Разбуди меня

1

Узкий стол, круг желтого света, резкие тени. Под Яном самый неудобный в мире стул.

– Тебя настоящего здесь нет, – сообщает мужчина, сидящий напротив.

Говорит он это небрежно, будто с ним такое тысячу раз случалось. Его рыжие усы похожи на непоседливых хорьков, и Ян нисколечки ему не верит. Мужчину это вовсе не смущает:

– Настоящего тебя украли. Сам посмотри, – он кивает на руки Яна. – Видишь, на пальце чëрное пятно?

Ян смотрит на безымянный палец левой руки. На коже, точно у него снимали отпечатки пальцев, чëрный овал во всю фалангу.

– Это знак, что ты просто подделка. Фальшивка. Обманка.

Он продолжает сыпать синонимами, пока Ян в ужасе смотрит, как конвульсивно дëргаются усы-хорьки. Нет, не может он быть ненастоящим! Вот же он… вот же… И тут что-то меняется. Пятно света расползается, топит в себе и мужчину, и стол, и всë.

Ян понимает, что спит. Это просто сон. Плохой сон. Сейчас он проснëтся в свою обычную жизнь, где он самый настоящий, где его палец такой же розовый, бежевый или какие должны быть пальцы, главное – ни разу не чëрный. Обычно в этот момент полагается открыть глаза, но что-то идëт не так. Ян висит в этом безвременье, беззвучье, безвиденье и никак не может перешагнуть ту незримую черту от сна к жизни. Будто он понимает, что спит, но спать продолжает. Разум вспыхивает страхом, паникой. Кричит – всë, я проснулся! Почему не открывает глаза, судорожно глотая воздух, лëжа на своей постели?

Ян орëт, бьëт руками, ногами, вертится изо всех сил. Еще и еще. Раскачивает себя, чтобы тело-клетка, наконец, поняло, что пора проснуться. Но оно не слушается, Ян уже знает, что там, снаружи, его резкие сильные взмахи рук – жалкие вялые подëргивания. Надо, чтобы кто-то другой… Да, рядом спит Лиска! Она поможет.

– Разбуди меня! – кричит Ян. – Разбуди меня!

Ничего.

Пожалуйста, пожалуйста, разбуди меня, разбуди меня, разбуди меня…

Ян резко проснулся. Сердце испуганно молотилось о ребра, со лба на сырую подушку скатилась холодная капля. Как же он ненавидел, когда такое с ним случалось. Нечасто, слава богу, но каждый раз после этого хотелось никогда больше не засыпать. Особенно теперь, когда…

Соседняя подушка осталась не примятой. Раньше Лиска его будила, каждый раз будила. Просыпалась от его возни и сбивчивого бормотания. Точно знала, что Ян, неспящий, заперт там и нужно как следует потолкать в бок, чтобы он, благодарный, проснулся. А теперь ее нет. И не будет, если Ян не сможет достать деньги. Безумные, нереальные деньги, каких он даже во сне в руках не держал.

Лиска… Лиска-Василиска, любимая, нежная девочка. Может, лучше было и вовсе не просыпаться. Позвоночник свело ледяной судорогой. Остаться навечно в не-могу-проснуться – еще один лютый кошмар наравне с потерей любимой. И ни с одним из этих кошмаров Ян жить не хотел.

2

– Это опять случилось!

Выпалил Ян с порога, даже не поздоровавшись со врачом. Игорь Андреевич, тучный с жиденькой светлой бородкой и чудовищными залысинами, только вздохнул.

– Я понимаю, что это очень неприятно, но мы с вами уже сдали все анализы, обследовались и ничего не нашли. Как я, и говорил, просто сонный паралич. Для жизни штука совершенно не опасная. Меньше стресса, режим дня…

– Да помню я про ваш паралич, – сказал Ян с досадой. Он сел, наконец, на край стула и впился пальцами в тощие колени. – Я погуглил, оно вообще не похоже. Там мозг просыпается раньше тела, а я будто не могу проснуться, понимаете? Осознаю, что сплю, но не чувствую реальность. Ни звуков, ни температуры. Пытаюсь пошевелиться, а никак не получается.

Ян выругался про себя – именно так и описывают злосчастный сонный паралич. Однако врач смотрел заинтересованно. Ян выбрал его по отзывам, мол, отличный сомнолог, многим помог наладить сон, работает со сложными и нетипичными случаями. Больше особо не к кому пойти. Этих сомнологов и в принципе-то в городе было раз-два и обчëлся.

Наверное, неразумно тратиться на врача, когда дорог каждый рубль, но эти приступы форменно сводили с ума, мешали работать. Не говоря уж о том, чтобы искать какие-то новые способы добычи денег.

– Расскажите подробнее, – попросил Игорь Андреевич.

Ян окатил взглядом уютный кабинет. Слева от врача вся стена была увешана грамотами и сертификатами, за открытой дверью в маленьком предбаннике за стойкой сидела, уткнувшись в телефон, ассистентка в сером форменном костюме и со стянутыми в тугой хвост медными волосами. Яну почему-то не хотелось, чтобы и она тоже слышала, поэтому понизил голос:

– Да я вроде всë рассказал. Я будто заперт там, и самому не вернуться. Раньше меня девушка будила, а потом… В общем, без нее всë стало еще чаще и хуже.

– А не бывает так, будто вы просыпаетесь как бы во сне? – Игорь Андреевич тоже посмотрел на ассистентку, но та даже головы не повернула. – То есть вы как будто проснулись, но на самом деле это вам тоже снится.

Ян задумался, так и правда пару раз случалось. Он кивнул, хоть и не понимал, при чëм тут это.

– Так-с, – задумчиво произнëс Игорь Андреевич, – это всë еще не болезнь, но могу кое в чëм помочь. От проблемы это не избавит, но, возможно, сделает жизнь приятнее. Лерочка! Визитку принеси.

Ассистентка лениво поднялась из-за стола и вплыла в кабинет. Похоже, она была натуральной рыжей – кожа бледная, золотистые брови и ресницы, светлые глаза. Яну в общем-то нравились девушки, которые не борщат с макияжем, но этой бы не помешало немного краски. Она шлепнула визиткой о стол вместо того, чтобы вручить ее Яну, и вернулась к себе и своему телефону.

– Скажете, что я вас рекомендовал. И да, за этот прием платить не нужно.

3

Они снимали целый этаж в бизнес-центре. Ян долго сомневался, стоит ли идти. По телефону ему внятно ничего не смогли пояснить, только «приходите, расскажем». Смутные намëки на денежную работу пованивали мошенниками и очередной «пирамидой». И все же его нынешнее место было хоть и стабильным, но унылым в плане зарплаты. Таким явно не блеснуть в компании друзей, скорее уж тихо помалкивать, что он и делал. Вдруг здесь все взаправду?

– Привет, я Сергей, – его встретил улыбчивый парень с широким лицом и прической маминой умнички. – Давай, всë тут покажу-расскажу, у нас интересно.

Обычно Яна подбешивали такие вот мальчики на позитиве, эффективные менеджеры и прочие из их братии, но этот Сергей казался на удивление искренним и приятным.

– И чем вы тут занимаетесь? – спросил Ян, оглядываясь. Приемная и ближайшие кабинеты за стеклянными стенами казались простыми скучными офисами, недостойными повышенной секретности.

– Спим, – загадочно улыбнулся Сергей. – Кроме шуток, мы тут спим. Спим за деньги, хех.

Он подождал, ехидно щурясь и выискивая на лице Яна ответную улыбку. Еще не хватало поддаваться на его скабрезности. Ян лишь криво усмехнулся.

Между тем стеклянные стены закончились и вместе с ними пропали привычные офисные звуки клацанья по клавишам, жужжания принтеров, телефонных разговоров. Из-за дверей,врезанных в серые стены, не доносилось ни звука, будто за ними и правда спали беспробудным сном.

Сергей молча улыбнулся и жестом фокусника распахнул ближайшую. Комнату наполняла бархатная темнота, подзвученная мягким шумом дождя. Косой луч света из коридора полоснул по застеленной наглаженным бельем кровати.

Получив долгожданную реакцию от Яна, Сергей продолжил:

– Твой врач… Ничего ведь, что я на «ты»? Так вот, твой врач иногда нам помогает. Если к нему приходят люди вроде тебя, он направляет их к нам. Ты ведь уже понял, что с тобой происходит что-то не совсем обычное? Ты сам – не совсем обычный.

– Так, чтоб я сразу понимал, – с неприкрытой издевкой начал Ян, – мы в «Гарри Поттере» или в «Людях Икс»?

Сергей ничуть не смутился, только отточенным жестом поправил волосы. Видимо, с недоверием он тут сталкивался через день, да каждый день.

– Нет, мы тут на метлах не летаем и магнитным полем не управляем. Но у тебя на самом деле есть особенности, которые мы поможем развить и направить, – он поднял палец вверх, хотя Ян не успел и рта раскрыть, – А нам это нужно затем, чтобы ты на нас работал.

«Работал»... В мозгу сразу же выстроилась цепочка «Работа – деньги». А деньги были сейчас всем, о чем Ян только и мог думать. Не считая проблем со сном, конечно. Но окончательно разум он терять не собирался.

– Как-то это все… странно.

– Я понимаю, – мягко сказал Сергей. – Пойдем присядем, я расскажу.

Они расположились за маленьким круглым столом на уютной кухоньке, которая явно служила здесь и столовой, и комнатой отдыха. Кофемашина, чайник, микроволновка, холодильник, раковина – эдакий фулхаус офисного мира. Ян оценил. На его работе был только кулер, который последний раз чистили при Царе Горохе.

– Наши сны, – начал Сергей, – они несколько сложнее, чем доступно для большинства. Ты ведь всегда это чувствовал?

Ян кивнул.

– На самом деле, большинство видит только первый слой. Это те сны, которые создаëт наше сознание. Обработка информации, полученной за день, сны про прошлое, всякое такое. Ты скорее всего проваливался глубже, на второй. Так мало кто может. Там можно увидеть незнакомые города, людей, фантазии. Это что-то вроде сонной ноосферы, где соединяются сны всех людей. А есть еще более глубокие слои, туда случайно проваливаются лишь единицы. Но мы научим тебя, как нырять туда осознанно.

– А если общечеловеческое заканчивается на втором слое, то что такое третий?

Сергей пожал плечами, но это незнание, казалось, его ничуть не беспокоит.

– Мы не ученые, а скорее путешественники. Так что можем лишь наблюдать.

– Ладно, – Ян изо всех сил старался не показать, что зачарован этой идеей слоëных снов с неведомым третьим и глубже. – Но ты говорил про работу. За что вы платите?

– А вот про это я не могу говорить кому попало. Если согласишься, мы подпишем договор о неразглашении. Но могу одно сказать – платим хорошо.

Большие деньги. Очень большие деньги. Суммы, о которых говорил Сергей, не шли у Яна из головы. Если он согласится, то сможет заплатить выкуп.

Только бы не оказалось слишком поздно.

4

Это был ужасный, невообразимо страшный день. Проснуться без Лиски и понять, что она оказалась в очень нехорошем месте. Что он может больше никогда ее не увидеть. Ян до сих пор не понимал, как пережил тот день, как вообще получалось жить дальше, чистить зубы, есть, ходить на работу, зная, что Лиска у каких-то уродов. Наверное, и жил, и делал все только для того, чтобы жила она, чтобы был шанс ее вызволить. Хотя какой уж там шанс. Если хотя бы квартира была его собственной, а не съемной, он бы ее, не раздумывая, продал, а так…

Ян почти решился пойти в полицию, хоть и знал, что тогда Лиску скорее всего просто убьют. Но теперь шанс стал самым настоящим. Он все еще не доверял этому Сергею и не смог ничего нагуглить про компанию, где платят за сны, но могло же ему хоть раз повезти? Хотя бы в качестве компенсации за все то дерьмо, что с ним происходило в последнее время.

Поэтому Ян по диагонали прочитал договор о неразглашении, потом трудовой – если он в принципе есть, это уже хорошо – и подмахнул оба. Сергей казался довольным, но не напоминал дьявола, только что выкупившего чистую душу по-дешëвке.

– А теперь пойдем смотреть твоë новое рабочее место.

Они двинулись по уже знакомому коридору, когда из стеклянного офиса прямо на них спиной вперед вывалилась растрëпанная рыжая девица. Ее ярко накрашенные губы кривились, выплевывая отборные матюки.

– … г*ндон хренов! – закончила она, показывая двери наманикюренный «фак».

Она зло глянула на невольных свидетелей сцены и ринулась назад по коридору. Сергей проводил взглядом ее обтянутый тесными джинсами зад и усмехнулся.

– Уволили? – спросил Ян скорее из вежливости, чем из настоящего любопытства.

– Валерку-то? Да она может тут половину офиса разнести и ничего ей не будет.

– Да ладно, ни один директор не даст себя г*ндоном называть, даже если там самый-пресамый классный спец.

– Она не «пресамый», а единственный. По крайней мере других таких не нашли.

Ян пока не очень хорошо представлял себе даже рядового сотрудника, но понял, что некоторые могут нырять глубже других. Может, эта девица как раз из таких? Об этом и спросил Сергея. Тот помотал головой:

– Не, она вообще другая. Телепатка.

– А ты говорил, на метлах не летаете, – усмехнулся Ян и тоже оглянулся на рыжую. Она уже сидела на кожаном офисном диванчике, тыкая пальцами в экран смартфона, и раздраженно пыхтела. Яну показалось, что он где-то ее уже видел, но так и не смог вспомнить где.

– Ну, это не та телепатия, когда мысли читают или что-то такое. Она, если тебе так нравятся супергеройские аналогии, – как Китти Прайд из Людей X, только ходит не через каменные стены, а через стены сознаний. Если проще, то может залезть в чужой сон.

– Понятно, что ничего не понятно, – Ян только успел свыкнуться со слоями и разбираться с сонными телепатами не горел желанием.

– Тебе и не нужно, – великодушно позволил Сергей. – А вот и твое рабочее место.

Они вошли в темную комнату, точь в точь похожую на ту, что Ян видел здесь в прошлый раз. Странно было укладываться в кровать в чужом месте, да еще и таком, где за стенками жужжал офис. Ян лег поверх клетчатого одеяла и сложил руки на груди, точно благовоспитанный покойник.

– Первый раз не буду тебя смущать, – сказал Сергей, – но когда освоишься, лучше спать в трусах. Чем тебе будет удобнее, тем глубже сон.

Забавно, что теперь это словосочетание, «глубокий сон», получило новый смысл. Ян перевернулся со спины на бок. Он не привык ложиться так рано, не привык спать в чужом месте, не привык, что кто-то за ним наблюдает. Хотя последнее как раз успокаивало – будет, кому разбудить, если снова застрянет во сне.

Сергей дышал слишком громко, а от простыней пахло лимонно и незнакомо. Дома не так. Там были пионы, их любила Лиска. А он любил еë, завиток светлых волос на фоне василькового шифонового платья, кроткий взгляд голубых глаз, тëплую кожу за ухом, пахнущую всë теми же пионами. Что за запахи были до нее – Ян уже не помнил.

А сейчас пахнет влажным весенним вечером. Рядом шагает Пашка. Им обоим двенадцать, хочется свободы, приключений и шоколадный батончик. Но на него нет денег. Они выруливают на улицу Ленина, в квартале отсюда поворот к дому Яна, а Пашка живëт на остановку дальше. Далеко впереди какое-то тревожное движение. Ничего не видно, но оба чуют, что происходит что-то странное и идти туда не надо.

– Давай дворами обойдëм, – говорит Пашка.

Ян кивает.

– Погоди только, ща… – Он наклоняется завязать шнурки. – Вдруг бежать придëтся.

Они петляют по разбитым дорожкам мимо палисадников, где только-только начинают распускаться нарциссы.

Внутри поселяется тесный холодный комок дурного предчувствия. Отчаянно хочется домой.

– А можно откатить обновление и вернуть наш мир версии два ноль? – бормочет Пашка, Ян невесело всхрюкивает.

Кажется, что они блуждают по дворам уже достаточно, но когда снова выходят на улицу Ленина, оказываются всего на два дома дальше, чем заходили.

Вот так обогнули, с досадой думает Ян. Зато теперь они точно видят, что вперëд идти нельзя. В тëмное небо поднимается огромный жëлтый шар странной формы, а навстречу ему ровной линией летят истребители, выпускают очереди белых лучей.

–Бежим ко мне, – Ян дëргает Пашку за рукав.

Они оба понимают, что до своего дома Пашке уже не добраться. Бегут через дорогу, потом мимо грязно-жëлтых домов, залетают на подземную станцию… В их городе нет метро, но почему-то сейчас это не удивляет.

На станции толпится народ, среди растерянных перепуганных людей Ян судорожно ищет глазами родителей. И в этот момент он понимает, что спит, но понимание не будит. В привычной панике Ян начинает размахивать руками. Стоп. Вот сейчас – тот самый момент. Момент перехода, как учил Сергей. Нужно стараться не проснуться, а уснуть глубже, просто расслабиться, не думать, позволить мыслям течь мимо сознания.

Ярмарка. Такие устраивают на причалах в маленьких городах. Обычные тетеньки и бабушки продают пуховые платки, янтарные бусы и магнитики с достопримечательностями. Ян не сразу видит его. Он разложился поодаль, такой маленький и несчастный. Тощий серый кот, а перед ним выложены меховые мышки, шарик из фольги, бумажный бантик на веревочке. Будто он собрал со всего дома игрушки и теперь продает.

Котов у Яна никогда не было, он больше любил собак. Их, впрочем, у него не было тоже. Яркая, отрезвляющая мысль – получилось! Он нырнул, нырнул глубже.

И тут же ярмарка посыпалась, пепельные бабушки и их карточные лоточки-домики. Только кот еще оставался живым и ярким. Вздохнув, он стащил с себя шкуру, точно старый свитер, и разложил рядом с игрушками. Ян понял, что просыпается, а ведь Сергей просил его попробовать еще кое-что. Тогда он метнулся, схватил кошачью шкурку, бросил извиняющийся взгляд на кошака и…

Открыл глаза. Сердце бешено молотило в грудь, но на этот раз не от страха быть запертым во сне. От чувства триумфа. Получилось! Он нырнул, он… Рука сжимала что-то мягкое и тëплое. Не глядя на нее, Ян сел на кровати и поднял глаза на Сергея. Тот улыбался.

– Молодец, с первого раза не у всех выходит.

В руке оказалась серая кошачья шкура. Ян брезгливо дëрнулся и шкура шлëпнулась на пол к его ногам.

– Зачем? – только и смог он спросить.

– Теперь, думаю, можно рассказать. Не просто можно, а даже самое время. Раньше бы ты не поверил.

– Я и сейчас не очень-то верю…

Сергей рассмеялся.

– Из снов можно доставать вещи. Собственно, это и будет твоя работа – нырять и ловить для нас что-нибудь эдакое. Вещи с первых и вторых уровней, вроде этой дряни, – Сергей кивнул на шкуру, – не интересны, конечно. А вот с третьих и ниже… Такие стоят порядочно.

– Что-то я никогда не видел, чтобы продавали вещи из снов.

Ян снова глянул на шкуру, всë еще не веря, что такое возможно. Мог ли Сергей подложить ему шкуру во сне? Но откуда бы ему знать, какой будет сон и особенно – что именно Ян заберëт с собой.

– Думаешь, такое можно на «Озоне» выкладывать? – Сергей засмеялся, впрочем, беззлобно. – Скажем так, есть заинтересованные люди, готовые платить. Достанешь что-то стоящее, получишь премию.

Звучало, как лëгкие деньги. Даже подозрительно, если бы для дела не требовались особые способности.

Почему он не смог сразу нырнуть глубже? Получил бы денег прямо сейчас. Может, в эту самую минуту похитители решают, что ждали слишком долго и пора прислать отрезанный женский палец. Яна передëрнуло от такой мысли. Чтобы остановить неуëмную фантазию, он сфокусировался на Сергее, его идеальной – волосок к волоску – причëске. На их разговоре. Спросил просто, чтоб не представлять Лиску, баюкающую у груди окровавленную руку:

– А я ведь могу и дома спать.

– Ты не первый додумался, – невозмутимо ответил Сергей. – Но, во-первых, чем глубже ныряешь, тем сложнее проснуться, вот почему я здесь. Слежу и знаю, когда тебя нужно вытащить. Только представь худший из тех моментов, когда не мог проснуться, и умножь ну… хотя бы на десять.

Позвоночник словно током пробило. Хватило бы уже этого «во-первых»,но Сергей безжалостно продолжал:

– Во-вторых, сам ты вряд ли найдешь тех людей, которые готовы покупать вещи из снов. А, в-третьих, думаю, тебе не нужны те проблемы, которые ты получишь, если попробуешь нырять и продавать предметы самостоятельно.

Почему-то из уст улыбчивого и доброжелательного Сергея эти простые слова прозвучали особенно грозно. Яну не понравилось. С другой стороны, сам дурак, такие вещи говорить, он ведь даже и пробовать не собирался.

– А со шкурой теперь что делать?

– Можешь оставить на память.

5

«Разбуди меня, разбуди меня, разбуди меня!» Он орал в пустоту уже целую вечность. А когда, наконец, проснулся, руки и ноги были ледяными. Вдох на всю глубину легких – как же это хорошо. Как хорошо просто смотреть в потолок.

«Сегодня в четыре. Отмазы не принимаются».

Смска от Пашки висела всплывающим окном на телефоне. Может, именно сигнал сообщения его в итоге и разбудил.

Ян еще никогда не зависал в этом поганом состоянии так надолго. Неужели это из-за погружений на работе? Но даже если и так, какая теперь разница? Только там он сможет добыть деньги.

Вчера ему удалось вытащить какую-то штуковину с третьего уровня и получить первый гонорар. Та зависала в воздухе, медленно перетекая из одной причудливой формы в другую и светилась потусторонним зелëным светом. Ян не знал, зачем кому-то может понадобиться такое, но деньги сняли любые вопросы.

И поэтому он решил идти на встречу, хотя изначально не собирался.

С Пашкой они дружили с детства, а Макс приклеился к ним в старших классах. Еще должны были прийти Пашкина жена Кристина и девушка Макса – пухленькая Аленка. Если собирались не на футбол или рыбалку, всегда приходили с девчонками, и это были две дополнительные причины, из-за которых Ян хотел отказаться. Две пары и он. Один. Как бывало раньше, до Лиски. И тогда он тоже ненавидел эти встречи, напоминавшие о неудавшейся личной жизни. Теперь же веселые девчонки, прижимавшиеся к бокам друзей, заставляли особенно остро ощутить, как отчаянно ему не хватало Лиски, как за нее страшно.

Ян опоздал и не без труда нашел своих друзей в дальнем углу паба. И даже при беглом взгляде понял, что их больше, чем должно было быть.

– Привет, Янчик, знакомься, это Настюха! – поднялся Пашка навстречу.

Он хлопнул Яна по спине и ненавязчиво подтолкнул к свободному стулу, рядом с которым скромно улыбаясь, сидела худенькая голубоглазая девушка с двумя льняными косичками, точно у восьмиклассницы. Симпатичная, успел подумать Ян прежде, чем одернул себя.

Он не понял даже, что у него вызвало большее раздражение, что друзья пригласили кого-то постороннего, не спросив, или то, что они даже не заметили отсутствия Лиски. Сидели, смеялись над чем-то, листали меню. Одно толкнули Яну. Пока он заказывал свой бургер и пиво, Настя как-то странно на него смотрела, то лиудивленно, то ли выжидающе. И, видимо, не дождавшись, попросила у официанта салат.

– У меня на днях такой клиент был, – заголосил Макс, и все тут же к нему повернулись.

Он всегда был громкий, иногда это бесило, а сегодня – особенно.

– Какой-то у него там проект полублаготворительный, так он часа полтора мне про него рассказывал, не давал и слова вставить. Капец, я не знал, куда от него деться, пришлось перебить и сказать, что срочное совещание через пять минут. Но зато там проект на несколько миллионов, бонусы квартальные получу шикарные.

Макс самодовольно потянулся и на обратном пути его рука крепко приобняла Алëну за круглые плечи. Та довольно зажмурилась.

– А у меня новая работа! – торопливо вставил Ян, пока Макс не начал рассказывать, как он теперь купит новую тачку, которую давно хотел, или куда они с девушкой поедут отдыхать.

– Здорово, поздравляю, а что за работа? – спросил Пашка.

– Ну, – Ян замялся.

Так хотелось похвастаться, но он вдруг понял, что ему совершенно нечего рассказать. Разве сам Ян поверил про сны, слои и прочее? Так он хотя бы реально испытывал все те состояния. Друзья его просто засмеют с такой историей. А про предметы и вовсе нельзя говорить, сам подписал документы.

Разве что… Немного соврать? Даже не ложь, а просто полуправда с долькой фантазии – что-то такое интересное, крутое, типа… Ян напряг воображение, и это напряжение было сродни нехилому физическому усилию. Мозг просто отказывался выдать даже самую захудалую версию про какую-нибудь исследовательскую группу. Хоть что-то!

Как во сне, когда нужно бежать, а всë, что ты можешь – жалко ползти. Только вот он не спал.

Как же невовремя! Каким идиотом он, должно быть, выглядит. Пришлось промямлить жалкое:

– Новая, интересная, платят хорошо.

– А со старой что? – спросил Пашка.

Ян ощутил раздражение. Разговор стремительно катился не туда. Пусть это и глупо, по-детски, но хотелось внимания, расспросов. Немного зависти, быть может. Чтобы вот хоть эта Настя посмотрела с восхищением, узнав, что он без пяти минут супергерой, который может вытащить из сна какую-то светящуюся хреновину. В конце концов, она была в его вкусе и точно бы понравилась, не будь Лиски. Вместо этого он и сам слажал, и Пашка спросил совершенно не то, что нужно.

– Да ничего со старой, – резковато буркнул Ян. – Я что, не могу просто найти местечко получше?

– Ну… – Пашка зачем-то глянул на Настю, – Конечно можешь. Просто ты… Ну… Ты постоянный! Надежный такой. Сколько ты на прошлой? Пять что ли лет отсидел.

– Шесть, – поправил Ян и умолчал, что прошлая работа не такая уж и прошлая, увольняться ради рискованной затеи со снами он не стал.

– Ну что хоть ты там делаешь, на новой-то?

Теперь уже спрашивал Макс, который не сидел на одном месте больше полугода, а оттого тон у него был такой будничный, будто Ян похвастался, что попробовал новый бренд туалетной бумаги.

– Ну, я… В общем, – Ян ругнулся про себя, опять этот ступор. – В общем, это что-то вроде исследовательской деятельности. И там это, NDA у нас, не могу ничего рассказывать.

– Говори, раз уж начал, мистер Бонд, – потребовал Пашка. – С чем связано, чего ты там вообще делаешь? Ну, давай, хоть что-нибудь. Нам нужны грязные секретики! Так ведь, ребят?

Кристина с Аленой захихикали. Ян почувствовал, как к загривку прилила кровь. Он хотел уже послать Пашку куда подальше, но его опередила Настя:

– Ну перестань, Паш, если не хочет человек говорить, не надо.

Наверное, Ян должен был ощутить благодарность, тем более, девчонка покраснела и явно не привыкла вот так выступать перед всеми, но это окончательно выбесило. Зачем она вообще полезла? Будто он тут маленький обиженный мальчик, неспособный самостоятельно за себя постоять.

– Ладно, забей, – улыбнулся Пашка. – У нас с Кристинкой есть по-настоящему классные новости. Она беременна, сына ждем.

В другое время Ян был бы искренне рад за них, но сейчас казалось, что Пашка это тоже назло сделал. Чтоб окончательно обесценить новость про работу. Вот почему они и отсутствия Лиски не заметили, у них тут своя радость. Радость, которой у него может никогда не быть, если он не соберет нужную сумму.

Ян поднял глаза на друзей. Рядом с Пашкой сидит батюшка – как полагается, с густой кучерявой бородой, в чëрной рясе и большим крестом на груди. Неодобрительно смотрит на глубокое декольте Алëны. А с другой стороны стола откуда-то взялся молодой румяный полицейский в форме, только будто не современной, а серой, милицейской. Он вдруг начинает щекотать Настю, та испуганно взвизгивает, но полицейский не унимается.

– Эй, прекрати, че творишь? – дергается к ним Ян.

И тут Настя удивленно к нему поворачивается:

– Ты чего? Нет здесь никого, это просто стул.

И в самом деле никакого полицейского здесь нет, только обитая серым плюшем спинка стула высится над столом.

– А батюшка? – спросил Ян, но по ошалелым выражениям лиц друзей понял, что несет дичь.

Он что, уснул, сидя за столом? Если да, то сам не заметил, как. Только почему именно сейчас? Ладно бы крепко не доспал или сидел на скучной лекции, а тут…

– Мне в туалет надо, – соврал Ян, резко встал и пошел искать уборную.

Обнаружив дверку с надписью «WC», он зашел внутрь и включил холодную воду. Плеснул в лицо, чтобы взбодриться. Впрочем, он и так был бодр. Просто… Просто что-то случилось. Со всеми же такое бывает, правда?

«Нет, неправда!» Ян изо всех сил постарался затушить вопль разума, что это вообще бред какой-то, и с нормальными людьми такое происходить не должно. Провел по лицу заледеневшей от воды ладонью. Стало будто бы легче.

Выходя из уборной Ян чуть не столкнулся лбами с Пашкой.

– Что это было вообще? – зло спросил тот.

– Ты о чем? – в тон ему ответил Ян.

– Мы, блин, с такими новостями, а ты смотришь тупо, как баран. А потом вообще несешь какую-то хренотень невпопад. Не рад за нас, ну ок. Мог хотя бы изобразить.

– Я рад, ясно? Молодцы, красавчики, классно. Я просто странно себя почувствовал вот и все.

– Да ты вообще сегодня странный. Пришла, блин, девчонка красивая. Настюха вообще огонь. Ты сидишь: бургер, пиво, – он выбрал самые заунывные интонации. – Спросил бы хоть, что она будет, предложил, угостил. Тебя учить что ли надо? Про работу эту непонятную… Чего тебя понесло?

– Меня понесло? Думаешь, только у тебя все важное, а у меня так, фигня какая-то? И работа – чисто поржать, и живу скучно, раз каждые полгода на море не катаюсь, и девушка моя недостаточно хороша, да?

Пашка смотрел ошалело. Наверное, Ян и правда никогда так не заводился и уж тем более не выговаривал вслух. Кем они вообще его считают?

– Ты не приболел часом? – Пашка казался таким серьезным, что хотелось дать ему по морде. – Слушай, может, домой поедешь, отдохнешь. Не хочу, чтобы Кристинка расстраивалась, она очень ждала, когда сможем всем рассказать. А там, – он кивнул в сторону зала, – мы сами разберемся, все оплатим.

– То есть я по-твоему еще и нищеброд? Не могу не то что предложить этой вашей Насте салатик купить, так еще и за себя заплатить не в состоянии? Знаешь, что…

Ян отпихнул Пашку в сторону и двинулся к столику. Вот козел, ну как так… Он что, чмошник какой-то что ли, которого обнять и пожалеть?

Возле столика очень кстати терся официант.

– Я за всех оплачу, – громко сказал Ян. – И несите еще вина какого-нибудь хорошего, три бутылки. И какие-нибудь мясные и сырные тарелки. А знаете, давайте еще всем в зале по пинте вашего лучшего пива!

За столиком притихли, Кристина вжалась в спинку диванчика, будто Ян не угощал, а лично ей угрожал расправой. Алена принялась что-то торопливо шептать ей на ухо. Настя покраснела. Сзади подбежал Пашка и зашипел «что ты делаешь», больше напоминавшее «чш-шш-шшшш». Но Ян не обращал на них внимания. Пошли они все в задницу. В тысячу задниц! Пусть видят, что он может себе позволить даже такое.

За соседним столиком какой-то лысый мужик захлопал, кое-где подхватили.

– По две пинты! – воодушевленно закончил Ян.

Дух торжества выветрился, когда в кармане вместо толстой пачки наличных осталась жалкая тысяча. И место безудержного куража заняли стыд и отчаяние. Что он натворил? Вот идиотина… Это были деньги для Лиски, ее спасения, а он слил их ради минутки жалкой мести.

Тогда он вспомнил, как спросил Сергея: «А если вытащишь штуку из слоев поглубже, заплатят больше?» И тот ответил: «Еще как».

6

– Да ты же еще совсем новичок, погоди, – отмахнулся Сергей.

– Я смогу.

– Поговорку помнишь? Тише едешь, дальше будешь. Вот и у нас так, не надо сразу на тряпки рваться, просто поверь.

– Слушай… – Ян постукивал ногой по кафельному полу и чувствовал, как начинает беситься. Сговорились все что ли, вообще в него не верят.

Они снова сидели на общей кухне, за спиной жужжала кофемашина, обещая горячий и ароматный капучино. Ян вгляделся в коридор, проверяя, не собирается ли кто-нибудь еще хлебнуть кофейку, и только потом продолжил:

– Мне правда очень надо. Я в такой заднице, честно говоря. Если не смогу заработать денег, много денег, тогда…

Ян не собирался изливать душу перед этим, в общем-то незнакомым парнем. Вообще ни перед кем не собирался, но он так устал за эти недели – от неизвестности, безысходности, а еще сильнее – от того, что невозможно ни с кем эту тревогу разделить. Родные, друзья, все они покрутят у виска и скажут, что надо бежать в полицию. А когда он откажется – сами туда пойдут, и тогда конец.

Сергей был чужой. Он едва знал самого Яна, совершенно не знал Лиску и сидел такой понимающий и внимательный, что слова полились сами собой.

– Мою девушку, Василису, похитили и требуют выкуп. Если я кому-то скажу и уж тем более пойду в полицию, они ее убьют. Я и сейчас не знаю, жива ли она вообще, даже думать об этом не хочу. Но пока хотя бы могу надеяться. Понимаешь теперь, почему я хочу нырять?

Сергей молча покивал, поджав губы. Как же хорошо было не слышать ни осуждения, ни нравоучений. Кофе уже давно сварился, но ни один из них не поднялся, чтобы забрать чашки.

– Занять тоже не вариант, – продолжал Ян. – Деньги огромные, даже другу без объяснений никто не даст, да и нет ни у кого столько. И вообще уже не знаю, кто друг, а кто… В общем, не могу я месяцами шариться по мелководью. Нет у меня этих месяцев вообще. Я понимаю, что звучу, как наркоман какой-то или запойный игрок, но это все правда.

– Верю, – со вздохом ответил Сергей. – Что ж с тобой делать-то…

Ему удалось скользнуть сразу на четвертый – новая комната отлично сработала. Густая темнота, тепло иполная тишина. Даже Сергей сидел не рядом, а за перегородкой с окошечком, чтобы чужое дыхание не сбивало. Чем меньше раздражителей, тем тоньше связь с телом и тем легче нырнуть глубже – так он пояснил.

Здесь только ветер, который Ян чувствует не кожей, а звуком в ушах и яростным светом. И куда ни повернись, всюду этот ветер встречный, заставляет забыть, что такое верх и низ, право и лево. Забыть, как это – быть человеком. Но растворяться, принимать правила сна – нельзя, иначе в нëм и останешься навсегда. Полностью вспоминать, собираться – нельзя тоже, потому что проснëшься. На словах звучало легко и понятно, а по-настоящему балансировать между этими состояниями удаëтся едва-едва.

Ян пытается искать хоть что-то, что можно вытянуть, но здесь получается только попробовать звук на вкус или услышать свет. Всë это мешает уснуть глубже. Если только довериться ветру…

Неоново-жëлтые стены, аж режет глаза, текучие, будто состоят из непрестанно льющейся жижи. Ян не хочет даже думать о том, кто видит эти сны. Как тогда сказал Сергей? Они не учëные, а путешественники?

Ян движется медленно, щурясь от навязчивого цвета. Вдруг он видит девушку. Точнее, ему кажется, что этот силуэт – зыбкий и дрожащий – девушка.

«Я подарю тебе кое-что особенное», – она не говорит, а вкладывает знание прямо ему в голову. «Подарю, и ты будешь со мной». Что это будет и когда – Ян узнает только в тот самый момент.

Девушка исчезает, и он снова бредëт по коридорам. Пол под ногами качается, точно корабельная палуба в шторм. В снах, которые выше, гораздо проще что-то найти, люди снят так много вещей. А здесь всë странное, но необъятное, в потëках жëлтой жижи мерещатся лица.

Вдруг Ян ощущает, что в его кулаке что-то зажато. Маленькое и тëплое. Он раскрывает ладонь – покатый камушек.

«Это надежда». Ян подносит камень к уху и слышит, как в нëм бьëтся сердце.

«А твой – у меня». Снова появляется фигурка девушки или не девушки, кто еë знает. В том, что напоминает руку, она сжимает такой же камушек, а потом кидает его, и тот с чавканьем уходит в стену. Теперь обратно обменяться невозможно, это навсегда.

Ян держит свой камень-надежду, чувствует пульсацию кожей и заставляет себя проснуться. Проснуться.

Проснуться…

И еще раз – по-настоящему.

7

За камешек заплатили по-королевски. Ян даже не поверил, что его не обманули и что кто-то даст за эту пульсирующую сердцебиением штуковину еще раза в два или три больше. Мысль о связи со странным существом царапнула, но он отогнал ее прочь. Это ведь просто сон, а деньги – вот они, самые настоящие.

Он влетел в свою квартиру, на ходу скидывая кроссовки и куртку, добрался до стола.

Нужно было срочно связаться с похитителями Лиски. Да, он не набрал полной суммы, хорошо если четверть, но, быть может, удастся договориться. Вдруг согласятся и на такое, или хотя бы пришлют ее фото, хоть что-нибудь!

А потом остановился.

Осталась ли у него их почта? Почему-то сейчас, уже нажав кнопку включения компьютера, Ян засомневался, что вообще получал от похитителей электронные письма. На всякий случай все же открыл браузер со страницей почты. Начал бездумно листать список писем – сплошной спам, промоакции и электронные чеки. Сообщение от коллеги. Подтверждение записи к сомнологу. Ян пролистал письма за последний месяц и ничего не нашел даже в спаме.

Он стукнул ни в чем не повинной мышкой по столу. Вздрогнула пустая чашка. Кажется, она стоит тут уже дней десять. Кто из нее пил? Он сам или Лиска? Кофейный след на стенке. Черный кофе – его напиток, она любила… Зеленый чай? Проклятье, Лиски не было всего ничего, а ее привычки будто начали стираться из памяти. Почему она не раскидала по всей квартире свое белье, помаду, любимое васильковое платье, какие-нибудь милые блокнотики? Тогда не казалось бы, будто она сгинула без следа.

Ян заставил себя сосредоточиться на письмах. Наверное, он что-то попутал или удалил, как тупую шутку, пока не понял, что Лиска пропала по-настоящему. А даже если и был электронный адрес, разве стали бы похитители писать со своей почты? Наверняка использовали какую-нибудь временную. Или… Может и не было никакого письма?

Ян изо всех сил попытался вспомнить, как вообще узнал про выкуп. Все последние дни проходили, как в тумане, как во сне. Если он уже умудрился увидеть сон, сидя с друзьями в кафе, как может быть уверен хоть в чем-то? Мог быть анонимный звонок в мессенджер, записка под дверь – да что угодно. Единственное, что Ян знал точно – Лиски с ним нет, а тем, кто в этом виноват, нужны деньги.

Вот именно! За это и стоит зацепиться. Если им нужны деньги, они сами выйдут на связь, чтобы сообщить, как и куда передать выкуп. Тогда он и попробует договориться. Или, быть может, успеет заработать достаточно денег. Ему и надо-то всего два-три удачных нырка.

8

Ян знает это место, вечная дворовая свалка, и оттого сердце тяжелеет ужасом и неверием. Вековые пласты хлама выглядят не так монолитно, как всегда. Будто кто-то разгреб склеившийся, сросшийся мусор, а потом накидал обратно. Шаг за шагом Ян приближается к куче, хотя на самом деле хочется развернуться и бежать прочь.

Он берет лопату и начинает раскидывать верхние пласты мусора – одеяла с едкими пятнами мочи, обломки пластика, истлевшие пакеты и тряпки. С каждым новым взмахом грудь сдавливает все больше, все теснее становится молотящемуся сердцу.

Уже виднеется сырая черная земля с редкими пучками белесой, похожей на аскарид травы. Земля рыхлая, хотя должна быть слежавшейся и твердой. Будто ее кто-то рыл совсем недавно. Яна начинает мутить.

Он осторожно ковыряет лопатой землю.Раз, другой, третий. Влажный ком отлетает в сторону, обнажая кусок ткани, замаранный глиной. Васильковый воздушный шифон.

Ян проснулся. Быстро, без зависаний внутри сна, как давно уже не получалось. И все равно трясло, а пальцы судорожно, до боли, сжимали воображаемый черенок лопаты.

Хорошо, что проснулся, не увидел там ее. Только платье.

Подняться, свесить ноги с кровати оказалось не легче, чем тягать штангу после изнурительной болезни. Его мутило, серый ламинат казался грязным, будто по нему волокли что-то большое, измазанное землей. Если раньше во сне оставался он, то теперь сон просачивался в реальность, и вонял он тухло и невыносимо.

Пошатываясь, Ян побрел к шкафу, не без труда вытащил толстовку и джинсы. На пол вывалился комок василькового шифона. Ян дернулся поднять, но это оказалась мятая футболка. Черная, не синяя даже.

Почему в шкафу нет ее вещей?

Даже от простых мыслей голова трещала по швам, а эта мысль простой не была. Ян помнил их с Лиской нежный секс, их грубый секс, порывистый и томительно медленный секс. Помнил, как она что-то весело болтала, а он смотрел на движения ее мягких губ. Помнил родинку на ее ключице. Но никак не мог вспомнить, что они делали в последний день, даже последнюю неделю до того, как Лиска пропала.

Поссорились, она собрала вещи, а пока ехала к маме или подруге все случилось? Слишком больно думать. Вообще невозможно, проклятье!

Кое-как он пихнул ноги в штанины джинсов, обулся, вывалился в коридор, наверняка не закрыв дверь, да и черт с ней. Трамвай. Лужи на асфальте и неотступный гнилостно-земляной запах.

Ян ввалился в кабинет сомнолога. Рыжая помощница вскочила, выронив телефон:

–Игорь Андреевич занят, вы не записаны!

Бледное лицо закрыло собой все, и Ян вдруг узнал ее. Так вот почему нахалка-телепатка показалась знакомой! Это же она, Лерочка-Валерка, только без тонны макияжа. Что она тут вообще…

– Слышите? У Игоря Андреевича сейчас клиент!

– Да мне начхать, кто там у него! – Язык заплетался, как у пьяного. – Мне надо. Прям сейчас! Это он мне насоветовал чертовых…

– Лерочка, кто там? А… Пусти его, мы уже закончили.

Бледный парень с глубокими подглазинами тенью шмыгнул мимо Яна. А доктор расплылся в улыбке.

– Ну что же вы так шумите, что стряслось? Садитесь, выкладывайте.

– Я пошел на эту грëбаную работу, которую вы мне подсунули, а стало хуже. Не могу нормально проснуться, вообще уже не понимаю, сплю я или нет.

– Понимаю, понимаю, – раздумчиво заговорил Игорь Андреевич. Его спокойствие и медлительность дико бесили. – А ведь вы недавно совсем… Видите ли, я не совсем по этой части. Я просто врач, с храпом могу помочь, с бессонницей. То, что с вами происходит… Могу лишь предположить. Вы глубоко в сон ходите, вот и он теперь к вам, так сказать. Сколько раз вы уже?..

Ян подумал, что этот проходимец знал куда больше, чем прикидывался, иначе откуда ему известно про хождения во сны. Может, и про вещи не такая уж тайна. Чем тогда он, Ян, расплачивался, чтобы вытаскивать их из глубоких слоев? А за последние дни он нырнул столько раз… К черту бы послать эту работу, к черту их деньги, даже такие огромные! Он бы так и сделал – послал уже после первых звоночков, если бы не Лиска. Хорошо, что осталось недолго, он почти собрал выкуп. Только похитители так и играли в молчанку. Наверняка они следят за ним, за его работой? Знают, что денег еще недостаточно, а им нужна вся сумма. Значит, Яну придется ее добыть. Чего бы это ему ни стоило.

9

– Тебе бы сегодня не надо.

– Я могу.

– Послушай…

Сергей приплясывал вокруг, но Ян уже тонул, даже кровать не нужна. Образы плыли, наслаиваясь на скучный офисный коридор, на причитания Сергея и на собственные попытки удержаться на поверхности. Он скользит глубже, как опытный дайвер в родных водах. Но в какой-то момент понимает, что сбился со счëта, и хочет остановиться, всплыть. Но как только он делает усилие, что-то хватает его за запястье. За щиколотку, за пальцы, за шею. Ян изворачивается. Под ним дремучее болото, в котором вместо чëрной воды – детские руки. Они тянутся к нему, чтобы утянуть глубже в себя. Ян дëргается, силится оторвать, освободиться, но они топят. Глубже, глубже, забираясь пальцами в рот, уши. Тогда он вспоминает, что чем больше брыкаешься, тем глубже затягивает. Правило болота. Тогда он пытается расслабиться. Хватка маленьких рук становится слабее, он возвращает контроль над телом, а потом чувствует, сам не зная как, что следующий слой совсем близко, прямо под ним.

Ян суëт руку в темноту, шарит там. Пальцы натыкаются на что-то твëрдое и гладкое, похожее, почему-то, на конский череп. Ян хватает его – вот он, последний трофей! Но пальцы проскальзывают по гладкой поверхности, оставаясь ни с чем. А когда ему наконец удаëтся зацепить, то сил тащить за собой не хватает, слой, точно плотная вода, смыкается под его рукой. Ян чует щекотящее дыхание реальности. Нет, нет, надо задержаться во сне, забрать! Но он открывает глаза.

– Я почти… почти схватил! – заорал он с досадой.

– Нет, – голос Сергея показался чужим и холодным. – Иди домой.

– Он уже был у меня в руках! Я сейчас нырну еще и достану!

– Ничего ты больше не достанешь, придурок.

Яна будто сунули мордой под ледяную струю. От всегда приветливого Сергея меньше всего он ожидал грубости. Да еще и на ровном месте.

– Я не понял…

– А нечего понимать, шуруй домой. Ты сгорел, кончился.

Яд и мат рвались с языка, но Ян успел его прикусить. Лиска. Если он сейчас всë сломает, оставшуюся каплю придëтся добывать не один месяц. Нужно договориться, уговорить, умолять, если потребуется.

– Стой, слушай. Давай так, я сейчас последний раз ныряю, вы мне платите и всë, больше меня не увидите. Я же говорил, помнишь? Мне нужны эти деньги. Последний раз и всë.

– Я же сказал, ты сам – всë. Ныряй, не ныряй, ничего больше не достанешь.

– Но я не понимаю…

– Ты как маленький, думаешь, что из ничего можно получить что-то. Нельзя вытаскивать вещи из снов, ничего не давая взамен. Свой ресурс ты слил. Всë, успокойся. Скажи спасибо, что разбудил, а то стал бы овощем, не отличающим сон от реальности.

– Мне надо заплатить выкуп, – сквозь зубы процедил Ян. – Я не оставлю им Василису, лучше буду овощем, чем…

Сергей почему-то засмеялся. Это было так неуместно здесь и сейчас, даже жутко. А потом Ян всë понял:

– Это вы? Вы ее забрали?! Чтобы я на вас работал? Да я…

– Да делать нам нечего, людей еще похищать, боже мой, – опять неуместно и неприятно рассмеялся Сергей. В этот раз желание дать ему в зубы казалось неудержимым, – Ладно, вот тебе подарочек на прощанье. Нет никакой Василисы, просто нет. И не было никогда.

– Как – нет? – прозвучало глупо и беспомощно.

– А Лерка-Валерка всë же хороша… Каждый раз поражаюсь. Твоя Василиса тебе приснилась, вернее мы чуть помогли. Так что расслабься и вали уже отсюда.

Ян снова почуял этот тошный гнилостный запах, который преследовал его всю дорогу. Лиска, любимая, тëплая, живая. Он помнил ощущение от ее объятий, помнил, как пахла ее кожа. Помнил, как… Сергей будто читал из его головы и решил добить:

– Ты помнишь, как и где вы познакомились?

– Мы…

– А кто ее родители? Ее детские фото видел? Кем она работала?

Сергей задавал вопросы быстрее, чем Яну удавалось подумать. Ему хотелось заорать, чтобы тот прекратил, но что-то маленькое и упрямое в голове шептало: ты не знаешь. Просто не знаешь, потому что этого не было. Потому что еë придумала чëртова телепатка, подсунула, приснила.

Нет! Ведь она… Она, Лиска, настоящая! Его девочка, вся его жизнь.

И друзья тогда даже про нее не спросили…

Ян затряс головой, будто так мог выкинуть из себя эти мысли, всю это чушь, эту неправду. Правду.

Правду – твердило то последнее разумное, что в нëм осталось.

Правду. А значит, у него не осталось вообще ничего. Нет, не так. У него ничего никогда и не было.

10

Десяток непринятых от Пашки. «Мы с Кристинкой не обижаемся, чего пропал?», «Настя про тебя спрашивала» и другие в том же духе. Ян ни на что не отвечал, ничего не хотел. Просто не мог хотеть, ни на что не было сил, даже на элементарные мысли и дела. Только спать самый обычный сон и забыть про всë.

Он едет в трамвае, прислонившись лбом к окну. Картинка за окном постоянно повторяется будто это детский аттракцион, где вагон катится по маленькому кругу. Снаружи прозрачный летний дождь, и дрожащие под ним зелëные ветки с красными плодами, хотя это вовсе не яблони. Ян не удивляется.

Трамвай останавливается, кто-то заходит в пустой вагон. Всë заполняет запах пионов, Ян оборачивается.

Васильковое платье, светлые локоны с лëгким завитком. Девушка улыбается ему и садится рядом. Жаль,что нельзя вытягивать из снов людей. Как же жаль.

– Ты настоящая? – без особой надежды спрашивает Ян.

– Нет, – отвечает она. – Но какая разница? Я же обещала, что это навсегда.

И правда, какая разница? Он улыбается в ответ.