Эхо Чвотанов

Планета Вальтаас, центральная система империи Аяксов.

Вершитель Ак'ктор торопился. Эхо его шагов гулко отражалось от высоких сводов переходов, недовольное лицо отражалось в отполированных до блеска драгоценных металлах элементов стен. Добравшись наконец до точки телепорта, он шумно выдохнул и выбрал точкой назначения взлётную палубу боевых доспехов.

Ак'ктор не любил эту часть города: функциональная, без капли украшения. Хорошо хоть, солнца было достаточно — огромные витражи давали возможность осветить каждый уголок огромного пустынного помещения. Вдалеке, у края взлётной площадки, роботы заканчивали снаряжение и проверку космодоспеха.

«Успел»,— с облегчением подумал Ак'ктор, ища взглядом хозяина доспеха.

Он нашёл его стоящим у края площадки, нависающей над простирающимся внизу городом. Встав рядом, он некоторое время молча смотрел на здания, пробивающие облака, зелень растений, голубые блики водной глади и бесчисленное количество мостов. Жителей на улицах почти не было видно; кипящая раньше жизнью столица как будто замерла в ожидании чего-то неизвестного.

Наконец он решился и начал разговор.

— Ве'кор, ты должен остаться с нами, — вкрадчиво и ненавязчиво он пытался достучаться до своего собеседника. — Финальная часть плана исхода уже началась, мятежники в открытую выступили против нашей власти. Не время покидать свой народ.

— Ак'ктор, я не могу поступить иначе. Ты прекрасно знаешь, что чвотаны — мои единственные дети. Я воспитал их, дал им всё, что у них сейчас есть, и отнял то, что могло бы быть. За все тысячелетия я ни разу не отклонил вызов на бой за главенство.

— Мы писали законы для галактик, Ве'кор! И сейчас ты хочешь следовать правилам, которые сам же и выдумал?! — не сдержался Ак'ктор. — Это абсурд!

— Задумайся, уважаемый Ак'ктор, — в голосе Ве'кора не было и капли уважения, — возможно, из-за такого подхода нам и пришлось придумывать план исхода. Я отправляюсь на Чалуу в любом случае.

— Это ты задумайся, первый среди равных, неуязвимый Ве'кор! Ты нужен своему народу, а не тем, кого ты приручил и бросал кости со стола! Тем более, есть подтверждённые сведения об участии чвотанов в мятеже, и, возможно, ты отправляешься в их ловушку.

— Я буду со своим народом, когда придёт время. Готовность нашего заказа на палимпсестов я проверил, Ткачи отправят его в течение трёх циклов, корабль возврата уже спрятан в оговоренном месте. Моё участие в плане больше не требуется на текущий момент. Разговор окончен.

Ак'ктор хотел ещё что-то сказать, но не успел. Казалось бы, созданию под три метра высотой, больше четверти тонны весом, следовало бы двигаться неторопливо и размеренно, каждым своим движением показывать своё величие и божественность. Многие так и делают, но только не Ве'кор — палач Аяксов. Его движения стремительны; тело, закалённое в бесчисленных битвах за многие тысячи лет, всё так же полно силы и энергии. Ак'ктор втайне завидовал ему, так как его тело уже много раз собиралось заново, и он уже не помнил своё первое тело, но готов был клясться, что тело Ве'кора более совершенно, чем воссоздаваемые.

Через мгновения в небе появился след двигателей космодоспеха, выходящего на высокую орбиту для гиперпрыжка.

«Это точно ловушка, вопрос только в том, какая именно, ведь я научил их всем хитростям войны», — думал Ве'кор.

Выйдя из гиперпространства в системе Чалуу, доспех выдал сводку: на сканерах только корабли чвотанов, кораблей иных рас нет. Корабли находятся на орбите Чалуу, наличия биологической активности на кораблях нет.

«А вот и первая загадка, — горько улыбнулся Ве'кор. — В наличии: все мои кулаки, до единого. В каждом кулаке шесть кораблей. На шесть кораблей в среднем сто тысяч особей. Вопрос — где спрятались миллионы чвотанов?»

Пролетая мимо пустых, молчаливых, почти мёртвых кораблей, палач Аяксов испытывал самые разные чувства. Вы бы могли подумать, что страх — ведь даже один кулак Ве'кора, появившийся в любой обитаемой солнечной системе, уже вызывал приступ неконтролируемого страха. Или гордость — ведь всё это, от кораблей до их экипажей, было его творением. Но нет, это было сожаление и всё более стойкое ощущение надвигающейся катастрофы.

Войдя в атмосферу планеты, Ве'кор направил доспех в сторону комплекса, на территории которого проходили все ритуалы чвотанов. Климат планеты был суров и неприветлив: одна сплошная пустыня и холодный океан, никаких животных и растений. Планета без жизни, но прекрасно справляющаяся со своей функцией. Уже на подлёте он увидел бесконечные ряды чвотанов, стоящих в строгом строю, и его разум осознал, на что решились его дети. Вот только ради чего?

Доспех опустился на вершине комплекса. Легко покинув его, Ве'кор вышел на положенное по его статусу лидера Кулаков место.

Он видел перед собой всех чвотанов — высоких мускулистых гуманоидов с бледной кожей, почти его уменьшенные копии. Миллионы стояли перед ним в ритуальных одеждах, бросающих вызов. Он ждал чего угодно в военном плане: атаки всех кулаков на его космодоспех, взрыва звезды, освещающей Чалуу, или самой Чалуу, но только не этого. Пока Верховный Чвотан шёл к нему, Ве'кор смотрел на лица в строю — трёхсотлетние ветераны, которых Ве'кор знал по именам, совсем юные и уже пожившие, мужчины и женщины. Все стояли и смотрели на него без страха и надежды; в глазах была решимость и гордость. Он чувствовал это, как и многое другое: они приняли решение все и исполнят его тоже все. Он сам был таким и не мог винить их в их выборе, но мог и должен был спасти, хотя бы часть, даже оскорбив эту часть.

— Чвотаны все как один приветствуют тебя, великий Ве'кор, и вызывают тебя на бой до смерти, за право повелевать кулаками, — Ликкай, Верховный Чвотан, говорил спокойно и не пряча глаз, и хор миллионов голосов вторил его словам.

— Я принимаю вызов! — разнёсся голос Ве'кора на многие километры. — Но с одним условием, которое мы обсудим с тобой лично, мой старый друг.

Через время Ве'кор и Ликкай сидели за столом. Перед ними был накрыт стол, который кто-то бы назвал бедным, но только не чвотаны. Это был стол праздника, и, отдав дань уважения оказанному приёму, Ве'кор спросил:

— Ликкай, старый друг, ты понимаешь, на что вы себя обрекаете? У вас был бы минимальный шанс, если бы вы попытались напасть все вместе, но вы делаете всё в соответствии с традицией — один на один ни один чвотан не сможет меня одолеть, тебе это известно лучше других.

— Полтысячи лет — бесконечно долгий срок, чтобы это понять, верно? — улыбнулся Ликкай. — Как и тридцать четыре проигранных тебе боя. Но ты сам сказал, у нас был бы только минимальный шанс, напади мы все вместе. Хотя ты лукавишь — шансов вовсе не было. И ты прав, мы хотим сделать всё согласно традиции: ритуал единения, честный поединок один на один, чествование павшего, вечернее погребение.

Ве'кор ожидал именно такой формулировки. Теперь замысел чвотанов полностью открылся: их численность велика; следуя традициям, все поединки закончатся в течение немалого количества циклов, даже если он будет убивать их молниеносно. Он не успеет к финальной части плана исхода… Только если не следовать традициям, если завершить всё здесь и сейчас, вызвать доспех, уничтожить всех и всё, и получится успеть… Но нет, всё будет сделано как должно быть, по чести. Тем более участвовать в плане исхода Ве'кор не собирался, свою лепту в него он уже внёс.

— Вы всё-таки перешли на сторону наших врагов? — во взгляде Ве'кора не было злости, только желание понять.

— А на чьей стороне ты, Палач Аяксов, Усмиритель галактик? Кто твои враги и друзья, Защитник Аяксов, Ведущий к свету, Объединитель миров, ты можешь ответить?

Ве'кор непроизвольно дёрнулся. Ликкая, хоть и жил очень долго, не мог знать его старых имён; он сам уничтожал все упоминания. Имён из времён, когда он знал, для чего существует он и его народ.

— Чвотаны чтили тебя тогда и чтят сейчас, — с горькой улыбкой произнёс Ликкай, видя замешательство всегда уверенного в себе Аякса, — мы хранили память о тех временах в себе, передавая их из уст в уста. Это самый надёжный способ.

— Я принимаю твой ответ, старый друг. — Ве'кор слегка наклонил голову в знак уважения. — Но и вы должны принять мою последнюю волю как повелителя кулаков — вы заберёте всех детей и выберете любым способом взрослых, кто присмотрит за ними и передаст все знания, кто научит их быть чвотанами. Они уйдут на одном кулаке, пусть имя ему будет «Последний Кулак». Они должны покинуть систему до начала боёв.

— Ве'кор, это оскорбление! Традиция не позволяет тебе отказаться от вызова! Каждый, кто бросил его тебе, достоин выйти на арену! — вскинулся Ликкая, сминая в руках кружку.

— Я не отказываюсь от вызова, я лишь сохраняю ваш вид. Нет чести в убийстве решившего умереть, а вот мужества жить после принятия смерти нужно ещё найти. Если вы откажетесь, я уничтожу вас всех немедленно, как мятежников.

— Хорошо, мы принимаем твои условия, великий. Завтра начнутся первые поединки.

Прошли бесчисленные однообразные дни, месяцы, циклы… Ве'кор никогда не боялся крови на своих руках и не считал уничтоженных им существ. Но тут… Ритуал единения был придуман, чтобы текущий лидер показал всю ответственность, лежащую на нём, а претендент доказал, что помыслы его чисты и бескорыстны. Ритуал открывал душу чвотана, бросающего вызов, для Ве'кора. Он видел всю его жизнь, его мечты, желания, страхи и надежды. Только в этот раз Ве'кор не открывал свою душу, ибо мертвецам знание не нужно.

Первыми на бой выходили ветераны; они могли на равных выдерживать бой довольно долго, но всё же не больше часа. Первый раз рука Ве'кора дрогнула, когда его противником стал Дак'тор, ветеран, с которым они, оставшись вдвоём в живых, смогли удержать оборону планетарной платформы до прихода подкрепления. В результате того сражения Дак'тор обзавёлся кибернетическим протезом на половину туловища и одной руки. Описывать каждый поединок… просто скажем, что время поединка сокращалось. С каждым днём взгляд Ве'кора становился более тусклым, движения напоминали движения робота, одежда превратилась в одно бурое пятно, так как он забывал давать задание её очищать.

После очередного боя Ве'кор вернулся в святилище единения и увидел там Имк'лаю, молодую чвотанку, которую он ещё младенцем спас во время битвы при трёх чёрных лунах. Опершись на стену, он не мог оторвать от неё взгляд. Словно почувствовав его, она обернулась к нему и улыбнулась, как и всегда, когда видела его. Стена закрошилась под пальцами Ве'кора. Он слабо кивнул и сел напротив той, которую спас, и той, чью жизнь он отнимет через несколько минут.

Каждый день превратился в повторяющийся калейдоскоп смерти. Чвотаны будто волны бились о Ве'кора, не в силах победить его физически, они точили его душу, заставляли задуматься о том, что он делает, куда привело его существование, и что самый страшный вопрос — что будет, когда он останется один на планете.

И вот этот день настал.

Ве'кор и Ликкай сидели друг напротив друга. Ритуал был исполнен; ему единственному Ве'кор открыл душу. Он поднял глаза на товарища по оружию и с горечью произнёс:

— Вы выполнили свой план, задержали меня даже больше задуманного, но что дало это вам?! Вас теперь ничтожно мало, кто вспомнит о вашей жертве через тысячелетия!? Ты видел во время ритуала, что у нас был план исхода и что он будет приведён в исполнение даже без моего участия.

— Не важно, что произошло там, Ве'кор. Важно, что произошло тут. Ты видел, как создавалась жизнь; ты создавал жизнь, потом отнимал жизнь, стал тем, кто ты есть. Надеюсь, наша жертва не будет напрасной; надеюсь, вне зависимости от результатов восстания, ты сможешь изменить свой взгляд на вселенную.

— Это мы узнаем очень скоро.

— Прости, но нет. Ритуалы единения помогли отвлечь тебя от всего в этом мире. Ты не интересовался результатами восстания, а мы — да, — Ликкая выдержал гневный взгляд Ве'кора. Связь с внешним миром в момент проведения боя была строго запрещена. — Мы твои дети. Ты сделал нас такими; без тебя мы могли стать другими, но какими — никогда не узнаем… Зато ты узнаешь, какой будет галактика без Аяксов — ваш план не сработал, твоих братьев и сестёр больше нет. Но ещё за одно я должен просить прощения у тебя — мы взломали твой доспех, и ты вряд ли найдёшь его раньше, чем через несколько сотен лет… За это время вселенная поживёт своей собственной жизнью, и, надеюсь, когда придёт время и доспех снова станет доступен тебе, ты сможешь понять причины нашего поступка…

Ве'кор пытался вызвать космодоспех, но ничего не выходило. Его вера в честь и принципы, которые он привил чвотанам, подвела его. Он смотрел, как Ликкая поднял короткий меч и приготовился к атаке, а сзади него стоял призрачный строй чвотанов. Резкий гортанный боевой клич последнего чвотана прервался так же резко, как и возник.

Ве'кор бережно уложил тело на место сожжения и сел, прислонившись к стене. На горячую поверхность камня начали падать солёные капли.

Позади было почти три века смерти, теперь впереди было одиночество… Но он умел ждать.