Анафродизия

I Анафродизм

Это старый добрый табак. Большая редкость для сегодняшнего дня: сейчас рекламируют и пропагандируют umbru — это такая курительная смесь, которая полностью должна вытеснить табак. Сейчас табак причислен к легким наркотикам. ЛСД, кетамин и кокаиннедоступен обычному обывателю. Если хочется расслабиться и забыться, то umbra[1] — самая легальная и безопасная вещь.

Последнее нововведение нашего замечательного научного сообщества—прекрасные капсулы [2] — капсулы любви. Они позволяют вам вернутся в то прекрасное романтическое состояние влюбленности... Если повысить дозировку, то можно испытать страсть и огромное вожделение к объекту любви, главное, чтобы в этот момент вы одели специальные очки, в которых будут возникать картины и видеоряд нужного объекта любви.

Хочу рассказать немного о себе. Меня зовут Эльвира, Эля, Саша, Аля, Элеонора. Мне больше всего нравится Эля и Саша. Социальная иерархия зависит от гендерной принадлежности. Я, к примеру, отношусь к категории травести, а значит — не могу занимать высокие руководящие должности в аппарате управления: у меня категория С.

Категория А — это самая элитная: в нее входят абсолютные асексуалы, которые лишены хоть малейшего чувства сексуального влечения к какому-либо полу. За ними идет категория В— туда входят гомосексуалисты, гермафродиты и транссексуалы. В мою группу С, помимо трансвеститов, входят бисексуалы. Группа D — это [3]гетеросексуальной ориентации, которые ждут результатов рассмотрения специальной комиссии. Она должна принять решение по дальнейшей судьбе данных индивидуумов, кто временно находится в категории D, тот сильно понижен в гражданских правах. Антисоциальная и антиобщественная категория Е — включает в себя неподчиняющихся правилам и нормам, тех, кто выступает за традиционный образ размножения и сохранения института семьи. Они преследуются законом. Наказанием является принудительная отправка данных особей в лепрозорий[4]. А оттуда уже не возвращаются прежними.

Такая структура и борьба с индивидуумами категории Е обусловлена ограничением территориальных и многих других ресурсов. Процесс рождаемости строго регламентируется и происходит по определенным нормам и правилам. Они сильно отличаются от тех, которые были в середине 21 века. Люди категории Е — это, вряд ли, оппозиция существующему режиму и миропорядку: их количество слишком ограничено. Это, скорее, борцы, изгои и асоциальные личности, которые не привыкли подчиниться общепринятым нормам и правилам. Опасность таких особей заключается в том, что они могут сеять сомнения в сердцах других индивидуумов, что может вызвать непредвидимые хлопоты для правящего класса.

Мне повезло, что я в категории С, что мне не нужно принимать гормональные препараты и подвергаться хирургическому вмешательству. Моя задача — это веселить людей и вести развлекательные шоу. Еще стоит сказать про храмы: ислам, индуизм, христианство и другие религии давно ушли в небытие. Главная наша религия — анафродизм[5]. Согласно этой вере, существуют [6] и жрецы.

Существует 7 основных заповедей:

1. Не возжелай ближнего своего.

2. Не причисляй себя к какому-либо полу.

3. Отрекись от всех инстинктов человеческих.

4. Никогда не ставь под сомнение истинность анафродизма.

5. Помогай каждому, кто сбился с праведного пути, вернутся в лоно нашей веры.

6. Отрекись от любого, кто искушает тебя ложными знаниями и сеет сомнение и рождает чувства в твоей душе.

7. Искореняй прежние традиционные уклады семейной жизни и патриархальные пережитки.

Храмы похожи на Колизей или амфитеатры под открытым небом. Сами храмы абсолютно белого цвета. В центре знак Инь-Ян. Сверху храм может закрываться куполом в виде звездного неба. Посещают храм люди разного возраста, цвета кожи, пола. Входят в храмы абсолютно нагими: вещи при входе оставляют в специальных отсеках. Согласно анафродизму не существует мужского и женского пола, не существует сексуального влечения между полами. В таких храмах, абсолютно нагие мужчины и женщины танцуют, поют мантры и читают молитвы. Они могут качаться по полу, прыгать, лежать, но им категорически запрещено прикасаться к друг-другу — они должны держать строго отведенную дистанцию. Служат в храме жрецы-андрогины. Выступление и служение заканчивается всеобщей молитвой и медитацией.

Каждый человек, прошедший инициацию и вступивший во взрослую жизнь, получает специальный браслет, каждый человек имеет свой порядковый номер. В этом браслете все: банковские счета, геолокация, контакты, аудио и видео записи и многое другое. Это второе сердце и мозг человека: если его не будет, то и человек перестанет существовать в парадигме данного мира. Существует центр-управления с квантовым суперкомпьютером (ЭВМ). Еще есть [7], который самый мощный из всех существующих. За какие-то доли секунды он может подобрать шифр к вашему банковскому счету, на котором хранится криптовалюта, получить доступ о вашем социальном статусе, физическом здоровье и т.д. Нужно лишь ввести ваш порядковый номер. Квантовые алгоритмы позволяют раскладывать большие числа на простые множители. Человек поднимается по социальной лестнице пропорционально своей андрогинности. Человек из класса Е — не получает специальные гормональные препараты, а сразу подвергается термовоздействию фокусированным ультразвуком[8] в определенной зоне головного мозга: как правило — это гипоталамус. К сожалению, этот метод не идеален и случаются неудачные воздействия, поэтому, для тех, кто в категориях выше Е — этот метод применяется гораздо реже: чаще обходятся гормональными препаратами. Естественно, что классы А и В не подлежат такому насильственному методу. Класс С, пока что, отстоял свое право: он ограничен лишь приемом гормональных препаратов. Капсулы влияют на NMDA рецепторы и моноамины. При воздействии на дофамин, что любопытно, человек становится сексуально бесчувственным и апатичным, но сохраняется удовольствие от пищи, прогулок и созерцания природы. В этом заключается уникальность данного субстрата.

Трансов никто не воспринимает всерьез: мы словно фрики или юродивые в старые времена. Нас оставили для потехи, для разнообразия. Разве может женщина желать худосочного мужчину с ошейником и на каблуках? Можно сказать, что быть фриком и шутом в этом обществе весьма неплохо.

В наших городах не видно закатов: они скрыты бетонными продолговатыми или квадратными прямоугольниками. Дома выше звезд — они затмевают все живое... Я шел по сумрачной улице к клубу, в котором должен был быть сегодня ведущим. У входа я обратил внимание на девушку, наверное, из-за ее кудрявых рыжих волос, которые были похожи на объемный парик. Ее не хотели пускать внутрь здания. Я решил разузнать в чем причина — подошел к охранникам узнать из-за чего ее не пропускают. Оказалось, что недавно вышло новое распоряжение правительства, которое запрещает людям класса D посещать общественные мероприятия. Я отвел ее в сторону и спросил имя. Ее звали Милла. Ее глаза выражали грусть из-за нового запрета. Я решил ей помочь попасть в зал — мы прошли через другой вход: через который часто заходят звезды или обслуживающий персонал. Милла была безмерно рада тому, что я для нее сделал.

Я был ведущим концерта. Моя задача была представлять гостям звезд, шутить сальные шутки и создавать атмосферу праздника. Через несколько дней, в кафе, я опять встретил Миллу. Я сидел за столиком у окна и делал заметки в электронном дневнике, пил кофе. Она подошла к моему столику и вежливо спросила: «Не занято?». Подняв голову — я увидел перед собой милую рыжеволосую девушку с вздернутым носом и большими карими глазами. Я обрадовался этой встрече. Она села напротив меня. Я, при всей своей внешней экстравагантности, любил одиночество, но в этот раз я не чувствовал недовольства по поводу того, что нарушили мой творческий процесс и личное пространство. Она заказала себе кофе с эко-батончиком.

—Спасибо, что провела меня тогда в клуб, — с неподдельной благодарностью сказала Мила. — А как тебя зовут?

Этот вопрос меня смутил: мне нужно было определиться как представится. Мужским или женским именем. Я решил выбрать что-то среднее — имя Саша. Я испытывал лишь визуальную симпатию к ней, как бы это объяснить... Вот, например, вы гетеросексуальная женщина, которая пришла в музей античного искусства. Там представлены обнаженные статуи женщин, но вы ими любуетесь, как произведениями искусства. Вы сексуально апатичны.

— Саша, ты себя больше ощущаешь женщиной или мужчиной?

Этот вопрос был явно неполиткорректным, но что мне нужно было ей ответить... Я сказал, что не знаю... Оказалось, что Мила любит винил. Меня это сильно обрадовало — я предложил ей послушать пластинки у меня дома. Я жил совершенно один. Гости меня посещали крайне редко. В доме был бардак и хаос, но в этих лабиринтах из разбросанных вещей и коробок — я прекрасно ориентировался.

Выйдя из кафе, я закурил umbru со вкусом вишни. Мила принимала гормональные препараты, которые выписываются в специальных центрах реабилитации. Если они плохо помогают, то тогда комиссия врачей принимает решение об воздействии на гипоталамус.

II Пробуждение

Человек-машина — продукт, с одной стороны, господствующей научной парадигмы, определяемой поведенческой и когнитивной психологией, генетикой и социобиологией, с другой стороны — фармакологических силиконовых корпораций. Эти корпорации производят товары, позволяющие человеку-машине исправно функционировать, разменивая свою энергию на капитал, обслуживающий фармакосиликоновые корпорации. Подобно Собаке Павлова, стоит человек-машина, прикованный идеологическими цепями, реагирует на сигналы, обрабатывает химическую и кибернетическую информацию, производит препараты, потребляет препараты, выделяя из фабричных фистулприбавочный капитал. Стоит, сидит, ползет в вертикальном направлении, преобразуя энергию, материю, информацию.

Виктор Мазин. Машина по имени человек

Утром я проснулся с какой-то странной тревогой и беспокойством. Я уже и забыл, когда последний раз испытывал подобные чувства. Я закурил, но легче мне не стало — решил выйти на улицу, подышать воздухом. На улицах курсировали эко-автомобили, самокаты в несколько рядов: одни снизу, а другие — сверху, далее курсировали летающие пассажирские поезда, которые были похожи на продолговатые капсулы. Большие светлые глыбы нависали над моим сознанием... По улицам мне навстречу шли люди: их лица были бесчувственными и однотипными. Курсирующие по заданному алгоритму биороботы по имени человек. В заведениях сидели мужчины и женщины в одинаковых одеждах: мужская и женская одежда не отличалась. Женщина искусно имитировала улыбку. То же самое, для приличия, делал сидящий напротив нее мужчина. Вот проходила секунда... И снова их лица были словно из камня. У всех на руках были браслеты. В них хранилась вся информация об человеке в закодированном виде. Отличались браслеты лишь цветом.

Я ощутил гнетущие чувство одиночества, тоски и печали. Я стал замечать те вещи, на которые раньше даже не обращал внимание. Мир стал казаться искусственным. Какое счастье было встретить Милу. Я поздоровался с ней и попросил уделить мне пару минут, но она улыбнулась и сказала, что очень спешит на работу: "Встретимся в 21:00 возле Palmiri".

Я позвонил одному из своих старых друзей. Когда я стал ему рассказывать о чувстве одиночества, тоски, то он даже не понял, что я имею в виду.

Я курил umbru, но мне не становилось легче, а только хуже. Ментоловая прохлада пронизывала страхом мое солнечное сплетение. Я ждал вечера. Я ждал встречи с Милой.

Вечером загораются миллионы огоньков: все горит разноцветными красками. Мила была одета в мешковатую робу: в точно такую же, как и все. Отличие состояло лишь в цвете и оттенке. Мне было очень некомфортно себя чувствовать в своей одежде — мне хотелось содрать её с себя. Мила сказала, что нам тут лучше не задерживаться... Стоит идти к ней домой. Она снимала маленькую комнатушку в огромном доме. Ее эмоции отличались от биороботов, но это стало заметно лишь тогда, когда мы оказались у нее дома. Включилось освещение. Неоновые линии очертили холодные контуры прямоугольного окна. Я стал рассказывать Миле о том, что со мной происходит. Выслушав меня — она поднесла указательный палец к своим губам. Я замолчал. На стене она набрала текст: "Я в курсе того, что ты сейчас чувствуешь: это естественно". Она прикоснулась к моей руке. Это было очень удивительным и новым для меня чувством: ведь женщинам и мужчинам запрещалось это делать. Она сняла мой браслет и положила его на полку. На её запястьях не было браслета. Мила молча вела меня за собой. Мы поднялись на лифте, который был похож на продолговатую прозрачную капсулу, на последний этаж. Мила знала пароль от двери на крышу — мы оказались на вершине небоскреба. С крыши открывался фантастический вид на город... Трафик летающих транспортных средств, миллионы неоновых огней и огромных экранов. Мила закурила обычную сигарету. Это было нелегально: табак был запрещенным растением. Я закурил вместе с ней. Когда я спросил: откуда у нее табак — она промолчала. Потом Мила раскрыла тайну о том, что со мной произошло. Когда она была у меня дома, то заменила содержимое вапорайзера на обычное масло с вишнёвым вкусом, поэтому на утро у меня началась ломка в виде тревоги и страха. Я спросил: “Зачем ты это сделала?" Оказалось, что гормональная терапия слабо действует на необходимые рецепторы Милы. Это генетически обусловлено — если она не будет это скрывать, то комиссия решит, что следует воздействовать на мозг ультразвуком. После этого люди больше не могут испытывать какие-либо чувства и эмоции: любить и по-настоящему чему-то радоваться. Могут стираться прежние воспоминания. Возникать полная или частичная амнезия[9]. Человек после этого превращается в бесчувственную унитарную машину: биоробота с заданным алгоритмом машинальных действий, например, в биологический организм номер 1099999999 или какой-либо другой.

Все это время Мила чувствовала себя изгоем в этом чудесном мире, не такой, как все. Со временем она научилась притворяться, мимикрировать. Ей это удалось настолько хорошо, что врачи решили, что есть польза от гормональной терапии. Она жила в постоянном страхе разоблачения, с постоянной внутренней борьбой: стать, как все, потерять свою идентичность и возможность испытывать чувства или скрывать от всех свою тайну и жить в психоэмоциональном одиночестве до самой смерти. Надеяться встретить ещё кого-то, кто так же как и она имитирует эмоциональную бесчувственность, с кем можно поделиться своей тайной. Не найдя такого человека, она решила пойти на хитрость. Я должен был стать для неё тем другом, поэтому она заменила umbru в моем вапорайзере.

Я был ошеломлён её откровением: был зол и одновременно благодарен ей. Мой комфортный привычный мир был сломлен.

Я спросил Милу: “Если место на Земле, где живут такие, как мы? Есть ли еще настоящий живой мир?" Мила молчала... Я смотрел на огромные огни города. На высоте я чувствовал себя живым и свободным, птицей. Я прикоснулся к Миле рукой... Я думал над тем: сможем ли мы вдвоём жить в этом силиконовым мире, сохранить нашу тайну или это абсурдно? Возможно, стоит вернуть все назад: курить umbry, Милу навсегда стереть из своей памяти. Но мое сердце — живое сердце — подсказывало, что это неверное решение. Бежать, увы, нету куда: весь мир превратился в силиконовое желе и институт лжи. Даже дикие джунгли Амазонии колонизированы новыми неоконкистадорами-биороботами, а Африка превратилась в полигон.

Остаётся взяться за руки и отправиться в полет с этого небоскрёба: совершать полет вольной птицы. Смерть — это единственное, что осталось настоящим и неподдельным в этом мире. Я проснулся. Это не последний полет — нет. Это пробуждение от сна наяву, возвращение к чувствам, к жизни. Трансформация биоробота в живого человека.

— Послушай, — сказала Мила, — я тебе лгала, когда говорила, что мы единственные в этом мире. Есть одно место, оно очень далеко от нас, там неимоверно красиво. Оно скрыто за Алтайскими горами, сосновыми дубравами и непроходимыми дорогами. Там множество озер и рек, равнин и скалистых утесов. Огромные сочные луга с разноцветными ароматными травами. Там мгновение превращается в вечность, а время теряет свой привычный ход. Вместо миллиона неоновых подсветок и плоских экранов, мерцающих огней — там горят миллиарды звезд, облака проплывают над уровнем глаз, луна околдовывает темным цыганским взором, духи шаманов витают в величественных дубравах и горах.

III Эко-коммуна

Наша эко-коммуна располагалась вдоль одной из многочисленных рек Алтая. С одной стороны реки — раскинулся сосновый бор, а с другой — сочная зеленая долина в предгорье. Поселение состояло из пяти одноэтажных деревянных изб. Было две бани, беседки, качели, гамаки между деревьями и, даже, специально стилизованная юрта, которая служила развлечением для детей. Заборов и изгородей не было. Если пролетать на вертолете над этим поселением, то его можно и вовсе не заметить... Лишь подымающийся вверх дым от костров и печей может выдать, что тут живут люди: так гармонично оно влилось в природный ландшафт этой местности.

Было свое хозяйство и скот, пасека, теплицы. Ни у кого не было браслетов, какой-то связи с внешним неопостмодернистким миром. Музыкой был — шум рек, пение птиц, шелест листьев... была, правда, одна гитара, под которую пели песни. Был самодельный бубен и небольшой барабан. В коммуне выращивали каннабис... эти люди выражали искренние эмоции радости, восторга, любопытства, на их лицах отсутствовала печаль и гнев.

Женщины одевались в платье из натуральных материалов: льна или хлопка, конопли. Одежда была простой и свободной. На платьях были красивые вышитые узоры и различные символы. Девушки и мужчины носили браслеты и амулеты из природных минералов и дерева. Здесь можно было женщинам прикасаться к мужчинам: обнимать друг друга, а дети рождались естественным путем в отличие от того, как это было принято в современном мире. Согласно правительственному распоряжению, — во внешнем мире, дети могли появляться не у каждого индивидуума: для этого нужно было находится в подходящей категории и пройти генетический сортинг. Это происходило в специальных пренатальных центрах. Люди, которые относились к классу «D» и «E» не имели права на продолжение рода; класс «С» — рассматривался в индивидуальном порядке, но чаще всего, из-за бюрократических проволочек и множества ограничений, — им отказывали в этом праве. Дети имелись, в основном, у класса А» и «В». Количество детей и уровень популяции в мире строго регламентировался правительством.

Когда я впервые приехал в это место с Милой — я был ошарашен и удивлен природным разнообразием. Родившись в городе, я никогда не обращал внимание на то, как это чувствовать себя на природе. Первые несколько часов в эко-поселении я не забуду никогда, я просто бродил на берегу реки и рассматривал цветы, травы, бурный мутный поток реки, сосны, кустарники. Было тепло. Помню, как я присел на лужайку и просто смотрел на горы, солнце, я гладил траву руками и нюхал землю и цветы. Журчала река... и я не понял, как я уснул прямо на берегу, пригревшись на солнце. А проснувшись, словно прошел волшебную инициацию, я не помнил пару минут, кто я и где я нахожусь? Новые удивительные чувства разлились по мне, будто земная энергия, земная тяжесть разлилась по мне — сделав меня разморенным и пьяным от солнца, цветов и неба, а особенный горный воздух очистил меня своей свежестью. Я не чувствовал усталости от переезда. Наверное я был счастлив.

Люди в коммуне жили дружно, большой семьей, каждый делал что-то, чтобы обеспечить всеобщее благо. Одни женщины мололи зерно и пекли хлеб, другие делали ткани или следили за детьми, мужчины — рубили деревья и строили хибары. Все вместе ходили в лес за травами, кедровыми шишками, грибами, вместе пололи грядки и косили траву, мульчировали или рыхлили землю, вместе отдыхали — играли на барабане, гуслях, гитаре и на варгане.

В данном экопоселении был развит принцип пермокультуры. Сельское хозяйство 21 века не оправдывало себя, истощая запасы воды, вызывая эрозию почвы и изменение климата. Основатели данного экопоселения верили, что возможно гармоничное существование человека и природы, которое достигается через рациональное зонирование и экологическое благоустройство. Использование переработанных древесных отходов, компоста и червятников помогали поддерживать жизнь почвы и создавать плодородную среду для растений. Отказ от пестицидов, гербицидов, инсектицидов и других современных химически синтезированных веществ для борьбы с вредителями помогают поддержать баланс флоры и фауны.

Первые недели я просто приходил в себя, привыкал к огромному пространству вокруг. Я попросил Милу, чтобы мне выдали натуральную одежду... вскоре мне принесли, что-то вроде робы темно-зеленого цвета, широкие брюки и простую рубашку. Одевая эту одежду — я почувствовал себя другим человеком, она была просторная и удобная, словно меня обволакивало что-то мягкое и нежное, теплое. Бродя на берегу реки — я посмотрел вниз, там было мое отражение — это была не Эля-трансвестит, это был другой человек... более походивший на мужчину, а даже вполне из себя представляющий мужчину среднего возраста.

Спустя несколько недель праздного времяпровождения я начал чувствовать скуку, и мне захотелось попробовать принести пользу, я рассказал об этом своим новым товарищам. Мне поручили собирать иван-чай в предгорье, напротив экопоселения, на другом берегу реки. Это была относительно легкая работа, ею занимались даже дети.

Интересным был факт, что в экопоселении было в дефиците электричество, оно вырабатывалось с помощью солнечных батарей, поставленных возле домиков или же на них. Поэтому, до ночи люди не засиживались, стараясь тратить электричество на самые необходимые вещи, соответственно мой сон пришел в естественный ритм. Мой режим дня, сбитый ночными выступлениями в клубах, стал налаживаться. Спустя месяц, я стал вставать рано и ложится рано вместе со всеми обитателями эко-деревни.

Когда у меня выпала свободная минутка, то мы с Иваном решили сыграть партию в шахматы. Он любил шахматы и философию. Играя в шахматы — можно погрузиться в трансовое состояние. Перед глазами черные и белые клетки — все мысли сосредоточены на игре. Через время клетки сливаются, фигуры перемешиваются — трудно уловить мысль.

— Конь на а3, — слушай, сказал я, отвлекаясь от шахмат. — У тебя никогда не возникало таких мыслей, что полное отсутствие либидо — это не так уж и плохо?.. Сколько энергии, времени остаётся на то, чтобы заниматься полезными делами. Сколько душевных страданий приносит любовь, сколько войн начиналось из-за любви. Любовь — это обратная сторона ненависти. Как часто они быстро сменяют друг друга. Когда же человек ничего не чувствует, то и воевать ему незачем.

Мой вопрос на время прервал шахматную партию. Иван задумался и сказал:

— Тогда не будет существовать и искусство: оно невозможно без чувств. Вмешиваясь в человеческую природу — мы берем на себя функцию Бога, но мы не можем до сих пор постичь то, что есть Бог. Потому как если Бог — это первооснова всего сущего, то что тогда есть первооснова?

— Мы не только не знаем, что из себя представляет первооснова сущего, — ответил я, — но мы не можем постичь то, что есть началом начал. Если у всего есть свое начало и конец, то что было до начала? Как можно принять за истину то утверждение, что мир существовал вечно. Что нет ни начала, ни конца. Границы бесконечности находятся в непостижимый человеческий разум бесконечной материи. Человек и через миллион лет не сможет разгадать эту тайну сотворения сущего.

— Ладья на h3. Сущее, — сказал Иван, — не может существовать без времени и пространства. Отсутствие этих двух компонентов — тьма. Во тьме нет ничего. Тьма безгранична. Её пределы начинаются и заканчиваются там, где появляется свет. Вопрос в том, что такое свет и тьма? И может ли что-то существовать вне границ чего-либо?

— Вот мы и зашли в тупик: если тьма бесконечна, число Пи бесконечно, то, даже, разгадав тайну числа Пи — мы не сможем этот результат экстраполировать на пределы сущего.

— Можно бесконечно ломать голову над вопросом бесконечности. Саша, разве конформист без чувств, желаний может быть счастливее каждого из нас?

— В общей сумме, возможно, да, но такой человек лишен возможности свободного полета, у него нет выбора...

Я наблюдал за тем, как Мила, в солнечном льяном платье, собирает травы. На её лице была улыбка, которая не оставляла меня равнодушным к ее жестам, словам, движениям. Она двигалась плавно и гармонично: как будто сливалась в единое с этой сочной поляной, которая напоминает швейцарские альпийские луга. Я, шутя, спросил: "Ты меня выбрала, потому что я тебе понравился?" На мой вопрос она ответила ехидной улыбкой... Я дотронулся к ее руке. Она была такой теплой, нежной, родственной. Ее пальцы рук прикоснулись к моему лицу. Они пахли терпкими и дурманящими травами. Я прижал Милу к себе. Её рыжие кудрявые волосы пахли полем, речкой, солнцем и травами; шея пахла пшеницей и абрикосами. От нее исходила естественная энергия живой природы, свободы. В этот момент я осознал, что влюблен в неё. Мое сердце, которое билось в учащенном ритме, было катализатором моих чувств. Прекрасное чувство влюблённости. Оно похоже на весну: май. Когда все цветет и пахнет, птицы шепчут с травами о любви, солнце и луна светят только для влюбленных. Это чувство перетекает в лето. В вершину чувства любви. Лето пробегает мгновенно, незаметно. Молодое игристое вино любви, в сентябре, превращается в насыщенный и выдержанный нектар Дионисия. Не каждая любовь доживает до этой поры. Октябрь стучится в сердца влюбленных тревожными звоночками: холодными дождями; ноябрь приближается гнилой опавшей листвой, изморозью и запахом мокрой сырости, первым легким снегом. Снег — это горсть земли, которую бросают на гроб усопшей любви.

Как же здорово, что сейчас светит оранжевое солнце, а до зимы слишком далеко. В такие моменты мелькают мысли, что как бы было здорово, если бы миг превратился в вечность, которую не могут сдвинуть с места ни то что титаны, но даже сам Зевс.

Мы лежали с Милой на зеленом теплом покрывале, бабочки и стрекозы порхали около нас, пчелы жужжали и собирали пыльцу, медленно проплывали облака. Вдруг, ни с того ни сего, эту идиллию нарушили раскаты грома. Стальные облака затмили солнце. Капли дождя стали увлажнять землю, но мы неподвижно лежали на ней. Наша одежда промокла до нитки и слилась с телом. Мила встала и скинула с себя платье. Она по-детски радовалась дождю: прыгала, вздымала вверх руки и кричала о любви. Я понял, что эти моменты нельзя променять ни на какие конформистские размеренные дни в мире биороботов.

Промокшие и счастливые — мы вернулись в коммуну. Скоро должен был быть ужин. Мы сами молотили зерно и пекли хлеб, взращивали кур, в коммуне было несколько коров. Из молока делали творог и сыр. В теплицах выращивали зелень и овощи. Я жил с Милой в одном доме. Мне казалось в тот момент, что я самый счастливый человек на Земле. Что все беды и невзгоды, которые случались со мной раньше — это залог за счастье. Как печально осознавать то, что мгновение не вечно... Мила любила читать. Она прочла почти всех классиков немецкой философии: Канта, Гегеля, Ницше, Шопенгауэра, Фромма и т.д. Меня не отпускал вопрос первоосновы бытия. Я пытался найти ответ у каббалистов, буддистов, даосов, различных философов, но пришел к выводу, что мой разум ограничен. Как-то я спросил у Милы:" Ты пыталась понять, что есть первооснова бытия? И если да, то что есть первоосновой первоосновы?"

— Саша, ты, будучи на берегу моря или океана, смотрел вдаль морской глади?

— Да, конечно.

— Так вот — линия, где небо соприкасается с водой, для нашего взора является ограничивающим фактором: нам не видно, что за ней дальше. Лишь приблизившись к ней — нам открываются новые горизонты, которые недоступны для обзора с побережья. Каждый шаг, каждое новое число бесконечности будет лишь предшественником чего-то нового и непостижимого. Возможно, что перед нашим взором будут возникать миражи... Это учения, которые будут пытаться давать ответы на вечные философские вопросы: о начале и конце сущего. Все лишь мираж...

Когда пурпурный закат догорел и на небе замерцали одинокие свечи, то мы принялись сооружать большой костер: в рост небольшого человека. Языки пламени острыми копьями пронизывали серое полотно весенний ночи. Искры, как осколки, разлетались в разные стороны. В него бросали маленькие кусочки свежеиспечённого хлеба. Мы, держась за руки, босиком танцевали вокруг костра.

IV Amor aeternus

Число повторяется. Число безлично и число идентифицирует. Число хранит тайну. Число заменяет имя. Число принадлежит не субъекту, а тайному агенту, принадлежащему спецслужбам.

Виктор Мазин. Машина по имени человек

Так проходили дни, недели, месяцы... Однажды, днем, меня разбудила Мила и позвала с собой— полусонный я побрел к реке... В реке купались обнаженные люди, они весело смеялись и были заняты своим времяпровождением. Мила забежала в воду, прямо в платье... набрала в ладошки воду и брызнула в меня, вода была студёная. Я рассердился и подбежал к ней, мы стали барахтаться по пояс в воде... Я не отводил взор от Милы, когда она обнаженная стояла на берегу реки. Я пытался напомнить себе о той страсти, той животной всепоглощающей инстинктивной потребности. Но я ничего не чувствовал. Ложь... Мое восхищение ею было безмерным, я чувствовал доброту и нежность по отношению к ней... Но это не та любовь! Она другого характера. Это, к примеру, как любовь к Родине, детям или родителям, брату или сестре, другу. Но это все не то — в моей голове промелькнула мысль об аmor aeternus. Это средство, которое возвращает увядшим лепесткам роз былую свежесть и аромат. То, что воскрешает любовь из пепла. Насколько же это эгоцентрично с моей стороны... Возможно, что я обесцениваю любовь: не воспринимаю ее в наивысшей, божественной форме. Но как я могу рассуждать об обесценивании... Где любовью называют все что угодно, только не саму любовь. Я должен притворяться, что ничего не изменилось. Сказать правду и разрушить, предать то возвышенное чувство, веру в вечное... Или попробовать вернуть себя к состоянию... прозревшему от слепоты и окрыленному любовью до такой степени, чтобы быть готовым прервать биение своего сердца свободным птичьем полетом. Говорят, что невозможно войти дважды в одну реку, ну а вдруг... Нужно лишь на время покинуть своих товарищей и вернуться в мир суеты и больших экранов, шумных улиц и информационного хаоса; тесного одиночества и однотипного безразличия; кричащей пошлой любви и шаблонного удовлетворения этим прекрасным творением современного homosapiens. Можно оставить все как есть. Ведь это естественно: так заложено природой — почему я, отвергая этот неопостмодернисткий мир, хочу воспользоваться их продуктом? Не лицемерие ли это?.. Если я не попробую, то до последнего дня своей жизни буду думать об упущенной возможности...

Я бежал по грунтовой дороге, которую окутывал — с обеих сторон сосновый бор, к ближайшему населенному пункту. Я бежал навстречу всепоглощающей цивилизации. Пробежав несколько километров — я выбился из сил. Дальше — просто шел. Переправившись через небольшую извилистую горную реку — я, через минут 10, встретил двух людей на автомобиле. Они любезно согласились подбросить меня до ближайшего населенного пункта. Там было все иначе: другой воздух, ритм и звуки. Вот она — цивилизация! Мне было тревожно: сердце учащенно стучало в груди, чувствовалось приближение чего-то ужасного; казалось, что я не ищу любовь, а предаю её. Кругом все было чужим. У меня не было с собой браслета — я не мог воспользоваться какими-то услугами, транспортом. Теперь моя одежда отличалась не вычурной экстравагантностью, а натуральностью и простотой. Меня пугали патрульные машины и люди в форме: они могли заподозрить меня и раскрыть тайну о поселении, что привело бы к катастрофе. На всякий случай я придумал легенду, что меня ограбили и забрали браслет... у меня — из-за удара по голове — теперь проблемы с памятью. Люди класса Е, иногда, совершали нападения, чтобы завладеть чужим браслетом. Это помогло им мимикрировать под серую массу и изображать добропорядочных граждан. Браслеты взламывались и перепрашивались. Так создавалась новая личность. Я был наслышан от Милы о таких умельцах.

Меня остановил патруль. Не обнаружив браслета и не идентифицировав мою личность — меня задержали. Я рассказал свою легенду... Назвал имя и порядковый номер. Попросил восстановить мой браслет и наказать виновных в содеянном. Полиция сверила мой номер с моей внешностью. Имя, внешность — все совпадало. Меня отвезли в административный центр, чтобы выдать новый браслет. Казалось, что все складывается наилучшим образом для меня, но, вдруг оказалось, что мне предстоит пройти детектор лжи. Это было нововведением службы безопасности. К моему телу прикрепили датчики, а на голову одели светящиеся шлем. Стали задавать вопросы: "Ваше имя? Ваш возраст? Пол? Место нападение? Ваши чувства при нападении и т.д." Перед глазами сменялся видеоряд и картинки с обнаженными мужчинами, женщинами, подростками, детьми. Мой ритм сердца и пульс колебался — я понял, вряд ли я прошел полиграф. Мужской голос сказал:

— Все конечно, Эльвира. Вы удачно прошли тестирование. Поздравляем вас.

Мне одели на руку новый браслет с порядковым номером. В качестве компенсации на мой счёт было зачислено 1000 алефов[10] (криптовалюта). Я вышел со странным чувством: мне было непонятно, как они ничего не заподозрили. В голове крутились параноидальные мысли. Наверное, думал я, они обо всем догадались, но не подали виду — теперь они будут пристально следить за мной. При всей моей паранойи, которая не была лишена рационального смысла, я решил отправиться за аmor aeternus. Чтобы получить это вещество — мне нужно специальное разрешение доктора. Врача замещал искусственный интеллект. Я зашёл в виртуальный кабинет.

— Добрый день, Эльвира, что вас ко мне привело? — механическим тоном сказал виртуальный врач.

Я ответил, что длительное время не испытываю никаких чувств по отношению ко всему, что меня окружает. Меня одолевает тоска и тревога. Мне нужно, чтобы вы выписали аmor aeternus. На что мне доктор ответил: “Вы планируете заводить ребенка?" Я, слегка раздраженный, ответил, что с моим классом С это практически нереально, поэтому нет.

После короткого диалога — бездушный искусственный интеллект отказал мне в моей просьбе и порекомендовал более регулярно курить umbru.

Я был наслышан, что аmor aeternus легально не дают низшим слоям общества, но существует черный рынок. На этом рынке, имея деньги, можно получить доступ к элитарным веществам. Есть риск, что вещество может быть сделано из некачественного субстрата, но тут уже как повезет. В dark net я промониторил доску объявлений. Чего там только не было: ЛСД, кетамин, опиум, кокаин, амфетамин, аmor aeternus и многое другое. Я договорился о покупке love в ампулах за 200 алефов. 1 ампулу я получу после предоплаты, а вторую часть — после полной оплаты. Я отправился к указанному месту, где была закладка. Это был заброшенный цех. Под ржавыми металлическими листами я нашел пластиковую капсулу. В ней находилась ампула и двух кубовый шприц. Вторая часть находилась неподалеку. Раскрыв ампулы — я набрал содержимое в шприц. Веревкой перетянул, выше локтя, левую руку, поработал кулаком, чтобы легче было попасть в вену. Правой рукой вонзил иглу в вену. Поршень шприца, слегка, оттянул назад — немного крови смешалось с аmor aeternus, а затем ввел содержимое внутрь себя. В теле почувствовалось приятное тепло. Теплые морские волны разливались по нагретому солнцем желтому песку в моем воображении. Состояние, которое похоже на приятное опьянение от опиатов. В моем воображении созревали ростки безудержной любви. С закрытыми глазами я воображал прикосновения Милы, ее глаза, голос. Как она пальцами рук водит по моему лицу и губам. Из этого состояния блаженства меня вывел гул и скрежет: неподалеку экскаватор рыл яму, велись строительные работы.

Я мчался из этого ужасного места к любви. Мне нужно было вернуться к Миле в коммуну. Я бежал вдоль улиц, мимо проходящих и стоявших биороботов, но вдруг я остановился: толпа мужчин и женщин перекрыли мне дорогу. Они все направлялись в храм. Снимали из себя одежду. Я решил последовать их примеру: у меня возникла жгучая страсть. Я знал, что мне нельзя этого делать, но я снял с себя одежду и кинулся петь и плясать вместе с толпой.

Представьте себе Колизей, наполненный обнажёнными людьми разных полов и рас, которые размещаются, как шахматные фигуры, на строго отведенных клетках: черных и белых. С неба льётся приятный теплый дождь. Все радуются и вздымают руки вверх. Я желаю любви и тактильного контакта... Я одержим этой мыслью. Я обнимаю мужчину, но он отталкивает меня. Я прижимаюсь всем телом к женщине, целую её. Я нарушаю все правила и нормы, нарушаю табу. Меня с силой оттягивают от нее. Из-за всех сил кричу, что любовь — есть Бог! Потом меня связывают и сажают в полицейскую машину.

Мой поступок, наверное, спас коммуну от разоблачения: ведь за каждым моим шагом следили, возможно, что считывали мысли, а значит мое возвращение назад — стало бы её концом. Но если они считывают мысли, то значит они и так обо всем знают...

Я находился под арестом. Ждал своего часа, когда приступят к моему допросу. Мысль о чтении мыслей не выходила из головы: я знал, что корпорации и службы безопасности с вероятностью до 99,999999999.......... процентов могут определять наши предпочтения: от любимого цвета одежды и поры года, до различных психических отклонений и комплексов.

В мою вену ввели непонятное для меня вещество. Раз, два, три, четыре, пять... Слова врача замедлялись и расплывались... Я погружался в сон... После пробуждения я чувствовал легкость и бодрость. Все, что было до этого — я не помнил. Странное чувство: как будто я заново родился на свет. Я даже не помнил своего имени — на мою голову одели специальный шлем для реконструирования воспоминаний. Перед глазами мелькали отрывки предложений, фраз, различных фото и видео. Они сменялись с неимоверной скоростью — сконцентрироваться на чём-то одном было невозможно.

***

Вениамин Львович любил экспериментировать над своими пациентами, изобретать новые методы воздействия на мозг и сознание человека. Им был изобретен аппарат для реконструкции воспоминаний после полной или ретроградной амнезии[11] по специально заданному алгоритму, чтобы биологический организм, словно машина или станок, выполнял нужный порядок запрограммированных машинальных действий. Такой организм получал новый порядковый номер и социальный статус. Чаще всего их относили к классу А или В: они были добропорядочными гражданами общества. Биоорганизм Элеонора, который подвергся трансзвуковому воздействию — был лишён воспоминаний, но их успешно имплантировали. Благодаря церебральному сортингу[12], биоробот номер 20999993 по имени Эльвира — был распределён в авиацентр.

Однажды, в один из теплых весенних дней, вертолет пролетал над алтайскими горами, полянами, рекой и сосновым бором. Нигде не было признаков жизни. Только маленькая струйка дыма поднималась вверх сосен, но на неё никто не обратил внимания.

Тезаурус

Алеф — денежная единица.

Amor aeternus — субстрат вечного влечения.

Амнезия — потеря памяти.

Анафродизм — утопическая религия.

Анафродизия — отсутствие или потеря полового влечения

Андроги́н — человек, наделённый внешними признаками обоих полов, объединяющий в себе оба пола, либо лишённый каких бы то ни было половых признаков.

Лепрозорий — специализированное лечебно-профилактическое учреждение, занимающееся активным выявлением, изоляцией и лечением больных.

Люмпен-либертарианцы— деклассированные элементы.

Пророки-андрогины – религиозные деятели, которые сочетают в себе мужские и женские характеристики: психологические особенности и манеру поведения.

Ретроградная амнезия — это утрата памяти на события, которые предшествовали травме или заболеванию.

Superquantom — самый мощный квантовый компьютер.

Umbra — курительная смесь.

Фокуси́рованный ультразвуук — метод локального воздействия ультразвуком на глубоко расположенные ткани организма.

Церебральный сортинг — анализ индивидуальных морфологических особенностей мозга живого человека посредством томографа высокого разрешения.

[2] Amor aeternus – субстрат вечного влечения.

[3] Люмпен-либертарианцы – деклассированные элементы.

[4] Лепрозорий — специализированное лечебно-профилактическое учреждение, занимающееся активным выявлением, изоляцией и лечением больных.

[5] Анафродизм – утопическая религия.

[6] Пророки-андрогины – религиозные деятели, которые сочетают в себе мужские и женские характеристики: психологические особенности и манеру поведения.

[7] Superquantum – самый мощный квантовый компьютер.

[8] Фокуси́рованный ультразвуук — метод локального воздействия ультразвуком на глубоко расположенные ткани организма

[9] Амнезия – потеря памяти.

[10] Алеф – денежная единица.

[11] Ретроградная амнезия — это утрата памяти на события, которые предшествовали травме или заболеванию.

[12] Церебральный сортинг — анализ индивидуальных морфологических особенностей мозга живого человека посредством томографа высокого разрешения.