Старатели

Тёплая вода облизывала голые ступни, лениво наползая на песчаный берег. Мелкие желтоватые крупинки, тяжёлые от влаги, налипали, забивая пространство между пальцами. Ветерок, такой же ленивый, слегка раскачивал зелёные листья прибрежных деревьев. Потолок над головой был раскрашен ярко голубым. Сумасшедший Джу говорил, что это называют небом, а воду, солёную на вкус и пахнущую резко, как кристаллы йода — морем. Над головой пронеслось белое создание. Джу таких рисовал, называя их птицами. Птица раскрыла клюв и издала резкий пищащий звук: пи-пиу-пи-пиу.

Картинка всколыхнулась, поблекла и растворилась окончательно. В закрытые веки настойчиво пробирался искусственный тёплый свет, который давали лампы под потолком.

Пора начинать новый день и прекращать общение с сумасшедшим Джу, а то снится всякое странное. Ну как море может быть таким тёплым, синим с аквамариновым отливом? Видел я это море на нижних ярусах: вязкая тёмная жижа, больше похожая на густой кисель и совершенно без запаха. Джу постоянно рассказывал, что там наверху всё не так. Много света, тепла от шара в вышине, называемого солнцем, там есть небо, моря, леса и многое другое. Его рассказы слушали, как сказки: яркие, завораживающие, но совсем нереальные, называя Джу меж собой психом с полной уверенностью, что никакого «наверху» нет. Надо сказать психом Джу был безобидным, тихим, обучая младших старателей, в перерывах развлекая рассказами. Верил ли я в эти сказки? Не знаю, но мне очень хотелось, чтобы за пределами нашего каменного лабиринта был чудесный яркий мир без узких тоннелей, нависающего сверху потолка, со свежим ветром, а не искусственно созданными воздушными потоками, чтобы было место, куда можно однажды отправиться.

На соседней койке возился Той. С ним мы были напарниками с самого детства. Двойка сложилась удачная и продуктивная, в отличие от наших соседей по комнате. Май сменил уже трёх напарников, с нынешним Мти у него тоже не особо ладилось, и наша успешность вызывала у них тихую зависть, пока не переходящую в ненависть, но с появлением новенького в нашей комнате обстановка накалилась, что Тою очень не нравилось.

— Чего зыркаешь?

Мти отвернулся. Той застёгивал новенький комбинезон, который купил буквально вчера. Новая плотная ткань, удобная молния и штанины прекрасно заправляются в ботинки без «пузырей». Ботинки у моего напарника тоже к слову были новенькими. Видимо опять потратил весь бонус, полученный за последний месяц. Я только покачал головой.

Той хлопнул меня по плечу, подхватил пояс с инструментами, застёгивая его на ходу, и вышел из комнаты. Виновато улыбнулся соседям и выскользнул следом. Коридоры оживали, свет ламп разгорался всё ярче. Люди маленькими ручейками стекались в столовую, откуда доносился гомон голосов и звяканье посуды.

Прислушались к разговором старателей. Возмущались очередным поднятием нормы и нехорошо так погладывали в «административный уголок», где ели шишки. Вот интересно, они занимались распределением нарядов и переправкой добычи, и всё. Всю работу выполняли мы. Откуда у них столько единиц? Они позволяли себе многое, чем злили народ.

Взяв стандартные пайки, сели на свободные места. Той в нагрузку, за отдельную плату естественно, взял коричневую горькую жидкость под гордым названием кофе. Как он мог это пить, мне было не понятно. Гадость ведь! И стоил немало. Друг сам морщился, но стойко продолжал каждое утро тратить три лишних единицы на него.

— Надо поддерживать имидж.

Я только фыркнул. Хочет — пусть красуется. Откусил от яблока и блаженно зажмурился. Это великолепное чувство, когда сладкий с лёгкой кислинкой сок растекается по гортани, будя рецепторы и доставляя наслаждение. Наверно, с моей стороны это было не совсем честно упрекать Тоя в бессмысленной трате единиц на еду, ведь, моё яблоко тоже стоило дополнительные полторы единицы. Но не три же и удовольствие, в отличие от кофе, приносило, и пресловутый имидж не страдал.

— Не стоит провоцировать новенького.

— Знаешь, он сам напрашивается. Я тебе говорю, это он копался в наших вещах. И не надо так на меня смотреть! Ножницы лежали не на своём месте. И статуэтка была сдвинута. Там полоска пыли стёрлась.

Последнюю фразу он произнёс совсем тихо. Полоска пыли это конечно аргумент.

— Ты слишком добрый, Тру. Нам это ещё аукнется.

— Не накликай, а. Прежде чем подавать жалобу надо иметь доказательства, сам знаешь. И полоска пыли это не те доказательства.

На входе в гильдию мы столкнулись с нашими соседями. Мти, проходя мимо, с силой толкнул Тоя плечом.

— Эй!

Пришлось хватать напарника за рукав и тащить внутрь. Ещё не хватало начать драку на глазах стражи. Штраф в пятьдесят единиц это была бы меньшая из наших проблем. Как зачинщиков, нас могли посадить под замок дня на три. А гильдию бы это не волновало. Не выполнил план по добыче — неустойка. Ещё и штраф за каждые сутки безделья. Один такой «выходной» обошёлся бы нам в семьдесят пять единиц каждому. Безумно дорогое удовольствие.

Внутри было шумно и душно. За стойкой распределителей сегодня находился Хем. Мерзкий, ускоглазый упырь. Кичился своей маленькой властью. С ним предпочитали не сориться, ведь принципиальные часто не возвращались после его распределений. «Откуда я знал, что в том тоннели гнездо урых?» Или «Я обязательно помечу, что проход шесть два дробь пятнадцать нуждается в укреплении. Было донесение, да? Ах да, это было пятнадцатого, не моя смена, а они лодыри. Не внесли в реестр, каюсь, не доглядел». И так постоянно, скользкий, как рыба. Все жалобы на него заканчивались ничем. Поговаривают, что у него дядя в верхушке гильдии. И он единственный не занятый в данный момент. Сидит себе, улыбается, словно гадость какую задумал. Хотя почему словно? Но медлить смысла не было. Скрепя зубами, мы с Тоем направились к нему.

— Так, команда наших ударников. Ваш сектор сегодня двадцать пять один дробь восемь.

Хем протянул нам журнал для росписи и получения наряда. Но я не спешил ставить подпись.

— Ты издеваешься, Хем? Тринадцатый западный тоннель? Он же аварийный. Не могли туда дать наряд.

— Ты давно на карту тоннелей не смотрел, Тру, — и ехидненько так улыбается.

За спиной распределителей висела карта тоннелей с пометками. Зелёные активные, безопасные; жёлтые неразведанные, в них шли на свой страх и риск. Серым — выработанные. И красным помечали аварийные участки лабиринта. Ещё вчера, тринадцатый западный значился красным, а сегодня был помечен зелёным.

— Да не могли его за ночь укрепить!

Возмущение Тоя было понятным, и я полностью с ним согласен.

— Слушайте, могли не могли — не моя забота. Вы наряд берёте или отказываетесь?

— А другие варианты?

— А это последний, Трушечка.

И так мерзко улыбается, что прям, хочется подправить ему лицо. Закрыв глаза, сделал глубокий вдох. Рука с каким-то злым нажимом поставила роспись в журнале, чуть не порвав страницу. Палец смазал подпись, испачкавшись в чернилах.

— Ну, удачи, лучшая команда, — Хем резко захлопнул толстую плотную обложку и спрятал журнал под столешницу.

Вновь захотелось съездить ему по роже и видя, что Той уже примеряется с какой стороны это лучше сделать, утащил напарника наружу.

Чем дальше от поселения, тем грубее становились стены. Лампы попадались реже, экономия чтоб её. На нас не хотели тратить ценный ресурс, ведь, в крайнем случае, как говорил глава гильдии, мы можем обойтись фонариками с осколками элементалей. Этого добра как раз хватало: служили они недолго, отдавали в разы меньше.

Добирались до места молча. Да и говорить сейчас нам обоим не хотелось. Мы ощущали друг друга, словно между нами были невидимые нити, часто чувствуя настроение напарника. Чем дальше, тем тише и безлюдней становилось. Это и понятно, основная добыча сейчас шла в восточной части нашего лабиринта.

Ограждения действительно не преграждали вход в тринадцатый тоннель, стоя в сторонке у стены, но лампы притушены и горели через одну, как обычно бывает при аварийном режиме. И ни души вокруг.

— Не нравится мне всё это.

— Вот печёнкой чую, что этот Хем нам подлянку устроил. Что делать будем, Тру?

Я закрыл глаза и приложил руку к стене. Картинка проявилась чёткая: крепкий тоннель, проход чистый без завалов и обрушений.

— С тоннелем всё в порядке.

— То есть, эта крыса не соврала и всё укрепили?

— Или он никогда не обрушался. Что более вероятно.

— Тогда почему его перекрыли?

— Не знаю. Но картинка чёткая. Тоннель целый. Будем рисковать?

Той усмехнулся и решительно направился в тринадцатый тоннель. Можно подумать мы рискуем в первый раз.

В тишине наши шаги отзывались гулким эхом и разносились далеко вперёд. Вход давно скрылся из виду. Грубые минимально обработанные стены постепенно расширились, образуя маленький подземный зал. Здесь было совсем темно, лампы отсутствовали, забрели мы далековато, а значит и шанс найти полноценного элементаля высок.

— Здесь и начнём.

Отсутствие освещения нам совсем не мешало. Света налобных фонарей вполне хватало. Мы часто удалялись от разведанных мест. Так добыча всегда была ценней, и выполнять план проще. Да, это всегда сопряжено с риском, но мы удачливые.

Я придирчиво изучил участок перед собой. Шероховатая, слегка тёплая, сухая с редкими рыжими прожилками стена. Отключил фонарик, сейчас он только отвлекал меня, закрыл глаза и буквально погрузился в породу. Каждой двойке выдавали определённый набор из приборов и инструментов: контейнер для добычи, зубила, резцы и свёрла для извлечения и, конечно, прибор для обнаружения залежей этих самых элементалей. Сканером мы с Тоем никогда не пользовались. Зачем, если я мог сам найти и определить местонахождение, как осколков, так и полноценных камней с точностью до нескольких сантиметров. А сканер давал довольно неточные данные, предположительное место. Его ошибки раздражали. И потому мы перестали им пользоваться. Правда и секрет свой никому не раскрывали и забирались подальше от других, но в пределах выделенного сектора.

На внутреннем зрении проявилась картинка: серая масса, прорезанная оранжевыми линиями. Лёгкими постукиванием подушечек пальцев заставил картинку стать чётче. Постепенно смещая, прощупывал сантиметр за сантиметром стену. В какой-то миг на верхней границе появилось зеленоватый отблеск. Сместил «зрение» выше и зафиксировал картинку всеми пятью пальцами. Приблизившись, серая порода раскрылась, открывая цветную картинку: в глубине, словно в сундуке, залегал довольно крупный хорошего насыщенного изумрудного цвета камень в окружении россыпи бледно зелёных осколков. Уголки губ сами по себе расползлись в улыбке. Отличная находка.

— Той, здесь, — я указал на место, где залегал элементаль. — Глубина четыре и пять.

Работа закипела. Той аккуратно выдалбливал, сверлил, что-то скалывая, что-то расшатывая и убирая прямо руками, пока не добрался до скрытого в скале сокровища. Он извлёк правильной формы, словно его кто-то огранил, камень, который размеренно пульсировал в тусклом свет наших фонариков.

— Ого, вот это образчик! Да ещё и элементаль жизни! Считай, норму мы уже выполнили.

Да, тут напарник был прав, такие камни крупные, целые, да ещё и относящиеся к категории жизни, ценились высоко. Той аккуратно положил добычу в специальный контейнер и вернулся к извлечению осколков. Осколки чаще всего были маленькими, имели, как правило, всего три грани и светились едва заметно.

Я взял один такой в руки и поднёс его к глазам. Элементаль был тёплым, гладким, но в отличие от своих больших собратьев, не пульсировал.

— Иногда мне кажется, что это вовсе не осколки, а зачатки элементалей. И если их не трогать, со временем они вырастут до полноценных.

— Возможно, — Той приподнял фонарик и вытер лоб под ним, — но начальство даже слушать не будет.

Я с сожалением вернул осколок в контейнер. Это да, слушать нас никто не станет. Куда уходили все добытые нами элементали было непонятно. «Не ваше это дело», был нам ответ. К тому же, норму добычи регулярно поднимали. Пришлось тряхнуть головой, отгоняя ненужные мысли и вернуться к сканированию стен.

Контейнер постепенно заполнялся. В нём мерно пульсировали камни: крупный зелёный, два синих чуть поменьше и один средненький красный. Россыпь осколков мы не подсчитывали. Норму выполнили уже давно, но за каждого дополнительного элементаля начислялись бонусные единицы в конце месяца.

Мы полностью погрузились в работу и не сразу обратили внимание на далёкий гул. Стены внезапно начали вибрировать, картинка во внутреннем зрении пошла рябью, я чуть сметил угол зрения и направил его в сторону шума. Оттуда по породе шли волны, они заставляли скалу вибрировать, превращая серую массу в волнующееся море.

— Это от входа в тоннель.

— Обвал?

— Не похоже, больше напоминает направленный взрыв.

Собирать снаряжение и добычу пришлось быстро. Но, не доходя до поворота к выходу, стало понятно, что мы отрезаны: в воздухе висела пыль, лампы выключены. Стены больше не вибрировали, и это укрепило нас в уверенности, что обвал был рукотворный, а не вызванный землетрясением.

— И как это понимать? Мерзкий упырь!

— Не думаю, что обрушение тоннеля устроил Хем.

— Да? А отправил нас сюда кто? Или думаешь это случайность?

Той набычился и пнул ближайший камень. Тот слегка сместился, и небольшая часть завала чуть сползла, подняв в воздух очередную порцию пыли.

— Уверен, что Хем был в курсе. Но устроить его сам — нет, на такое его власти не хватит. А вот зачем он нас сюда отправил это куда более интересный вопрос.

— Зачем, зачем. Прибить он нас захотел!

— Не думаю. Какая ему выгода от нашей смерти? А вот дать ему взятку, чтоб он выдал фальшивый наряд это вполне реальный вариант.

— Да каждая вторая двойка мечтает нас подвинуть! Список будет длинным.

Я так не думал. Утренний нехороший взгляд Мти, отсутствие их двойки на завтраке и попытка спровоцировать и задержать нас на входе в гильдию, складывались для меня в одну цепочку и наводили на определённые мысли. Но озвучивать их я не стал.

Достал из внутреннего кармана комбинезона сложенный вдвое лист с нарядом. В тусклом свете фонарика убедился, что на нём рукой Хема написано: двадцать пять один дробь восемь, тоннель тринадцать. Той заметив бумагу у меня в руках чуть придвинулся, света стало больше.

— Ну и зачем нам теперь эта бумажка?

— Она написана рукой Хема.

— Опа, и как это он так прокололся. Ведь всегда везде следил, чтоб ничего не вылезло.

— Видимо, уверен, что мы не вернёмся.

— Как выбираться будем?

— Пойдём по тоннелю, он должен пересекаться с двадцать шестым сектором, а там по шестнадцатому или восемнадцатому вернёмся.

Проверив крепления инструментов, подсчитав наши скудные запасы провизии, да и что там подсчитывать то? Паёк выдавался на сутки. Бодрым шагом направились вглубь тринадцатого.

Свет от фонариков выхватывал неровные стены. Тут и там стали появляться колонии мха, грибов и прочей подземной растительности. Копошилась и скреблась местная живность, в основном не представляющая опасности. Иногда в диких ходах можно было наткнуться даже на карликовые кривые деревца со светящимися голубоватым светом листьями, и вот там уже можно было наткнуться на враждебную фауну. Вокруг было мирно и ни намёка на то почему тоннель решили обрушить. Мы зашли уже довольно далеко от того природного зала, где занимались извлечением элементалей. До пересечения тоннелей, судя по внутренней карте, оставалось совсем немного, буквально пара поворотов. Воды во флягах осталось ровно половина.

Всё изменилось внезапно: во-первых, стало тихо. Совсем: стихло шуршание и стрекотание. Во-вторых, перестала попадаться какая-либо растительность. В-третьих, в свет наших фонариков попадались тонкие белёсые нити. Пока это были единичные волоски, на которые мы не обратили внимания, но чем дальше продвигались, тем больше их становилось. Тут и там, в основном под сводом, стали появляться уже паутинные кружева. Но голову к потолку мы подняли только, когда наткнулись на свисающее невесомое полотно. Встали как вкопанные. В неровном слабом свете, в колышущихся тенях, проступали белые мешки.

— Кладка лептонетелы, — шёпотом проговорил Той.

— Угу, — также тихо ответил я.

Мы синхронно выключили фонарики и стали медленно, чуть касаясь стены, чтоб не потерять равновесия, отступать назад. Хоть эти пауки и утратили глаза, но воспринимать свет они могли, улавливая его фоторецепторами на лапках. Без света стало видно излучение от паутины. Весь потолок покрылся ажурным светящимся рисунком. Это было завораживающее зрелище, в центре которого ярким пятном выделялось скопление коконов. Красота рисунка поражала, если забыть, кто его сплёл.

Отходили аккуратно, стараясь не тревожить нити, хоть это было и нелегко. То ли нам повезло, то ли самки не было возле кладки, но на нас так никто и не кинулся. Как только перестали попадаться паутинки, а рисунок на потолке исчез полностью, мы позволили себе развернуться, включить фонарики и спешно отступить подальше от опасного участка.

— Вроде пронесло.

Той грузно осел на пол. Фляга в его руках подрагивала, а горлышко слегка стучало по зубам. Он сделал глоток и закрыл глаза.

— Теперь понятно, почему перекрыли тоннель.

— Вот гадёныш хотел, чтоб нас схомячила лепточка. Да чтоб его понос замучил, а толчок был занят!

— Не о том сейчас думаешь, Той. Мы не сможем попасть ни в восемнадцатый, ни в шестнадцатый! Они тоже перекрыты, раз тут объявилась лептонетела. Мы тут… застряли.

Той заковыристо выругался, крышку фляжки получилось закрутить только со второго раза.

— Зашибись! Сдохнем здесь от жажды.

Он устало закрыл глаза. Какое-то время мы молчали, переваривали ситуацию.

Основные дороги перекрыты, значит надо искать другие пути. Большая часть тринадцатого тоннеля была естественного происхождения, значит, есть какие-то лазы. Откуда-то лепта пришла же сюда. Не по основным же проходам маршировала и осталась незамеченной. Да, паучиха не человек, но данный вид пауков отличался огромными размерами. Их брюшко могло достигать полутора метров в диаметре. Так что где пролезла она, вполне могли протиснуться и мы, главное, что бы там не было других особей. Лептонетелы одиночки и не терпят собратьев на своих угодьях, но кто его знает, что пригнало эту самку сюда.

— Почему их не убивают? — уныло спросил Той.

— Потому что «яд молодых особей лептонетел обладает уникальными нейротоксическими свойствами до достижения особями полового созревания, не убивая, а погружая жертву в оцепенение, при этом не поражая нервно-мышечные синапсы», — процитировал я строчки из учебника по подземным тварям и, предупреждая очередной вопрос от напарника, продолжил, — «поэтому при обнаружении самки с кладкой участок надлежит изолировать до созревания (в среднем созревание длится шестьдесят суток), которое определяют по интенсивности сияния паутины. Первые пять суток молодняк пожирает свою мать и крайне уязвим в этот период».

— Но к этому времени в округе кладки не остаётся ничего мало-мальски опасного, — уныло закончил Той.

Сразу стало как-то неуютно, казалось, что где-то притаилась лепта в засаде и только ждёт, когда мы сдвинемся с места. Сидеть на месте и трястись от страха это не выход. Я тряхнул головой.

— Так, подыхать от жажды или в желудке у паучихи в мои планы не входит.

Я встал, подошёл к ближайшей стене и приложил к ней ладонь. Шершавая поверхность, чуть влажная, слегка нагрелась и перед моим внутренним взором развернулась карта участка окружающего нас тоннеля. Картинка смещалась, направляемая моим желанием. Пока в поле зрения ничего похожего на лазы или проходы не попадалось. Пришлось увеличить радиус до предельно возможного, что-то тёплое стекло на губы, машинально слизнул и скривился от металлического привкуса. Но оно того стоило: в одном из тупичков в серой массе породы мелькнула чёрная дыра. Мысленно потянулся туда и ухнул в тёмный провал лаза, который терялся в глубине.

— В северо-восточной части в тупиковом ответвлении есть что-то похожее на лаз. Идём проверять?

Той с готовностью поднялся на ноги, и мы направились в сторону предполагаемого прохода. Стирать кровь, выступившую из носа, пришлось на ходу, дольше задерживаться тут не хотелось. Напарник обеспокоенно смотрел на меня, но я сделал знак, что со мной всё в порядке. Чувствовал себя действительно вполне сносно. Кровь больше не шла, а лёгкое головокружение скоро должно пройти.

Проход в тупике действительно был, хотя скорее это оказался лаз, а не полноценный тоннель. Но беда в том, что он находился довольно высоко от пола. В снаряжении у нас для скалолазания ничего толкового не имелось. Я в задумчивости рассматривал стену.

— Ну и как туда залезть?

Той усмехнулся.

— Ха, учись пока я жив!

Парень быстро вытащил несколько инструментов из своего пояса, отставил в сторону контейнер с элементалями. Быстрыми скупыми движениями прощупал и простукал стену и стал вырезать небольшие выемки, за которые вполне можно ухватиться или поставить мысок ботинка. Как Той умудрялся проделывать такие фокусы для меня оставалось загадкой, но он всегда знал, как и что сделать, чтоб получить нужный ему результат. Это сродни моей «магии». Он всегда говорил, что просто знает. Плюс его феноменальная способность удержаться на любой поверхности, чуть ли не на потолке и вот мы уже на верхнем уступе, за которым начинался спасительный для нас лаз. Хотелось верить, что спасительный.

— Может контейнер оставим здесь? — тащить лишний вес не хотелось, хоть и жалко было бросать.

— Ага, щаз! Так я и доставил удовольствие упырям. Мы вернёмся с триумфом!

Я только усмехнулся на это. О да, представляю, как вытянутся их лица, когда мы вернёмся. Надеюсь, что всё же когда, а не если.

Пробирались довольно долго. Усталость брала своё. Временами проход причудливо изгибался или сужался, что оставалась загадкой, как тут протиснулась лептонетела, если использовала этот ход. Казалось, что всё, тут мы и застрянем, но благодаря Тою в особо узких участках удавалось чуть расширить проход. Контейнер мы так и не бросили, неся его по очереди. Когда сил практически не осталось, мы вывалились в небольшую пещеру, к счастью пустую. Тут и сели. Немного отдышавшись и придя в себя, обратили внимание, что отсюда ведут два выхода больше похожие на тоннели, чем то, через что мы сюда добрались. Воздух здесь был влажным и довольно спёртым, но дышать можно было.

— Привал?

— Привал.

Мы облегчённо вытянули ноги, гудящие от целого дня ходьбы. По ощущениям день клонился к концу. Желудок напомнил о себе урчанием. Уже не просто хотелось есть, хотелось жрать. Паёк разделили на части, хотя если мы не найдём пригодный источник воды, это не будет уже важным. Во фляжках оставалось на донышке, и эти капли приходилось экономить.

— А ведь я хотел позвать Нию погулять, эх, — Той переворачивал фляжку туда-сюда, слышалось тихое шуршание остатков в ней.

— А, так вот зачем тебе понадобилось отдельное жильё, — я улыбнулся, напарник давно заглядывался на девчонку и подначивал меня снять отдельную комнату, — а меня куда собирался деть?

— Договорились бы. Подежуришь первым?

Я молча кивнул. Той выключил фонарик и отвернулся, положив руки под голову. Заснул он быстро. Свой фонарик тоже решил погасить, чтоб не мешать другу. Потолок постепенно раскрасился фосфоресцирующими спорофитами. Наверно так выглядит ночное небо. Джу рассказывал, что оно усеяно сотнями звёзд, далёкими сгустками раскалённого газа и плазмы, которые на ночном небе выглядят, как россыпь светящихся точек. Зачем ему все эти знания? И зачем он рассказывал нам про эти чудеса? Почему, если там так прекрасно, он до сих пор не покинул лабиринт?

За размышлениями я не заметил, как погрузился в сон. Мне снилось ночное небо, подмигивающее звёздными глазами, а в самой его высокой точке висел плоский бледно-жёлтый диск луны. Внезапно, он качнулся из стороны в сторону и стал приближаться ко мне.

— Эй, Тру, проснись, — кто-то тряс меня за плечо.

Пришлось открывать глаза. Перед глазами маячил фонарик Тоя. Отмахнулся от него, а он только хихикнул и сел рядом.

— Ты улыбался во сне.

— Мне снились звёзды.

Мы помолчали.

— Знаешь, однажды я соберу припасов, хорошее снаряжение, заберу Нию и найду путь наружу. Где нет этих ограничений, — он описал круг рукой, указывая на стены, — где нет камня над головой, и дует настоящий ветер.

Я замер. Мы никогда не обсуждали между собой рассказы сумасшедшего Джу, но оба бегали слушать его сказки. А оказывается, что и мечты у нас схожие.

— Вместе найдём небо, — я протянул руку Тою.

— Вместе!

Он хлопнул по моей ладони, скрепляя наш договор. В этот момент мне показалось, что мы стали ещё ближе, не просто друзья — братья.

Фонарик Тоя замерцал и потух. Напарник выругался. А я порадовался, что добычу мы не оставили в тринадцатом.

— Да чтоб тебя! Твой тоже скоро сдохнет. В темноте мы далеко не уйдём.

— Спокойно. Дай сюда.

Из внутреннего кармана был извлечён футляр с инструментами. Той заинтересованно склонился. Пришлось его слегка отодвинуть, чтоб не нависал. Небольшой отвёрткой вскрыл корпус, крючками и пинцетами аккуратно вытащил осколок элементаля, который выработав свой ресурс, стал совсем тусклым с чёрными разводами. Вытащил его из гнезда, и он буквально рассыпался в моих руках.

— Достань красный осколок, думаю, он тоже подойдёт.

— Откуда знаешь, как заменить осколок? — спросил Той, ковыряясь в контейнере.

— Джу показал.

— Да ладно!

— Не, серьёзно.

Новый осколок встал в гнездо не с первого раза, но вскоре его обжали металлические пластинки, сверху на них опустилось фиксирующее кольцо, которое с одной стороны было зеркальным. Элементаль разместился так, что частично выступал над этой поверхностью. Собрал корпус и щёлкнул выключателем. Фонарик засветился, но свет его был не привычным бледно-жёлтым, а розоватым. Но нам выбирать не приходилось.

— Круто!

— Да ничего сложного, главное в правильном порядке пластинки обжать.

— И куда дальше?

—Думаю, стоит держаться восточного направления.

Той вопросительно приподнял бровь. Я указал в сторону правого тоннеля. Как удавалось ориентироваться безошибочно, не знаю, но мой внутренний компас ни разу не ошибался и напарник доверял в этом вопросе безоговорочно.

Идти стало проще, не приходилось протискиваться, сгибаться или изгибаться, пытаясь протиснуться через замысловатые изломы. Постепенно воздух посвежел, и дышать стало в разы легче. Проигнорировали несколько развилок, придерживаясь одного направления. А за следующим поворотом нам встретились первые редкие лампы, первый признак обжитых мест. Было одно но — я не узнавал обозначений, которые попадались нам на пути.

Тоннель становился всё цивилизованней, стены обработаны, лампы попадаются чаще. Правда, они были притушены, как в ночное время. Наконец, мы уткнулись в закрытые ворота. Хотелось пить, лечь и спать.

— Эй! Есть кто?

Той заколотил в створку, но та осталась равнодушна. Моё внимание привлекла панель слева. Раньше я таких не видел: за прозрачным стеклом мерцал синий огонёк. Пришлось вновь доставать свои инструменты и подцепить верхнюю часть панели, она повисла на нескольких проводках. Внутри скрывался маленький, но полноценный элементаль фиолетового цвета. Пришлось слегка повозиться, пробуя разные варианты замыкания, и один из них сработал! Створки с тихим шелестом разъехались в стороны, приглашая внутрь.

Попали мы в какой-то технический коридор, который вывел нас в просторное, я бы даже сказал огромное помещение. Всё пространство, насколько позволяло разглядеть освещение и зрение, было заставлено ровными рядами коробов с сетками по бокам. Над коробами протянулись тонкие трубки и система освещения, сейчас работающая в каком-то странном фиолетовом диапазоне. Подойдя ближе, мы рассмотрели, что коробы засажены кустиками с красными сочными ягодами, свисающими на сетки.

— Ты только глянь! Это же клубника! И её здесь целая… Да блин, я даже не знаю, как это назвать правильно. Мы же были на экскурсии на фермах. Это же совсем другое.

Я понимал недоумение Тоя. Фермы, на которые нас водили и, как утверждали, обеспечивают нас продовольствием, были в разы меньше. А тут такие масштабы и только одна клубника! Я сорвал ягоду и откусил. Глаза закрылись от блаженства. Сок раздразнил и хотелось ещё. Следующие несколько ягод отправились следом, растекаясь по гортани сладостью. Той не отставал, закидывая ягоды в рот.

Послушалось тихое шипение и тонкие трубки распылили над посадками мелкую водную пыль. Это отрезвило нас с Тоем.

— Её здесь столько, а у нас она бывает крайне редко.

— И стоит по пятнадцать единиц за штуку.

Мы оба нахмурились и двинулись вдоль рядов. Из клубничной плантации мы попали в черничную, которую мы видели только на картинках, что показывал Джу. Ну, или мы отнесли эти тёмные ягодки к чернике. Наконец мы вышли в складское помещение. Здесь стояли ящики с собранным урожаем: клубника, та ягода, что окрестили черникой, знакомые нам яблоки. В одном из ящиков лежали странные продолговатые плоды желтого цвета.

— Это что за фигня?

Той взял один и разломил его пополам. Жёлтая кожица слезла, обнажая белую мякоть.

— Хм, вполне ничего так, — проговорил напарник, жуя.

Нас привлёк звук шагов и прыгающий свет, кто-то шёл с фонарём в руках. Не сговариваясь, мы нырнули в свободное пространство между ящиками на одной из тележек и сместили их так, чтоб нас не увидели. Шаги приближались. Возле нашего укрытия они не затормозили, а продолжили своё шествие.

— Видимо стража обход делает, — на грани слышимости произнёс я.

Звуки удалились, а потом стихли.

— А почему мы прячемся? — поинтересовался Той.

И правда, почему? Я просто пожал плечами. Той усмехнулся.

— Переждём здесь пока он уйдёт.

Мы расслабились, устроились поудобнее и не заметили, как уснули.

— … ели в третий сектор.

— С чего бы?

Я проснулся от голосов и движения тележки. Мы куда-то двигались. Попытался сдвинуться, но был удержан на месте Тоем. Повернул голову. Напарник приложил палец к губам.

— Ты словно с луны свалился, — хохотнул первый голос. — Тринадцатый западный перекрыли. Лептонетела.

— О, значит, новую партию запустят?

— Да кто их знает. Говорят, там завалило последнюю пару т-шек.

Голоса на какое-то время замолчали. Послышался звук открываемых створок.

— Вечером сходим в бар?

— Посмотрим.

Послышалось очередное открывание дверей. Тележка вновь двинулась, когда нас внезапно тряхнуло. По ушам резануло металлическим лязгом и наше укрытие накренилось. Часть ящиков перевернулась. Ягоды ярким ливнем растеклись по полу.

— Твою ж!

Говоривший обошёл тележку и замер перед нами. Мы уставились друг на друга.

— Касим, подойти-ка сюда. Глянь кто у нас тут.

— Какие интересные зайцы.

На нас смотрели двое парней. Один из них выглядел странно. Его кожа по цвету мало, чем уступала пресловутому кофе. Мы от удивления раскрыли рты. Никогда такого не видели. На шум спешили и другие люди. В том числе стража. Надо было что-то решать. Той вцепился в контейнер, я сдвинулся так чтобы закрыть его. Мы настороженно смотрели на приближающихся.

— Что вы тут устроили?

К нам приблизился человек в форме стража.

— Да ничего особенного. Колесо попало в зазор. Ты лучше глянь, кто у нас тут. Спорим, что это пропавшие т-шки.

Страж отошёл в сторонку и связался с кем-то по рации, дождался ответа и вернулся к нам.

— Вылезайте и следуйте за мной.

Мы не двинулись с места.

— Вам помочь? Ножки затекли?

Стражник ухмыльнулся, грузчики рядом заржали. Той сразу же ощетинился и покрепче перехватил ручку контейнера. Это не укрылось от стража.

— Никто у вас ничего отбирать не собирается. С вами просто хотят поговорить. Хватит дурить, вылезайте.

Сидеть дальше в разрушенном укрытии не имело смысла. Мы переглянулись и стали выбираться. Ягоды под ногами лопались и растекались, пачкая пол и обувь. Это выглядело каким-то безумием.

Нас проводили по коридорам с ярким освещением. Лампы здесь были другими: длинными, словно палки. Когда очередные двери распахнулись, нас ослепило. Резь в глазах и слёзы не давали толком разглядеть, куда мы попали. Воздух тёплый и насыщенный, ворвавшись в лёгкие, сдавил грудь, оглушил запахами.

Проморгавшись, нашему взору открылась удивительная картина: над головой раскинулся голубой потолок, как то сразу стало ясно, что это то самое небо. Такое высокое, далёкое, с лениво ползущими по нему белыми, словно вата, скоплениями. Что это я не знал, Джу о таком не рассказывал. Иногда они наползали на светящийся шар, и освещение становилось не таким интенсивным. Вдалеке виднелись строения, со стеклянными квадратами. Вдоль них деревья с кронами насыщенного зелёного цвета. Вообще, здесь было слишком ярко, цветасто и шумно.

— Это… это… — мой напарник никак не мог подобрать слов.

— Наверху, — закончил я за него.

Перед нами стояла странная металлическая конструкция. Часть её отъехала в сторону, открывая нутро, в котором был ряд кресел.

— Садитесь. Авто доставит нас куда нужно, — счёл нужным пояснить страж.

Той гордо задрал подбородок и первым залез внутрь, я только покачал на это ребячество головой.

Вид из окна авто завораживал. Мы глядели во все глаза, пытаясь рассмотреть всё и сразу. Осмыслить, что этот мир действительно существует. И понять, почему мы живём в лабиринте, и никто из нас не пытается покинуть его. Даже мы с Тоем только мечтали, но не действовали. Это было странно и непонятно.

Доставили нас в помещение без окон. Гладкие стены, выкрашенные в белый. В углу камера наблюдения. Из мебели только стол и три стула. Той сел на край стола и водрузил контейнер рядом с собой. Он не расставался с ним ни на минуту. Я же присел на стул и откинулся на спинку.

— Оно существует, — пробормотал мой напарник, — и ещё лучше, чем я себе представлял.

— Да, это место ошеломляет и завораживает. Но мне всё же неуютно.

Дверь внезапно распахнулась, заставив меня вздрогнуть. В комнату, в которой нас оставили, вошла женщина средних лет в очках и с белой накидкой поверх брючного костюма с папкой в руках. За ней следовал мужчина с небольшим кейсом, из которого он извлёк пневмошприц. Мы молча закатали рукава, обнажая плечи. Укол был неприятным, но необходимым: после длительного пребывания за пределами обжитой части лабиринта, нам всегда делали превентивные прививки.

— Здравствуйте, ребята. Рада видеть вас целыми и невредимыми.

Мы не ответили. Только Той пересел на стул рядом со мной, он готовился защищаться.

— Кто вы? — решил я взять инициативу в свои руки.

— Меня зовут Екатерина Коссини, но вы можете звать меня Катрин. Я профессор биологических наук. Вижу по лицам, что вам это непонятно. — Её взгляд упал на контейнер. — У вас там элементали? Я могу взглянуть?

Той какое-то время колебался, но подтолкнул нашу добычу к профессору Коссини. Она подняла крышку и перебрала элементалей.

— Столько осколков, — в её голосе слышалось сожаление. — Вы знаете, что такое элементали?

Она подняла взгляд на нас.

— Все знают, — фыркнул Той.

Я неодобрительно на него покосился.

— Как нам рассказывали при обучении, элементали это аккумулированная в камнях энергия той или иной направленности.

Профессор медленно кивнула.

— В каком-то смысле вы правы. Давайте я расскажу вам одну историю. Когда-то давно на нашей прекрасной планете жили люди. Самые обычные люди. Изучали науки, развивали технологии. Магия для них была всего лишь фольклорным элементом. Но однажды один гений изобрёл, назовём это эликсиром, который произвёл революцию в мире. Люди, которые испили его стали замечать, что им подвластны силы, которые в сказках принято классифицировать магией. Появление новой силы неминуемо привело к новым конфликтам. Разразилась глобальная война. Не буду утомлять вас подробностями военной хроники, но в итоге наш мир был почти уничтожен. А маги раскололись на две группы. Маленькая группка попыталась спасти то, что ещё можно спасти. Большая же часть магов спасала себя. Они проводили эксперименты, — Екатерина достала из контейнера зелёный камень, — познакомитесь — это маг. Точнее его сердце.

Мы поражённо смотрели на элементаля в руках женщины. Он всё также был идеален и мерно мерцал, ритмично и размеренно.

— Вижу, вы поражены. А осколки, это, если так можно сказать, потомство. Да, они всё ещё живы. Но теперь работают на благо мира, который уничтожили.

Она вернула камень в контейнер.

— Почему вы отправились в тринадцатый тоннель?

Резкая смена темы слегка выбила нас из колеи. Мы переваривали полученную информацию. Я вытащил из кармана сложенный вдвое лист, помятый, но всё ещё целый и протянул профессору Коссини. Она просмотрела его и нахмурилась.

— В журнале этого Хэма значилось, что вам выдали наряд в шесть пятнадцать дробь три, в шестой северный тоннель.

— Чего? — взревел Той. — Что сказала эта крыса?

Женщина раскрыла папку, которую принесла с собой и выложила перед нами фото журнала распределения. Там красовалась совершенно другая запись и моя аккуратная подпись. Чёткая и не смазанная!

— Это подделка, — скривился я, — я, когда расписывался, чуть страницу от злости не порвал и чернила пальцем смазал, — я посмотрел на свою руку. — Если присмотреться, то он всё ещё испачкан. Хорошие чернила. Долго держатся.

Профессор взяла мою руку и присмотрелась. Нахмурилась.

— Почему вы собираете осколки?

Опять резкая смена темы.

— В смысле?

— Согласно положению о добыче надлежит собирать только взрослых особей, оставляя потомство элементалей дозревать.

— Эм, — растерялся Той, — первый раз об этом слышу. Гильдия платит за всех добытых элементалей. Там тариф за каждый вид, форму и размер. В том числе и за осколки. Это второе, с чем знакомят будущих старателей.

— Гильдия значит, — Екатерина побарабанила пальцами по столешнице.

— У нас тоже есть несколько вопросов.

Женщина перевела взгляд на меня.

— Почему жители лабиринта, — я подался вперёд и сложил руки на столе, — считают всё это сказкой?

— Позвольте, я отвечу вам вопросом на вопрос. Вы знаете, как устроен муравейник? — видя непонимание на наших лицах, она продолжила. — В муравьиных сообществах существует чёткое распределение труда. Определённый тип особей выполняет определённые обязанности. Вас создали для добычи элементалей.

— Чего? Создали? Бред какой-то.

Профессор заглянула опять в папку.

— Той, да? Ты когда-нибудь видел в вашем поселении детей младше десяти? Их же в десять сейчас присылают для обучения?

Мы в который раз ошарашенно замерли. Будущие старатели появлялись, словно, ниоткуда. Мы своих родителей тоже не помним. До начала нашего обучения воспоминаний почти ни у кого не было. А если и были, то какие-то смазанные и невнятные. И раньше это не казалось чем-то странным.

Екатерина Коссини сложила руки домиком, задумчиво нас разглядывая.

— Расскажу вам ещё одну историю. Большая часть планеты стала непригодна. Маги победители создали купола, под которыми мы и живём, постепенно возвращая земли к жизни. Старые источники энергии стали не эффективны. Да и ресурсы брать было неоткуда. Что стало с остальными магами никто в точности не знал. На них наткнулись случайно. То во что они переродились стали называть элементалями. После окончания войны людей оставалось не так много, нужно было как-то решить проблему с добычей. И создали вас: искусственно выращенные организмы. Вашим «родителем» был последний маг жизни Ниртак. Да, они любили придумывать себе странные имена.

— Но если мы созданы только с целью добычи, почему мы похожи на вас? — скептически спросил я.

— Хороший вопрос. Ниртак создал несколько вариантов, но как оказалось только человек «видит» элементаля. Для вашего создания использовался его геном как основа. Но первые ваши собратья получились слишком похожими на нас. Они взбунтовались. Вторая партия же напротив, была слишком инертна, что сказалось на добыче.

— То есть вы создали себе личных рабов и ещё чем-то не довольны!? — возмутился Той.

Катрин совершенно не смутилась.

— Но вы так и не ответили на мой вопрос, — напомнил я о себе.

— Я к этому подводила. Как бы вам это было неприятно, но вы всё же инструмент. А инструмент должен выполнять свою функцию. Быть эффективным. Вам нельзя находиться здесь, — резко бросила она. — Для эффективности была изменена система подготовки, а также введены факторы сдерживания на биологическом уровне.

— Да? А что ж тогда на последней странице каталога делает пункт «переезд в купол»?

Мой голос сочился сарказмом. Той наклонился ко мне и шепнул:

— Чего?

— Джу рассказывал.

Тихо ответил я ему, но профессор услышала. Она захлопнула папку.

— Так, давайте сделаем перерыв. Вам нужно принять душ. Выспаться и нормально поесть. Вас проводят в комнату, где вы сможете отдохнуть. Элементалей я заберу, средства за них вам переведут в полном объёме.

Она встала и направилась к выходу.

Комнату нам выдали огромную. Ну, по крайне мере, она больше нашей комнаты.

— Нет, это просто издевательство!

Той подошёл к большому панорамному окну. Я к нему присоединился. Нам открылось необычное зрелище: высокие здания, в стёклах которых отражалось солнце, по дорожкам вдоль домов росли растения на равном расстоянии друг от друга. По более широким дорогам сновали авто.

Дверь за нашими спинами открылась, и человек вкатил столик с тарелками и графином воды. Расставил всё это на столе и так же молча скрылся. Наши животы призывно заурчали, и мы решили не отказываться от пищи.

— Ты веришь в то, что она рассказала? — спросил меня Той.

— Пока не решил. Но оставаться тут не намерен.

— Предлагаешь сбежать? Но, как мы будем здесь?

— У всех здесь такие же браслеты, как и у нас? Уверен система общая.

Мы помолчали.

— Раз здесь всё, как и у нас на элементалях, — продолжил я, — сбежать отсюда не проблема. Дождёмся отбоя. Сейчас давай отдохнём.

Ночь подкралась незаметно, казалось, мы только прилегли, как солнце перестало лизать стёкла. Стих шум проезжающих авто. Собирались молча. Проигнорировали оставленную для нас сменную одежду. Мало ли что. Дверь оказалась заперта. Ну да, а вдруг инструменты разбегутся?

Дверь и замок на ней не стали преградами. Из здания мы выбрались довольно быстро, не встретив никого на пути. Уже покинув его, я оглянулся: в окне второго этажа мелькнул силуэт в белом.

— Как-то просто мы выбрались, не находишь?

— Ну, давай вернёмся, Тру. Найдём препятствия и выберемся снова. Героически.

Я только усмехнулся на слова друга, и мы поспешили прочь…

Волны лениво наползали на берег. Они были такими прозрачными, бирюзовыми и тёплыми, приятно остужая ноги после обжигающего песка. Я брёл по береговой линии, зарываясь пальцами в песок и думал. Мы спокойно смогли покинуть поселение, нам никто не препятствовал. И уже несколько дней жили на берегу моря. Но вчера Той слёг. Мне и самому было нехорошо. Вот я и раздумывал: обратиться к профессору Коссини, или…

Меня скрутило, и я упал на колени. Вывернуло прямо на песок. Набежавшая волна унесла свидетельство моей болезни. Еле дополз до бунгало. Той метался в горячке на лежаке. Сменить ему мокрую тряпку на лбу сил не было. Свалился на соседний лежак. Похоже, мы здесь и умрём. В глазах рябило, окружающее пространство расплывалось, и я не сразу понял, что кто-то склонился надо мной. Плечо пронзила резкая боль.

Постепенно мне становилось легче. Зрение прояснилось, и я увидел Катрин. Горько рассмеялся. Значит, нас просто отпустили и решили преподать урок.

— Ох, мальчики, что ж вы такие упрямые и так тянули?

— Вы, наверно, гордитесь собой. Доказали двум дурачкам, что правы. Что мы не люди, а вещи!

— Да, горжусь. Горжусь тем, что добилась, что у вас в лабиринте создали сообщество похожее на человеческий город. Вам платят зарплату и у вас есть стремление попасть сюда.

— Сюда? — я почти кричал. — Нафига, если мы здесь сдохнем!

Она улыбнулась и присела в плетёное кресло.

— Я понимаю твоё возмущение, Тру. Вам стало здесь плохо, по одной простой причине — то самое биологическое сдерживание. Я о нём говорила, помнишь? Всё дело в том, что в вашу ДНК вставлена последовательность генов, которая активирует железу, добавленную в вас. Она выращена с помощью уникального нейротоксина.

— Лептонетела.

— Ты умный мальчик, Тру. Ваша партия вообще уникальна. Так вот, пока вы принимаете препарат, который добавляют в вашу воду и вкалывают вам, при длительном отсутствии в поселении, эта железа остаётся в состоянии покое, но стоит только перестать получать его железа просыпается и начинает выработку белка, который постепенно накапливается в организме, отравляя его, что приводит к смерти.

Профессор сняла очки и потёрла глаза.

— Переселение в купол — это награда вам, как завершение карьеры. У вас есть срок годности. Прости, срок вашей жизни ограничен. По расчётам экономистов к этому времени вы как раз сможете накопить нужную сумму. И прожить оставшиеся вам три-пять лет здесь, на полном обеспечении. Но, судя по всему, гильдия мутит воду. С этим разберутся. Я вам обещаю.

— Что нам с этих обещаний, — Той сел, ему явно стало лучше. — Никто не верит в существование мира за пределами лабиринта. Зачем копить?

— Да, это вторая проблема. Джу явно не справляется со своей работой.

— Причём тут Джу? — не понял я.

— Он должен был мотивировать вас рассказами. Вызывать в вас желание сделать всё, что бы накопить сумму и попасть сюда. Но большинство из вас утратило возможность мечтать. — Она грустно улыбнулась. — Вы важная часть нашего общества. Ваша работа важна. А мечты, делают вас особенными. Они пробуждают гены Нитрака.

— Наши с Тоем способности?

— Всё-таки ты умница, Тру. Вся т-серия была особенной. Правда, есть и минус, вы склонны к авантюрам.

Стало темнее, а голос Катрины доносился, словно издалека. Последнее, что я услышал, прежде чем окончательно провалиться во тьму:

— Не переставайте мечтать, мальчики.

Сигнал будильника ворвался в нашу жизнь, вырывая из сна в реальный мир. Я сел на кровати в нашей комнате. На соседней койке сидел такой же взъерошенный и обескураженный Той. Нас было двое. Та часть помещения, что принадлежала команде Мая, выглядела так, словно там никто и не жил.

— Что последнее ты помнишь? — хриплым голосом спросил Той.

— Разговор с профессором.

— Значит это не сон?

На душе у нас было мерзко. Я открыл каталог и пролистал его до конца. Мы с напарником уставились на последнюю страницу: переезд в купол. Устало потёр лицо, только сейчас до меня дошло, что в поселении нет стариков. Как только старатель достигал определённого возраста, его отправляли в последнее путешествие по тоннелю, ведущему к подземному морю. Это что же получается, нас тупо выкидывали умирать в муках? А куда уходили скопленные единицы?

— Вот уроды!

Той кинулся к дверям, но я перехватил его за руку.

— Нет, даже не думай.

— Но они выкидывают нас, как мусор и забирают наши накопления! Надо что-то делать!

— Мы ничего не сможем, — покачал я головой, — тебя выставят психом, а потом по-тихому избавятся. Оставим это профессору.

— А нам делать то что?

— Мы будем мечтать, Той.

Нас встречали, как героев; всё-таки мы вернулись из пасти страшного паука. К тому же Хэма после этого инцидента никто больше не видел.

Спустя пару недель, в руководстве гильдии произошли перемены. Изменения коснулись и нашей работы. Появился запрет на сбор осколков. Нормы вернулись к прежним показателям.

Нас просили вновь и вновь рассказывать о приключениях. Напарник старался во всю, особенно красочно расписывал красоты мира наверху. Собираясь вечером за кружечкой чего-нибудь горячего Той расписывал, как он однажды накопит единицы и пойдёт покорять море.

— Если там так прекрасно чего вы вернулись, — посмеивались старатели, — сказочники.

— Добывать элементалей это наша работа, — пожимал плечами Той, — кто-то же должен её делать. Вот накоплю прилично единиц, чтоб вольно жилось и уж тогда. Ты же не думаешь, что там всё бесплатно?

— К тому же, что ещё мы умеем? А тут мы можем заработать.

Не рассказывать же им правду. Мы, не сговариваясь, молчали. Ни к чему хорошему это не приведёт, а вот жертвы будут. И брать на себя такую ответственность не хочется. Это тайна останется между нами.

Тут и там появлялись листовки с пляжем и бунгало. Я присмотрелся внимательней: над дверью домика была прикреплена вывеска с надписью «Ниртак», которая отражалась в воде — «катриН».

— Не переставать мечтать, значит? — пробормотал я. — Обязательно, профессор, обязательно.