Туманы острова Шайнбей

В человеческом мозгу есть какой-то центр любопытства,

требующий, чтобы человек остановился на пути куда угодно

и глянул в дырку любого забора, за которым идут строительные работы.

Роджер Желязны

Рука Айрис дрогнула, и пружина подскочила вверх с протяжным металлическим стоном. Очки с толстыми окулярами не позволили увидеть, как ловко Харви подхватил пружину на лету.

– На сегодня хватит, – парень положил пружину на стол перед Айрис.

– Можно ещё разок, – девочка подцепила пружину тонким пинцетом. – У меня почти получилось.

– Мистер Морган и так вечно ворчит, что я позволяю тебе столько времени торчать в мастерской. Да и нам уже пора ехать к клиенту.

– Ладно, – Айрис нехотя сняла очки и спрыгнула с ещё высокого для неё стула. – Но так и знай – пружинка хочет, чтобы я всё доделала.

– Не расстраивайся, – парень взъерошил каштановые кудряшки на макушке девочки. – Доделаешь, когда вернёмся. В тебе это есть.

Харви перекинул через плечо рабочую сумку, надел шляпу и направился к выходу. Хромой от рождения, он почти перестал ковылять с тех пор, как соорудил фиксирующий каркас из металлических пластин и кожаных креплений, поддерживающих ногу от бедра до щиколотки. Айрис застегнула комбинезон и на секунду задумалась.

– Что «это»? – крикнула она, нагоняя парня, уже выскочившего на улицу.

– Любопытство и терпение, – Харви остановился перед самоходным дилижансом с открытым верхом. – Если можешь разобрать и собрать карманные часы так, чтобы не оставалось лишних деталей, это уже неплохо.

Девочка задумчиво наклонила голову, пока Харви рывками пусковой рукоятки заставлял мотор откашляться и завестись. Она покосилась на лавку с вывеской «Старые вещи за разумные деньги», где хозяйничал отец, смахивая пыль с дорожных чемоданчиков, зеркал с резными рамами и бронзовых статуэток, починенных Харви часов и музыкальных шкатулок. Он начал обучать Харви, когда тот в семь лет остался круглым сиротой. Айрис только родилась, и они росли как брат и сестра. Мальчик быстро учился, был любознательным и умелым, штудировал руководства, изучал чертежи и схемы. Мог часами перебирать безнадёжные вещицы, а потом собрать из них одну работающую, пригодную для продажи. Со временем мастерская целиком перешла в ведение Харви. А мистер Морган надеялся лишь на то, что сможет передать дела единственной наследнице. Но она не особо интересовалась расходными ведомостями и предпочитала разбирать и собирать старые механизмы, полировать шестерёнки и раскладывать по размеру крестовые отвёртки в мастерской при лавке.

Из задумчивости Айрис вывело металлическое дребезжание. Старушка Вивьен, как её называли местные жители, семенила к лавке с тряской тележкой, набитой всяким хламом. Однако и в нём иногда попадались настолько ценные находки, что их продажа позволяла бездомной Вивьен считать себя вполне состоятельной дамой, способной покупать самый лучший корм для своей любимицы Жемчужинки – флегматичной шиншиллы, уверенно восседающей на плече хозяйки.

– Доброе утро, дитя моё! – с неизменным дружелюбием обратилась Вивьен к Айрис. – Ещё один славный день в Шайнбей.

Подбородок Вивьен временами сильно подёргивало влево. И порой этот тик так усиливался, что мешал ей говорить. Тогда она просто замолкала и впадала в ступор, пока приступ не закончится. Но сегодня был хороший день.

– Доброе утро, мисс Вивьен, – Айрис поморщилась, глядя на небо, как всегда затянутое плотной пеленой пепельных облаков. – Как поживаете?

– Я-то ничего, а вот Жемчужинка пугается красных огней в небе, – Вивьен погладила питомицу. – Особенно ночью. Они ей мешают спать.

– Бедная Жемчужинка, – равнодушно отозвался Харви, вытирая руки. – Принесли что-то стоящее?

– Очень на это надеюсь, – нараспев произнесла Вивьен и вытащила из складок своей потрёпанной накидки завёрнутый в тряпицу прямоугольный предмет.

Бережно развернув серую ткань, старушка с блаженной улыбкой протянула Харви фотографию в резной рамке. Айрис, кажется, впервые видела, чтобы у Харви так сильно округлились глаза. Открытый рот жадно глотал воздух и не мог произнести ничего, кроме бессвязных звуков изумления.

– Что там такое? – девочка попыталась рассмотреть изображение, уцепившись за руку Харви.

На фотографии был запечатлён мужчина с пышными усами в красивой униформе. Но позади него находилось что-то непонятное для Айрис. Какая-то громоздкая конструкция, неимоверно раздутая, с тремя лопастями спереди, да ещё с двумя парами деталей, похожих на крылья стрекозы.

– Это… Это же… Дирижабль! – наконец выдавил из себя Харви.

– Да, – кокетливо протянула Вивьен. – Я летала на нём в детстве.

– Летала? – восторженно спросила Айрис.

Вместо ответа Вивьен смущённо заулыбалась. Айрис, пожалуй, была единственным человеком, который относился к Вивьен без снисходительности и жалости к её шаткому психическому состоянию.

– Я видел пару раз рисунки, – Харви витал в своих мыслях. – Но, чтобы вот так, на фотографии! Это самое прекрасное, что может сотворить человек своими руками!

Ещё мальчишкой он рассматривал чертёж на измятой желтоватой бумаге. Отец Айрис объяснил, что это очень ценная вещь, которую можно выгодно продать, если разгладить складки и поместить чертёж в красивую рамку. Но Харви интересовало другое. Он спросил, что нарисовано на бумаге, и мистер Морган рассказал, что давно, ещё когда он сам был немногим младше Харви, небо было голубым, и по нему летали дирижабли – большие и очень красивые. В них были просторные залы и маленькие каюты, потолки, декорированные резными вензелями, и обтянутая шёлковой тканью мебель. Тысячи лампочек освещали это чудо техники внутри и снаружи так, что ночью дирижабль превращался в летящую прямо над городом комету. С тех пор небесные корабли стали заветной мечтой Харви. Он грезил о полётах, и представлял себя за штурвалом украшенного огнями и флагами дирижабля. Увечье казалось ему подсказкой к тому, что его место не на земле, а в небе. Чертежи ему больше не попадались, но была одна картина с пронзительно синим небом, такого же цвета как глаза Айрис. И глядя на эту девочку, ставшую ему сестрой, Харви парил в небесах своей мечты.

– Покажу её мистеру Моргану, – Вивьен выхватила из рук Харви фотографию и поспешила в лавку.

Айрис дёрнула за рукав остолбеневшего Харви и уселась на водительское место.

– Сегодня я поведу, – с наигранным вызовом выкрикнула Айрис, вцепившись в руль дилижанса.

– Тогда я полечу следом на дирижабле, – улыбнулся Харви присаживаясь рядом с Айрис, оттесняя её бедром на пассажирское сиденье. – Пристегнись, клиент живет за городом на побережье, добираться будем часа два.

Айрис шумно выдохнула, закатив глаза, и послушно пристегнула ремень.

Добротный каменный дом стоял особняком посреди заросшего парка. Посаженные рядами деревья почти целиком загораживали вид на раскинувшийся в бухте город, и только островок смотровой площадки говорил о том, насколько далеко от остальных людей забрались обитатели этого дома. Массивная дубовая дверь, украшенная молоточком в виде оскалившейся головы льва с кольцом в зубах, не выглядела дружелюбно. Харви постучал. Дверь открылась и хмурый старик, едва показавшись в проёме, крикнул: «Убирайтесь прочь, негодяи!», и захлопнул дверь.

Мгновение замешательства сменилось сомнением. Харви проверил адрес в записной книжке и, посмотрев на Айрис, пожал плечами. Повторный стук прозвучал настойчивее.

– Проваливайте, дармоеды!

Старик даже не выглянул, а лишь слегка приоткрыл дверь. Но тут же дверь распахнулась настежь, и запыхавшаяся молодая женщина прерывающимся голосом затараторила:

– Прошу меня простить. Я ничего не успеваю. Проходите, пожалуйста, – затем обратилась к старику. – Дедушка, умоляю, присядь у камина. Я скоро принесу тебе чай.

– К чёрту твой чай! Лучше налей виски! И не пускай в мой дом всякую шваль!

– Простите, – женщина обратилась к Харви и Айрис. – Заходите, я подойду через минуту.

Женщина пыталась увести размахивающего тростью брюзжащего старика. Набалдашник в виде соколиной головы с загнутым острым клювом служил ему скорее оружием, нежели опорой при ходьбе. Харви и Айрис смущённо топтались на пороге просторного холла. Часть мебели была накрыта белой тканью, несколько незапечатанных коробок стояли у входа, два больших чемодана ожидали у подножия изгибающейся полукругом лестницы.

– Меня зовут миссис Эйден, – прокричала женщина из дальнего конца длинного коридора. – Дедушка Найджел не вполне здоров. Я недавно вышла замуж, и времени стало совсем мало. Вот я и решила, что дедушке не помешает профессиональный уход в хорошем пансионате.

– Уверен, это правильное решение, – вежливо отозвался Харви. – Чем мы можем вам помочь?

– Ах, да, – миссис Эйден подошла и уложила в одну из коробок пару подсвечников. – У дедушки есть старая мастерская, в которую он давно не ходит, а я в этих железках ничего не понимаю. Может быть вы сможете отыскать там что-нибудь ценное. Сейчас мне бы не помешала любая помощь. Понимаете?

– Конечно, миссис Эйден, – Харви слегка поклонился. – Можете на нас рассчитывать.

– Я вас провожу.

Придерживая пышную юбку, миссис Эйден спускалась по заросшей тропинке, ведущей сквозь дебри мелколиственного кустарника прямо к заливу. Айрис семенила позади Харви, которому суетливая миссис Эйден рассказывала о сложностях переезда, особенно если своенравный старик изо всех сил этому противится. Женщина сетовала, что её дедушка часами может сидеть у открытого окна с подзорной трубой, забывая даже пообедать. Но стоит ей постучаться, чтобы позвать к столу, он обрушивает на неё целый поток такой брани, что невозможно не усомниться в его здравом рассудке.

А девочка, не слушая пустую болтовню, глядела вдаль и думала лишь о том, как это здорово – жить на побережье, наслаждаясь шумом прибоя, вдыхая чистый морской воздух без примеси городской сажи. Если бы не желтеющий на горизонте непроглядный туман, навечно отрезавший остров от остального мира ещё задолго до её рождения, это было бы идеальное место.

Мастерская выглядела давно заброшенной. Разросшийся без присмотра плющ успел поглотить большую часть постройки. Окна, наглухо забитые досками лет двадцать назад, рассохлись и почернели. Миссис Эйден вручила Харви тяжёлый ключ и, пожелав удачи, поспешила удалиться. Дверь с трудом поддалась. Харви достал из сумки фонарик и, пустив слабый луч в темноту просторного пахнущего пылью и затхлостью помещения, произнёс:

– Если не сможем запустить генератор, придётся выбивать окна.

– Это он? – Айрис указала на массивный агрегат с несколькими рычагами.

– Ага.

Смахнув на пол гроздья паутины, Харви потянул за рычаг. Генератор отозвался натужным гудением и затих.

– Поищи топливо, – бросил Харви, вытаскивая щуп.

В рассеянном свете фонарика Айрис начала осматривать пол в поисках канистры, но пока попадались только ящики с инструментами и книгами, коробки со свёрнутой рулонами бумагой, катушки с проводами, портфели с картами и громоздкие ранцы с цилиндрами. Всё это покрывал изрядный слой пыли, украшенный белёсыми нитями паутины. И тут луч выхватил из темноты чьи-то ноги. Ноги? Айрис вскрикнула и шлёпнулась на пол. Ноги в высоких сапогах не двигались. Она начала поднимать фонарик выше, освещая брюки, куртку с широким кожаным ремнём и, наконец, округлый шлем со стеклом в том месте, где должно быть лицо.

– Это… что… такое? – пропищала Айрис.

– Понятия не имею. Похоже на какой-то костюм, – Харви подошёл ближе и стукнул пальцем по стеклу, которое отозвалось звонким дребезжанием. – А вот и топливо.

Харви поднял канистру, стоявшую за сапогами, и запустил генератор. Мастерская тут же осветилась десятками ярких лампочек, и Харви с Айрис словно перенеслись в мир крутящихся механизмов, движущихся макетов и неизвестных конструкций. У стены стояло несколько резервуаров с разными по цвету жидкостями, соединённые между собой скрученными спиралью трубками. По натянутым под потолком нитям словно парили замысловатые механические птицы. Шестерёнки крутились, поршни прыгали верх-вниз, лопасти вращались. На стенах висели рисунки и чертежи, книги и исписанные тетради пирамидой высились на столе.

Всё вокруг было таким подвижным, ярким и удивительным, что Харви и Айрис распахнув глаза и разинув рты, пытались окинуть взглядом целый новый мир. Подхватив ритм, пыль поднялась в воздух и закружилась вместе со всей мастерской. Несчастные посетители, вдохнув эти мелкие частицы прошлого, начали чихать и кашлять. Голова пошла кругом. Айрис потянулась к составленной из мелких металлических пластинок руке, которая приветливо покачивалась из стороны в сторону, с зажатым между пальцами платком. Девочка только хотела взять платок, но рука податливо наклонилась, и круглая диафрагма в полу начала разъезжаться, открывая вид на идущую вниз спиральную лестницу.

– Это лучший день в моей жизни! – воскликнул Харви.

Долго спускаться не пришлось. Через минуту Айрис и Харви стояли на небольшой площадке нижнего уровня мастерской и глазели на огромную металлическую рыбу, подвешенную на канатах. Половину помещения занимал резервуар с водой, который через полукруглый тоннель был связан с заливом, так как небольшие волны то и дело накатывали на рукотворный берег. К верхней части рыбы вела лестница, и Харви первым делом бросился к ней.

– Тут есть люк, – крикнул Харви. – Поднимайся.

Пока Айрис карабкалась по лестнице, Харви уже успел забраться в железную утробу здоровенной рыбины. Места внутри было достаточно – два сиденья в носовой части и два в хвостовой. Большое окно спереди давало прекрасный обзор. Панель управления словно ожила под умелыми руками Харви.

– Ты знаешь, как этим управлять? – изумилась Айрис.

– Ненамного сложнее моего дилижанса, – подмигнул Харви. – Полный бак! Прокатимся?

– Да! – Айрис победно вскинула руки.

Спустив на воду субмарину, Харви плотно закрыл люк и проверил систему управления. Убедившись, что всё работает исправно, он тихим ходом направился по тоннелю в сторону открытого моря. Через полчаса Харви и Айрис достигли заградительной линии и вплотную приблизились к полосе жёлтого тумана. Айрис забеспокоилась.

– Может не стоит подплывать так близко?

– Не волнуйся. Мы не будем его вдыхать.

– А если он просочится сюда? Мы же сразу умрём, – голос Айрис дрогнул.

– Без паники. Я кое-что придумал, – уверенность Харви немного приободрила Айрис. – Здесь есть функция «погружение/всплытие». Мы нырнём, и будем плыть под водой, пока туман не кончится.

– И как по-твоему мы узнаем, что он закончился? – страх Айрис прорывался наружу злостью.

– Ну… вынырнем и посмотрим, – Харви указал на панорамные окна. – Боишься нарушить запрет? Неужели тебе никогда не хотелось узнать, какой мир за этими ядовитыми облаками?

– Давай вернёмся, – тихо попросила Айрис.

– Послушай, – Харви откинулся в кресле. – Всю жизнь нас только и делали, что пугали – нельзя, опасно, смерть! Мы так близко от моря, но плавать запрещено. Это же как носить карманные часы, ни разу не узнав сколько времени. Они разобрали до винтика всё, на чём можно летать и плавать, когда сами уже налетались и наплавались. И всем плевать! Они просто смирились и живут в рамках, не задавая лишних вопросов! Даже книг об этом почти не осталось, только какие-то обрывки и краткие упоминания. Они видели голубое небо, а нам достались только вечные тучи и этот чёртов туман. Разве тебе не интересно, хоть одним глазком взглянуть, что там?

– Конечно, мне интересно, – Айрис опустила глаза.

Её любопытство не распространялось так далеко. Одно дело вскрыть шкатулку, у которой потерялся ключ, или заглянуть за горизонт с помощью светового ящика с картинками. Но всё это можно делать, не выходя за пределы мастерской. Можно повесить картину на стену, но не нужно отправляться в путешествие через горы, чтобы своими глазами увидеть красивый пейзаж. Сейчас для неё всё было слишком реальным и волнительным. Может быть впервые в жизни.

– Просто…

– Может это наш единственный шанс, – Харви не отступал. – Скоро это всё продадут, переплавят и забудут. Не останется даже воспоминаний. Как о родителях.

Это был запрещённый приём, но Харви его использовал. Как и Харви, Айрис потеряла мать очень рано, и не осталось ни её фотографий, ни портретов. Укладываясь спать, Айрис просто погружалась в единственное воспоминание, связанное с мамой. Это был пикник, на котором отец поймал в банку нескольких светлячков и вручил дочери. Они так ярко светились, что маленькой Айрис казалось, будто она освещает целый мир, и только благодаря ей они не заблудятся и выйдут из леса прямо к дому. А потом мама сказала, что светлячков надо выпустить, ведь нельзя же их держать в плену этой банки. Айрис хотела их оставить и капризничала, прижимая банку к себе. Но мама взяла дочку за руку и сказала: «Представь себя запертой в тесноте, без возможности выбраться. Как по-твоему должен поступить тот, кто может дать тебе свободу?». И теперь Айрис должна была открыть ещё одну крышку.

– Хорошо. Давай уже нырнём, – Айрис уселась на соседнее кресло.

– Вот это я понимаю, – улыбнулся Харви и толкнул рычаг от себя.

Под водой стало темнее, и Харви включил осветительные приборы. Лучи прожекторов терялись в мутной воде, но вскоре два световых круга, направленных словно на стену, чётко обозначили свои контуры. Харви резко нажал «стоп», но по инерции субмарина продолжала движение, приближаясь к неизвестному препятствию, пока голова железной рыбы не уткнулась во что-то мягкое и податливое.

– Пора уже всплывать? – растерянно спросила Айрис.

– А… да, – Харви всматривался в белёсую стену, и ему казалось, что она шевелится.

Субмарина поднялась на поверхность. Туман остался далеко позади. Харви и Айрис открыли люк и как заворожённые смотрели на перламутровую переливающуюся едва заметным сиянием стену, у которой не было ни начала, ни конца. Она поднималась из воды и уходила вверх насколько хватало глаз, сливаясь с облаками высоко в небе.

– Смотри! – Айрис дёрнула Харви за рукав и указала куда-то вправо.

– Не может… – Харви с трудом находил силы чтобы удивляться, но это действительно было нечто потрясающее.

Недалеко от них находилась платформа с прямоугольным техническим сооружением метров двадцати высотой, на вершине которого восседал дирижабль. Старый, проржавевший, изрядно потрёпанный, но это точно был он. Настоящий дирижабль!

Харви подвёл субмарину к платформе и закрепил трос на ближайшей металлической конструкции. Пустой дверной проём серого здания без единого окна настораживал темнотой и неизвестностью. Харви заглянул и, увидев лестницу, обрадованно устремился к своей мечте. Айрис не отставала. Её не волновал дирижабль, но мысль остаться здесь одной пугала до ужаса.

Если снаружи конструкция казалась монументальным колоссом, то внутри она как живая стонала и скрипела на все лады. То ли от ветра, то ли от тяжести собственного веса, то ли от вторжения непрошенных гостей.

Плоскую крышу венчало подобие стыковочной платформы, на которой покоился всеми забытый гигант. Давно прогнивший корпус зиял сквозными дырами. Внутренний скелет, покрытый ржавчиной, словно останки древнего чудовища, примостился на ветхом саркофаге пассажирских кают. Ветер протяжно завывал, проскальзывая между остатками железных конструкций, а те отвечали ему жалобными вздохами, сетуя на своё плачевное состояние.

Харви бросился к лестнице, ведущей в кабину экипажа, и всякий его шаг отзывался металлическим скрежетом. Айрис, вздрагивая от каждого звука, поспешила за ним. Пока Харви с упоением рассматривал систему управления, стирал пыль с надписей и заглядывал под панель приборов, девочка вышла в тёмный коридор, заканчивающийся дверью с круглой блестящей ручкой. Сделав несколько шагов вперёд, она потянулась к ручке, но та начала крутиться. Айрис в ужасе отступила. Она хотела позвать Харви, но слова не могли прорваться сквозь сжатое страхом горло. Дверь распахнулась. На пороге стояла Вивьен с железным чайничком в руках.

– Мисс Вивьен, – еле слышно прошептала Айрис.

– Дитя моё, как мило, что ты решила навестить меня, – просияв, ответила старушка.

– Да… Мы тут с Харви… – Айрис выделила последнее слово чуть громче, чтобы привлечь внимание своего названного брата.

– П-п-простите, – Харви стоял в проходе, не зная, как реагировать.

– О! Что же это я, – спохватилась Вивьен. – Давайте-ка, я угощу вас чаем.

Вивьен развернулась и побрела по коридору, бормоча что-то про превосходный чай с жасмином, который она купила на прошлой неделе. Харви с Айрис переглянулись и молча пошли за ней. В просторной гостиной царил хаос. Мусор, обломки мебели и железных балок, разбитые бутылки и порванные портьеры. Некоторые столы и стулья были перевёрнуты и кучей свалены в дальнем углу. Лишь несколько уцелевших осколков зеркала над барной стойкой отражали настороженные взгляды незваных гостей мисс Вивьен. Окинув взглядом бывший когда-то роскошным интерьер, Харви понял откуда Вивьен брала раритетные вещицы для продажи мистеру Моргану. А старушка тем временем гостеприимно хозяйничала возле маленького примуса и расставляла на кривом подносе изумительный фарфоровый сервиз, кое-где отмеченный трещинами и сколами.

– И давно вы здесь живёте? – наконец спросил Харви.

– Точно не помню. После аварии я какое-то время жила с бабушкой, – ответила Вивьен, заливая кипятком ароматные листья.

– Какой аварии? – Айрис приняла из рук старушки горячую чашку.

– Этот туман, – Вивьен присела за столик. – Всё случилось так неожиданно. Хотите печенье?

Айрис было жаль несчастную, но Харви сгорал от любопытства, поэтому не мог упустить шанса расспросить обо всём подробнее.

– Мисс Вивьен, расскажите про туман.

– Туман… Туман… Да. Мы летели над морем. Покров должен был нас защитить. Но…

– Это и есть покров? – Айрис указала на перламутровую стену, отчётливо переливающуюся сквозь разбитые стёкла.

Вивьен качнула головой. Её подбородок сильно повело плево, но преодолев тик, она отхлебнула чай и продолжила:

– Знаете, папа всегда говорил, что я особенная, – она улыбнулась собственным воспоминаниям. – Он сумел посадить дирижабль, но люди так надышались, что стали сходить с ума. Да-да, он был отличным капитаном. Они вопили, ломали всё кругом, дрались и бросались прямо в воду. Это было ужасно. Папа велел мне спрятаться. Я так и сделала.

Пальцы и подбородок Вивьен дрожали, и Айрис слегка сжала её руки своими ладошками.

– Он был таким добрым, – на глазах старушки выступили слёзы. – Никто кроме меня не выжил. Позже их тела прибило к берегу. Потом поставили заграждения и запретили летать над островом и плавать по морю.

– Но как же вы тут оказались? – спросила Айрис.

– У меня есть лодка, – искорка гордости блеснула в глазах Вивьен. – Я же не сумасшедшая, чтобы снова летать.

Небольшая вибрация заставила чашки звонко подпрыгнуть на блюдцах. Айрис и Харви вскочили с места. Протяжный вой старого дирижабля стал отчётливей и громче.

– В последнее время такое случается всё чаще, – равнодушно отмахнулась Вивьен.

– Нам лучше отсюда уйти, – Харви взял Айрис за руку и потянул за собой.

– Мисс Вивьен, пойдёмте с нами, – Айрис схватила старушку за локоть.

– Не волнуйся, дитя моё, со мной всё будет в порядке.

– Харви! – Айрис умоляюще смотрела на него.

– Ладно, – Харви подошёл к Вивьен. – Мисс Вивьен, а хотите посмотреть на какой замечательной лодке мы приплыли?

– О! Разумеется, с удовольствием посмотрю.

Все трое двинулись к выходу, а ветхая конструкция продолжала хрипеть и содрогаться, как смертельно раненый зверь. У самого выхода Вивьен неожиданно остановилась.

– Идите, детки, я скоро вернусь, – она поспешила назад с несвойственным её возрасту проворством.

– Мисс Вивьен! – крикнула её вслед Айрис.

– Я мигом!

Харви и Айрис остались стоять на платформе. Харви поднял взгляд. Угол наклона корпуса медленно увеличивался. Стены пассажирского отсека плавно отступали назад. Между платформой и дверным проёмом образовался провал. В конце коридора появилась Вивьен с плетёной корзинкой в руках. Идти ей было тяжело. Она цеплялась за поручень. Айрис бросилась ей навстречу, но Харви, схватив её за руку и уцепившись за край железных перил, образовал хрупкую цепочку.

– Хватайтесь за руку! – крикнула Айрис.

Вивьен с трудом поднималась по уклону вверх. Металлический скрежет превратился в оглушительный рёв. Дирижабль разваливался на части. В последнем усилии Вивьен бросила Айрис корзинку и рухнула вниз с двадцатиметровой высоты вместе со своим пристанищем, смятая тоннами покорёженных обломков.

Судорожно прижимая к себе корзинку, Айрис стояла на краю платформы и, тяжело дыша, смотрела, как чудовищно быстро вода поглощает останки железного исполина. Вода гудела и бурлила, довольная своей очередной добычей. Рука Айрис потянулась к крышке корзинки. Внутри на мягкой подстилке мирно спала Жемчужинка, не подозревая, что лишилась самого близкого на свете существа. Айрис упала на колени. Колючий шершавый клубок поднялся из груди, царапнул горло девочки, и она, поджав губы, расплакалась.

Вся конструкция продолжала дрожать. Часть здания обрушилась, захваченная падением дирижабля. Облицовка крошилась яичной скорлупой и отваливалась кусками. Красные всполохи, словно электрические разряды, то и дело пробегали по перламутровой стене и терялись высоко в облаках, окрашивая всё небо оранжевым цветом.

– Нужно уходить, – Харви тронул сестру за плечо.

Айрис кивнула, вытирая рукавом мокрый нос, и поднялась на ноги. Здание снова качнуло. Красное свечение густой капиллярной сетью оплело стену и пульсировало словно живое, становясь то ярче, то бледнее. Харви и Айрис поспешили вниз по лестнице.

Угол здания окончательно рухнул. Две пары глаз смотрели на открывшееся им со смешанным чувством тревоги и изумления. Стены этого безликого сооружения скрывали огромный механизм, состоящий из запутанной системы труб и проводов. Шестерни, от маленьких величиной с напёрсток, до массивных в три человеческих роста высотой, крутились кто быстрей, кто медленней. Три громадных стеклянных цилиндра, закованные железными прутьями, были наполнены разными жидкостями. Они соединялись между собой горизонтальными трубками с поршнями, которые бегали из стороны в сторону.

Харви и Айрис подошли ближе. От покрова к механизму тянулись плотные жгуты, переплетённые друг с другом тугими косами. Металлические трубы под цилиндрами сливались в бочкообразный насос, соединённый с трибом центрального колеса. Система явно была неисправна. Красные всполохи на покрове брали своё начало в цилиндрах и пульсом разносились по соединительным жгутам.

– Смотри! – крикнула Айрис. – Левый цилиндр сломан. В нём поршни не двигаются.

– Придётся залезть внутрь, чтобы во всём разобраться, – Харви вплотную приблизился к медленно крутящейся шестерёнке. – Может именно из-за этого всё здесь рушится.

Из общей неразберихи звуков, окутавших пространство, выделился один. С нарастающей громкостью он словно опускался откуда-то сверху. Айрис повертела головой, подняла взгляд и увидела стремительно приближающуюся фигуру. Человек, вне всякого сомнения это был он, подлетал к платформе. Только когда он начал приземляться, Харви и Айрис разглядели знакомый костюм с высокими сапогами и округлым шлемом. За плечами у человека висел объёмный ранец с двумя выхлопными соплами, испускающими голубовато-белое пламя.

Через мгновение человек опустился на платформу. Пламя погасло и шум прекратился. Костюм, словно закованный в броню тонких металлических пластинок экзоскелета, немного провисал на том, кто решился его надеть. Человек отстегнул две металлические заклёпки и снял ранец, а затем стянул с головы шлем.

– Мистер Найджел? – выдавил из себя Харви.

– Какого чёрта вы здесь делаете, пустоголовые идиоты!

Старик бросил шлем себе под ноги. Каждое его движение сопровождалось тонким металлическим писком, как хорошо смазанные шарниры системы рычагов.

– Эээ… Мы…

– Хотите свести в могилу всех людей на острове? Они наверняка решили, что огни в небе предвещают конец света!

– Нет. Уверяю вас, – Харви выступил вперёд, но старик его грубо прервал.

– Малолетние болваны! Разрушить единственное, что защищает нас от смерти! Убирайтесь немедленно!

– Подождите, это не мы…

– Пятьдесят лет покров оберегал нас от врагов, и тут явились вы, мерзавцы, – мистер Найджел приблизился к механизму. – Теперь всему конец!

– Каких врагов? – Харви подошёл ближе.

Мистер Найджел сгорбился и словно уменьшился. Его голова обречённо упала на грудь, тонкие седые волосы подрагивали на ветру, пальцы осторожно коснулись металлической конструкции. Старик поднял взгляд на взлетающие вверх красные всполохи и в отчаянье схватил себя за голову.

– Та война была слишком долгой, – обречённо выдохнул мистер Найджел. – То угасала, то разгоралась с новой силой. Стоило появиться новому оружию, его технологию тут же воровали, и приходилось начинать всё с начала. Мы устали от этого. Все устали.

– А разве нельзя было заключить мир?

– Мир заключают, когда одна из сторон уже проиграла, – старик присел на обломок здания. – А уверенность в победе, делает войну бесконечной. Кто-то должен был это прекратить.

– Тогда вы построили это? – Харви кивнул в сторону покрова.

– Да. Симбиотическая субстанция на основе белков и липидов с атомной кристаллической решёткой. Живой щит, накрывший весь остров. А это, – мистер Найджел указал на механизм. – Как гигантские батарейки, расставленные по периметру, поддерживают его работу.

– А как же туман? – вмешалась Айрис.

– Это была наша ошибка. Покров оказался полупроницаемым. Большая часть яда, конечно, досталась им, но…

– Что?! – крикнула Айрис. – Да как вы могли?

– Те, кто за это в ответе, уже давно мертвы, – грубо бросил мистер Найджел. – Да и мне недолго осталось.

Очередной толчок заставил платформу пошатнуться. Харви потянул старика в сторону, чтобы продолжавшая разрушаться стена не задела его летящими обломками. Покров содрогнулся. Электрический разряд, пробежавший по его поверхности, оставил чёткий след. Словно молния, бьющая снизу-вверх. Почерневший от сажи ожог покрылся мелкими трещинками. Протяжный звук похожий на тонкий свист набирал силу. Пятна ожогов расползались, открывая брешь, шумно засасывающую в себя воздух.

– Это конец! – простонал старик, дёрнув себя за волосы. – Мы все умрём! Это расплата за грехи! Адская машина! Крушите! Ломайте! К чёрту всё это!

Старик бросился к механизму. Вцепившись в зуб ближайшей шестерни, он потянул на себя движущуюся деталь. Не оценив усилий человека, бездушный маховик продолжал вращение. Хватка мистера Найджела не ослабевала. Он потянулся вслед за шестерёнкой и, увлекаемый её движением, оторвался от пола.

– Стой! – крикнул он. – Я приказываю тебе! Стоять!

Харви подбежал и схватил старика за ноги.

– Да отцепитесь вы от неё! Вас же раздавит!

Он с усилием дёрнул, вырвав старика из тисков неминуемой смерти. Они вместе рухнули на заваленный обломками пол. Но обезумевший старик перевернулся и набросился на Харви, сцепив ладони на его шее.

– Это ты во всём виноват, чёртов ублюдок! – морщинистое лицо исказилось гримасой чистой ненависти.

Харви попытался разжать руки сумасшедшего старика, но эксоскелет делал своё дело.

– Прекратите! – Айрис прыгнула на мистера Найджела. – Вы же его убьёте!

Старик повернулся на бок и одной рукой отбросил девочку в сторону. Этого времени хватило Харви, чтобы подтянуть ногу в железном каркасе и с силой оттолкнуть спятившего мистера Найджела. Тот опрокинулся на спину и обмяк. Айрис помогла Харви встать. Покрытые с ног до головы пылью они отошли подальше.

– Он умер? – спросила Айрис.

– Не знаю, – Харви пытался откашляться. – Сейчас проверю.

Он осторожно приблизился к старику и приложил ухо к груди.

– Живой.

Харви достал из сумки отвёртку и быстро открутил фиксирующие болты, отделив экзоскелет от костюма. Мистер Найджел приходил в себя. Он открыл глаза и сквозь слёзы посмотрел на Харви. Лишённый дополнительной опоры он мотал головой и неуклюже ворочался, не в силах подняться.

– Ааа… Что происхо…

Мистер Найджел провёл рукой по лицу и посмотрел на Харви усталым виноватым взглядом. Зацепившись за крупный обломок стены, старик подтянулся и присел, оставив экзоскелет среди поломанных фрагментов его прежней жизни. Тем временем Айрис внимательно смотрела, как образованная ожогом брешь на покрове медленно расползалась. Харви встал рядом, заворожённый открывающейся картиной. По ту сторону покрова виднелся лоскуток неба – настоящего, лишённого непроглядной пелены безнадёжно серых облаков, синего, как глаза Айрис. Края отверстия потухли, словно остывшие угли костра, и брешь перестала разрастаться.

– Что будем делать?

– Разрушим к чёртовой матери эту махину! – с энтузиазмом крикнул Харви.

– Может не надо так сразу, – Айрис осторожно тронула брата за локоть. – Ты ведь можешь её починить. Ты всё можешь починить.

– А зачем? Ты же видишь, что там – за этим дурацким покровом.

– Это всего лишь маленький кусочек неба, как на старых картинках, но мы не знаем, что там ещё.

– Девчонка дело говорит, – тоскливо отозвался мистер Найджел.

– Вас забыли спросить, – бросил Харви.

Он поднял обломок железной конструкции и подошёл к вращающемуся маховику. Зубцы огромной шестерёнки угрожающе постукивали, но Харви решительно бросил кусок металла на растерзание крутящейся машине. Айрис поморщилась от противного скрежета сминающейся стали. Вторая попытка Харви закончилась с тем же результатом. Когда он в третий раз потащил к механизму очередной обломок, Айрис попыталась его остановить.

– Может лучше подождать, и он сам собой разрушится?

– Ну уж нет! Только не теперь!

– Нет, нет, нет! Харви! Должно быть ещё что-то!

– О, да! И скоро мы это узнаем!

– А если… – Айрис погрузилась в себя. – Мы перенастроим покров.

– О чём ты? – обломок выпал из рук Харви.

– Покров полупроницаемый. Так?

– Так.

– Если он пропустил часть тумана к нам, то может и выпустить его.

– Сделаем из него фильтр! – Харви даже подпрыгнул.

– Ничего у вас не получится, – ухмыльнулся мистер Найджел. – Покров был нашим щитом, а теперь через это решето сюда полезет всякая дрянь.

– Всякую дрянь вы сами выпустили.

Мистер Найджел прикусил губу. Голова раскалывалась, а выслушивать нотации от соплячки ему совсем не хотелось. Мысли в голове Харви закружились каруселью. Он столько лет чинил разные механизмы, что идея по-новому починить и этот, тут же захватила его. Харви уже пытался разобраться в причинах остановки поршней, и Айрис последовала его примеру. Молотки стучали, гайки закручивались, искры летели во все стороны. Двое механиков отлично сработались. Юркая Айрис ловко проскальзывала между крутящимися волами, а Харви раздавал ей указания и ловил неподатливые пружины.

Спустя несколько часов все три цилиндра работали исправно, насос мерно гудел, а жгуты, соединяющие механизм с покровом, больше не искрились. Перепачканные и измазанные маслом Харви и Айрис наконец выбрались обратно на усыпанную обломками платформу и устало опустились на пол.

– У меня появилась ещё одна идея, – загадочно произнесла Айрис.

– Дай хоть немного передохнуть, – Харви улыбнулся и откинулся на спину.

– Как хочешь. Я просто подумала, что ты мог бы испытать тот ранец, на котором прилетел мистер Найджел, – Айрис особо выделила слово «прилетел», так что Харви тут же подскочил и побежал к краю платформы.

Быстро разобравшись с управлением, Харви медленно поднялся в воздух. С радостными возгласами он кружил над платформой, а Айрис грустно улыбалась, поглаживая Жемчужинку. Когда топливо в ранце почти закончилось, Харви приземлился, раскрасневшийся и счастливый. Он снял ранец и подошёл к старику.

– Может пора отправляться домой. Как вам идея?

– Как будто у меня есть выбор, – пробурчал мистер Найджел.

Харви помог мистеру Найджелу поднялся, и тот, разминая затёкшие конечности, фыркнул:

– Вы будете полными идиотами, если не проделаете тоже самое со всеми остальными станциями вокруг острова.

– А рыбку свою одолжите на время? – спросил Харви.

– Забирайте хоть насовсем, чёрт бы вас побрал, – старик остановился и, с трудом выдавливая из себя слова, продолжил. – У меня есть просьба.

Видя его замешательство, Айрис поспешила сократить затянувшуюся паузу:

– Какая просьба?

– Вы могли бы подплыть к покрову поближе? Хочу в последний раз посмотреть на настоящее небо.

– Конечно.

Пока Харви медленно подводил субмарину к разрыву, Айрис и мистер Найджел стояли прямо на корпусе, держась за открытый люк. Когда брешь оказалась рядом с ними, Харви выключил двигатель и наполовину высунулся из лодки. Старик подошёл к покрову. Несколько минут он молча стоял, потом осел и, спрятав лицо в ладонях, заплакал. Харви и Айрис переглянулись. Не сговариваясь, они двинулись вперёд и заглянули туда, где так заманчиво синело настоящее небо. Оно действительно было настоящим, пронзительным и высоким, над настоящим чистым морем. А где-то вдали виднелась переливающаяся белёсая стена, накрывающая огромным куполом вражеские острова.

Харви и Айрис сели рядом с мистером Найджелом. Они не могли понять, насколько опустошённым он себя чувствовал, насколько бессмысленной представилась вся его жизнь, где непримиримые враги вдруг сделались шкодливыми детьми, которых поставили в разные углы одной комнаты. Они не могли понять горя десятков и сотен тысяч людей, положивших свои жизни на выстраивание непреодолимых стен. Они хотели строить мосты, а не преграды. И оставалось только надеяться, что люди на той стороне будут строить свои мосты им навстречу.