Комната души

- На сегодня мы закончили, жду вас, как и договаривались в следующую среду.

- Спасибо Вам, доктор, всего хорошего.

- И вам всего хорошего.

До следующего пациента ещё около часа, можно немного передохнуть. В эту осень как-то через чур много пациентов, а не сказать, что осень началась, если не знать, что скоро октябрь, можно подумать, что сейчас начало июня, настолько хорошая погода стояла в Берлине. А осеннее обострение у пациентов как будто только усилилось, биоритмы человека не обманешь, в воздухе уже витает напряжение грядущих перемен. Как раз на следующей неделе обещали резкое ухудшение погоды, а организм людей ещё не начал перестраиваться и будет более подвержен сезонным изменениям иммунной, эндокринной, и других систем.

Со следующей недели будет наплыв ещё большего числа пациентов с психическими расстройствами, работы будет непочатый край.

- Кто у нас там следующий, Виктор Шольц, жалуется на проблемы со сном, а именно на ночные кошмары, так же говорит, что стал более раздражительным, ощущает чье-то присутствие и прикосновения, слышит непонятные звуки... В общем понятно, различного рода галлюцинации... хмм. У психотерапевта раньше не наблюдался, не женат.

Стук в дверь прервал поток мыслей доктора. - доктор Вогель, можно войти?

- Да Лора, входи.

- Доктор Вогель, принесли утреннюю газету.

- Спасибо, положи пожалуйста на стол.

- Еще хотела сообщить, что следующий пациент уже на месте и сидит в приемной.

- Шольц... - протяжно и со вздохом произнес Вогель, убирая газету в ящик стола. – пригласи его через пять минут.

- Как скажете.

- Доктор Вогель, здравствуйте!

- Добрый день, присаживайтесь, мы с вами немного побеседуем, перед тем как начать.

Кабинет, где принимал Вогель не имел ни одной лишней детали, строгие оттенки цветов, минимум деталей интерьера, толстенные стены и дверь, которые практически не пропускали ни звука, все пространство ощущалось изолированным от всего миром кубом, десять на десять. Единственным, что выделялось в кабинете был огромный книжный шкаф, занимавший практически всю одну из стен, и картина с цветущими садами, висевшая над кушеткой. Кто знал доктора Вогеля, тот мог с уверенностью сказать, что это не он въехал в этот кабинет, а кабинет образовался вокруг него, настолько гармонично сочеталась его личность и интерьер кабинета.

- Я немного ознакомился с вашей историей, скажите, вас раньше мучали ночные кошмары?

- Иногда бывали, но эти кошмары преследуют меня каждую ночь и знаете они… продолжаются и после пробуждения, эти образы из снов, как отголоски преследуют меня на протяжении дня...

- А какого рода эти кошмары?

- Как бы сказать, мои кошмары...

Вогель шел по узкой улочке между домов, которая привела его во двор, где невысокие дома окружили его. Обычные серые пятиэтажные дома, которые можно встретить на любой улице Берлина, ничего примечательного, только будто бы кто-то наблюдал из одного из многочисленных окон. Неприятное чувство, его явно никто здесь не ждал.

Пять домов образовывали круг и напоминали колодец, из которого не было выхода. Ему предстояло зайти в каждый из этих домов. Подойдя к первому, он повернул ручку, и та с легкость поддалась, только за дверью была не парадная дома, а оживленная улица. Выйдя и закрыв за собой дверь, Вогель обернулся посмотреть на вывеску, на которой было написано "Цветочный дом". Витрины магазина были забиты букетами самых разнообразных цветов, только соседствовали они с похороненными венками и искусственными цветами, что портило всю картину.

Немного погодя из магазина вышел Шольц с букетом белых лилий, Вогель последовал за ним. Улица была достаточно оживленной, а окружающий шум смешивался в какофонию. Пройдя по улице, он в след за Шольцем свернул в сквер, атмосфера в котором стояла немного угнетающей. Несмотря, что на главной улице была летняя погода, здесь явно была осень, прогулочные дорожки были усыпаны опавшими листьями, а деревья больше напоминали скрюченные конечности. Шольц направился вглубь сквера, туда, где стояли памятники, одной женщине и трем мужчинам. Таблички на них были настолько исцарапаны и испачканы, что прочитать кому они принадлежат было попросту невозможно.

- Кто эти люди, я ничего не понимаю… – Шольц стоял потупив взгляд. - Это не может быть правдой! Я ничего не сделал. – Рыдая произнес он.

- Да, это все неправда. - Вогель резко обернулся на голос за своей спиной. Голос принадлежал старику, он медленно прошел мимо Вогеля не замечая его и направился к Шольцу. Шольц стоял на коленях закрыв лицо руками, тем временем старик подошел и нежно по-отцовски, положил руку ему на плечо, и стал поглаживать. Старик был похож на старожилу этого места, на вид ему было лет семьдесят, такие костлявые руки, впалые щеки, а в свободной руке он держал связку ключей. Неожиданно его взгляд стал прикован к Вогелю.

- Тебе здесь не место. - В этот момент само пространство начало вздрагивать, пора было уходить, последнее что он успел заметить это то, что цветы из белых превратились в красные, и растекались, превращаясь в лужу крови.

Вернувшись обратно к колодцу из домов, Вогель направился к следующей двери. Заперто, ручка сопротивлялась, не давая открыть дверь. - Видимо ещё не время. - Следующая дверь поддалась и он очутился в коридоре мотеля с кучей номеров. На двери из которой он вышел была табличка "Служебное помещение".

В этот раз Шольц не появился и Вогель отправился вдоль коридора искать холл. Долго искать не пришлось, здание было двухэтажным, а дверь, из которой он вышел находилась на втором этаже в конце коридора. Спустившись, он сразу оказался в небольшом холле, стойка ресепшена была пуста.

За спиной послышался голос. - Вам чем-нибудь помочь? - Голос принадлежал молодому парню лет двадцати пяти на вид, в зелёном жакете, одетому с иголочки, похожему на управляющего этого места.

- Да если можно. Не подскажете, куда направился мужчина, ваш постоялец.

- Он остановился в номере двадцать четыре, на втором этаже. Ключ он не сдавал, так что должен быть на месте.

- Спасибо. - поднимаясь по лестнице, Вогель отчётливо слышал, как за стенами раздавался гул ветра, шум которого только нарастал с каждым шагом, узоры на стенах тоже стали словно живыми, они напоминали завихрения волн, которые то увеличивались, то уменьшались, создавая чувство дурноты. Последний пролет дался особенно с трудом, все было покрыто тиной и водорослями, ступеньки стали скользкими, поручни тоже были склизкой массой, все говорило о том, что на верх его не хотели пускать. Поднявшись, Вогель не обнаружил дверь на ее законном месте, там была просто стена. Дверь точно была, когда он только здесь появился, немного подумав он решил пробраться через окно соседнего номера в нужную комнату. Дверь номера была не заперта, а сам номер был обставлен незаурядно, в нем было только самое необходимое для проживания. Открыв окно, Вогель убедился, что забраться в соседний номер не представляет особых трудностей, нужно было только чем-нибудь разбить окно. Осмотрев ещё раз комнату, его взгляд сразу пал на массивную настольную лампу на столе. Использовав шнур лампы для того, чтобы ее раскрутить, Вогель метнул ее, стекло разлетелось вдребезги. Обернув руки в простыню с кровати, чтобы не порезаться он перебрался в соседнюю комнату. За окном стояла кромешная ночь, окна номера выходили на озеро, вдоль которого пролегала дорога, удаляясь от мотеля в свете тусклых фонарей. В комнате не оказалось Шольца, а сама комната напоминала больше кладовую, чем жилое помещение, везде стояли коробки, были разбросаны вещи. Вогель обратил внимание на старые фотографии, развешанные гирляндой, каждая фотография была кадром определенного момента из жизни Шольца.

Открыв одну из коробок, он увидел детские вещи, коньки, футбольный мяч, старые кеды, в другой коробке были вещи студенческой жизни. Чтобы осмотреть здесь все ушли бы месяцы, нужно было отыскать то, что храниться в самой глубине комнаты, что спрятано от чужих глаз. Вогель был в этом мастер, у него был природный дар, с его проницательностью, он смог бы построить карьеру сыщика. можно сказать он в какой-то мере и построил, только в место раскрытых преступлений он раскрывал прошлое каждого кто к нему приходил, ведь каждый кто приходил от чего-то бежал.

Вогель ещё раз внимательно всмотрелся в развешанные фотографии. Искать долго не пришлось, все само складывалось в единый пазл. На фотографиях, которые он наблюдал, последние отдавали какой-то неестественностью, фальшем, будто наспех слеплеными моментами жизни. И что больше всего бросалось в глаза, что на этих фотографиях прослеживалась одна и та же деталь, Шольц везде был у воды. На первой фотографии у кого-то озера, на второй у пруда, похоже, что где-то в черте города, на третьей он был под зонтом.

Вогель немного помешкал, не устроить ли здесь потоп, чтобы растворились все ненужные моменты, словно их смыло, главное было не утопить в этом потопе самого "Шольца". Решение было принято, ещё на этапе размышления, затягивать было нельзя, он заткнул все сливные отверстия и открыл все краны в ванной комнате на полную. Оставалось ждать.

Что ещё смутило Вогеля, когда он только забрался в комнату это то, что входная дверь стояла там и где и должна была стоять. Вопрос был только в том, что если нету двери с наружи, то куда она ведёт, это вполне могла быть ловушка подсознания Шольца и проверить можно было только открыв ее. Вогель ни раз с таким сталкивался в своей практике, когда начинаешь докапываться до истины, человек невольно начинает сопротивляться, ставя на пути всевозможные ловушки и вытесняя постороннего за рамки своего сознания.

В комнате уже стало по щиколотку воды и Вогель забрался на стол. Он не любил принимать на себя сильные эмоции пациентов, они накладывались, оставляя отпечаток, от которого было трудно избавиться. По мере прибывания воды, погода за окном все ухудшалась. Это было нехорошим знаком, Шольца начали захватывать эмоции, поэтому и вода стала прибывать быстрее. Теперь вопрос стоял как бы самим не утонуть в этом потопе. Но были также и хорошие новости, как он и рассчитывал, все лишнее словно начало растворяться в воде, будто сахарная вата, оставляя за собой только белую пену. Пока он наблюдал, как все неумолимо прибывает вода и как в ней все исчезает, он увидел в углу комнаты сундук. Он находился под водой, что было достаточно символичным, только чтобы до него добраться Вогелю пришлось спустится. В сундуке находился немного странный набор вещей, нож, военная медаль, яблоко, небольшое зеркало, зимние перчатки.

Пока Вогель раздумывал над комбинацией из этих предметов, через разбитое окно в комнату начала литься вода. Шольца в прямом смысле слова штормило, за окном до самого горизонта было раскинуто море. Вернуться тем же путем уже бы не вышло, оставалась только входная дверь. Он знал, что приблизился к причине от чего хотел бежать Шольц.

Открыв дверь, Вогеля потоком воды затолкнуло внутрь, и как только он оказался за порогом двери, напор воды сразу же исчез. Шольц замкнулся в себе. Обернувшись, он увидел старый, с полуразрушенной крышей деревянный дом на краю леса. Путь обратно был закрыт, дверь у дома была разрушена. То место куда он попал отдавало декорациями, зелёный луг, солнце, бескрайнее небо, здесь ничего не было и не могло быть. Вогель знал, куда бы он ни пошел то вернётся в то же место. Это место было циклично, он был здесь заперт.

Придется углубиться сильнее, Вогель посадил семя катарсиса¹. Нужно было немного подождать, пока оно пустит корни. Из земли начал пробиваться росток и в одно мгновение перед ним распустился подсолнух, только был он с лицом Шольца.

- Мистер Шольц, скажите пожалуйста, в чем заключается символический смысл воды для вас?

- Вода. - Лицо Шольца поморщилось. - Когда я служил, нас отправили на блокаду Венесуэлы, мы высадились для проведения секретной операции, но через несколько дней поступил приказ на ее отмену. Тогда на обратном пути нас и захватили в плен. Нас не считали за людей, пытали, держали в клетках, в захваченных в блокаду портах, чтобы если было наступление нас убили же свои.

- Какого рода были эти пытки, вас пытали с помощью воды?

- Не только, но в основном да. Нас держали в клетках на берегу во время прилива по нескольку дней без еды и воды, топили в воде до потери сознания, они хотели узнать наш план, только мы ничего про план сами не знали. Этот кошмар закончился только по окончанию блокады, нас просто бросили в лодку и отправили дрейфовать, где нас уже и подобрали.

- Вам была оказана какая-то помощь после этого, я имею ввиду психологического характера?

- Да, но этого нет в моей истории, этот инцидент был засекречен. Мы проходили терапию в военном госпитале в течении года. Я пытался избавиться от страха воды, даже от обыкновенного стакана с водой я впадал в панику и после ничего в течении нескольких часов не помнил. Через год нас отпустили, объявляли терапию успешно пройденной и дали неплохие должности в различных управлениях, взамен о неразглашении. - Шольц ненадолго замолчал и потом продолжил. - Я стал замечать, что как будто проваливаюсь в беспамятство, это происходит, когда на меня попадает вода. Когда пью все в порядке, но стоит пойти в душ... и пустота. После я могу оказаться на улице, в автобусе, зачем-то куда-то еду, один раз оказался в лесу, даже не знал в какую сторону идти. Примерно с того момента и появились эти сны.

- Скажите, как давно у вас это продолжается?

- Около полугода.

- А не происходили с вами какие-нибудь травмирующие события в последний год, стресс например?

Шольц некоторое время молчал. - Ничего такого, если только… В апреле, мы с коллегами по работе поехали по выписанной нам путевке на выходные в пансионат. Там они немного перебрали, я выпил совсем немного и отправился прогуляться перед сном. На территории был небольшой пруд, туда они меня и кинули, взяв за руки и ноги швырнули, прыгнув вслед за мной, помню они тогда обсуждали на спор, кто осмелиться прыгнуть. После я ничего не помню, помню только, что вода была ледяной и как я начал захлебываться. - Договорив Шольц закрыл глаза. Время вышло, цветок стал увядать.

- Мистер Шольц, вы готовы продолжать наш сеанс?

- Да доктор.

Вогель обернулся, за ним уже был не разрушенный дом, а совершенно новый, каким он был изначально. В этот момент у него возникло ощущение, что за ним опять кто-то наблюдает.

Он оказался снова в комнате, только комната была уже не номером в мотеле, а личной, сокровенной, как миниатюра в колбе, отгороженная от всех стеклом. Только было стойкое ощущение, что в ней была трещина. Он осмотрелся вокруг, на стенах висели фотографии из прошлого, на стеллажах стояли старые книги, каждая из которых хранила в себе историю, а посередине комнаты стоял стол, на котором лежали листы бумаги, испещренные заметками и рисунками. Чувство чего-то нехорошего все не покидало Вогеля, некоторые фотографии были изрезаны, другие запачканы чернилами, будто здесь кто-то уже побывал до него и в спешке пытался избавиться от важных моментов из жизни. Его догадки подтвердились, когда он взял со стеллажа книгу. Ее страницы также были испорчены, некоторые даже были вырваны. Проверив ещё несколько книг, тоже самое, не хватало только определенных страниц. Собравшись вернуть очередную книгу на место, он перевернул еще одну страницу "Убирайся", надпись размашисто была раскинута на два листа. Вернув книгу на место, он подошёл к столу.

Прядь пыли поднялась в воздух, когда Вогель взял заметки.

- Сегодня я не был в сознании дольше чем обычно, мне кажется, что с каждым разом мое нахождение в беспамятстве только увеличивается.

- После каждой такой прогулки у меня жутко болит голова.

- Пока я был в беспамятстве, что-то произошло, у меня сильно болит нога, похоже на ушиб.

- Когда я очнулся, то нашел в кармане свои зимние перчатки.

- В моей памяти проскакивают запечатленные лица незнакомых мне людей, их глаза наполнены ужасом, некоторые даже пытаются убить меня. - на рисунках которые лежали на столе были зарисовки некоторых из них.

Просмотрев все записки и ещё раз внимательно осмотревшись, не обнаружив больше ничего полезного, Вогель направился к двери. Он вышел через дверь, которая была в прошлый раз заперта, оставалось ещё две, только одна дверь была приоткрытая, словно приглашая во внутрь.

Время сеанса подходило к концу, но он не мог сейчас отступить, ему что-то хотели показать, конечно может это была ещё одна ловушка, но решение уже было принято.

Перед ним предстала сцена, ночь окутала улицы мраком, и единственным источником света был тусклый фонарь, борющийся с тенями. Улица была испещрена лабиринтом темных переулков, то и казалось, что из них кто-то смотрит. Из одной правда кто-то смотрел, чей-то едва различимый силуэт ожидал где-то в глубине. Улица была для такого часа достаточно оживленной, если это можно было так назвать. Мимо проскакивали тени, то и дело заворачивая в один из переулков. В одной из теней в свете фонаря Вогель узнал Шольца, он тоже свернул в один из переулков. Проследовав за ним в полном мраке, пробираясь по узкому переулку на ощупь, он оказался в колодце из домов. Вогель сразу понял, где оказался. Шольц стоял у дальнего дома в самом темном углу этого места и с кем-то разговаривал, с человеком во всем черном, похожим на тень. Вдруг все запульсировало, воцарилось давящее напряжение, все это место содрогалось в такт бешено колотящегося сердца. Шольц лежал на земле. Тень обернулась в сторону, где стоял Вогель, и теперь в ней можно было разглядеть слабые очертания лица Шольца.

- Скажите, вы можете припомнить, о чем был разговор, хотя бы примерно?

- К сожалению нет. Меня, как будто бы направляли в то место, а после… когда встретился с той тенью, у меня сложилось чувство, что она поглощала меня.

- Давайте на сегодня закончили, мистер Шольц, вам удобно будет прийти в следующую среду?

- Конечно доктор Вогель.

- Тогда запишитесь в приемной и еще кое-что, записывайте в тетрадку все свои сны сразу после пробуждения, и постарайтесь избегать душа. Я понимаю это трудно, но это необходимо сейчас.

- Спасибо доктор, я постараюсь что-нибудь придумать на этот счет, всего Вам хорошего.

- И вам всего хорошего.

Вогель сел за свой стол, достал из ящика стола утреннюю газету, до которой он добрался только сейчас. На первой странице пестрил заголовок, найдено очередное тело, статья гласила труп мужчины найден в пригороде Берлина, это уже четвертое тело, которое было найдено с весны этого года, убийца все ещё не найден.

__________________________________________________________________

¹Катарсис – процесс в психоанализе эмоциональной разрядки, в результате которой человек освобождается от вытесненных, травмирующих переживаний, за счёт воспоминания и переживания когда-то «застрявших» в психике негативных эмоций.