Выбор

- Что-то скучно мне, - тяжело вздохнула я, ковырнув ложкой остывшую кашу.

- Богиням не пристало скучать. Займи себя чем-нибудь полезным, - нравоучительно произнёс Варс, щуря сонные глаза.

- Так посоветуй что-нибудь полезное, советничек!

- Почитай, у Макоши много различных свитков заморских.

- Не хочу читать.

- Займись рукоделием.

- Скукота, - я отложила ложку и подперла голову рукой.

- Леля затеяла пирог с клюквой. Составь ей компанию.

- Глупости какие ей в голову взбрели! Руки пачкать только.

- Иди, побеседуй с Лучезаром. Спроси, как у него дела, Серпень[1] уж на исходе.

- А мне-то что? Пусть Сенька с ним беседы ведёт, это ей вскорости Жезл из его рук перенимать.

- Свои дела в порядок приведи.

- А моруны мне на что? Да и советник у меня имеется!

- Вредная ты баб…богиня! - не выдержал филин. - Иди ты тогда в…лес! За грибами.

Я перевела задумчивый взгляд на птицу, лень было даже серчать на зарвавшегося советника. Ишь, совсем недавно на службе, а норов уже, как у хозяйки.

- Хм…а это мысль.

- Чего? То есть, да, конечно! Очень хорошая мысль. День тёплый, солнышко вчерашнюю морось подсушило. Грибочков наросло наверное – видимо-невидимо! Птички поют, (которые ещё не улетели), медведи, отъевшиеся по берлогам-кустам разбрелись – не потревожат твоей священной персоны. Да и я вздремну наконец-то, пока ты там по Бору блуждаешь… - тихонько пробурчал Варс.

Я живописно представила себя в Заповедном Бору с кузовком в одной руке и ножом в другой, хищно крадущейся по кустам в поисках хоть какого мало-мальски пригодного в пищу грибочка.

- Хм… а мне нравится.

- Что именно? – не понял мой пернатый собеседник.

- То, что я себе представила.

Варсонофий мигнул, потом сглотнул, опасаясь, не ляпнул ли чего лишнего. А то с меня станется. Вдруг я навоображала усекновение неугодного филина, который не смог угодить своей хозяйке. А он ведь ещё так молод, горяч и глуп!

- Ты это, не заблудись там только. И не увлекайся уж до темноты, мы же переживать все будем, - заискивающе протараторил советник.

Перед моим мысленным взором вновь предстала яркая картина: злая, грязная, в волосах паутина и сухие листики, в кузовке, естественно, ни одного грибочка, залетаю в терем, а там веселье, смех. «Ах, Морана, наконец-то ты вернулась, мы так переживали», которое смело можно было расценить как «Ах, Морана, что же ты так быстро вернулась? Солнце второй раз не успело зайти, а ты тут как тут!»

Да, родственники у меня так себе. Ну и Макошь с ними!

- Ладно, так уж и быть, не заблужусь. Не стану вас баловать своим отсутствием. Где мои наряды для выхода в лес?

- Я думаю это излишне. Ты же по грибы пойдёшь, а не на празднество.

- Всякое бывает! А вдруг, я в лесу свою судьбу встречу, а на мне наряда подходящего нет?

Филин скептически посмотрел на меня.

- Морана, ты по грибы вообще ходила?

- Это не важно! А красивой я должна быть всегда!

- Как скажешь, моя богиня.

Уже знает, что спорить со мной бесполезно.

***

Я неспешно шла сквозь лес, довольно жмурясь от летнего солнца, отдающего земле последние лучики тепла. В Заповедном Бору висела сонная тишина, только шелест моих шагов и юбки, подолом цепляющейся за всё подряд нарушали окружающее меня мироздание.

«Домой принесу больше репьёв, нежели грибов», - про себя вздыхала я, удручающе поглядывая в почти пустой кузовок. Моих познаний в грибной области хватило только на один подберёзовик, и тот перезрелый. Видимо даже лесное зверьё посчитало его непригодным в употребление. Ну и ладно, зато прогулялась, свежим лесным воздухом подышала, тоску свою развеяла. Сколько интересно я уже гуляю? Не пора ли домой поворачивать?

Я остановилась, раздумывая над сложившейся ситуацией. Правда, долго делать мне это не пришлось. Вдруг я услышала, как сквозь бурьян кто-то несётся, причём очень быстро и в мою сторону. И тут из ближайших кустов боярышника на меня выпрыгнуло нечто чёрное и лохматое.

- А-а-а-а-а!!! – завизжала я, и, попятившись, не удержалась на ногах. Всплеснув руками, плюхнулась на самое мягкое место, что у меня имелось.

Кузовок и нож полетели в противоположные стороны. Несчастный подберёзовик – прямо в нечто, которое оказалось огромным тёмно-серым, почти чёрным волком. Бесцеремонно повалив меня на спину, волчара шумно обнюхал, а затем лизнул в шею.

- У-и-и-и-и! Уйди от меня, погань хвостатая! – заверещала я снова, замахав на зверя руками.

Волк озадачено захлопнул пасть и уставился на визжащую меня синими глазищами.

- Кыш, говорю!

Зверь попятился, но потом, принюхавшись, будто усмехнулся клыкастой пастью. Я сердито смотрела на наглую морду. Волк был красивый – молодой, поджарый, тёмно-серый густой мех блестел так, что хотелось провести по шёлку лоснящейся шерсти. Синие глаза, по-человечески умные, искрились смехом. Казалось, ещё мгновение, и заговорит со мной. Но вдруг он повёл левым ухом, и что-то услышав, легко перемахнул через меня и был таков.

- Вот же наглец! – возмутилась я, тут же вскакивая на ноги.

Стоило мне привести свой наряд в порядок, как из того же самого боярышника выскочило следующее нечто. И наступило на мой единственный «улов». Бедный подберёзовик смиренно принял свою кончину под дырявым лаптем лешего. Я тяжело вздохнула. Пожалуй, сбор грибов не станет моим увлечением.

- Где он!? – завопил второй любитель выскакивать из кустов.

- Кто? – раздражённо поинтересовалась я.

- Этот жулик!

- Ты про волка?

- Это не волк, а самый настоящий жулик!

- Значит он – оборотень? – сделала я вывод.

- Да, оборотень, жулик и прохвост! Продул мне в кости и сбежал! Ну я его… я ему… - в бешеной злобе погрозил боярышнику кулаком Буян. – Испортил мне всю игру!

- А вы оба испортили мне… судьбу! – в сердцах сказала я и, развернувшись, потопала домой, гневно размахивая пустым кузовком.

***

Неудачная грибная охота осталась без какого-либо замечания со стороны советника. Филин лишь многозначительно приподнял лохматую бровь, но не рискнул спросить, почему его хозяйка пребывала в гневе. Собственно говоря, я и сама не горела желанием делиться впечатлениями. Вскорости происшествие с грибами благополучно мною забылось, а вот скука вернулась вновь.

В один из дней рябинника[2], когда Авсения довольная собой, разгуливала по земле русской, наслаждаясь своей порой, я вновь заскучала, в тайне завидуя сестре. Конечно, ей теперь все почести, ведь Жезл времён года в её руках! Я тяжело вздохнула.

- Что на этот раз не так? - терпеливо осведомился у меня Варс.

- Скучно мне как-то.

- О, боги…

- И не надо на меня так смотреть! По грибы я больше не пойду!

- Может, тогда рыбалка? - неуверенно спросил филин.

- Это что?

- Это такое развлечение у мужчин славянских. Когда им становится тоскливо на душе, они собирают котомку, берут снасти и отправляются на реку или озеро удить рыбу.

- Фу! Терпеть рыбу не могу! - сморщила я нос.

- Тебе и не надо её любить. Просто сходи, поглазей на мужей славянских в их тоске.

Я живо представила себе картину как сижу в прибрежных кустах, рьяно отмахиваясь от кровожадных комаров, и наблюдаю за тоскливыми мужиками со снастями в руках.

- Что-то мне не очень это нравится, - с сомнением в голосе ответила я.

- А вдруг там свою судьбу встретишь?

Я скептически изогнула правую бровь.

- Ладно, новый наряд выгуляешь, - быстро нашёлся советник.

- Хм… Ладно, уговорил. Где моё одеяние для похода на реку?

***

Выбор кустов для подглядывания за славянскими рыбаками я сделала не очень удачный. Рыбачили они на другом берегу Смородины, этого я не учла. Можно было конечно обернуться сойкой, перелететь реку и преспокойненько понаблюдать за сим мужским развлечением с ближайшего дерева. Но тогда никто не увидит моего наряда!

Пока я размышляла, как поступить, над моим правым ухом вдруг раздался вкрадчивый мужской голос.

- А подглядывать – не хорошо.

- Ай! – взвизгнула я от неожиданности и, не удержавшись на ногах, вновь упала. Теперь не на мягкое место, а в мокрое – в реку.

Побарахтавшись немного в прибрежной воде и тине, я всё-таки вылезла и гневно воззрилась на нарушителя моего спокойствия и укрытия.

- Опять ты?! - задохнулась я от возмущения.

Передо мной стоял высокий, черноволосый парень и, ухмыляясь, изучал меня синими очами.

«Красивый парень».

- Ага, опять я!

- Чего ты ко мне привязался! Или не знаешь, кто я такая? – полыхала я на оборотня заслуженным гневом.

- Отчего же не знать. Знаю! Ты – Морана, богиня зимы. А я – Мирт. Видимо это судьба нам с тобой, в кустах встречаться, - хохотнул оборотень.

- Я богиня не только зимы, но и смерти и хворей всяческих! И про судьбу ты верно подметил. Потому как сейчас её себе определил! - я показательно щёлкнула пальцами, на кончиках которых эффектно заискрился снег.

- Ого. Красиво. А сделай ещё раз так, - совсем не испугался Мирт.

- Ах, ты, морда блохастая! Я тебе покажу, красиво!

- И сарафан у тебя красивый. Был. Я оценил, - осклабился оборотень.

«Не зря значит выгуляла»

- И сама ты очень собой хороша, - пел соловьём хитрец.

- Ишь, оценил он, - проворчала я более миролюбиво.

Лесть всем нравится. Особенно, когда её мало в твоей жизни.

- Ты извини, не хотел тебя пугать. Но уж больно вид, то есть случай соблазнительный выдался. Не мог не воспользоваться, - быстро продолжил Мирт, видимо опасаясь, как бы я вновь не вспомнила, что хотела прибить на месте эту наглую морду. – А чего ты всё по кустам сидишь?

- Я-то по кустам сижу? Это ты на меня выпрыгнул в прошлый раз!

- В прошлый ладно. А сегодня? За мужиками подглядываешь? - хитро сощурился оборотень.

- Чего?! – возмутилась я. - Вот ещё, за мужичьём подглядывать!

- А что же ты тут тогда делала?

- Не твоего ума дело!

- Ладно, ладно, не кипятись. Я просто подумал, может помощь моя требуется.

- Ага, и поэтому со спины подкрался!

- Ну…я…

- Ой, хватит! И вообще, некогда мне со всякими оборотнями по кустам болтать!

Я отбросила за спину мокрую косу, гордо вздёрнула подбородок и зашлёпала прочь. Главное, это невозмутимость.

- И только попробуй кому-нибудь проболтаться! – резко развернулась я и направила на оборотня указательный перст. – Убью!

- Понял, богиня. Буду нем…как рыба, - подмигнул Мирт.

Вот же паршивец!

***

О плачевных результатах славянской рыбалки Варс расспрашивать меня тоже поостерёгся. К тому же мокрый и гневный вид богини говорил выразительнее всяческих слов. О скуке я, кстати, больше не заикалась.

Так пролетел рябинник. За ним – листопадник[3]. О встрече с оборотнем я благополучно забыла. Да и дел хватало. То с Лучезаром поругаюсь, то Лелю чем-нибудь обижу. С моей любимейшей сестрицей Авсенией, так вообще дня не проходило, чтобы мы не повздорили. Всё вновь шло своим чередом, я жила в предвкушении любимого времени года, а от того будто оживала на глазах, в то время как Сенька ходила вся как на иголках.

А накануне двенадцатого дня месяца ледостава[4] Земля-матушка сонно вздохнула и, укутавшись в снежные меха, уснула тихим сном до самого протальника[5].

Я стояла под старой берёзой и с рук кормила птиц, когда услышала тяжёлую поступь шагов и неровное дыхание. Так дышит человек, отшагавший не одну версту.

- Чего тебе на этот раз? – не поворачивая головы, спросила я.

- Морана, прошу, помоги!

Я удивлённо посмотрела на оборотня. Порты и кафтан были обильно заляпаны тёмными, не вызывающими сомнения, пятнами.

- Фу, как неаккуратно, - сморщила я нос.

- Это не я!

- Как скажешь.

- Мне нужна твоя помощь.

- В чём же? Стиркой не занимаюсь.

- Речь идёт о жизни и смерти!

- Видимо, скорее о смерти. Ты себя-то видел со стороны?

- У неё мало времени. Я очень прошу – помоги!

- У неё? – заинтриговано спросила я.

- Я сделаю всё, что ты скажешь. Только прошу – пойдём со мной!

Теперь я более внимательно посмотрела на оборотня. От былого задора и нахальства не осталось и следа. Сейчас передо мной стоял встревоженный, смертельно бледный парень. И мне стало любопытно. Ибо сострадание и оборотень явление редкое.

- Хорошо, идём, - согласилась я. – А куда?

- Ко мне домой.

- Как далеко?

- За Старым Ельником.

- Ну уж нет, пешком я туда не пойду, – скривилась я. - Хватай меня за руку и представь конечную точку нашего пути.

- Чего? – не понял Мирт.

- Закрой глаза и представь то место, где стоит твой дом. Я перенесу нас туда, не успеешь и моргнуть.

Оборотень посмотрел на меня как на дурочку, но потом согласно кивнул и закрыл глаза.

- Готов?

- Вроде да.

Я вздохнула, схватила оборотня за рукав и, мгновением позже нас уже не было под старой берёзой. Мы стояли на земляном полу в тёмной лачуге. Окон в ней не было, только тускло горели лучины, хаотично натыканные по разным местам. Я слепо заморгала, привыкая к внезапной темноте, в то время как оборотень приходил в себя от неприятных ощущений непривычного способа перемещения в пространстве. Затем, будто спохватившись, он порывисто подошёл к постели, на которой лежала женщина и упал перед ней на колени. Одного взгляда на неё было достаточно – помогать уже поздно.

- Исцели её! – повернулся ко мне Мирт. – Прошу тебя!

Я поджала губы и приблизилась. Это была человеческая женщина. Почти старуха. Горло и грудь были сильно изодраны, она почти не дышала.

- Тут я ничем не могу помочь. Слишком поздно.

- Ты же богиня!

- Да, богиня смерти, если ты помнишь.

- Но ты можешь это исправить!

- В этом случае – не могу.

- Почему?

- Потому что не вижу смысла. Она простая смертная.

- А ты – богиня, которая должна помогать простым смертным!

- Обычно я помогаю простым смертным уйти в мир Нави, а не воскрешаю их направо и налево.

- На неё напал упырь! Она могла бы ещё жить и жить!

- Значит, ей было уготовано судьбой умереть от упыриных клыков и когтей, - философски пожала я плечами.

Оборотень вскочил и свирепо засверкал на меня синими очами. Одно мгновение я даже думала, что он кинется и отправит в Навь и меня. Но Мирт быстро взял себя в руки и, глубоко вздохнув, хрипло произнёс:

- Значит, не поможешь?

- Не помогу. Тебе осталось лишь попрощаться. Её время почти вышло.

Я развернулась и направилась к выходу, но перед самым порогом обернулась и увидела, как оборотень, уткнувшись лбом в плечо умирающей тихо баюкает её руку в своей. Я много раз видела смерть, ибо сама приносила её в чей-то дом. Много раз видела скорбь и слёзы тех, кто не хотел отпускать родных в мои объятья. Но то были люди. Скорбь себе подобных мне видеть ещё не доводилось. Это было непривычно. И удивительно. Я тихонько выскользнула из землянки на воздух. От увиденного мне стало неуютно.

Снаружи было легче. Кристально чистый воздух леса привёл меня в чувство. Но уйти я почему то не решалась. Чего ждала, объяснить я не могла. Мне не было жаль эту женщину. Как впрочем мне никогда не было жаль людей вообще. В большинстве своём они заслуживали то, что за ними являлась болезнь, увечье или смерть. Это не прихоть, не месть, не злоба, это просто моя работа. Видимо она сделала меня чёрствой и равнодушной. Но с другой стороны и люди-то меня не особо любили. Так что сами виноваты.

Позади тихо кашлянули. Сомневаюсь, что оборотень подхватил простуду, видимо не хотел вновь меня пугать своим внезапным появлением.

- Почему ты ещё здесь?

- Сама не знаю.

Я внимательно посмотрела на Мирта. Осунувшееся лицо, потухшие глаза.

- Что ты будешь делать?

- Похороню её. А потом убью того упыря.

- Пойдёшь мстить?

- Называй, как хочешь.

- Сомневаюсь, что он поймёт, за что ты его будешь убивать. Он же нежить. Такой же как и ты, между прочим. Не человек.

Мирт вновь полыхнул на меня глазами.

- Нежить, значит? Не человек? И что же из этого следует? Наверное, что нужно оставить всё как есть. По-твоему, раз я нежить, то и чувств у меня никаких нет? По-твоему, я не могу знать, что такое справедливость, утрата, скорбь? Я не могу знать, что такое любовь и дружба? Это же качества, присущие человеку, а я им не являюсь! Позволь спросить, кто тогда ты, Морана? Ты ведь тоже «не-че-ло-век», - выплюнул мне в лицо свою злость Мирт. - Но к твоему сведению, даже будучи нежитью, не-человеком, как ты говоришь – я живу и поступаю по-человечески! Потому что я считаю это правильным! А ты?

- Что, я?

- Поступаешь правильно?

- Я…

- Скажи, что значит быть богом – это поступать по справедливости или по собственной прихоти?

- Я…

- Подумай, сколько раз в своей жизни ты поступала по-человечески, а не по своему капризу. А потом скажи, кто из нас больше бездушная нежить!

Мирт круто развернулся и пошёл прочь. А я ошарашенно раскрыла рот, глядя на удаляющуюся спину парня. Потом моё удивление сменилось возмущением и обидой. Какой-то оборотень будет обвинять меня в бесчеловечности? Вот же нахал! Но пока я соображала, как себя вести дальше, Мирт уже скрылся за деревьями.

- Ну и леший с тобой! – пробурчала я и зашагала в противоположную сторону.

***

Третья встреча с оборотнем оставила после себя самый неприятный осадок, уж лучше бы толкнул в грязную прибрежную воду. Но то, что вылил на меня Мирт, было во сто раз хуже грязной воды. И это меня беспокоило. Неужели меня так задели его обвинения в нечеловечности? Глупости какие! Я – богиня, меня не должно задевать мнение какой-то нежити. Кто он такой, чтобы упрекать богов?

Но чем больше я копалась в сложившейся ситуации, тем гадливее становилось у меня в душе.

- Варс, скажи, я – справедливая богиня? - всё-таки не утерпела и спросила я у советника.

Тот поперхнулся и округлив и без того круглые глаза воззрился на меня.

- Что это на тебя нашло? Опять с Авсенией поцапались? – ушёл от ответа филин.

- Нет. Просто ответь на вопрос.

- Хм. Хке. Ну-у-у…

Начало мне уже не нравилось.

- В целом, наверное, – да, - совсем не по-филиному пискнул Варс. – Твоя работа обязывает тебя быть эм…, отстранённой…от всего и всех.

- То есть равнодушной?

- Ну…угу…

- А я – капризная?

Если бы филин мог побледнеть, то наверное уже это сделал, потому что его вид говорил мне именно об этом.

- Морана, я…

- Ясно. И так все считают? Хотя почему я спрашиваю, конечно, да. Ну, а, Лелька? Она какая? Нет, не Лелька. Авсения? Она – справедливая?

Варс открыл было клюв, как вдруг на пороге моих хором появился советник той самой Авсении.

- Лютый? В чём дело?

Волк часто дышал, отчего впалые бока зверя ходили ходуном.

- Дело в Мирте.

Я закатила глаза. Не видать мне покоя от этого несносного оборотня.

- Что ему на этот раз надо?

- Думаю, твоя помощь.

- Это вряд ли, - проворчала я.

- Он умирает, Морана.

- Кто такой Мирт? – влез в разговор Варс.

- Это не важно, - отмахнулась я. – С чего ты решил, что он умирает? Он сам тебе об этом сказал?

- Нет, я видел его. И дело плохо.

- Почему ты решил, что мне это интересно?

- Ты – богиня, которая как раз по этим делам. А Мирт – один из нас. Мы своих не бросаем, поэтому прошу, помоги ему.

- А ты знаешь, что равновесие должно соблюдаться? С чего мне помогать полумёртвому оборотню? Он всего лишь…

«Нежить»

Тут я поперхнулась, вспомнив, как Мирт стоит на коленях, уткнувшись лбом в плечо умирающей женщины. А потом вспомнила его взгляд. Человеческий взгляд, полный скорби. И передумала.

- Хорошо, где он?

***

Я нашла оборотня недалеко от его лачуги. Под кустом смородины. Это уже входило в традицию наших с ним встреч. Жаль беседы вести он сейчас был не в состоянии. Точнее он был не в том состоянии, когда можно вести беседы. А если точнее, он пребывал в состоянии умирания, о чём выразительно говорило чёрно-багровое пятно крови под ним, успевшее впитаться в снег. А, кстати, он был без одежды. Совсем. И этот факт тоже говорил о том, что тут мало чем можно было помочь. Если он ещё не умер от потери крови, то переохлаждение дополнит список его проблем.

Я тяжело вздохнула, стянула с себя душегрею и, кинув на землю, попыталась перевернуть на неё уже изрядно закоченевшего оборотня.

- О, боги, что я делаю?

«Поступаю по-человечески. А оно мне надо? Видимо да, раз я здесь».

Докатилась, сама с собой беседы веду. Поднатужившись, я таки перевернула парня на тёплую овчину и резко отшатнулась.

- Мать моя, Макошь! С кем ты там сцепился, с Горынычем что ли?

Я хмуро оглядела рваные раны, исполосовавшие практически всю грудь и живот оборотня. Лицу тоже досталось, но сквозь кровавую маску было не понять, насколько всё плохо. Я присела к телу и прислушалась, жив ли? Кровь больше не сочилась, видимо на снегу отток прекратился, замедлив или ускорив неминуемую смерть. Что ж, посмотрим, что можно с этим сделать. Я ухватилась за ворот душегрейки и, поднатужившись, потащила Мирта в логово.

Это стоило неимоверных усилий, о чём я обязательно ему припомню, как только очнётся. Так, что теперь? Я огляделась, щурясь впотьмах. В центре клети тускло полыхали догорающие угли. Это хорошо, свет, тепло и чистая вода сейчас очень пригодятся. Кое-как взгромоздив тяжеленого парня на постель, я привалилась рядом. Вдох-другой, и хватит. Сейчас каждый миг на вес золота. И я принялась за работу. Сначала обтереть тело. Потом нагреть воду, обмыть и заштопать.

Спустя время, когда в помещении весело мигали огоньки в лучинках, а оборотень был почти чисто вымыт (надеюсь, за разорванную на лоскуты рубаху он меня простит), я положила правую ладонь к нему на грудь и закрыла глаза. Теперь нужно сосредоточиться и позвать его обратно. А если не захочет, притащить за хвост силком! Сквозь кожу я почувствовала лёгкую дрожь, которая исходила от меня и устремлялась к нему. Нити, которым не нужна игла, пронизывали плоть насквозь, будоража и пробуждая к жизни. Я звала его, но он не откликался. Упёртый баран. Но и я непроста, если взялась, от своего не отступлю.

Вдруг в помещение резко подул ветер, и пахнуло смрадом. Я сморщила нос.

- Морана, он уже не принадлежит этому миру. Отдай его, - прошелестел голос.

- Ещё чего.

- Ты должна.

- Я никому ничего не должна, - не открывая глаз, я по-прежнему «сшивала» раны оборотня.

- А как же равновесие? Не раскачивай чашу весов.

- Я и есть равновесие. В какую сторону решу качнуть весы, так тому и быть!

- Пожалеешь…

- Ты мне угрожаешь?

- Предупреждаю.

- А я предупреждаю тебя. Сгинь, пока самого не отправила в Пекло! – я раскрыла глаза и жгучей ненавистью полыхнула на моруна, посмевшего перечить своей богине.

Тень недовольно шевельнулась, зашипела и пропала. А я завершила очередной стежок и, удовлетворённо взглянула на свою работу, теперь оставалось лишь ждать его возвращения. От душного тепла клети и физического переутомления меня неумолимо клонило ко сну. Я накинула на оборотня его же одёжу, сверху прикрыла своей душегрейкой.

- Двигайся, давай, волк, - я аккуратно перебралась через оборотня и осторожно его приобняв, мгновенно уснула.

***

Проснулась я от чувства жажды. Села на постели, сначала не понимая, где я. Потом вспомнила и положила ладонь на грудь неподвижно лежащего Мирта. Внутри едва трепыхалась жизнь. Я взяла его за руку, оказавшуюся ледяной. Это мне не понравилось.

- Что же это ты совсем не борешься?

Я принялась растирать оборотня, потом вновь положила руку на грудь и сосредоточилась на слабых ударах сердца.

Как ветер уходит и приходит, колосья колыша,

Как птицы зимой улетают, весной возвращаясь

За моря, за горы, за дали дальние.

Найди и ты дорогу, стежку малую, обернись,

Домой воротись!

Слова старого наговора сами собой слетали с моих губ. Я толкнула оборотня в грудь, впиваясь пальцами в кожу, заставляя свою жизненную силу перетечь в умирающего. Неужели всё напрасно? Я перелезла через оборотня и побрела к выходу. Мне нужен свежий воздух. Мне необходимо наружу. Темнота логова угнетала, духота, запах крови и смерти мучили. Что я здесь делаю? Он всего лишь оборотень. Нежить. Один из многих. Мы даже не знакомы толком. Я споткнулась на выходе и, привалившись к косяку, стекла вниз. Надо уходить. Всё, что могла – я сделала. Или что хотела? А что я в конце концов хотела? Меня обуревали сомнения.

Я подняла глаза к небу. Светало. Где-то только-только просыпалась жизнь. Наступал новый день. Вдруг на ветку берёзки порхнула птичка. И склонив на бок головку, внимательно посмотрела на меня глазом-бусинкой. Я знала, что ей нужно, потому что знала, кто она[6].

- Улетай. Я не отдам тебе его душу. Не в этот раз.

Птичка нахохлилась.

- Нет.

Я решительно встала, зная, что делать. Я уже качнула чашу весов, значит поздно убегать. Я сделала свой выбор. Теперь осталось ждать, что решит он.

Так прошёл день, затем прошла ночь. Я по-прежнему отдавала ему свои силы, настойчиво, упрямо. Состояние оборотня менялось. Из холодного куска льда он превратился в обжигающий комок пламени. Он метался в горячке. Хрипел, бредил, его прошивали судороги, его выгибало дугой. А я была рядом, смачивала водой его лицо, обтирала полыхающее тело, гладила спутанные волосы. И ждала. Уже любого исхода. Я так устала, что не замечала, сколько прошло времени, а просто лежала рядом и ждала.

А потом его агония закончилась…

Я проснулась от того, что мне в ухо тихо сопел Мирт, его рука мирно обнимала меня, и она больше не полыхала огнём. Я аккуратно высвободилась из объятий оборотня и пристально на него посмотрела.

- Привет, - промурлыкал клыкастый нахал.

- О, боги, наконец-то, - выдохнула я с облегчением. - Долго же ты выбирал сторону.

- Это не я выбирал, а ты колебалась с выбором.

Я смутилась. Хорошо, что в клети было темно, только в очаге понемногу мигали угольки, рассеивая мрак.

- Что ты имеешь в виду?

- Я полагал, что смерть заберёт меня легко, ведь я же обычная нежить.

- Видимо твой срок ещё не пришёл.

- Или богиня решила поступить по справедливости? - Мирт подался вперёд, пытаясь заглянуть мне в глаза.

- Считай это капризом судьбы.

- Что ж, тогда я польщён. Не каждый день судьба благоволит простому оборотню.

Я фыркнула и решительно встала с постели.

- Одевайся. Я подожду снаружи.

А снаружи было светло, серо и уныло. Местами снег успел подтаять и оплавится, будто на дворе стояла не поздняя осень, а весна. Совсем я работой не занималась, пока чужой хвост спасала. Надо исправляться. Я закрыла глаза и сосредоточилась на внутренних ощущениях. По жилам потекло приятное покалывание, в пальцах появилась мелкая дрожь. Ещё пара мгновений и я ощутила, как мне на нос опустилась невесомая снежинка. Я улыбнулась и открыла глаза. С неба тихо падали пушистые пёрышки снега, сначала неуверенно, будто проверяя – а стоит ли? Но я настойчиво продолжала творить свою снежную магию, и вскорости начался настоящий снегопад.

- Ух, ты. Снег пошёл, - на пороге появился оборотень.

Щурясь на непривычный свет, он осторожно приблизился ко мне и, закрыв глаза, подставил лицо летящему снегу.

- Тебе бы помыться.

- Что, плохо выгляжу? – оборотень перевёл взгляд ещё затуманенных синих глаз на меня.

Спутанные волосы, щетина на подбородке, землистый цвет лица вперемежку с кровавыми потёками, но самое ужасное – это глубокий кривой шрам, перечертивший некогда красивое молодое лицо оборотня.

- Ужасно.

- Что, замуж за меня не пойдёшь?

- Вот ещё.

- Шрамы украшают мужчин. Подумай, - лукаво улыбнулся оборотень и тут же зашипев, согнал с лица улыбку.

- Как тебя так угораздило? Упырь оказался проворнее оборотня?

- Их было трое.

Я нахмурилась. Три упыря вместе это нехорошо.

- Тогда тебе крупно повезло.

- Видимо, да. Где ты меня нашла?

- По уже сложившейся традиции, под кустом, - хмыкнула я.

- Под ракитовым[7]? – вновь не удержался от улыбки Мирт.

- Почти.

- Надеюсь, я выглядел прилично?

- Если ты имеешь в виду, видела ли я твою голую задницу, то да – видела.

- Тебе понравилось?

- Мне было не до того. Я еле дотащила тебя до логова, а потом выхаживала, как кутёнка.

- Спасибо. Я никогда этого не забуду.

Я усмехнулась.

- И что теперь?

- Я голодный, как зверь! А ты?

- Нет. Я же не человек. Забыл?

- Не обижайся на меня, Морана. Я был зол. Не на тебя, а на случившееся. Хотя и на тебя, тоже. Но я не думал, что ты… настолько близко воспримешь мои слова, и решишь меня спасать.

Я отмахнулась от его слов. Что толку сейчас это обсуждать.

- Что ты будешь делать?

- Отлежусь день, может – два. А потом убью этих тварей.

- Упёртый дурак!

- Теперь это не только моя личная месть. Они могут убить кого-то ещё.

- И что?

- Кого-то невинного.

- То есть человека, - невесело хмыкнула я.

- Да.

- Тебе не кажется, что ты слишком добр к людям? Они бы тебя не пожалели, узнав, кто ты.

- Они и не пожалели. Люди убили мою семью, - тихо сказал Мирт.

- Тогда я совсем не понимаю…

- Грида вырастила меня. Она многому меня научила, многое объяснила. Благодаря ей, я не вырос озлобленным на всех людей диким зверем.

Я не нашлась, что ответить. Это было так странно, я не понимала поступков Мирта, потому что сама никогда не поступала так, как он. Но я видела, что он всецело верит в свою правоту и отговаривать его не было никакого смысла.

- Ты ещё слишком слаб, а их трое.

- Было. Одного я успел убить.

- И всё же. Ты не справишься.

- Что же ты предлагаешь? Оставить всё как есть я не могу. Они загрызут ещё кого-нибудь.

- Подожди три дня.

- Зачем? – не понял оборотень.

- Восстанови силы. Заживи как следует раны. А потом приходи ко мне.

- Зачем? – вновь задал дурацкий вопрос Мирт.

- Мы убьём их вместе. Я помогу тебе.

- Что? Но…

Прежде чем он успел задать своё очередное «Зачем», я коротко бросила:

- Равновесие. Они первые его нарушили. Я восстановлю его.

Мирт скептически посмотрел на меня. Пусть это звучало неубедительно, может даже глупо, но это было так…по-человечески.

***

Через три дня, на рассвете, как и было условлено, мы встретились у кромки леса, там, где начинались наши с сёстрами и братом владения. Оборотень выглядел исхудавшим, всклокоченным, бледным. Времени, чтобы восстановить силы ему явно не хватило. Меня так и подмывало залезть к нему под рубаху и изучить насколько хорошо (или плохо?) затянулись раны.

- Ты как? Справишься?

- Я в порядке.

- Смотри, больше вытаскивать не буду.

- Больше не понадобится.

- Ты так уверен в своих силах?

- Когда на твоей стороне сама богиня смерти, чувствуешь себя уверенней не куда.

- Что ж, тогда пошли, - довольная его ответом проговорила я. - Где твои упыри обитают?

- В лощине, недалеко от Топорищ. И я тебе кое-что не сказал…

- Что опять? – насторожилась я.

- Ну, они не совсем обычные упыри.

- Это как?

- Не знаю. Помесь какая-то. С обычными я б в два счёта справился.

- Ладно, разберёмся. Иди сюда.

- Зачем? – не понял Мирт.

- А как ты в нужное место попасть собрался?

- Как и всегда, на своих четырёх.

- Долго. И глядя на твой болезный вид, сил тебе хватит как раз туда доскакать на своих четырёх, а потом лечь подле своих упырей и издохнуть.

По выражению лица оборотня, он был готов лучше издохнуть прямо тут, лишь бы не кувыркаться в пространстве с помощью моей волшбы.

- Хватайся за руку.

Мирт тяжело вздохнул и протянул мне ладонь.

***

- Ну, и где твои чудо-упыри? – тихонько спросила я, выглядывая из-за кустов (откуда ж ещё!) орешника.

- Там, внизу, - оборотень кивнул в сторону низины, - Кстати, держи.

- Что это? – мне в ладонь скользнул холодный длинный кинжал.

- Магия – магией, а хорошее оружие никогда не было лишним.

-А ты?

- А я в кусты.

- Чего? – возмутилась я. – Тебе этих мало?!

- Хорошо, раз ты настаиваешь, я могу и тут перекинуться, - ухмыльнулся оборотень.

- Ясно. Нет, иди отсюда.

- А я уж обрадовался, что ты захотела вновь оценить все мои достоинства.

- Твою тощую задницу я уже видела. Иди, давай.

Мирт сверкнул глазищами, но послушно попятился, а я демонстративно отвернулась в сторону лощины.

Удачное место выбрали упыри, тихое, уединённое, днём есть, где спрятаться – вон, сколько растительности, да ям нарыть можно, и главное, от вески совсем недалеко – кормись сколько влезет. Хорошо устроились, нечего сказать. Обычно упыри не кучкуются. А этих аж трое. С чего бы? Расплодились или организовали братство по интересам? В любом случае это плохо.

- Я готов. Идём? – рядом со мной сидел тёмно-серый волк.

- Не делай так больше! - вздрогнула я от неожиданности.

- Как?

- Не подкрадывайся ко мне со спины, - прошипела я.

- Извини, я забыл. Идём, - подозрительно легко согласился оборотень и мягко потрусил к лощине. - В прошлый раз я на них наткнулся вон у той осины. Видишь, накренилась вниз?

- Вижу.

- Я прочешу низину, попробую выяснить, где их дневная лёжка. А ты оставайся пока тут.

- Я думала, ты знаешь, где они отсиживаются.

- Нет, до их логова я не успел добраться, – оборотень потянул носом и вдруг зарычал и прыгнул вперёд.

- Эй! - только и успела пискнуть я.

Оборотень длинными прыжками достиг края обрыва и, не задумываясь, сиганул вниз. Мне оставалось пыхтеть за ним следом. Благо, снега было ещё немного и я догадалась надеть удобные мужские порты (одолжила у братца, пока он не видел), вместо красивых, расшитых каменьями заморских сарафанов. Вдруг внизу раздался дикий рёв, пока что выражающий удивление, нежели ярость. Добежав до края полянки, я глянула вниз. Видимо, мы нарушили час трапезы, ибо неподалёку от твари, которая сейчас кружила с оборотнем в диком танце, лежал растерзанный труп (хвала богам, коровий, а не человеческий). Я сглотнула подступивший к горлу ком, и тут слышала глухое клокотанье. Медленно развернувшись, я увидела второго монстра. Он был волосатый, длинный, на полторы головы выше меня, щурясь от дневного света, он тем не менее зорко следил за мной налитыми кровью глазами. Изо рта, на рваную, замызганную рубаху вытекала тонкая струйка слюны. Это был упырь, некогда бывший человеком, вот только вместо рук у него были скрюченные длинные лапы, мало похожие на человеческие. Да и стопы у него были больше собачьи. Странная разновидность нежити. Таких я ещё не встречала.

- Мать моя, Макошь, что ж ты за погань такая? – тихо прошептала я, - и какого лешего вы не спите среди бела дня?

«Погань» склонила голову на бок, на манер собаки, и выжидательно уставилась на меня. Может, учуяла во мне существо более могущественное и испугалась? Я очень на это надеялась.

- Хороший пёсик. Славный.

Упырь вздёрнул верхнюю губу, демонстрируя острые и длинные кинжалы зубов. А потом коротко рыкнул и кинулся на меня. Я резво отпрыгнула в сторону, провернувшись вокруг своей оси, и неуклюже взмахнула рукой, посылая в сторону монстра неудачный сполох ветра. Тот мотнул башкой, и, развернувшись ко мне, вновь кинулся, вот только теперь я целенаправленно взмахнула руками и отшвырнула его от себя на добрую сажень.

- Нет, уж, голубчик. Ко мне ты не подойдёшь.

В кончиках пальцев пульсировала морозная магия, я развела их веером и в сторону упыря полетели острые, как шипы сосульки. Он взревел, скорее всего от злости – мои ледяные орудия лишь оцарапали его. Упырь вновь вскочил и попытался кинуться, но я хлестнула его невидимым кнутом, подсекая ему ноги. Теперь он упал на колени, почти как человек, оперевшись скрюченными лапами в снег и опустив голову. Не теряя времени даром, я вновь запустила в него сосулькой. Она стрелой полетела ему в грудь, прорвала плоть и застряла в районе сердца. Упырь взревел, царапая лапами грудину, отчего пятно крови расцветало пуще макового цвета жарким летним днём.

- Так-то лучше, - я прищурилась, примеряясь к его загривку, - свернуть тебе шею, чтоб больше не доставлял хлопот.

Я медленно начала подходить, вытянув руку вперёд, играя холодным ветром вдоль его позвонков.

- Пощади!

Я вздрогнула.

- Не…убивай…

Упырь поднял на меня глаза, полные человеческой мольбы и страха. Бедный. Ведь когда-то он был человеком, как вышло, что он стал… монстром? Я опустила руку, озадаченная. Вести беседы с упырями мне ещё не доводилось. А он на то и рассчитывал. Резко подскочив на лапы, упырь прыгнул в мою сторону, я ахнула и, попятившись, оступилась.

«Вот что бывает, когда поступаешь по-человечески» -пронеслось снежным вихрем у меня в голове.

Я не успевала отшвырнуть упыря магией.

«Кинжал!»

Вдруг над моей головой чёрной стрелой взвилось гибкое тело и, перелетев через меня, сцепилось с поганым упырём. Соперники покатились кубарем, расшвыривая вокруг себя снег и капли крови. Мирт держался уверенно, совсем не скажешь, что пару дней назад он был не жилец на этом свете. Тем не менее, он уже был на пределе своих сил.

«Держись, Мирт!»

Я вскочила на ноги и выставила вперёд руки, ожидая удачного момента, чтобы помочь оборотню. Вокруг меня спиралями завихрилась метель, а я не отрывая глаз, следила за бешеной схваткой. Вдруг упырь обхватил оборотня и, рванув его зубами, отбросил от себя. А мне того и надо было. Я больше не колебалась, метнув в упыря всю силу метели, я закружила его вокруг собственной оси, а потом швырнула оземь, перебив ему хребет. Упырь захрипел, дёрнулся в последний раз и замер. Всё было кончено.

Мирт тяжело поднялся и, мотнув головой, осовело посмотрел на меня.

- Ты как? – спросила я.

- Сойдёт. А ты?

- Нормально. А с тем что? – кивнула я в сторону лощины.

- Всё кончено.

- Надо бы сжечь тела.

- Надо.

Мы смотрели друг на друга, тяжело дыша, пот стекал у меня по спине, из косы выбились пряди. Я провела рукой по лицу, убирая со лба намокшие волоски, вид у меня был совсем не подобающий богине. Но я была довольна. Впервые за долгое время я чувствовала, что поступила правильно.

Спустя время мы с оборотнем шли сквозь хрустящий, прозрачный лес и молчали каждый о своём. Я была почти уверена, что он думал о Гриде, что теперь она отомщена. Но принесло ли это ему облегчение? Ведь скорбь и боль утраты никуда не делись. Скорее всего, он думал о несправедливости жизни и о капризах судьбы. Или капризах богов, которые привыкли не вмешиваться в ход вещей. А может, он не думал ни о чём вовсе. Я украдкой взглянула на хмурый профиль Мирта, на его свежий шрам на щеке, который навсегда останется напоминанием о случившемся… И подумала о более глубоких шрамах, которые не видны простому глазу, и которые никогда не затянутся.

- Из нас вышла отличная команда, - вдруг прервал затянувшееся молчание оборотень.

- Наверное.

- Ты молодец.

- Ага.

- Всё сделала правильно. Спасибо тебе.

Мирт остановился и серьёзным задумчивым взглядом посмотрел мне в глаза. Меньше всего мне сейчас хотелось обсуждать случившееся и свои поступки. Принимать слова благодарности мне казалось неуместным. Я отвела взгляд, устремив его между деревьями, сквозь тонкие ветки которого пробивалась молочно-жёлтая дымка зимнего дня.

Звериным чутьём оборотень распознал моё нежелание обсуждать то, что произошло, поэтому как ни в чём не бывало весело добавил:

- Если бы не те кусты, даже и не знаю, познакомились бы мы вообще.

Я фыркнула от смеха.

- Выходит, это и правда были кусты судьбы.

[2] Рябинник – сентябрь

[3] Листопадник – октябрь

[4] Ледостав – ноябрь

[5] Протальник – март

[6] Древние славяне верили, что после смерти души их предков подхватывали птицы и уносили их в Ирий – небесное царство богов.

[7] В славянском фольклоре герои часто находили своё последнее пристанище под ракитой. Ракитов куст часто ассоциировался с горем и потерей.