Прекрасная

Серое небо давит на город, подобно прочному стальному прессу, а осенний ветер и мелкий дождь заставляют прохожих поднимать воротники своих пальто, вжимая голову; надевать капюшоны курток и убирать руки в карманы; идти по улице быстрее. Еще быстрее.

Желто-красная листва срывается с почти голых деревьев и падает в грязную лужу на дороге, покрытой паутиной трещин. Мимо проезжает машина - Лада Фьючер, цвета зелёный межгалактический металлик. Машина бешено мчится и попадает аккурат в эту лужу, окатывая пешеходов с головы до ног.

- Безобразие!, - срывается с уст усатого деда в темной куртке и небольшой фетровой шляпе. В руках он держит наполненную фруктами авоську из перерабатываемых материалов, - Никакого уважения! - говорит он в сторону водителя, потом смотрит на себя, корчит недовольную гримасу и идёт дальше, сырой и грязный. Авоська покачивается из стороны в сторону в такт его шагам.

Я сижу на деревянной резной скамейке для двоих и смакую чёрный кофе навынос. В таких старых скамейках нет подстаканников, поэтому держу стакан в руке: хоть согреюсь немного. На мне длинное драповое пальто поверх теплого шерстяного свитера. На ногах чёрные хлопковые брюки в полоску, кончающиеся коричневыми лакированными ботинками с острым носком. Как раз сейчас к моим ногам подходит голубь. Бабушка насыпала крупу недалеко и они тут как тут. Никогда не любил этих летающих крыс.

Курлык-курлык.

Глоток горячего напитка и приятная волна разливается по пищеводу, попадает в желудок. Самое то в такой холодный день, да и в любой другой.

Кофеин, сколько жизней ты поддерживаешь в нашем мире - безумном мире. Каждый день ты ведёшь неравный бой с сонливыми клерками, еле идущими в офис шаркающей походкой; засыпающими водителями, клюющими на каждом светофоре.

Ещё глоток из белого бумажного стаканчика с белой крышкой. Смотрю на дно снаружи, там образовались коричневые подтёки. Такие стаканчики полностью разлагаются за несколько часов. Долго же я тут сижу. Рука в левом кармане нервно перебирает ключи с брелоком, перекидывая их через колечко. Нога слегка подрагивает, отстукивая каблуком ритм песни, играющей из соседнего магазина.

До моего носа доносится запах ванили, бергамота и розы - ПреКрасная Москва №5.

- Здравствуй, Лиза. Тебя угостить чашечкой ароматного капучино? - спрашиваю я, не поворачивая головы.

- Спасибо за предложение, но я перестала употреблять кофеин и другие алкалоиды.

- Раньше тебя было за уши не оторвать от кофейни.

Перед нами проезжает электрогрузовик с рекламой. На брезенте надпись: "Пройди трансформацию и продли жизнь". Первая половина надписи на красном фоне, вторая - на зелёном. Тут же на цифрофон ко всем, кто рядом, приходит уведомление, дублирующее рекламу: "Решись и изменись". Избитая временем истина, которая теперь на каждом углу и из каждого утюга. Отключить не получается, а деться от неё некуда.

- Это ты подстроила?

- Нам в компанию нужна свежая кровь, - отвечает женщина с приятным парфюмом.

- Реклама работает? Мне каждый день пытаются промыть мозги, но безуспешно.

- Наше поколение уже сложно изменить, молодое же более покладистое и гибкое. Как раз такие нам и нужны - сильные и энергичные.

- Я вам подхожу, - говорю я и поднимаю стакан. Последние холодные капли кофе падают на язык, оставляя фруктовое послевкусие. Через секунду смятый стаканчик летит в дальнюю мусорку, подобно мячу в баскетбольное кольцо. Далековато, но шанс всегда есть. Удар об стенку и он благополучно падает в почти наполненную урну. Можно было выкинуть в урну поближе, но кто не рискует, тот не приходит на встречу с неизбежным.

- Трёхочковый, - говорю я вслух и улыбаюсь. Всегда радостно, когда выигрываешь в этой игре.

Перед нами проходит женщина с девочкой лет шести. В руках у неё зелёный шарик с гелием и жёлтой ленточкой.

- Мама, а почему шарик не падает? - спрашивает девочка.

- Да откуда я знаю, - отвечает мама, - Летает и летает. Всегда так было, пошли уже, - и дёргает девочку за руку.

- Потому что гелий легче воздуха, - говорю я чуть вслух, - А ты знаешь как получить алмаз из графита? - спрашиваю Лизу.

- Конечно знаю, - ответила моя собеседница.

- А что пауков на Земле столько, что если бы они начали есть людей, то смогли бы съесть всё человечество за год?

- И это знаю. Я всё знаю. И что человеческое тело изнашивается за несколько десятилетий, тоже знаю, - говорит она и бросает быстрый взгляд в мою сторону.

Бездушное замечание от когда-то душевного человека.

- Ты пришёл говорить об алмазах и пауках?

- Нет.

- Тогда зачем?

- Тебя повидать.

- Ты даже не смотришь на меня.

- Не могу собраться с духом, чтобы сделать это.

- Просто поверни голову.

- Сказать легче, чем сделать.

- А у тебя всегда всё сложно, - холодно говорит Лиза.

- Это просто нервы и эмоции. Тебе давно уже не понять.

- Ты ко мне несправедлив.

- Может быть.

- И всё же, ты здесь.

Эти слова она говорит с лёгкой нежностью в голосе. Что-то в ней осталось. Может быть есть ничтожнейший шанс всё исправить.

- Я не мог не прийти, - не меняя своего серьёзного тона говорю я. Не надо поддаваться и обманываться раньше времени.

Моя голова инстинктивно слегка поворачивается в сторону Лизы. В поле зрения попадают её ноги в высоких красных сапогах на каблуках. На них налипла грязь, а из-под подошвы торчит жёлтый кленовый лист. Я поворачиваюсь и смотрю на свои ноги: капли на отполированных носках превращаются в струйки и стекают на мокрый асфальт. В луже на фоне свинцового неба я вижу отражение своего напряжённого лица. Подбородок покрыт густой колючей щетиной. Надо бы побриться. Провожу рукой по волосам, чтобы смахнуть дождевую воду.

Отражение Лизы отличается от моего. Она сидит выпрямившись, руки сложены на коленях. На голове стильный берет, под цвет сапог, закрывающий прямые русые волосы. Лицо устремлено вперёд, а взгляд пустой, без эмоций. Разве так бывает?

Сердцебиение учащается, сжимая грудь в комок. Становится тяжело дышать, а вокруг всё плывёт. Браслет на руке предупреждает об опасности для здоровья: "Вам надо успокоиться! Вам надо успокоиться!". Я достаю из кармана капсулу в виде звезды - лекарство, назначенное врачом, и кладу её в рот, откидываюсь на спинку скамейки и делаю глубокий вдох и выдох, и так три раза. Морозная свежесть разливается в лёгких и сердце успокаивается. Капсула растворяется во рту и возвращает меня к жизни. Я снова здесь, снова в строю.

- Приступ? - холодно замечает Лиза.

- Давно не было, - со слегка хриплым голосом отвечаю я.

- Год?

- Угадала.

- Мои проблемы закончились ровно год назад.

- Ты хочешь сказать начались?

- Не будь пессимистом.

- Какой уж есть.

Повисает длинная пауза. Слышно как дождь барабанит по железной обшивке остановки напротив. Люди, ожидающие гидробус, смотрят на нас: дует северный ветер, дождь усиливается, а напротив них сидят двое на скамейке и мокнут. Мне кажется, люди на остановке в этот момент мёрзли и за себя и за нас.

Через несколько секунд приближается гидробус, стоит там немного и неспеша уезжает, становясь всё меньше и меньше. Все люди с улицы исчезли. Здесь остались только мы вдвоём. Во всём мире остались только мы вдвоём - холодные и мокрые.

Проходит минута, две, три... Я теряю счёт времени, как будто впадаю в анабиоз и по-прежнему не смотрю на Лизу. Дождь заливает глаза, струями затекает под пальто на свитер, в штаны, в носки, в ботинки, в мысли.

Пора.

Моя голова поворачивается в сторону собеседницы и что я вижу: красивая кожа на лице без единой морщины; косметика потекла, но не испортила вид, наоборот - придала живости картинке; вена на шее пульсирует - такая живая, такая настоящая. В этот момент Лиза поворачивает голову и смотрит мне прямо в глаза. К такому испытанию я не готов, но не отвожу взгляд. В её глазах я вижу всё: что было до, что есть сейчас, что будет после. Большие голубые глаза с подтёками туши на фоне окружающей серости выглядят как-то волшебно, нереалистично. Они даже не голубые, а, скорее - ярко-синие. Скажи мне, что ты - это не ты, и я тебе не поверю; скажи, что я тебе безразличен и ты солжёшь. Скажи мне, что всё это затянувшийся сон, что мы скоро проснёмся и вновь заживём как раньше. В глазах меркнет: пытается прочитать мои мысли. Блокирую, нельзя ей знать что у меня на уме.

- Скажи, - наконец говорю я.

- Что сказать?

- Что всё можно исправить.

В этот момент рядом пролетает видеотрон - одноглазый робот, летающий по городу и патрулирующий улицы. Его огромное око устремляется на нас, камера с жужжанием фокусируется.

- О да, всё можно исправить, но ты такой упрямый, такой, - Лиза пытается подобрать слово и с трудом произносит, - живой!

- Ха, это то тебя и бесит, - с ехидной улыбкой замечаю я и выпрямляю спину. Мышцы напрягаются и несколько позвонков хрустят. Поворачиваю голову влево и вправо. Хруст происходит где-то в шее, - я живее всех живых, посмотри на меня.

- Нелицеприятное зрелище.

- Да, я неприятный, а ещё мокрый и грязный. Я всё это чувствую, а ты?

Видеобот подлетает ближе, явно заинтересованный нашим диалогом.

- Чувства меня больше не интересуют, - неуверенно отвечает Лиза и отворачивается от меня. Вот оно, наживка сработала.

- Предупреждение! - сообщает бот, - Напряжённый разговор, немедленно прекратите!

Патрульный может нас арестовать.

Я вытягиваю руку и тыльной стороной пальцев касаюсь мягкой щеки.

- А это чувствуешь?

Кожа на ощупь кажется нежной и холодной.

- Агрессивный контакт! - незамедлительно предупреждает бот. Бездушный механизм ещё не знает, что такое агрессивный контакт.

Лиза морщится, как будто смотрит как по телевизору разделывают ягнёнка. Руку я не убираю и начинаю водить ей вверх и вниз по мокрой щеке. Волны ностальгии разносятся по всему телу.

- Второе предупреждение! - информирует нас видеобот.

Бот проигнорирован, как надоевшая детская игрушка. Для меня его сейчас нет.

Я убираю руку от щеки и приближаюсь к Лизе вплотную.

- А это чувствуешь? - и нежно касаюсь её щеки своими губами.

- Третье и последнее предупреждение! - не унимается железный. Больше он предупреждать не будет. Его вид и голос начинают действовать мне на нервы. Ты сейчас не в то время и не в том месте.

- Предупреждения закончены. Вы аресто... - гремит выстрел и фраза зависает в воздухе. Гром эхом отражается от ближайшего дома. От бота отлетают стеклянные осколки и микросхемы. Парочка горящих диодов с проводами падает мне на штаны и начинает с шипением прожигать ткань, припаивать её к плоти. Я держу в вытянутой руке пистолет, направленный на бота. Из дула идёт пурпурный дым от только что использованного плазменного пороха. Запах как от обычного пороха, но с примесью озона. Приятный запах. Убийственный запах. Только так можно избавиться от надоедливых роботов, ведь обычные пули их не берут. Я прострелил железяке его всевидящее око насквозь даже не смотря на него и не отрывая своих губ от дрожащей щеки любимой. Куча металлолома безжизненно падает, оставляя после себя лишь дым и запах горелой проводки. Пистолет теперь направлен в пустоту.

Вокруг нет ни души, а мы не шевелимся. Кажется, что даже ветер с дождём затихли и листья уже не падают. У нас есть пара минут до прибытия подкрепления, так что нужно срочно уходить. Разум всё понимает, но попробуйте объяснить это сердцу. Именно поэтому я здесь и именно поэтому продолжаю тратить драгоценное время, чтобы ещё хоть немного продлить этот сладкий поцелуй.

- Это всё не правильно! - с дрожью в голосе говорит Лиза.

Выстрел произвёл на меня отрезвляющий эффект. Нервозность испарилась, а тактильный контакт придал сил.

- Ты убийца! Убийца и роботоненавистник, - всхлипывает моя любовь и отстраняется.

- Всё-таки ты солгала, когда сказала, что знаешь всё, - говорю и убираю оружие обратно в кобуру. Пистолет со щелчком встаёт на своё место, - Как тебе моя новая разработка, впечатляет?

Лизу как будто парализовывает, а по щекам лениво текут слёзы вперемешку с чёрной тушью. Они собираются на подбородке, образуя большую тёмную каплю. Капля срывается на грудь и растворяется, смешиваясь со своими дождевыми сёстрами.

- Ты жива и мы оба об этом знаем. Конечно, не такая живая, как я, но мы это исправим.

Её глаза становятся белыми, а тело слегка трясёт. Не похоже на приступ, скорее - перезагрузка. Синий цвет плавно появляется на белках глаз, тело успокаивается и становится инертно.

- Тебя арестуют и накажут, - холод вернулся в речь моей собеседницы, - Этого не избежать.

- Можно избежать, но вместе, - встаю и протягиваю ей руку, - Пойдём со мной, - говорю мягким голосом, - Доверься мне.

Вдали слышится звук полицейской сирены.

Что сейчас происходит в её голове? Мне хочется думать, что она пытается бороться с системой, с программой. Пытается победить все противоречия, протоколы и установки.

Я пытаюсь дотронуться до плеча Лизы, но она вытягивает руку и выбрасывает её в мою сторону. Удар… Перед глазами всё кружится, я пролетаю метров пять и на всей скорости врезаюсь в машину на стоянке. Слышу скрежет металла и звук лопающегося стекла. Сигнализация орёт, а голова раскалывается и во рту чувствуется привкус железа. Я смотрю на ноги и еле дышу, а тем временем дождевая вода заливается за шиворот свитера, без того уже мокрого насквозь. Рядом с ботинками разливается бензин. Вот это везение - разбить один из последних неэкологичных автомобилей.

Человек никогда не сможет так ударить, тем более из положения сидя. Лучшие бойцы мира позавидовали бы такому приёму. Пытаюсь встать, прикладывая все свои оставшиеся силы. Не выходит.

Сирены всё ближе.

Монотонный шум в ушах смешивается с бешеным стуком сердца. Вибрация от браслета на руке не унимается, предупреждая об опасности для здоровья. Надо попытаться снова встать, но уже аккуратнее, сантиметр за сантиметром тащить своё слабое тело. Не могу. Я въелся в металл, как будто стал с ним единым целым.

Лиза стоит рядом и наблюдает.

- Машина всмятку, а я нет, - ироничное замечание от меня, - я в порядке, - изо рта капает кровь, лужа бензина становится больше - уже пропитала мои штаны, - в полном порядке, - свист в лёгких, - Просто устал, сейчас отдохну и встану, - плюю кровью на асфальт, - Знаешь, мне надо кое-что тебе сказать. Что-то очень важное.

- И что же это?

- Подойди ближе, тяжело говорить.

Лиза элегантно идёт в мою сторону. Стук каблуков красных сапог отдаётся в моей голове тяжёлыми ударами молота о наковальню.

- У тебя секунд тридцать, не больше. Патруль уже здесь.

Впереди появляется несколько полицейских машин и видеоботов.

- Наклонись ко мне, - шепчу я, - Ещё ближе.

Лиза наклоняется и смотрит прямо мне в глаза.

Видеоботы и несколько полицейских уже в паре метров.

- Руки вверх! - кричит блюститель порядка, - Мне нужно видеть ваши руки!

- Я всегда любил тебя, - шёпот еле слышен, но она читает по губам.

Новая струйка крови стекает по подбородку. Под ногами огромная лужа бензина рисует разноцветные узоры, всё увеличиваясь в размерах.

- И сейчас люблю, - говорю я без звука, наслаждаясь её румяной кожей и большими синими глазами с чёрными подтёками. Я в них тону.

Щелчок кобуры и громкий выстрел…

Пурпурный дым плазменного пороха…

Запах как от обычного пороха, но с примесью озона… озона, ванили, бергамота и розы...