Окаванго

На станции меня зовут Макумазан – «Человек, который встаёт после полуночи». Виноват в этом, конечно, джетлаг – последний год я провёл в другом часовом поясе, а весь перелёт проспал. Леда, наш специалист по охране труда, смеётся над моими ранними подъёмами – здесь принято трудиться без спешки, уделяя минимум час утреннему каве и не забывая про послеобеденный сон. Оно и понятно – большинству некуда торопиться: у кого-то контракт заключён на двадцать, у кого-то – на тридцать лет. У самой Леды скромная десятка, из которой она отработала уже половину. У меня – редкий для здешних мест годовой договор. И на это есть свои причины.

– Опять поднялся ни свет ни заря? – Леда вошла в кабинет без стука.

– Не угадала, – ответил я, не отрываясь от отчёта. – Я ещё не ложился.

Она поставила чашки с каве на стол.

– Кир.

Я обернулся. Леда стояла, скрестив руки на груди. В свете уличного фонаря её волосы казались красными, как лента пропуска с эмблемой «Габороне Партнершип».

– Будешь продолжать в том же духе – выпишу выговор за нарушение режима.

– Ты же знаешь, что все документы проходят через Кгалефу?

– И что? Он всё равно не вправе вот так на тебе ездить!

Я цокнул языком.

– Должен же тут хоть кто-то работать!

Леда скривилась и отошла к окну. Небо над горизонтом светлело, постепенно окрашиваясь в красновато-рыжий – из-за пыли оно всегда было таким, только к полудню желтея почти до белизны.

– Пей каве, остынет.

– Спасибо.

Я осторожно взял горячую чашку, отхлебнул. Как и я, Леда не добавляла в напиток соль. Так его ещё можно было пить.

– Какая же гадость, – всё равно сказал я.

– Привыкай.

– И не подумаю.

Леда села на свободный стул, придвинула к себе свой каве.

– Что у тебя там? – она кивнула на монитор.

Я развернул стереограмму над столом. В полутьме кабинета выросла сине-зелёная сфера, вся утыканная красными точками.

– Смотри, это статистика жалоб на качество связи за последние полгода.

– И что?

Я сдвинул изображение противоположным полушарием к Леде.

– Видишь большое красное пятно?

– Как на Юпитере? – улыбнулась она.

– Я что, по-твоему, шутки шучу? Вот же оно, – я навёл курсор на нужный участок. – Это почти семьдесят процентов всех жалоб. Что здесь находится?

Леда нахмурилась.

– Что-то вроде природного заповедника, если я ничего не путаю. Пустыня. Там ведь и не должно быть связи, разве нет?

Я переключился на следующую стереограмму. По сфере поплыли пятна циклонов и антициклонов.

– Вот сводка за этот год. Над интересующей нас областью всё время стояла идеальная погода: ни ливней, ни смерчей, ни пылевых бурь. Дожди – и те умеренные.

– Ну и?

Иногда я удивлялся, как можно провести пять лет в компании и так слабо разбираться в её услугах.

– Естественных помех нет, – объяснил я. – Ничего, что могло бы искажать сигнал.

– А как же засветка?

– Она влияет на весь регион. Иначе говоря, везде даёт одинаковый процент отклонений.

Я допил каве, выключил презентацию.

– Кгалефа знает?

– Расскажу сегодня на виклике. Ты придёшь?

Леда остановилась в дверях:

– Разве что послушать тебя.

***

Доклад я закончил в полной тишине. Обычно во время совещаний в конференц-зале стоял непрерывный гул: кто-то перешёптывается, у кого-то попискивают уведомления, начальники отделов параллельно присутствуют ещё на паре встреч, минимум у одного удалёнщика не включён мьют.

– Макумазан, – молчание прервала Табия, глава отдела разработки, – ты уверен, что это не случайность?

Я был готов к такому вопросу и ещё раз вернулся к диаграмме с причинами жалоб:

– Вот – общая статистика за последние полгода и прошлый год. А вот, – изображение сменилось, – распределение по регионам и секторам. Это явная аномалия, которая не встречается больше нигде. Я не понимаю, как вы раньше не…

– Спасибо, Кир, – перебил меня Кгалефа. – Можешь садиться на своё место. Давайте обсудим, что с этим делать.

Я вернулся за стол, обменялся взглядом с Ледой. Она покачала головой и снова уткнулась в планшет. С моего места не было видно, чем она занималась, но я сомневался, что работой.

Предложений было немного. Либо запустить зонд и провести съёмки области отклонений, либо направить экспедицию с командой техников и телефонистов, чтобы провести полевые измерения. Как я и думал, начальник станции выбрал первый вариант.

– Так мы получим результаты уже через неделю. К тому же этот район сейчас не в приоритете. Пока проблема не распространяется на остальные секторы, не вижу причин для сильного беспокойства, – подвёл итоги Кгалефа.

Я догнал Леду в коридоре.

– Ты в курилку?

Она покосилась на меня. Мы оба не курили.

– Зайди в мой кабинет, пожалуйста. Ты забыл расписаться в журнале инструктажа.

«Кабинет» Леды занимал небольшую угловую комнату без окон. Вдоль стен стояли плазмы с показателями датчиков температуры и влажности, на столе, под ультрафиолетовой лампой – горшок с местным цветком. Гладкий суккулент с жёлтым бутоном – я всё никак не мог запомнить его название. Леда закрыла дверь на магнитный замок и заблокировала изнутри.

– И что тебе так неймётся? – спросила она. – Ты вообще через семь месяцев уедешь!

– Не надо. Пожалуйста.

Она отвернулась.

– Зонд не найдёт ничего необычного, вот увидишь.

Так и вышло. Я выгрузил расшифровку результатов, сравнил с историческими данными. Всё было настолько обычно, что само по себе вызывало подозрения.

***

– Хочешь посмотреть достопримечательности? – так Кгалефа прокомментировал мой запрос на отпуск.

Я кивнул.

– Скоро полгода, как я здесь, а ещё нигде, кроме станции, не был.

– Возьми тур на мокоро, – посоветовал он. – За один день на озёрах можно увидеть больше, чем за год на побережье.

– Пожалуй, так и сделаю. Спасибо!

Через три часа аэробус приземлился в Ноканенге. Я списался с проводником – он ждал меня у гейтов. Его широкая улыбка была заметна издалека.

– Кирилл Авдеев.

– Захария Тсоло.

Он пожал мне руку.

– Удачно вы выбрали время – на границе туристического сезона. Ещё немного – и приезжих на озёрах будет как гнуса… простите.

– Ничего, – отмахнулся я. – Я не совсем турист – работаю на «Габороне Партнершип».

Захария посмотрел на меня, как мне показалось, с неприязнью, но быстро справился с собой и вновь улыбнулся.

Сперва мы поехали в отель. Я старался не слишком вертеть головой по сторонам, но никак не мог удержаться: слишком резким был контраст между тростниковыми и глинобитными хижинами среди колючих акаций и современными высотками и бизнес-центрами.

– Отправимся завтра утром, – сказал Захария. – Вы хотите плыть на традиционных мокоро?

Я представил, сколько мы будем добираться до нужного места на этих пирогах, не изменившихся за последние десять тысяч лет, и покачал головой:

– Если это возможно, я бы хотел взять моторную лодку.

Захария кивнул. Мы попрощались, и я закрылся в номере. Подключился к локальной сети, зашёл в мессенджер. Во входящих было только одно сообщение – от Леды.

«Ну и дурак», – написала она.

***

Утренний холод прогнал сон. На берегу пахло полынью и фиалками. Из-под носа лодки с плачем вспорхнула длинноногая якана – бурая, с чёрно-белой шеей и голубым клювом. В зарослях засвистел зимородок. Мы направились вниз по течению, выбрав самый широкий из рукавов дельты. Когда солнце наполовину приблизилось к зениту, я попросил Захарию сменить курс. Он приподнял брови, но возражать не стал.

Борт притёрся к заболоченному берегу. Не глуша мотор, я сложил ладони лодочкой и свистнул. Через некоторое время раздался ответный свист.

– Туда, – указал я направление.

Захария оттолкнулся от берега веслом и вырулил в сторону сигнала.

Она спрятала волосы под бандану, надела очки. Вторая бандана прикрывала подбородок, но я-то всё равно её узнал. Не мог не узнать.

– Спасибо за экскурсию, дальше я сам. Деньги уже переведены на ваш счёт.

Захария только молча хмыкнул.

Леда не стала ждать, пока я выберусь из лодки. Пришлось ускорить шаг, оскальзываясь на ещё влажной траве.

– Ну и дурак, – повторила она. – Напомни, зачем я всё это делаю?

– Наверно, потому что я неотразим, – попытался пошутить я.

Она фыркнула.

– Наверно, это синдром спасателя.

Мы сели на квадроциклы и поехали по разбитой дороге, то и дело сверяясь с картой. Но даже так едва не проехали третий поворот направо. Через четыре километра начиналась аномальная зона.

Здесь и правда нельзя было уловить сигнал спутника. Прибрежная зелень сменилась пересохшей саванной, мы приближались к холмам, поросшим слоновым корнем. Внезапно Леда остановилась.

– Что такое? – я тоже притормозил и оглянулся на неё.

– Тс-с, – она прижала палец к губам.

Я прислушался. Ничего: только моторы квадроциклов, шум листвы, ветер в скалах. И тихая, короткая дробь: тра-та-та, тра-та-та. Выстрелы.

– Уедем? – спросила Леда.

Я покачал головой.

– Поздно. Звук приближается, слышишь?

Мы спустились на землю, легли, использовав транспорт как укрытие. Выстрелы и впрямь стали ближе. Я посмотрел на Леду, на её испачканную в пыли рубашку, на рыжие пряди, выбившиеся из-под банданы. Она была права, когда называла меня дураком. Я им и был: что пять лет назад, что сейчас.

Когда стрельба стихла, мы снова сели на квадроциклы, но проехали совсем немного.

– Дальше лучше пешком, – сказала Леда.

И мне не захотелось выяснять, откуда она это знает.

***

Мы поднялись по тропе между скал. Подъём становился всё круче, мелкие камешки срывались вниз из-под ног. После очередного поворота мы вышли на ровную площадку. Отсюда была видна пустошь, по которой мы проехали, – по одну сторону, а по другую…

Я не поверил своим глазам. Хотел попросить Леду ущипнуть меня, но вовремя прикусил язык – очевидно, это не было сном. За перевалом открывался вид на долину. Среди акаций стояли белые домики с округлыми крышами, на противоположных склонах тянулись нежно-зелёные пастбища. Извилистая лента реки рассекала долину пополам.

– Что это?

Леда вздохнула.

– Если бы мы сами знали. Табия считает, что это затерянный город. Атлантида, Эльдорадо, Троя. Аркадия. Называй как хочешь.

– И тут живут люди?

– Представь себе.

Я посмотрел ей в лицо.

– Почему не рассказала?

Леда усмехнулась.

– А ты бы поверил? А показать – не было повода.

Наверно, я вытаращил глаза, как рыба. Леда пожала плечами.

– Да и потом – у тебя срочный договор, на станции тебе никто не доверяет.

– Но ты могла бы…

– Не могла, – отрезала она.

Я ещё раз посмотрел вниз. По реке плыла лодка, очень похожая на мокоро. Или не очень – с такого расстояния сложно было разобрать.

– Вы пытались выйти с ними на контакт?

– Кгалефа пытался. Его прабабка родом отсюда.

Я думал, меня уже ничто не удивит.

– И, – голос подвёл меня, – и как успехи?

– Весьма неплохо, – сказали из-за спины голосом Кгалефы.

Я обернулся. Он стоял на уступе чуть выше нас. Правая рука была обмотана грязно-бурой повязкой.

– Вы поставили блок, чтобы никто не обнаружил это место, – догадался я. – Кто поедет в такую глушь, где нет даже спутниковой связи?

– А ты умный, – одобрительно кивнул Кгалефа. – Даже слишком.

Я должен был ожидать того, что произошло после. Но всё равно не успел бы отреагировать.

Кгалефа достал пистолет и выстрелил в меня. Точнее, туда, где я только что стоял, потому что Леда дёрнула меня за руку и повалила на землю, а сама рухнула сверху.

– Не надо! – крикнула она.

Из такого положения я не видел Кгалефу. Вероятно, он опустил пистолет, потому что сердце Леды стало биться чуть спокойнее.

– Зря ты так, – сказал он.

Снова прозвучал выстрел, сразу за ним – звук падения чего-то тяжёлого. Леда вскрикнула, я обнял её и перекатился подальше от края площадки. Под уступом лежало тело Кгалефы, и его шея была согнута под таким углом, что не оставалось сомнений – это было именно тело.

По тропе, которая привела нас к этому месту, поднимался мой проводник, Захария Тсоло. От шока я не сразу вспомнил его имя. Перехватив мой взгляд, он отсалютовал мне обрезом.

– Пула, Макумазан!

Традиционное приветствие вызвало у меня нервный смех.

– Я должен вас поблагодарить. Многие были недовольны «Габороне Партнершип», но нам не хватало аргументов.

Леда села на землю, обхватив колени руками. Её трясло.

– Что вы предпримете дальше? – спросил я, указав на мёртвого Кгалефу. – На убийство чиновника международной корпорации не так-то просто закрыть глаза!

– Это уже наши заботы. Вам с вашей девушкой лучше всего уехать из страны, причём поскорее!

Я в последний раз посмотрел на затерянный город. Жаль было уходить вот так, ничего не узнав, но разве у меня был выбор? Мы спустились к квадроциклам. Я перелил остатки бензина в один бак, Леда села на пассажирское сиденье.

– Дурак, – в третий раз сказала она. – Не лез бы на рожон, ничего бы не случилось.

Я обернулся:

– А ты думаешь, вот так – было лучше? Разве жители этой долины чем-то заслужили такую изоляцию?

– Не знаю. Но все тайны рано или поздно раскрываются.

Меня отчего-то развеселила эта реплика.

– Кстати. Кто-нибудь в офисе догадался?

– Что ты мой бывший муж? Ну, я вообще этого не скрывала. Только вот никто не читает резюме дальше первой страницы.

Она обняла меня за плечи.

– Поехали уже, Кир.

Я завёл мотор. До границы оставалось около сотни километров.