Призрак моей могилы

♛┈⛧┈┈•༶༶•┈┈⛧┈♛

В раю всегда тепло и облачно, потому что он ближе к солнцу; в аду постоянный жар, и вечное пламя земного ядра никогда не гаснет; земля не имеет постоянной температуры. В раю ангелы подчиняются богу, в аду черти под руководством павшего ангела, но в отличие от крылатых святых им позволено создавать то, что им хочется, и поступать так, как им захочется, и лишь живые на Земле выбирают между вечным подчинением, бунтарством, золотой серединой и выбранным собственным новым путём, а мёртвым остаётся отдыхать.

Так считаю я, принуждённая к вечному заключению здесь, на оборотной стороне живого мира.

Говорили нам старшие: будешь плохо себя вести, в ад попадёшь. Хах, и так нам пытаются навязать веру. Это верующих дело, не стоит пытаться им доказать, что Бога в самом то деле нет: верить в него и молиться ему - условия, при которых им легче жить. Если вам, атеистам, легче жить без веры в высших существ, то отстаньте от тех, кто верит, вы зря своё краткосрочное время тратите. Они же не станут за считанные минуты не считать Бога сущим. Люди, принадлежащие к любой религии - это те самые упрямые личности, с которыми спорить не стоит. Повторюсь, вы можете свой ценный день потратить в пустую.

"Ценность золота в её редкости, жизни - кратковременности, смерть придаёт жизни ценность, потому она прекрасна." Читатели-дети ещё не осознают этого, подростки страдают от этого осознания, взрослые смирились, им не до этого, пожилые и больные готовы к этому, потому встречают смерть как друга.

К чему были эти три абзаца. А к тому, что я не встретила ни старуху в чёрном с косой на плече в момент смерти, ни над облаками я парю в окружении глаз с кольцами и пушистыми крыльями или людей с крыльями сзади, ни в котле меня варят карликовые человечки угольного цвета или красной кожей с рожками и пиками(подразумевается масть карт) на конце длинных тонких хвостов. Я, то есть дух, остался на земле, у собственной могилы, успевшей зарасти ромашками и другими вредными зарослями. Холодно ли мне в могиле? Функции моего тела давно отказали, как я могу чувствовать тепло или его отсутствие? Поедают ли моё тело червяки? Только если им удалось прогрызть деревянный ящик. Заглянуть я не могу, но вероятнее всего моя кожа с органами уже сгнила, а глаза высохли. Ещё немного, и кроме скелета ничего не останется, а после уже и от него.

С тоской поднявшись с холма, под которым закопан мой ящик, я прошла сквозь ограду и неспеша зашагала по кладбищенской чёрно-белой слякоти в сторону храма. Вроде начало ноября, а снег уже напомнил о своём существовании, словно одних трёх зимних месяцев ему мало для своих забав. Живые совсем скоро станут одеваться ещё теплее, защищая себя от смертоносного мороза. Но даже снег способен жечь кожу, не хуже самого жаркого пламени. Вот бы хоть раз...вновь почувствовать что-то, что может почувствовать лишь живое тело. Народу сегодня совсем не видно, лишь детишек за оградой. Тоскливо поглядывая на них, мне хотелось взглядом отыскать их родителей.

Сколько лет уже минуло с моей смерти...? Честно, не помню. Хотелось бы узнать по эпитафии, но и моргнуть не успела, как надписи стёрлись и были исцарапаны. Дворовыми кошками наверное. Настолько давно я умерла, что возраст и имя позабыла в тёмных закоулках памяти. Меня в школе ещё учили, что наш мозг память сохраняет. Однако мой умер вместе с телом, то есть, завершил своё функционирование, и мой дух потеряет и те оставшиеся последние отголоски старых воспоминаний. Именно отголоски, все воспоминания расплывчаты, лица размыты. Если пятьдесят лет назад я могла отличать свою тётю от матери, то теперь они обе на одно лицо. Может, это эффект от прекратившихся посещений? Обо мне постепенно забывают, а значит вместе с чужими воспоминаниями из истории этого мира исчезну и я. Единственная напоминалочка о моей матери – её могила. Я наблюдала за процессом её погребения, тогда вспоминала, как она усердно лила слёзы на мой гроб, и как неблагодарно мои глаза оставались сухими, а язык не мог ничего выдать. Та же история с отцом. Нечего рассказывать дважды.

Дойдя до входа в церковь, я стала ждать единственного живого, способного меня видеть. По его словам, я выгляжу белёсым дымком, точно пасмурное облако, в котором можно разглядеть черты женского лица и фигуры. Для других живых я невидимка. Мы познакомились после церемонии погребения отца моего друга, произошедшей двадцать два года назад. Окружающие родственники и друзья не имели сил поднять глаз на моего друга: отец совершил самоубийство на его глазах, потому неудивительно то болезненное выражение на лице друга. В этом ли секрет его особого зрения, в том, что он был свидетелем смерти? Я считаю пока что это ответом на мой вопрос, "почему он видит и слышит меня", в наше знакомство. Сейчас он работает сторожем этого кладбища, усердно молится в воскресные дни, а вечерами, когда ни одной души не видно, он рассказывает мне о происходящем в этом мире. Удивилась ли я, узнав, что конфузы моего века сохранились до нынешнего? Ну, что-то исправить смогли, молодцы, но актуальные насущные проблемы совсем не изменились. В России за десять лет может смениться всё, но за двести — ничего. Потому подобные беседы спустя неделю наскучили мне в край. И мой друг начал приносить и читать вслух современную литературу, помогая выучить новые слова, вошедшие с недавнего времени в русский язык. Были также темы, которые начинать с моим другом не стоит, иначе болтать будет без умолку, не давая и слова вставить. Он слишком любил рассказывать о своей жёнушке, первой и последней любви его жизни. Заметили прошедшее время?

Рассматривая узор на стёклах окон, я и не замечаю подошедшего мрачного семидесятилетнего старика. Но стоило услышать знакомое тихое хрипение, взглядом встретившись со своим старым другом, с трудом натягиваю для него скорбную улыбку. Мне известно, насколько сильно он не любит жалость к себе, но по иному поддерживать я не умею. При этом, мне больно наблюдать за его красными глазными яблоками и помутневшим взглядом. Ещё бы, вчера он не жалел слёз на похоронах возлюбленной супруги. Когда все разошлись, он спросил страдальчески меня: что я чувствую, когда вижу это "кино"? Если бы вам устроили десятичасовой марафон из одного и того же фильма, вам бы было интересно его смотреть после первого просмотра. Самый очевидный ответ - нет, он тут же наскучит после третьего или четвёртого просмотра. Второй просмотр помогает приглядеться к деталям, которые ты не замечал при первом просмотре. Но когда тебе известны и главная суть, и все скрытые мотивы фильма, интересно уже не настолько сильно. То же с моим наблюдением за процессиями. Первые разы я сочувствовала другим, пока не надоело. Меня теперь весь этот шум стал раздражать, но ради друга во время отпевания его супруги усердно делала вид, что мне всё равно на священника и его песни с чтением. Хочу оставить комментарий насчёт них...Людям ведь не нравится долгое время слушать один и тот же набор песен, музыки. Уверена нет, раз разнообразие музыкальных жанров не уступает литературному и художественному творчеству. А вот я со своей смерти слушаю каждую неделю подобное. И везёт, если священник с хорошим вокалом, но таких постоянно гонят, непонятно почему, и на смену может явится тот ещё павлин. Красивый вид, голос отвратителен. И он то стал регентом? Тот, кто читал молитву во время хоронения жены старца? Никому не стоит желать смерти, ведь важна жизнь каждого человека, даже самого убогого и жалкого: каждый сгинет от руки тётушки-времени, как и предыдущий священник. Но Боже... Когда его чёрт возьмёт?

- Ты сильно постарел, но улыбка всё та же... Как я рада тебя видеть. - выдаю я, с большим усилием удерживая на верху уголки губ.

- А ты не изменилась. И осталась такой же творческой и любознательной натурой. - мрачно отвечает старец и выдвигается вперёд, протоптывая новую стезю со следами своей трости. - Могла и не выражать своего напускного сочувствия. Кто мне рассказывал, что уже улыбаться разучился?

- Я ради тебя стараюсь.

- ...Живой ведь всё равно не станешь.

- А ты молодость свою не вернёшь. Тебе и так меньше двадцати лет осталось. На твоём месте я за это время постаралась бы увидеть и узнать в мире как можно больше. - вновь начав обсуждённую тему, я следую за другом, шагая по следам его валенок. - Ни я, ни твоя жена никогда не вернёмся. Хоть ради неё, или ради меня, проживи года в счастии.

- И делать вид, что меня она не волновала...? Что просто...сошлись и разошлись...

- "...пока смерть не разлучит вас." Именно для подобного и написана эта фраза. Смерть вас разлучила, тебе горестно, я знаю. Но если ты искренне любил её, то должен знать, что если бы умер ты, то пожелал бы живой жене того же, что и она тебе перед смертью. Твоего сч-

- Ты встретила её...? - неожиданно перебивает старец, также резко остановившись. - Мою Евфросину...?

Практически такой же вопрос старец задавал мне дважды: "вижу ли я других мёртвых людей" и "видела ли я его отца". На них был дан один ответ, который придётся дать и в этот раз. По словам моего друга, для него я размытый силуэт, похожий на сероватую дымку, имеющую очертания человека. Голос мой — искажённый хрип, словно раздаётся из плохого качества радио. Кого-то подобного мне, того, кого не видят и не слышат живые, я за всё загробное проведение времени никогда не встречала.

- Нет, никого я не видела...и не вижу.

Старик, ни капельки не удивившись, кивает и вялой походкой отправился дальше со своей любимой тростью бродить вдоль "общей спальни", вновь оставляя одну, наедине со скорым часом моей встречи с кармой за все грехи, совершённые при жизни. Настал час обедни. И начинается...

- Благослови, душе моя, Господа, и вся внутреняя моя имя святое Его. Благослови, душе моя, Господа, и не забывай всех воздаянии Его.

Повернувшись обратно к церкви, я встречаю его, Прохора, или "розовый павлин в золоте". Имя услышала случайно, и старец хвалил голос младого певца. Это уже означало, что слух наконец подвёл моего друга. Вот и сейчас я не могу ни закрыть уши, ни заткнуть живого. До чего же досадно... Что он просто не может стать таким же, какой давно стала я. Холодным тельцем в ларчике, где ни стать, ни сесть.

- Когда ты уже сдохнешь, а?! - я не вкладываю особого смысла в свои слова, будто хочу перекрыть слухораздирающее пение воплями.

И кажется перекрыла, уже даже не слышу пения. Потому что никто и не поёт. Песнопение вдруг завершилось, а за ним последовали глухой с хлюпающим звуки, точно кто-то в эту дождливую слякоть носом уткнулся.

- Ну кто там такой неуклюж...ий...- обрывая себя на полуслове, я замираю от встречи с мёртвыми глазами священника — Прохора, павлина в золоте.

Упал в неестественной позе, что глазам тошно. Вот мне ложка дёгтя в довольствие от его смерти.

- Довольствия...? Не я ли советовала старцу не радоваться чужой кончине?

Тут от тела Прохора поднялся золотовато-белёсый дым, качнулся из стороны в сторону, как испытывающий головокружение человек, и...заговорил! Заговорил чёрт меня возьми в ад!

- Что...? - голос Прохора раздаётся от дыма, что постепенно раскрывал свои истинные черты. - Что со мной случилось? Почему мне не холодно? Я же...снаружи.

- Нет...Почему, Господи?! Чем я это заслужила?! Почему моим сожителем стал павлин?!! - мои громкие завыванья к Божьему отцу даже живой услышит, что говорить о новом умершем.

Примерно такое же выражение лица у меня было, когда увидела собственное тело, отделившееся от себя. Глаза священника скоро выпадут из орбит, он пытается нащупать на себе пульс, вдохнуть и выдохнуть, отчаянно подбегает и взывает к людям, но никто не замечает напуганного священника, а подбегают к вопящим молящимся, что находились рядом с Прохором вовремя обедни. Проходя сквозь бедного духа, все ринулись к телу: кто-то пытается также нащупать пульс, прислушаться к дыханию, сделать массаж сердца и искусственное дыхание, но ничто из этого не даёт результатов.

Прохор хватается за свои волосы, мнёт одежду, он всё больше похож на удушаемого, ведь как бы он не пытался почувствовать морозный воздух в ноздрях и горле, этого уже не случится никогда. С ужасом в глазах оборачиваясь ко мне, он отползает от меня, заметив, что я одна его вижу и наблюдаю за ним с лицом, будто смотрю на эксцентричного сумасшедшего или идиота.

- Я...я...я..!

- Ты, ты, ты умер! Добро пожаловать на тот свет! - пародируя его запинание, я не могла быть не недовольной и одновременно не удивлённой — почему Прохор стал таким же, как и я?

- Но...но я ведь молод! Я ничем не болел! Я не мог...! - молодой мужчина пытается опереться о забор, но проходит сквозь него и вновь падает в слякоть, но одежда его остаётся чистой. - Т-т-т-там...

- Твой тёплый труп.

- П-почему...почему я не чувствую воздуха...? Почему я даже вдоха сделать не могу?!

- Воздух проходит сквозь тебя, как и все материальное вокруг, кроме матушки земли родной.

Честно, сочувствия к нему не проявляла, да и не чувствовала ни капельки. Его нытьё больше раздражало нервы, даже больше чем его пение. Но раз я единственная, кто имеет схожее с ним положение, то увяжется именно за мной, как потерянный щенок, нашедший хозяина. Ещё раз взглянув на его неподвижное тело, после на духа Прохора, который успел сесть на колени, сложить дрожащие пальцы, и дёргающимися от страха и тревоги губами читать молитву. Закатив глаза, я слезаю со своего надгробия и шустрой походкой ухожу по проторенной дорожке, по которой после нашего расставания ушёл старец. Вот бы павлин выбрал самую длинную из существующих молитв и дал бы фору, чтобы сбежать от него поскорее. Но чёрт, то есть святоша, оказался быстрее и за несколько секунд нагнал меня.

- Подождите, пожалуйста! Куда вы направляетесь, к дому Дьявола?

- Самого Люцифера, в котёл выбросит лично, за то что на монахинь засматртвался. - есть плюс быть невидимкой — видеть то, что другие скрывают.

- Это клевета и провокация!

- А у павлина в золоте голос не только противный, но и громкий... — цокая языком, я ускорила шаги, надеясь поймать глазами старца.

- Вы ведёте себя неподобающим образом! Ваша одежда говорит о благородном происхождении твоего рода, так почему вы не разговариваете со мной так пренебрежительно?

- А почему бы тебе не стать немым? Кто же знал, что не только твоё пение уши раздражает.

- Мой певчий талант совершенен! Не было ни одного человека, кому бы оно не понравилось. - поравнявшись со мной, Прохор начал без умолку болтать.

Быстро, однако, с трагического на защищающее и гордое состояние он перешёл. Но так даже проще, думаю я. Раз он человек впечатлительный, то веселить своими выражениями лица будет.

- Так... Куда мы конкретно идём? - также быстро священник понял, что я не слушаю его, потому сменил тему.

- "Мы"? Это "я" иду, а ты следуешь за мной. - подправив его, я замечаю до радости знакомый ворот советской шинели и спешу к нему.

Но вдруг передо мной выскакивает группа мальчишек, которые решили, что играть в догонялки на кладбище будет ой как весело. Самый быстрый из них пробегают сквозь нас, заставляя Прохора поёжится от непривычного ощущения, и только самый низкий и коротконогий из них, отставший в самый конец, обегает меня со священником.

- Ишь разбежались... - ворчит Прохор под нос, провожая детвору.

- Простите, дяденька! - прикрикивает низкий мальчуган и вновь спешит догонять старших.

- Дяденька? Я настолько старым выгляжу? - интересуется у меня павлин в золоте, указывая на своё лицо.

- ... Он нас видит. - бормоча я, доходя до старца.

Было очень даже ожидаемо найти его здесь, сгорбленного у могилы своей жены. Как мой отец когда-то, также сложившегося в дрожащий комок горя и скорби во время моего и матери погребения.

Не желая тревожить друга, я облокачиваюсь о ближайшее дерево, ожидая, когда старец закончит. Прохор попытался повторить за мной, но снова прошёл сквозь материю, падая в снег.

- Как ты это делаешь? - делая на местоимении акцент, регент поднялся и встал рядом со мной.

- Я всегда так умела. Только передвигать ничего не могу. - менее враждебно отвечаю.

- ... Почему ты искала Меземира Демидовича?

- Потому что он уже не единственный, кто способен видеть меня. Такой ответ тебя устроит?

- То есть его сумасшествие от смертиотца вовсе не сумасшествие...?

- Не знаю о чём ты, но всё так. Он тоже хвалил твои песнопения, но его мнение оправдывает подводящий слух.

- Видимо, ты не влюбила меня только из-за него. Уж прости, о мадмуазель с высоким чувством вкуса, что не родился с гласом соловья!

Возмущаясь слишком громко, Прохор привлекает внимание Меземира, моего старого друга. Он с изумлением поворачивается к нам, осматривает каждого из нас и обращается ко мне.

- Татьяна, мне...мне не мерещится? Такой же размытый дым... - с тяжестью в суставах поднимаясь с колен, старец прищуривается и пытается разглядеть нового умершего.

- Я сама удивлена, дорогой друг. Вы разве не слышали крики со стороны церкви? Или слух снова подводит?

- Кто-то кричал...кажется.

- ...Прохор умер.

- Что...? Как...?

- Кхм... - я пыталась не обращать внимания на пристальный возмущённый взгляда молодого священника и продолжила. - Взял и носом плюхнулся о грязь. И...это новое пятно перед твоими не здоровыми глазами — и есть он.

***

- Я и не подозревал, что всё это время вы общались с призраком мёртвой девушки. Точнее, кто бы заподозрил? Об этом только в фантастике пишут. - Прохор снова попытался сесть на лавочку рядом с Меземиром Демидовичем, и вновь быстро сдался, упав в сугроб. - Старшие в церкви рассказывали мне о вас, нашем стороже, что, мол, смерть отца ваш рассудок подшатнула, теперь супруга...Простите меня, дурака, если сыплю соль на рану.

- ...Мы все неосознанно давим на больные места людей, потому никакого зла не держу. - старец усмехнулся новому компаньону своей подруги и продолжил. - Но всё началось именно с похорон моего родителя. Тогда я заметил фигуру со стороны, непохожую на других. Думал, кто-то родственника оплакивает. А она на меня таращилась. Взгляд был хмурее всякой тучи в грозовом небе, словно я виноват в её беде. Тогда зрение у меня было ещё здоровым, потому разглядел отчётливый женский металлический силуэт Татьяны.

Старец указывает тростью на меня, но я делаю вид, что не слушаю их по ту сторону кладбища и наблюдаю за забившегося под скамью котёнка.

- Значит Татьяной её величают?

- Не её это имя... Своё она забыть успела к нашему знакомству, потому попросила дать ей новое. Несмотря на чувство, будто совершаю нечто грешное, я не мог не обращаться к ней, потому назвал Таней.

- Хм... А силуэт металлический, потому что она серая? - уточняет Прохор, тоже повернувшись в мою сторону.

- ...Верно, ты вот весь золотом сияешь. Может, потому что священнослужителем был при своей короткой жизни? Как же так, любезнейший, в таком молодом возрасте...?

- Думаете, я не огорчён? Мне тоже хочется знать, почему умер... А вы так и не поняли, почему видите и слышите мёртвых?

- Мы с Татьяной пытались узнать, но ответов не получили... Как и на вопрос: "Почему она единственная, застрявшая на земле?" Хотя, теперь не единственная.

- ...Татьяна не поведала вам когда-нибудь о своём прошлом, о своей смерти?

- Только то, что жила в большой семье дворянского рода, а как умерла тоже не помнит. Сказывала: в глазах потемнело, не прошло и мгновения, как просыпаюсь мёртвой.

- Вот и со мной также! - Прохор подпрыгивает на месте и подходит ближе к сторожу. - Я тоже потерял сознание и мёртвым проснулся!

- Вот оно как... Тебе повезло больше, кто-то, то есть Татьяна, была рядом, когда это случилось с тобой. Представь, какого было ей первопроходцу.

Священнослужитель поворачивает голову на всё еще наблюдающую за котёнком меня. От его внимательного взгляда становится неуютно и я разворачиваюсь в ответ. Парень вздрагивает и отворачивается от моих мрачных глаз. Уверена, образ заливающейся в истерике слезами из испуганных глаз девушки сильно не вписывается с нынешней мной. Не отрицаю, умерев, я вела себя также, как и Прохор. Первые недели не могла принять факт в лицо, пока столетие назад не смирилась.

Молодой священник подходит ко мне и останавливается позади меня, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, проводя нечто взглядом, и наконец-то решившись, складывает руки в молитвенном жесте, делает глубокий вдох-выдох и собирается запеть. Серьёзно, даже сдохнув не уймётся?! Задирая руку для удара, я собираюсь организовать новую встречу молодца с землёй. Однако застываю после первых нот:

-Благословен Бог наш всегда, ныне и присно, и во веки веков. Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе. Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, Иже везде сый и вся исполняяй, Сокровище благих и жизни Подателю, прииди и вселися в ны, и очисти ны от всякия скверны, и спаси, Блаже, души наша. Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас (трижды). Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне и присно и во веки веков. Аминь. Пресвятая Троице, помилуй нас; Господи, очисти грехи наша; Владыко, прости́ беззакония наша; Святый, посети́ и исцели́ немощи наша, имене Твоего ради.

Он пел Великую Панихиду. Непонятно почему, поскольку христианкой я не являлась, а проводится данное богослужение в память обо всех усопших христианах. Удивительным, всё-таки, стала не сама Панихида, а голос регента. Он...не был противным, скрипучим, хриплым, не напоминал мел, проходящий по доске, или посуду, царапаемую железными приборами. Голос действительно оказался прекрасным. Опустив, я решила прислушиться, но не к словам, а звучанию, прикрыв глаза и расслабив плечи. Котёнок тоже чуть выглядывает из-под скамьи, желая послушать певца. Старец, шаркая тростью, подходит к нам и становиться рядышком со мной. Приоткрыв один глаз, я замечаю напротив того мальчика, уставившегося выпученными глазами на Прохора. Я машу ему рукой, подзывая послушать поближе. Мальчик сперва оглядывается на женщину, предположительно свою мать, и опрометью спешит к нам, останавливаясь рядом со старцем. Прохор заканчивает Панихиду быстрее, чем следует по времени, отведённой для неё, и только тогда замечает новых слушателей, но всё равно обращается ко мне не без саркастичности:

- Моё пение всё ещё недостойно ваших нежных ушей?

- ...Понять не могу. До твоей смерти каждый раз, когда начинались твои богослужения, твой голос словно убить меня во второй раз хотел. - отвечаю я, задумчиво глядя на пожухлую траву.

♛┈⛧┈┈•༶༶•┈┈⛧┈♛