно воскликнул Аарон и распростерся у ног Моисея, обнимая и целуя его стопы.

Слезы ярости и обиды катились по лицу пророка, в сердцах он бросил оземь каменные письмена, тут же рассыпавшиеся на крупные куски. Вокруг них опустело, люди словно крысы разбегались во все стороны. Небо почернело, поднялся сильный ветер, растрепавший редкие седые волосы могучего старика. Пророк вскинул руки и осколки Скрижалей поднялись в воздух, опутанные змейками электрических разрядов. В воздухе запахло грозой.

- АЛЕ ШОР! ВСТАНЬ, БЫК! - прорычал Моисей и постамент под Тельцом превратился в пыль, а сама статуя ложного бога зашевелилась, начала трусливо прядать ушами и повисла в воздухе.

- ХОД! – раздалось слово Славы, скрижали закрутились вокруг статуи, искры молний засверкали на золотых боках и Телец тревожно замычал.

- ГЕВРАХ! - слово Суда раздалось и небеса подтвердили его громогласным рёвом. Осколки скрижалей ускорились, золотые бока Тельца начали плыть и плавиться, тяжелые огненные капли стекали и, падая, прожигали толстые каменные плиты. Ложный бог заревел и задергался, но остался висеть, опутанный сетью разрядов. Вокруг Тельца и Моисея бушевал невиданной силы ураган, в глубине которого пролетали люди, кони, кости и протонные мечи.

После второго слова, слова Силы и Строгости, всегда раздаётся третье, и Моисей не заставил себя ждать. Лицо его потемнело и исказилось, глаза испустили слепящее сияние, волосы и одеяния развевались по ветру, он оторвался от земли и раскрыл рот, чтобы выкрикнуть последнее Слово.

Внезапно все закончилось.

- Бачигоапу, андана Моисей, довольно - мир вокруг замер, капля золота, стекавшая со статуи зависла в воздухе, скрижали удивленно задрожали и остановились.

Из воздуха возле статуи проявился силуэт, тут же превратившись в невысокого старика, в подпаленной одежде. За спиной свисал туго натянутый бубен, рука крепко сжимала здоровенный миниган с дымящимися дулами, а во рту торчал темный цилиндр с огоньком на конце. Шаман крепко затянулся, натужно закашлялся, выдохнув клубы вонючего дыма, выплюнул цилиндр на землю и в мгновение ока оказался рядом с Моисеем.

Он смотрел в искаженное яростью неподвижное лицо пророка, практически касаясь его носом. Затем приблизился к его уху и прошептал:

- Коровку то я заберу, потеряли ее дома уже, заждались. Ты уж прости, андана Моисей, забегался я за ней, уж в этой форме эта сволочь рогатая от меня не сбежит.

Старик, пританцовывая и насвистывая какую-то песенку, приблизился к висящей статуе, затем накинул на неё поводок, после чего Золотой Телец и Шаман исчезли из этого мира навсегда.

Время начало свой привычный бег, Моисей медленно опустился вниз. Скрижали попадали на камни, небо вновь обрело синеву, а удивленный Аарон уселся на зад, оглядываясь по сторонам. Испуганные люди с криками начали выползать из укрытий. А Аарон подполз к куче осколков Скрижалей, поворошил ее, а затем радостно вскрикнул:

- Две! Две скрижали целы!

Он отряхнул от пыли потрескавшиеся плиты, а затем вчитался в написанное, обомлел и горестно запричитал:

- Не прелюбодействуй... Не желай жены ближнего своего... Не кради! За что, Господи, за что!!

Моисей не обратил внимания на жалобы старшего брата. Он задумчиво вертел в руках дымящийся коричневый цилиндр. Затем прищурился, затянулся, выпустив клубы дыма и тихо спросил:

- Аарон, брат мой, как думаешь, что такое «Миниган»?

Часть последняя-последняя. Где-то далеко.

Утро залило светом стены берестяной юрты, и сладко спящий шаман был разбужен несмелым стуком в порог. Старик закряхтел, накинул потрепанный киданьский халат и подошёл к двери. Возле полога, он остановился и хрипло проговорил:

- Кто там?

- Бачиго, мапа Шаман, солнце встало - за пологом раздался заискивающий и радостный голос охотника - корова пришла, вымя полное, не надо ее больше искать, сама нашлась!

Из-за полога протянулась корзина полная сладкой черемши и юколы.

- Хм - только и мог сказать старик, взял угощение, а затем кряхтя и охая направился к нагретому спальнику. Несмотря на поднимающееся утро, он ощущал свинцовую усталость и уже через один всплеск Шаман сладко дремал. И снилось ему, как Хозяин реки шумит и фыркает у берега, а ворон Кухт каркает и насылает на мир темное одеяло сказок - о пророках, о воинах, о звёздах и заблудившихся коровах с печатными машинками в зубах. А у порога юрты расцветали первые, несмелые колокольчики.