Третий не считается

Грув начал ругаться задолго до Ведьмина источника. Стражник на выезде из Ярмарочного города взял плату в два раза больше, чем тот, что на въезде. Совершенно трезвый стражник и, вероятно, поэтому злой и внимательный. Груву хватило ума с ним не спорить, но сейчас он вовсю отводил душу.

Сенно не ругался – хотя именно ему, хозяину товара, должно быть дело до лишних трат – он высматривал по обочинам кошку. До источника всего ничего и подарить ведьме её собственную хвостатую тварь – дурная вышла бы шутка. Но трава была слишком густой. Не видать ни чёрных, ни рыжих и вообще никаких.

Грув быстро выдохся – понял, что его никто не слушает. Заметил, как Сенно вертит головой и хмыкнул:

– Зря стараешься.

– Почему это зря? – спросил Сенно, не отвлекаясь от поиска.

Грув по привычке сделал паузу, заставляя ждать ответа, потом выговорил медленно, весомо:

– Ты хоть раз эту самую ведьму видел?

Сенно пожал плечами.

– Ни разу. Но я мало тут езжу. Вот с тобой третий. Знаешь же, как говорят: первый прощается, второй не замечается, третий не считается. Но подарок на всякий случай приготовить стоит.

Он оглянулся на почти пустую повозку. Основной обоз тихо плёлся по Западному тракту, Сенно решил сократить путь и свернул на Ведьмину тропу, прихватив с собой полную мошну и часть товара. Разбойнички, лютовавшие на тракте, сюда не совались, так что торговец с охранником могли доехать по ней легко и спокойно. Ну, почти.

– И всё равно, – продолжал докапываться Грув, – ты её не видел, я не видел, может, вообще её никто не видел, только байки пересказывают. Думаешь, ведьма существует?

– Главное, что существует тропа, – ответил Сенно, не желая сушить мозг всякой ерундой, к тому же ещё и чужой.

Тропа на самом деле была хорошей такой дорогой, чистой, гладкой и широкой. Трава с обочины подступала к ней, но резко обрывалась, как срезанная. Или словно ей запретили. Может, и так. Путникам не запрещалось пользоваться тропкой, хотя поговаривали, что странники на ней во власти ведьмы, и что у неё бывают хорошие дни и плохие. В последние она могла превратить человека в белку или камень. Белок и камней тут и правда была прорва. Но, возможно, сегодня был хороший день: дорога сама ложилась под ноги коням, повозку не трясло, погода радовала.

– И вообще, – решил в свою очередь докопаться Сенно, – ты у нас кто? Ты у нас охранник. Вот и охраняй. Молча.

– От ведьмы? – тот хохотнул.

– От несуществующей, по-твоему, ведьмы, – напомнил ехидно Сенно. – Плёвая работа за хорошие деньги.

Грув наконец замолк.

В траве мелькнуло бело-рыжее. Сенно остановил лошадей и прямо с козел нырнул в траву. Кошка и не думала убегать, сидела и вылизывалась.

– Кис-кис, – позвал Сенно и одними словами не ограничился, а достал из кармана завёрнутую в промасленную ткань колбаску. Поманил зверюгу.

Зверюга проявляла характер. Сначала закончила умываться и только потом принюхалась и подошла. Тощая хвостатая тварь аккуратно прикусила колбаску. Сенно подвинулся ближе к дороге. Кошка пошла за ним. Постепенно, по куску отдавая угощение, он выманил её на открытое место. Колбаска закончилась аккурат когда они оказались возле повозки. Сенно снял с неё заранее приготовленную корзину-котоловку, поставил на землю, сунул внутрь вторую колбаску, отошёл в сторону. Кошка не устояла, хотя и тут не обошлось без церемоний: тварь принюхалась, чихнула, повалялась в пыли рядом с корзиной, потом снова вылизалась и только после этого всего зашла внутрь с царственным видом.

С царственным или нет, а палку-сторожку зацепила, и крышка захлопнулась. Сенно быстро подошёл, поднял корзинку и поставил на повозку. Кошка возмущённо мявкнула – он помешал ей расправляться с угощением

– Ну ты смотри, – фыркнул Грув, – как оголодала-то. Аж согласна сидеть в клетке. Только бы кормили.

Кошка не была так уж согласна. Закончив с колбаской, начала царапать прутья, но быстро успокоилась и легла, свернувшись клубком.

Убедившись, что зверюга не выберется, Сенно вернулся на козлы и дёрнул повод. Лошади потрусили дальше.

– Думаешь, ведьме понравится? – спросил Грув.

– Если нет, найду другой подарок. Или тебя ей отдам.

Через час они увидели метку Ведьмина Источника – столб с висящим на нём венком из травы-шептуньи. Пушистые метёлки слабо колыхались на ветру.

– Рот закрытым держи, – предупредил Сенно. – Говорить буду я.

Охранник только пожал плечами.

Дорога начала крутить петли, словно спрашивая, уверены ли они, что хотят к ведьме. Ей нравилось играть, и злиться на это не полагалось. Оба проявили терпение. Сенно потому, что хотел вернуться к жене и дочерям с золотом, Груву хватало мозгов понять, что ругаться нет смысла. Он делал свою работу, наблюдая. Смотреть было особо не на что. Деревья возникали и исчезали, зелень сделалась ярче и небо стало невыносимо синим. Птицы орали как оглашенные. Потом дорога выровнялась, начали мелькать по обеим сторонам круглые полянки, полные, как корзинка, цветов.

На одной из них стоял домик, окружённый плетнём – как яркая картинка о чьём-то счастливом житье-бытье. Всё чистенькое, идеальное, в цветочках и ленточках. Даже музыка была – кто-то пел старую песенку.

Грув привстал на козлах, присвистнул:

– Похоже, ведьма обзавелась дочкой.

Сенно тоже увидел. В огородике за плетнём возилась девушка лет четырнадцати. Юбка подоткнута, тёмные, с лёгкой рыжиной волосы убраны под повязку в южном стиле, рукава закатаны до локтей. Дорога кончалась у калитки.

Услышав гостей, девчушка оторвалась от работы и теперь смотрела на них.

– Добрых дел, красавица, – поздоровался Сенно, остановив лошадей. – Нам бы поговорить с твоей матушкой.

– Моей матушки здесь нет, – она картинно прибрала прядь. – Разве я хуже?

– Лучше, – хохотнул Грув, – намного лучше. Чаем напоишь? А то, может, есть и чего покрепче?

Он явно заметил большой куст с ягодами живки.

– Есть, пожалуй, – ответила девчушка. – Проходите в дом, милые гости.

Грув с усмешечкой бросил хозяину:

– Слышь, мы милые.

Сенно пихнул его в бок:

– Не вздумай нажраться. И вообще, ты что, забыл, что в доме ведьмы нельзя есть и пить, а то так тут и останешься?

– Да я б и остался… С хорошего стакана «живучки» ещё никому плохо не было… И от общения с хорошей девушкой.

Сенно мысленно зарычал. Впрочем, Грува, если что, было не особенно жалко. Давно пора сменить охранника. Мысль показалась знакомой, словно он думал её когда-то, но успел подзабыть. Может, и думал. Грув выполнял работу исправно, но часто добавлял хлопот, два раза по-крупному, вплоть до штрафа. Так что да, жалеть о нём торговец бы не стал.

В доме оказалось удивительно чисто. Гости присели за стол, тут же получили по кружке. Хозяйка ушла и вернулась с кувшином, налила Груву. Остро пахнуло хмельным. Девушка подступила и к Сенно, но торговец накрыл кружку ладонью:

– Мне ничего не нужно, красавица, спасибо.

Грув уже присосался к своей кружке и, чувствуя аромат, отказаться было непросто. Сенно положил руку на полную мошну. Золото мгновенно отрезвило. Он так никогда и не попробует ведьминой «живучки», зато вернётся домой.

Охранничек вылакал своё пойло и постучал, как в трактире, кружкой по столу, требуя ещё, и пока девушка шла к нему, обходя стол, провожал её жадным взглядом. Две страсти, вино и бабы, навлекали на него больше всего неприятностей. Как тогда, в гостевом доме, со служанкой, которая «сама захотела».

– У нас дело к твоей матери… или к тебе, – начал Сенно, рискнув сделать предположение, что девчушка и есть ведьма. – И конечно, мы с подарком. Там, в повозке, клетка, а в клетке красивая молодая кошечка.

Стало вдруг как-то неудобно предлагать всего лишь кошку, пойманную в кустах. Говорят, ведьма приносит хвостатых в жертву… Но неужели она сама неспособна поймать дикую тварь? Вряд ли.

– А ещё там есть отрез линдского шёлка на платье, зеркальце с камешками и бусы.

Девчонка улыбнулась. По улыбке и по чему-то ещё стало ясно – и эти подарки глупые и ненужные. Шёлк? Куда ей тут носить шёлковое платье? Лучше было подарить не такое дорогое, но более полезное сукно. Зеркальце? Бусы? То же самое. Этот дом, этот мир, сказочно яркий – вот правильные украшения для ведьмы.

Сенно сделал новую попытку:

– Если хочешь, заплатим золотом или серебром…

– Или сделаем для тебя работу, – Грув подмигнул. – Настоящую мужскую работу.

Сенно мысленно выругался, и покрепче, чем Грув в дороге. Быстро же вино ударило охраннику в голову! В его и так-то дурную башку.

– А если я захочу всё сразу? – усмехнулась девушка, ничуть не оскорбившись на намёк, может, не заметив его. – И кошку, и монеты, и работу?

Грув тут же выпятил грудь колесом и расправил плечи, демонстрируя стать. Было что демонстрировать. Лихие люди на рынках и их мелкие пронырливые подельники-верхогляды, присматривавшие добычу полегче, отступались, когда натыкались на Грува.

– Это всегда пожалуйста, красавица.

– Какие покладистые гости! – всплеснула руками девчушка, но от лапы Грува, попытавшегося схватить её за юбку, увернулась. – И чего же вы хотите?

– Просто проехать по твоей дороге, – Сенно уже почти не сомневался, что девчушка и есть ведьма, уж очень уверенно она себя вела. – А ещё говорят, ты можешь приделать крылья копытам коней, чтоб несли как ветер. Правда ли?

– Правда, – ответила она. – Просьба небольшая, а плата неплоха. Одна кошка, одна монета и одна работа, – она бросила на Сенно острый любопытный взгляд.

Торговец сразу полез в мошну и, не глядя, достал на ощупь золотую десяточку, положил на стол, не стукнув, со всей почтительностью. Грув заиграл желваками. Ему было жаль почти десятой части их заработка. Сенно постарался взглядом предупредить вопрос насчёт «а не свихнулся ли ты, хозяин». Нет, не свихнулся. И нет, не жаль. Жадничать выйдет дороже.

– Поленница на заднем дворе, топоры найдёте там же, – сказала девушка, кивнув, но к монете не прикоснулась, оставила лежать на столе. – Наколите столько дров, чтобы её заполнить.

Грув поджал губы. Он-то ждал не такой работы.

– Да, госпожа, – поклонился Сенно, встал и пихнул тоже вставшего товарища к выходу.

Толку было, как пинать скалу, тем более тот одновременно пялился на девицу и на монету и явно не мог выбрать, хотя ни то, ни другое ему не принадлежало. Но всё же сдвинулся с места, пошёл, споткнулся на пороге и вывалился за порог.

– Идиот, – полушёпотом обозвал его Сенно. – Под ноги смотри.

Они обошли домик. Гора поленьев была выше их роста, но поленница оказалась небольшой и уже наполовину заполненной. В двух колодах ярко, как посеребрённые, блестели два топора.

– Ну, с этим я быстро закончу, – Грув сразу схватился за топор, поставил на чурбак первое полено и, хакнув, развалил надвое.

Сенно пошёл к своей колоде, стараясь не думать, что будет, когда охранничек «быстро закончит».

Быстро не вышло, да, наверное, и не могло. Мелкая, едва ему по плечо поленница никак не заполнялась, словно глотала дрова. Сколько в неё ни складывали, больше не становилось. Часа через два Грув взбесился и начал кидать, как в жадную пасть – и поленья исчезали, как в пасти чудовища. Ума хватило не совать голову, чтоб посмотреть, куда всё проваливается.

– Издевается, мелкая дрянь, – наконец сказал Грув.

Засунул пальцы за ремень и пошёл со двора.

– Ты куда? – спросил Сенно.

– Туда. Тут ты сам управишься. Покажу ведьмочке настоящую мужскую работу!

Сенно остался, только решил для себя, что вмешается, если услышит, что девица против.

Ничего такого он не услышал, собственно, вообще ничего, хотя сам шумел негромко, продолжая работать.

Грув вернулся слишком быстро, рожа вместо довольства излучала неуверенность.

– Чего? Не далась? – спросил Сенно.

– Куда б она делась, – Грув снова попытался сделать бравый вид, но передумал. – Только я не понял…

Он задумчиво уставился себе в пах, словно вдруг усомнился в своей мужественности. Сенно не стал расспрашивать. Ну, ясно, ведьма. Зачаровала, чтоб не иметь с ним дело, или навеяла иллюзию, а может заставила любиться с соломенным чучелом, как в той сказке.

Они продолжили с поленницей и наполнили её довольно быстро. Девчушка сама пришла на задний двор. Не выглядела ни довольной, ни оскорблённой.

– Хорошая работа.

Грув сверлил её взглядом.

– Может, покормишь работников? И спать уложишь?

Никак не угомонится… Девчушка опять не заметила намёка.

– Спать? В светлый день?

В самом деле… они пахали тут часа три, а в гостях были и того больше, но до сих пор не начало смеркаться. Только яркие цвета слегка потускнели.

– Мой друг неудачно пошутил, госпожа, – извинился Сенно. – Если тебе больше никакая помощь не нужна, мы бы поехали уже.

Он намеренно не заикнулся о награде. Захочет – сама даст, не захочет – ну и ладно, лишь бы ноги унести. И голову, хотя бы свою, не говоря о дурной голове Грува.

– А если не уйдём, то что? – набычился идиот, словно ведьма только что сказала им «убирайтесь».

– То останетесь, – легко, даже с улыбкой, ответила хозяйка.

– А и останусь. Тут нужна мужская рука.

– Грув, не дури, – одёрнул его Сенно. – Тебя дома невеста ждёт.

– Подождёт, – охранник уже смотрел вокруг взглядом хозяина.

– Поможешь ухаживать за моими кошками? – спросила с улыбкой ведьма. – И носить воду моим овечкам? И собирать ягоды и травы?

– Бабская работа, – фыркнул Грув.

– Тогда подобьёшь расшатавшийся порог, о который споткнулся? Вставишь стекло в чердачное окно? Уберёшь с дороги камень? Эта работа мужская.

Грув снова поджал губы.

– Сделаю. Если заслужишь.

Сенно мысленно застонал, а потом сразу простился с непутёвым товарищем. Есть такие люди, которым вечно жаль чужих денег… и которые считают своим всё, что видят. Ничего не поделаешь.

Ведьма повернулась к нему.

– Доброго пути, странник.

– И вам добрых дел, госпожа.

Он чуть не бегом бросился вон, за плетень, к лошадям, запрыгнул на козлы. Лошади выглядели довольными и отдохнувшими, словно их распрягали и кормили. И как он мог забыть о своих лошадках?

Дорога теперь вела от домика Ведьмы дальше в лес и выглядела не такой ухоженной, как раньше. Клетка всё ещё стояла на телеге, и прежде, чем уехать, Сенно выпустил кошку. Она юркнула в потускневшую траву.

Остро хотелось рвануть прочь со всей скоростью, но он не стал спешить. Как только отъехал, начало темнеть. Пришлось останавливаться, заботиться о лошадях и ночлеге.

* * *

Было тревожно и не спалось. Глубоко заполночь зашумело, словно сквозь заросли к нему ломился медведь. Сенно схватился за заряженный арбалет, с которым спал, хотя в случае с медведем от него не было бы толку, когда знакомая здоровенная фигура вывалилась на полянку к остывшему кострищу. Блестящие глаза и знакомая пряжка на ремне горели в свете полной луны.

– Придурок, – обругал Грува Сенно, откладывая оружие. – Пристрелю когда-нибудь.

– Давай прямо сейчас, – охранник рухнул к костру пахнущей потом и чем-то резким тушей.

Сенно стало любопытно. Он пошевелил угли, нашёл ещё не остывшие и от них запалил остатки собранного вчера хвороста. Присвистнул.

Грув всё ещё был здоровяком, но явно полудохлым. Кожа висела на костях, одежда – на всём этом. Словно его морили голодом с месяц-другой. Рожа стала жёлтой, а глаза покраснели. Что-то в этих неестественных цветах было от яркой травы и всего остального в мире ведьмы. Неправильное, колдовское.

– Что она с тобой сделала? – отважился спросить Сенно.

– Всё, что можно, и ещё чуть-чуть, – выдохнул Грув.– Слушай, дай пожрать.

Похоже, догадка про «морили голодом» была верна. Но ведь прошло всего несколько часов! Ухайдокать так человека за короткое время могла только ведьма.

Грув сожрал почти все запасы – полбуханки хлеба, вяленое мясо, даже пару яблок, купленных за красоту. Не побрезговал и зеленью, которую Сенно припас для жены и дочек.

– Но я всё равно взял своё, – в темноте зубы в оскале Грува блеснули, как полированный металл.

А потом нечто в руке.

Монета, золотая десятка. У Сенно по спине пробежал холодок. Что-то было не так. Не то, что Груву позволили ограбить ведьму, нет. Груву словно вообще позволяли делать всё, что он хочет. Зачем? В голову пришло только «первый прощается, второй не замечается, третий не считается». Может, потому простили три греха – оскорбление, глупость и воровство?

– Придурок, – повторил он в очередной раз. – Во что ты нас втравил?

– Ни во что! До утра не заметит. А утром… она же пообещала тебе крылья для копыт. Вот и удерём.

– Удрать от ведьмы с помощью её же подарка? – хмыкнул Сенно. – Забудь. Ничего она мне не дала.

– А ещё меня называешь придурком, – зло сказал Грув. – Столько пахали и заплатили – и ушли ни с чем?

Он мог возмущаться ещё долго, но снова полез в сумку, достал старый, грязный, давно закаменевший сухарь и начал грызть, жадно, как голодный зверь.

Сенно думал, что скажет ведьме, когда она придёт за своим и как будет объяснять, что он не хотел. Что ещё он может предложить. Как извиниться. Хотя почему он должен извиняться, если виноват Грув?

И надо ли, если Груву всё прощают.

– Расскажи, – попросил вдруг охранник. – Ты же ездил тут с другими, до меня. Тоже вот это всё?..– Грув махнул рукой на заросли, странно тихие и даже в темноте словно налитые неестественным мягким полусветом, который было не увидеть глазами, но который слепил, если долго смотреть.

– Нормально ездил, – Сенно вдруг понял, что совсем этого не помнит. Удивился. Память всегда была хорошей, без этого в его деле никак.

А потом в голове защёлкали счёты. Если он уже ездил тут, до Грува, этот раз точно не третий. Значит, он должен был встретить ведьму давным-давно.

– Как звали твоего тогдашнего охранника? – отвлёк от попыток вспомнить Грув.

– Торм… Кажется, Торм. Лет пять с ним ездили.

– А до него кто и сколько?

– До него… – Сенно задумался. В памяти всплывали имена и частично лица – бородатая морда, нежные как у девицы щёки… Похоже, один из охранников был совсем мальчишкой, и зачем брать такого?.. – Нунтах по прозвищу Медведь и Ло ини-Отри.

– Ини-Отри… Южанин. Горазд же ты охранников менять. И что с ними всеми стало? Хотя не отвечай, сам догадаюсь. Бросил на съедение ведьме, как меня.

Сенно онемел от такой наглости. С губ почти слетело «ты же сам захотел остаться!», но вместо этого он прорычал:

– Торма разбойнички на тракте завалили!– и добавил, даже не думая: – Нунтах женился на принцессе… А ини-Отри укусил оборотень и потом прибила королевская стража.

Грув уставился на него.

– Это больше на байки похоже, чем на правду. Обо мне так же будешь рассказывать?

– Просто не надо быть идиотом! – наконец высказал, что думал, Сенно. Почему-то легче не стало. – Ещё скажи, что мало тебя ценю, что работа тяжёлая. Я сам был охранником! В моё время и разбойники были не как нынешние… один Шаграз Ухорез чего стоил! Мой хозяин, чтоб ему сдохнуть четыре раза, с ним за проезд по тракту моим ухом расплатился!..

– Шаграз Ухорез? – повторил Грув. – Да это же было лет сто назад! А у тебя оба уха на месте! Врёшь ты всё!.. Или не врёшь…

Сенно молчал. Он отчётливо помнил жуткую боль, кровь, которая никак не останавливалась, злое и испуганное лицо хозяина обоза, когда раненый охранник… Но сразу за этим память снова отказала и он испытал облегчение. Скорее всего, просто перепутал. Да и Ухорез был не один – парочка лиходеев взяла себе известное имя, желая внушить страх.

Но одно имя потянуло за собой другие. Хозяина звали Мунрак, а ещё кого-то именовали Той, Баграт и Маррихий… Кажется, тоже охранников обоза. Один вроде бы брал плату только серебром, у другого была привычка звать нанимателя «хозяина» – «нет, хозяина, тут лошади не пройдут» или «а не свернуть ли нам, хозяина, на запад?» – и это жутко бесило.

Что-то ударило в лоб. Сенно выперло из воспоминаний. Грув смотрел диким взглядом, на траве у ног торговца валялся сухарь, которым ему, похоже, и засветили.

– С ума сошёл? – спросил Сенно, пытаясь понять выражение лица охранника. Страх, который немного оживил желтушно-костлявую рожу. И ещё что-то.

– Я нет, а ты?

Грув вдруг рванул с места к нему, заставив нелепо, сидя, попятится, проехав задом по кочке, а потом с той же скоростью отскочил – уже с арбалетом Сенно. Выставил его перед собой. Стрела остро, серебристо блестела.

– Башку поверни.

– Что? – не понял торговец.

– Что слышал. Поверни башку! Левым ухом ко мне.

Сенно повернул. Услышал, как выдохнул охранник, вроде бы облегчённо.

– Фух. Показалось.

Торговец снова посмотрел на него. Опустил взгляд на оружие. Уточнил как мог мирно и спокойно:

– Что показалось?

– Что у тебя и правда нет уха. – Грув отложил арбалет в траву.

– После ведьмы чего только не покажется…

– Я думаю, ведьма тут ни при чём. Это с тобой что-то не так.

– Заткнись! – рявкнул Сенно.

Лоб болел, но ещё хуже было внутри, в голове, где ворочалось колючее и неудобное. «С тобой что-то не так». Лучше бы снова «хозяина», или встретить Ухореза, или платить втридорога злому трезвому стражнику… Или даже «плохой день» у ведьмы…

Ночь стала тёмной, как первородный мрак. Зато внутри посветлело. Даже слишком. Воспоминания… Всё, ворочавшееся в голове, неудобное, встало перед ним в полный рост.

Нет, это ведьма, облитая лунным светом, стояла перед ним. Она всё ещё выглядела юной, но серьёзность делала лицо взрослее. И хотя Сенно догадывался… нет, точно знал, зачем она пришла, смотреть на неё приносило облегчение. Не вспоминать. Не думать. Ведь можно же говорить какие-то простые слова, не думая?

– Госпожа, прости. Мы вернём тебе твою монету…

– Мы? – перебила она. – Ты ничего не брал и потому ничего не должен. Но должна я. Ты всё ещё хочешь получить крылья для ног коней?

– Хотеть-то хочу… только разве теперь мне светит? Ты же обижена.

– Нельзя обидеть ведьму, – сказала она, Сенно почему-то не видел за девчонкой Грува, словно тот съёжился, сжался. – Но может обидеться сила, которой она служит.

Волной, ударив по глазам, пробежала по миру яркость. Трава светилась в темноте пронзительно зелёным. Злые звёзды смотрели с неба, как красные глаза чудовищ. И тут же всё погасло. Яркость осталась только в траве – спинами мелькавших тут и там кошек. Их было без счёта. Если ведьма не приносит хвостатых в жертву, тогда что?..

– Когда берёшь, не давая, мир сам взимает плату. Например, через меня. Для этого и нужны ведьмы.

– Понимаю, госпожа, – сказал Сенно– перед глазами встал вымотанный Грув.

И не только он. Ещё трое или четверо поддались искушению… Но не мальчишка-южанин, нет. Хотя и его ждала та же судьба, что и остальных.

– Хорошо, что понимаешь, – сказала ведьма. – Ты честно работал и не пытался «взять своё». Поэтому ничего не должен силе. Твой товарищ попытался. Брать – тоже работа, на которую ему не хватило воли. – Она улыбнулась с сочувствием. – И всё же он ещё на многое годен.

Ведьма приблизилась, заслонив луну, небо, мир.

– Оставь его мне. За это я дам крылья копытам твоих коней, а тебе самому – покой.

– Отдать тебе… в жертву? – сухими едва повинующимися губами произнёс Сенно, хотя всё внутри кричало – «Да, да!» – и не приходило в голову спросить, при чём тут вообще покой.

– Или в работники. Или в рабы. Или в мужья, или на корм моим кошкам, –улыбнулась она. – Всё честно. Ты отдаёшь мне каждого третьего человека и три последние года тебе не засчитывается. Исчезают из памяти и из жизни. Все события, все раны.

Память… Сенно вдруг почувствовал себя очень старым. Дело было не в вине перед теми, кого он отдал ведьме за последние пятьдесят или даже сто лет. Или не только в ней, а во всём сразу. Во всех семьях, которые он создавал и забывал – и они забывали его. В деловых связях, которые надо было строить заново каждый раз, поэтому он так и не стал богатым, только сводил концы с концами. В совершённых ошибках, в желании получить многое так, чтобы за это заплатил кто-то другой, в правоте Грува – некоторые согласны сидеть в клетке только бы их кормили. Забывать – и превращать в ничто, в пустоту прожитые годы – это было искушение. Он не знал, какое по счёту. А покой – он был искушением всегда.

В последний, наверное, раз, вяло трепыхнулась совесть. Отдать ведьме товарища?..

– И верно, товарищ. Сколько дорог пройдено вместе. Сколько раз он спасал тебя? Сколько ты его?

Она словно знала, какие вопросы задавать – именно те, которые заставили сомневаться. Сенно и сам хотел избавиться от Грува, правда, не так. И когда-то давно, в самом начале, собирался перестать ездить к ведьме. Потому что вина давила слишком сильно, низводя до ничто все преимущества, все дары.

– Покой, – повторила ведьма. – Ни греха, ни вины.

Сенно склонил голову. Это можно было принять за кивок. Согласие.

О его ноги потёрлась кошка. Странная дрожь поднялась снизу вверх и заставила торговца поднять голову. Посмотреть в глаза ведьмы и произнести:

– Отдаю его тебе.

Кошка потёрлась снова и стало хорошо, так хорошо, словно с плеч сняли тяжкий груз. Ведь «третий не считается» это не о проезде по Ведьминой тропе.

И когда, наконец, Сенно поехал прочь, то помнил только о том, что у его коней есть крылья и он может вернуться в город за пару минут, и что ему нужен новый охранник.