Манящие миры Мельпомены

Это было перед Новым годом, в то самое время, когда люди куда-то спешат и пребывают в том особом настроении радостного предвкушения праздника, которое посещает их только в эти дни года. Вот и он, мальчишка лет трех, в дурацком костюме кролика, несется вместе с мамой по ступенькам какого-то старинного здания, потому что очень хочет поскорее попасть на Елку. У его мамы огненные волосы и веселые зеленые глаза. Она ему кажется похожей на солнце — такая же яркая и освещающая все вокруг:

- Олежка, зайчик, прыгай быстрее, а то пропустишь самое главное!

И вот лестница заканчивается и они оказываются перед огромной дверью, которая стремительно распахивается перед ними, а там за дверью настоящий праздник с оглушительной музыкой, шумным Дедом Морозом, обалдевшими от радости детьми. И вот на этом месте, когда абсолютное детское счастье переполняет его, он всегда просыпается.

За двадцать лет жизни этот сон снился Олегу много раз. Раньше, проснувшись, он чувствовал боль, спустя годы - почти привык. Он полагал, что когда-то давно придумал эту девушку из сна, а возможно, где-то увидел ее и потом нафантазировал, что это его мама. Так было проще смириться с несправедливостью, которую подкинула ему судьба.

Его детство — череда потерь, трагедий и загадок. Он рано понял, что в жизни всякое бывает, а казавшиеся счастливыми семьи его одноклассников при ближайшем рассмотрении не столь уж счастливы. Но до его семьи им, конечно, было далеко. Хотя каким-то непостижимым образом Олегу и его близким удавалось создавать вокруг себя ауру благополучия и достатка. И в школьные годы никто даже не догадывался, что его мать не в себе настолько, что вряд ли вообще осознает, что у нее есть сын. А его умный, успешный, влиятельный отец — журналист-международник, давно работающий заграницей, о сыне помнил, но навещал его в лучшем случае раз в год.

Он приезжал всего на несколько часов и никогда не оставался ночевать в их просторной квартире в старом сталинском доме, где когда-то давно жили еще его родители. Олег видел, как тяжело давались отцу эти визиты, каким мрачным он был и как стремился побыстрее покинуть это место, где когда-то они жили втроем. Олег ничего этого не помнил - родители разошлись, когда ему было года три-четыре. Странным было то, что отец никогда не говорил о Тане, своей бывшей жене, никогда не спрашивал о ней у Олега.

После развода Татьяна вышла замуж за папиного друга и поселилась с ним за городом в огромном доме. Отец уехал работать заграницу, а Олега оставил на попечение Софьи Андреевны, их соседки и подруги его матери. Соня, как называл ее Олег, жила с мужем и внучкой Машей.

Так Олег обрел новую семью. Соня — чудесная интеллигентная женщина, любила его как родного, а ближе Машки у него в жизни никогда никого не было. Машкин дед был на редкость неприятным и высокомерным типо. Ее он игнорировал, а Маша, дурочка, обожала его, всегда старалась услужить, но тот был неизменно холоден. Единственная фраза, которой она удостаивалась: «Мария выйди! Ты мешаешь!»

Олега - не выносил — тот был в детстве, конечно, не подарок — дерзкий мальчишка, любящий учудить что-нибудь эдакое. Но деду приходилось терпеть, потому что отец Олега щедро платил за терпение.

Как-то раз он случайно услышал разговор деда с Соней и узнал, что незадолго до развода родителей их квартира загорелась. Олег баловался с огнем, поджог паркет, а Таня в панике выбежала из квартиры, оставив его одного. Хорошо, что она успела позвонить в дверь Соне, которая жила этажом ниже, а та уже вызвала помощь. Олег почти не пострадал, но все личные вещи сгорели. Он был совсем маленький и ничего этого не помнил. Соня сказала деду, что Таня тогда уже болела и поэтому ее нельзя ни в чем винить.

Между Олегом и его отцом связь была намного крепче, чем казалось. Отец был образован, начитан. Они много общались — созванивались, списывались. Именно отец заразил Олега рок-музыкой - главным увлечением своей молодости.

В последнем классе школы Олег собрал рок-группу из близких по духу ребят. Будучи лидером по натуре, он умел увлечь: сам писал тексты, а музыку сочиняли сообща. Все шло неплохо и сейчас, три года спустя, его группа была довольно популярна среди фанатов. Их приглашали выступать в клубах, в том числе и в других городах.

Вчера, когда они возвращались из Питера, позвонил отчим и попросил приехать навестить маму. Эти встречи уже давно проходили по одному и тому же сценарию. Олег приезжал раз в месяц в их большой загородный дом. Отчим был успешным театральным продюсером, но у Олега складывалось впечатление, что главный его проект — Татьяна. Он ее боготворил и готов был выполнить любую прихоть - вот только она ничего не хотела.

Татьяна совсем не была похожа на девушку из его сна: миниатюрная брюнетка с неизменным каре с короткой челкой и огромными темными глазами на болезненно худом лице. Никто в этой жизни ее давно уже не интересовал, включая сына и нынешнего мужа. Ее безучастное лицо никогда не выражало никаких эмоций, что казалось Олегу особенно странным, ведь когда-то в молодости она была актрисой.

Олег всегда чувствовал себя неуютно в их слишком большом доме. Все в этих визитах казалось ему странным и неестественным. Они пили чай в просторной столовой, мама всегда молчала, а Олег чувствовал себя непривычно скованно, отвечая на многочисленные вопросы отчима о том, как он провел месяц после их последней встречи. При этом оба они видели, что Татьяна их не слушает. Затем Олег прощался и уезжал до следующего месяца. Он не понимал, зачем вообще приезжает. Он честно признавался себе, что ничего не чувствует к этой женщине, и видел, что это взаимно. Хотя ему всегда было плевать на приличия, сам не понимая почему, не приезжать не мог.

***

Олег проснулся утром после вчерашней встречи с мамой. Он чувствовал какую-то непонятную тревогу. К тому же ему опять приснился этот знакомый до мельчайших подробностей сон, который ему никак не удавалось досмотреть до конца.

Между тем на кухне что-то гремело и шипело. Это, конечно, была Машка! Во-первых, у нее были ключи, а во-вторых, только она была так бесцеремонна, что могла самостоятельно заявиться к нему в любое время дня и ночи! Никто из его подруг себе такого, конечно, не позволял. А ей все было можно.

Соня умерла через полгода после деда. Им тогда было по пятнадцать лет. А взрослые, казалось, были неподалеку, но не рядом. Так они остались одни и, в общем, неплохо справлялись. Когда зимой Олег серьезно заболел воспалением легких, Машка каждый день его навещала, ехала два часа, еду ему готовила. А она ведь многим казалась циничной и резкой, будучи на самом деле удивительно доброй и отзывчивой девчонкой. У нее и внешность не подкачала — высокая блондинка с выразительными голубыми глазами. Среди ее поклонников были отличные парни, вот только выбирала она не их, а высокомерных типов, считающих нормальным издеваться над девушкой и вытирать об нее ноги - совсем как дед. Если бы Олег был психологом, то, наверное, нашел объяснение этому Машкиному «изъяну», но он им не был. В стороне он не стоял, а постоянно норовил вмешаться - то словами, то кулаками, но помочь не получалось: дело было не в них, а в самой Маше. Когда ей удавалось пережить очередное тяжелое расставание, на горизонте появлялся новый высокомерный тип, и все опять шло по кругу, который ни он, ни Маша разорвать не могли. Поэтому ей не пришлось слишком долго уговаривать, чтобы он поступал вместе с ней в театральное училище. Хотя Олег сосредоточился на своей группе, где-то все равно надо было учиться, да и Машку одну отпускать туда не хотелось.

Актерская профессия была им не чужда. В школе они оба играли в драмкружке: Маша по призванию, Олег по необходимости. Русичка и по совместительству руководитель драмкружка оказалась не в состоянии поставить «Ромео и Джульетту», а Олег, исправлявший таким образом двойку по литературе, смог организовать ребят и поставить спектакль, который в итоге получил Гран-при на фестивале.

Олегу и в школе, и в училище часто говорили, что он талантлив. Сам он не был в этом уверен, знал только, что наблюдателен. Он подмечал разные мелочи: жесты, оттенки речи, манеры, выражения лица, а потом использовал на сцене. Он не делал этого специально, но в нужный момент, все само всплывало в памяти. Также и с литературными героями: даже если информации было совсем мало, он схватывал суть, а дальше, фантазируя и добавляя нюансы, создавал законченный образ. Он работал так уже в школе, когда никто его этому не учил.

Последние пару месяцев они с Машей часто ссорились. Она хотела, чтобы он помог ей подготовить этюд по новелле Капоте «Завтрак у Тиффани». Первый раз прочитав повесть, она только и твердила какая Холли милая, яркая, обаятельная и загадочная личность! Все от нее без ума, а Холли ни к кому не привязывается, в отличие от Машки. Была бы она похожа на Холли, у нее не было бы таких проблем с парнями. Машка заставила Олега повесть прочитать. Хорошо хоть та оказалась короткой! Прочитав, он заявил, что с этим материалом помогать ей не будет. Повесть хороша, но героиня ему абсолютно не интересна. Это всего лишь пустая, меркантильная эгоистка — циничная и жестокая к людям, которая и мизинца Машиного не стоит. Но та не сдавалась и периодически принималась его уговаривать.

***

Вот и сейчас Олег сидел на кухне, наблюдал за тем как она мастерски сервирует стол, слушал как укоряет его за пропуски, в очередной раз напоминает, что до исключения рукой подать — и это еще у них более лояльное отношение к пропускам, чем в других училищах, да и такими, как он, не разбрасываются. Олег знал, что про маму она не спросит.

Как-то, лет пять назад, он взял Машу с собой навестить маму. Та встреча произвела на Машку тяжелое впечатление. Она была шокирована и сказала:

- Твоей мамы как-будто нет. Оболочка есть, а за ней пустота!

Больше она с ним к маме никогда не ездила и даже не спрашивала о ней, знала, что если случится что-то серьезное, он сам расскажет.

Машка продолжала что-то щебетать, но Олег видел, что она жаждет рассказать о чем-то важном, но явно боится его реакции. Значит речь опять пойдет об Эрике.

Уже в первый учебный день Олег без труда догадался, кто станет очередной несчастной любовью Машки. Его звали необычным именем Эрик. Он был красив: высокий, белокурый, голубоглазый. «С такой внешностью только смазливых принцев в сказках играть», - подумал Олег с усмешкой. Вот только вряд ли он смог бы кого-нибудь сыграть по причине полной бездарности. Как он в училище-то попал? Возможно, потому что дед Эрика - известный театральный режиссер. А мать - необыкновенно богатая, но неумная женщина, с детства потакала всем его капризам и внушала мысль, что с такой внешностью ему прямая дорога в актеры. Вот он и вырос в полной уверенности в своей неотразимости. Неудивительно, что у него был скверный характер: высокомерный и эгоистичный. Машка, естественно, влюбилась и страдала - все как обычно.

***

Зрительный зал гремевшего когда-то на всю страну Театра Юрия Нелидова был полон. До начала спектакля «Дон Кихот» оставалось всего пара минут. Это был третий показ после премьеры. Олег сидел в партере рядом с Марией, та не отрываясь смотрела на занавес. Вчера, на кухне, она, конечно, не выдержала и выложила все, что камнем лежало у нее на душе:

- За те две недели, что тебя не было произошли странные, очень странные вещи и мне страшно, - Машка заплакала, - мне очень нужна твоя помощь! Да! Дело в Эрике, но это очень серьезно!

Олег видел, что слезы настоящие, Машка как актриса умела притворяться, но только не с ним. Она взяла себя в руки и продолжила.

- Валентин Огневский, дед Эрика, ставил «Дон Кихота». Спектакль был уже готов, главную роль репетировал сильный актер, который и по возрасту подходил. И вдруг за неделю до премьеры он вводит Эрика на роль Дон Кихота! Мать Эрика видите-ли захотела, чтобы он почувствовал вкус славы! Ты можешь себе вообще представить такое?! Я, конечно, очень люблю Эрика, но мы же понимаем где он, а где Дон Кихот?

Машка помолчала, а потом продолжила задумчиво:

- При этом он репетировал всего неделю! И играл на премьере! А самое невероятное, знаешь что?! Это был оглушительный успех! После спектакля, - продолжала Маша, - я пробилась к Огневскому и пыталась выяснить, как ему удалось добиться подобного чуда? Он ответил, что в его арсенале есть один безотказный метод работы с молодыми актерами, и если мне интересно, я могу взять кого-нибудь из талантливых студентов, например, тебя, он даже фамилию твою знает, и, возможно, он поделится с нами этим методом.

Олег подумал, что все это дичь полная! Ну, и то, что Огневский знает его фамилию, это она, конечно, сочинила. Она вообще-то любила иногда приврать, но только не ему. Он ведь ее, как открытую книгу, читал.

Между тем Маша с дрожью в голосе продолжила:

- А, главное, Эрик изменился, стал совсем другим. Это как-то неожиданно произошло. Вот вчера он был еще обычным, а на следующий день — совсем другой человек, как будто не от мира сего! Он сказал мне, что я очень хорошая девушка, но он больше не может встречаться со мной, потому что ему нужна девушка-ангел, создание, которому тяжело приспособиться к нашему миру, и он будет ей помогать. А я — земная, яркая, общительная. Он знает, что я не пропаду и хочет, чтобы мы остались друзьями. Понимаешь, друзьями?!!

И Маша опять заплакала. А Олег подумал, что у Эрика точно крыша поехала, потому что у обычного Эрика в лексиконе вообще отсутствовало слово друг!

Чтобы понять, что происходит, хоть как-то разрулить ситуацию и поддержать Машу, он сидел сейчас рядом с ней в зрительном зале и ждал когда, наконец, поднимется занавес.

***

Едва занавес поднялся, Олег почувствовал, что это будет нечто особенное. Спектакль был построен на диалогах двух героев: хитроумного идальго Дон Кихота Ламанчского и его верного оруженосца Санчо Панса. Олег смотрел на лаконичные декорации, а видел запыленные бесконечные дороги Испании конца XVI века. Санчо замечательно играл сорокалетний талантливый актер, который был одновременно органичен и комичен, как того и требовала его роль. Но Эрик не играл, он был Дон Кихотом! У двадцатилетнего Эрика были глаза пятидесятилетнего сумасшедшего Алонсо Кихано. Как?!! Как у него это получилось?!! Это было невозможно! В спектакле не было действия, только разговоры безумного идеалиста-госоподина и его сметливого лукавого слуги, но Олег был настолько погружен в происходящее на сцене, что когда спектакль закончился, не мог сдвинуться с места. В этот момент ему казалось, что ничто в жизни не производило на него такого мощного впечатления, как этот спектакль, от которого он не ждал ничего уникального. Оглядевшись, Олег увидел, что зрители тоже потрясены, даже Машка, смотревшая спектакль уже третий раз.

- Ну, я же тебе говорила, что это что-то сверхъестественное?! - воскликнула она, - невозможно так играть, как Эрик, никто бы не смог лучше, даже такой одаренный, как ты…

Она как-то растерянно помолчала в задумчивости, а потом спохватилась.

- Пойдем же, найдем Огневского, он вроде как обещал объяснить это чудо, произошедшее с Эриком!

Огневского они нашли в его просторном современном кабинете. Это был высокий худощавый пожилой человек, элегантно одетый и следящий за собой, но, по мнению Олега, совсем не похожий на худрука театра — слишком подобострастный, с бархатно-слащавым голосом. Когда-то, несколько десятков лет назад, он служил простым актером в Театре Юрия Нелидова. Актер он был хороший, но выпивал. А сразу после смерти Нелидова неожиданно был назначен худруком театра и по совместительству главрежем. Пить он тогда же бросил.

- Ребята! Как хорошо, что вы пришли, а я вас ждал. С Машенькой мы уже знакомы, а с тобой Олег очень, очень рад познакомиться, - он пожал Олегу руку, - я вижу вы оценили наш спектакль! Наверное, недоумеваете, как моем неопытному внуку удалось так мастерски сыграть свою роль? Тут, конечно, не все так просто, но с молодыми надо поделиться. Я вас хочу кое с кем познакомить. Пойдемте за мной!

Он открыл дверь, которая вела из его кабинета в смежную комнату. Это было небольшое помещение, обставленное антикварной мебелью. Там царил полумрак. В углу, в старинном деревянном кресле, сидел очень пожилой человек. Олегу показалось, что ему явно далеко за восемьдесят, но почему-то назвать этого человека стариком язык не поворачивался. Он был невысокого роста, совсем седой, со вкусом одет, рядом с креслом стояла его трость. У него было аристократическое, но волевое лицо, с холодными серо-голубыми глазами, которое отчего-то показалось Олегу знакомым.

- Вот ребята! Хочу представить вам Егора Петровича Нелидова — он родственник Юрия Павловича Нелидова, - Огневский на секунду запнулся, - племянник. Он иногда помогает мне в работе, а когда-то был ассистентом самого великого Юрия Нелидова! Егор Петрович практикует один весьма своеобразный метод работы с актерами, который недавно применил и на моем Эрике, уж очень дочь моя хотела, чтобы он познал успех. Результат вы сегодня наблюдали… И мы подумали, что пришло время передать опыт молодым, да талантливым!

- Я знал ваших родителей, - неожиданно сказал Нелидов. У него был тихий властный голос. Олег увидел насколько это властный человек.

- Не родителей, конечно, - быстро заговорил Огневский, - ваша мама еще совсем молоденькой начинала в нашем театре. Она, к сожалению, проработала совсем недолго, - Огневский вдруг замолчал, - ну что? - продолжил он, - давайте не будем откладывать и завтра же попробуем поработать с нашим методом. Вас заинтересовало наше предложение, Олег?

Олега, естественно, заинтересовало. Да, он в жизни ни в чем не был так заинтересован. Даже рок-музыка временно отошла на второй план. Огневский сообщил, что завтра Олег будет работать вместе с Эриком, потому что Нелидов не только помогает актеру войти в роль, но и потом «освободить актера от роли», что они и будут завтра проделывать с Эриком, потому что договор с ним был на три спектакля, дольше находиться в образе Дон Кихота неопытному Эрику будет сложно.

***

Приехав домой, Олег набрал отца. Связь была плохая. Разные противоречивые чувства настолько переполняли его, что он не мог не поделиться с отцом, к тому же Огневский сказал удивительную вещь - мама раньше работала в Театре Нелидова. После того, как Олег вкратце рассказал отцу о событиях сегодняшнего вечера, тот какое-то время молчал, а когда, наконец, заговорил, Олег понял насколько сильно он взволнован:

- Олег! Я никак не могу сейчас приехать! Но пообещай мне, что ты не пойдешь туда завтра и не будешь больше встречаться с Огневским и тем другим человеком! И пообещай мне, что не будешь работать ни с каким их методом! - голос его всегда выдержанного отца почти срывался на крик, - не было у Нелидова никакого племянника, - после паузы, чуть слышно, произнес он, и связь оборвалась.

Отец, видимо, не смог больше дозвониться, но позвонил отчим и сообщил, что маме стало хуже — она больше не встает с постели.

***

В событиях вчерашнего вечера, в том числе в разговоре с отцом, было много непонятного. Именно поэтому, и, конечно, потому что его дико заинтересовал загадочный метод, он вместе с Марией и Эриком сидел в кабинете Огневского. Тот сказал, что первым работать с Нелидовым пойдет Олег, а Эрик подтянется потом. Маша пока в эксперименте участвовать не будет.

Едва Олег вошел в комнату, Нелидов сразу заговорил своим тихим, но не терпящим возражений голосом:

- Олег! Давайте сразу договоримся о следующем: вы внимательно меня слушаете и четко выполняете мои указания, при этом вопросов пока задавать не надо - потом на все отвечу. Сейчас от вас требуется только исполнять и, по возможности максимально запомнить то, что вы увидите и услышите. Понятно?

- Да, - Олег чувствовал странное волнение.

- Если вы правша, то дайте мне левую руку, если левша — наоборот, если владеете обеими руками одинаково — будем пробовать сначала одну, потом, если не получится — другую.

- Я правша.

Егор Петрович соединил свою правую кисть с его левой кистью так, что область между большим и указательным пальцем его кисти с силой прижалась к области между большим и указательным пальцем кисти Олега. Он стал сжимать и слегка разжимать свою кисть не меняя положение.

- Я «ведущий» и правша - поэтом использую правую руку, вы пойдете за мной, то есть «ведомой». Поэтому используете левую ,не рабочую руку, если вы правша. Я должен постоянно работать кистью сжимая и разжимая хватку, но я сразу нащупываю нужную точку между большим и указательным пальцем, если опыта нет — надо пробовать. Вы сразу почувствуете, когда найдете ее. Эта точка называется точкой Мельпомены. Но это все ерунда! Сложнее другое: ведущему специальным волевым усилием ввести себя в особое состояние духа и оказаться там, где мы с вами скоро окажемся. Мне это не сложно, потому что у меня огромным опыт. Вы тоже скоро научитесь. Для этого нужны определенные способности, а они у вас есть. А после того, как вы побываете там, куда я вас сейчас проведу, приобретете и опыт. Закройте глаза!

Олег закрыл глаза, у него начала кружиться голова и показалось, что он теряет сознание. Но сознание он не потерял. Нелидов привел его в поразительное место. Увидев его, Олег не смог сдержать восхищенного возгласа. Здесь все пространство заполнял странный туман разной плотности и оттенков, и, насколько было видно, все это пространство, а оно казалось бесконечным, рассекали под разными углами как бы висящие в нем лестницы. Их было множество и, казалось, они заполняют его полностью. Каждая лестница заканчивалась дверью. Все эти лестницы и двери тоже были из тумана, только более плотного. Но, как ни странно, в этом месте по таким лестницам можно было ходить, а эти двери открывать. Все это выглядело строго и лаконично, здесь не было ничего яркого и кричащего. Олег решил, что это абсолютная гармония.

- Дойдя до конца лестницы, мы открываем дверь в очередной мир Мельпомены. Так это называется. По факту это мир литературного произведения: романа, повести, рассказа, пьесы… Ты открываешь дверь и заходишь в мир, где живут своей жизнью герои. Когда мы репетируем спектакль мы находим нужную дверь, заходим, ищем героя, роль которого будем играть, берем его за руку также, как и когда сюда заходили, и он отдает нам свою личность, а когда актер перестает играть роль - ведущий снова приводит сюда актера и тот возвращает герою его личность, только не после каждого спектакля, а после того, как актер вообще перестает играть эту роль. Актеры — продолжил Нелидов, - отличаются от остальных людей тем, что получив роль, они перевоплощаются и становятся не собой и не своим героем, а кем-то третьим, кого они придумывают вместе с режиссером. У нас они не перевоплощаются в кого-то третьего — они становятся именно героем. Попав сюда однажды, в следующий раз начинаешь отлично ориентироваться по жанрам, времени написания, писателям… Все зависит от оттенка. Мой любимый Шекспир строго черно-белый, мелодрама сиреневатая, мистика зеленоватая, детектив отдает в коричневый — разберешься быстро. Однажды сюда попав, как будто что-то щелкает в твоем сознании и в следующий раз ты уже знаешь как найти «Дон Кихота», а как «Град обреченный».

- Здесь что, есть абсолютно все? - не удержался Олег.

- Не все. Мусора нет! - отрезал Нелидов, - графомании нет, много чего нет, вечное есть, даже то, что сгорело…

Нелидов показал Олегу дверь «Дон Кихота». И у Олега все получилось с Эриком. Он успешно исполнил роль ведущего. Эрик вернул обратно свою роль и снова стал прежним Эриком — высокомерным и еще более невыносимым после «своего» грандиозного успеха.

***

Прошло несколько дней. Олег съездил навестить маму — с ней было все плохо, врачи разводили руками, а на отчиме лица не было.

Машка ходила вся заплаканная, Эрик сообщил ей, что она его не достойна - слишком посредственна. Но когда Олег в подробностях описал ей суть метода Нелидова, она немного оживилась. Видимо, любопытство взяло верх.

- А как ты думаешь, это что-то типа гипноза или какая-то психологическая практика, или еще что-нибудь?

- Не знаю… Но это все так странно и одновременно круто... сложно описать… Когда я открыл дверь «Дон Кихота» и попал туда, то увидел настоящего Дон Кихота — вот как тебя сейчас. Он сидел в трактире. Я слышал его голос, чувствовал запах еды. А знаешь, что еще странно?! У Нелидова не было племянника, а этот человек, которого Огневский выдает за племянника, как две капли воды похож на самого Юрия Нелидова, - Олег показал Машке фото.

- Обалдеть! Но это же не может быть он! Мистика какая-то! Ему же больше ста лет!

- Конечно, не может, - Олег показал Маше фото из сети могилы Нелидова, который умер пятнадцать лет назад.

- Так или иначе, - продолжал Олег, - я хочу продолжения. Завтра пойду к Огневскому.

***

Олега провели в кабинет Огневского — тот задерживался. Он рассматривал фотографии на стенах — везде был Огневский. «От скромности они оба не умрут — и дед и внук», - подумал Олег. На всякий случай он заглянул в смежную комнату — там никого не было. На полке рядом с письменным столом стояли альбомы с фотографиями старых спектаклей: репетиций, примерок костюмов, грима. От нечего делать он стал их листать. Вот альбом, подписанный «Жанна» про Жанну д`Арк. Хоть этот спектакль шел семнадцать лет назад, Олег слышал о нем. Он знал, что это был легендарный спектакль. Зрители, которые его видели, никогда не могли забыть. Олег стал листать альбом и вдруг замер. Он увидел ту самую снившуюся ему девушку, которую во сне считал своей мамой: рыжеволосую и зеленоглазую. «Спокойно, - думал он, - мама здесь работала, девушка тоже, мама могла с ней дружить, а я маленький ее видеть, вот и стала сниться — ничего особенного». Он листал дальше. Девушка готовила роль Жанны. В альбоме были фото с примерок с разным гримом и костюмами, рука его задрожала.

Тут в кабинет стремительно зашел Огневский. Олег белый сидел с альбомом «Жанна» в дрожащих руках.

- Это что?!! - показывая на фотографии, глухим голосом спросил Олег.

- Это причина, по которой ты здесь, Олег. Мы пригласили тебя познакомиться с нашим методом именно из-за этого, - Огневский кивнул на альбом.

Листая альбом «Жанна» от страницы к странице, можно было увидеть, как по мере подготовки к роли, со временем, рыжеволосая зеленоглазая девушка из сна Олега постепенно превращается в безумную темноглазую брюнетку - мать Олега, которая в итоге и сыграла Жанну д`Арк.

Огневский открыл дверь в смежную комнату, а там на привычном месте сидел Нелидов. Своим тихим властным голосом он начал рассказ:

- Актером я стал случайно — так получилось. Но был смазлив, - он усмехнулся, - и играл в основном героев-любовников, меня это не устраивало, я чувствовал, что способен на большее, бредил режиссурой. Я упорен по натуре, - он снова усмехнулся, - начал ставить по мелочи, так, ничего особенного, меня это, конечно, не утраивало, мечтал о настоящем искусстве, это занимало все мои мысли. А потом началась война и я в составе концертных фронтовых бригад выступал на линии фронта. Там меня контузило и легко ранило в кисть, вот сюда, - Нелидов указал на участок между большим и указательным пальцем. Когда я лежал в госпитале без сознания, оказался в том место, куда тебя водил. Там на лестнице я столкнулся с весьма колоритной фигурой — шутом, который и поведал мне, как там все устроено, как туда попасть снова, как примерить личность и как ее вернуть. Это место он называл мирами Мельпомены — «она тут очень важная персона и правит бал, а он всего лишь шут ее придворный, но власть имеет настоящую, ведь многое в мирах сих живет по писанным им самим законах».

- Ты задумывался когда-нибудь, - продолжал Нелидов, - почему мы так часто рассуждаем о литературных героях как о живых людях, обсуждаем их поступки, часто недоумеваем, почему они поступили так или иначе, кого-то любим, кого-то ненавидим? Бывает так, что они ближе нам даже, чем родственники или друзья. Они никогда не волновали бы нас так, если бы не существовали на самом деле. Они существуют и живут там в мирах Мельпомены. Ты же был там, признайся, ты понял, что они живые?! Да, они во многом отражение нашей земной жизни. Да, там немного другие законы, например, там по другому ощущается время. Но они живут своей жизнью. Ведь когда писатель пишет даже объемный роман, он не может описать все, а там они живут свои жизни, и не только по написанному. Там с ними происходят события, которых нет в книге. Я знаю, я видел.

- И когда я, как режиссер, посещаю мир по пьесе, которую собираюсь ставить, - сказал он, - я поставлю ее так, как никто не поставит, потому что я там был, я дышал тем воздухом, узнал героев настоящих. Меня многие считали гениальным, а некоторые и лучшим режиссером поколения. Но мне всего лишь повезло, как режиссеру повезло, - уточнил он, - туда попасть.

- Я не понимаю, - начал Олег, - так вы Юрий Нелидов? Как это возможно?

- Все просто. Когда я был уже очень стар, болен и предчувствовал, что скоро покину этот мир, я захотел последний раз увидеть Гамлета. Пока я у него «гостил» мое сердце перестало биться. А когда «нагостился» - вернулся почему-то в свой театр. Меня как раз только похоронили, а я даже не сразу понял, что умер. Еще подумал, странно, что ничего не болит, но слабость была жуткая. А потом меня увидел Огневский и чуть с инфарктом не слег, но мои артисты почти все посещали миры Мельпомены и постоянно брали роли, потом отдавали, я практиковал это в своем театре. Мне тогда был важен результат. Пока для твоей мамы это не обернулось трагедией.

- Она совсем молодая ко мне в театр пришла, но уже замужем, да и ты у нее был. Ты, наверное, не знаешь, но ведь это твой отец написал пьесу про Жанну Д`Арк. Он же историк. Гениальная пьеса! А твоя мама очень талантливая, очень… Я начал с ней Жанну репетировать и все шло хорошо, но актеры мои, включая Огневского, который епископа играл, мир Жанны посетили и свои роли забрали. Татьяна замечательно репетировала, но все мне казалось, что до них совсем чуть-чуть, но не дотягивает. Конечно, они же не играли, они были своими героями. Я начал ее уговаривать применить метод, но она с характером, говорила — сама сыграю, а перед премьерой я ее все-таки уговорил. Она взяла роль Жанны. Я думаю, что даже ты, наверное, слышал, какой успех был у спектакля. Но когда спектакль сняли с репертуара, и роль надо было вернуть, случилось непредвиденное. Совершенно случайно получилось, что я ввел ее в мир Жанны, когда ту собирались сжечь на костре. Она испугалась, а я все-таки попытался вложить руку Татьяны в руку Жанны, но та загорелась, а Таня стала такой, какой ты ее знаешь. Уговаривать ее повторить попытку было бесполезно, что только твой отец не придумывал, он даже пытался переписать финал — безуспешно, конечно, это невозможно. А потом у вас дома пожар случился — это было последней каплей.

Олег видел, как ему тяжело говорить. Нелидов помолчал, собрался с силами и продолжил.

- Огневский общается с твоим отчимом и через него я знаю, что маме стало хуже, она ни на что не реагирует. Именно сейчас мы можем попробовать повторить попытку. Понимаешь, даже я не знаю всех законов тех миров. Но мы можем хотя бы попытаться. Мама теперь не сможет сопротивляться, но есть ограничения: во сне нельзя, без сознания тоже, но она пока в сознании, поэтому надо торопиться. Я ее ведущим быть не смогу — сил не хватит, я мертв, как никак, - он горько усмехнулся, - а ты сможешь! Но это опасно, и твой отец, если узнает, никогда не согласится.

- Он не узнает!

***

Олег очень торопился. За ним увязалась Маша. Пока они ехали Машка уговаривала взять ее с собой, чтобы она хоть одним глазком посмотрела миры Мельпомены. Эрик ее бросил, она совсем убита и хочет хоть как-то встряхнуться.

Когда они приехали, мама была очень плоха, но в сознании. Машку брать не хотелось, было совсем не до этого, главное — маму вытащить. Но теоретически возможно сначала провести Машку, потом пройти с мамой, вывести ее, а потом Марию. Олег взял Машкину руку, с ней все быстро получилось, он провел ее и оставил на лестнице ждать их с мамой. Нелидов дал ему четкие инструкции, они попрактиковались и он научился быстро вводить себя в нужное состояние. По мнению Нелидова, у него все так быстро получилось, потому что он похож на него и заранее был подготовлен ко всему этому.

С мамой было гораздо сложнее. Она долго не реагировала, но через несколько минут Олег почувствовал, что она идет за ним. Они очутились на лестнице, Машки нигде не было видно! Но паниковать было нельзя — главное сейчас мама. Он знал дорогу, они медленно переходили с одной лестницы на другую, пока не очутились перед нужной дверью. Олег ее распахнул и почувствовал запах костра. Это какой-то замкнутый круг! Опять момент сожжения Жанны! Он захлопнул дверь и вдруг почувствовал, как кто-то коснулся его плеча. Он резко повернулся, думая, то это Машка, но перед ним стоял шут.

Олег вспомнил, как Нелидов рассказывал, что именно шут поведал ему, как все устроено в мирах Мельпомены. Но с тех пор он больше ни разу с ним не разговаривал, только пару раз видел издалека.

Шут был высок и худощав, одет в обычную шутовскую одежду: колпак с тремя бубенчиками, костюм, туфли с загнутыми вверх носами, вот только одежда была черно-белая, да на руках перчатки. А еще на его лице была маска, за которой светились острым умом насмешливые глаза.

- Пойдемте же, я покажу вам черный вход, - воскликнул он и потащил их к потайной лестнице, по которой, поддерживая Татьяну, они спустились, прошли вперед, потом поднялись и оказались у заднего входа.

- «Да будет так!» - снова воскликнул он и распахнул дверь.

Они увидели Жанну, которая стояла в легкой задумчивости, прислонившись к дереву, подошли к ней: Олег взял Танину руку в свою и осторожно прикоснулся ею к руке Жанны. И сразу почувствовал, как потеплела рука мамы, как к ней начала возвращаться жизнь. Когда они вернулись на лестницу, шут их ждал. Он сообщил, что если Олег ищет свою подругу, то он проводит. По дороге, ловко перескакивая со ступеньки на ступеньку, с одной лестницы на другую, он рассказал им, что он местный и был своим здесь, даже когда был жив. В том мире, также как и здесь, он всегда был верным слугой Мельпомены.

Вдруг Олег невдалеке увидел Машку, выходящую из двери. Шут подвел их к ней.

- «О женщина, тебе имя — вероломство!» - изрек он, насмешливо глядя на нее, попрощался и бесшумно, как призрак удалился.

Только когда шут попрощался, Олег осознал вдруг, что говорил он по-английски. Олег посмотрел на Машку и замер. Не веря, он приоткрыл дверь из которой она вышла, и увидел улицы Нью-Йорка и ювелирный Tiffany&Co. Он снова внимательно на нее посмотрел — у нее были другие глаза! Она смотрела на него равнодушно, у нее были глаза девушки, которой плевать на всех, кроме себя. У его Машки никогда не было таких глаз.

***

С тех пор прошло три месяца. Жизнь все-таки странная штука! И жестокая! Он снова обрел маму, но потерял самого близкого в жизни человека. Все-таки он, а не Машка, оказался прав насчет Холли. Она, конечно, забыла про него. За три месяца ни разу не заглянула. Он не обижался. К сожалению, как рассказал ему Нелидов, если человек без помощи ведущего забирает личность, отдать ее он может только по своему желанию. А такого желания у Холли не возникнет. Он знал, что Машка это сделала от отчаяния. Теперь вряд ли кто-то бросит Холли. За эти три месяца она снова замутила с Эриком, бросила его и училище в придачу и зажила бурной личной жизнью.

А мама восстанавливалась после семнадцати лет ада. И восстанавливалась вполне успешно. Она была сильная, уверенная в себе женщина. К ней постепенно возвращалась ее прежняя внешность: она перестала носить линзы и ее глаза снова стали зелеными, она сменила каре на другую стрижку и перекрасилась в рыжий. Она снова служила в театре и репетировала Катерину Измайлову в «Леди Макбет Мценского уезда». Именно с этой ролью она хотела вернуться в профессию. Этого ждали, об этом говорили и писали, и мама, конечно, волновалась. Но она была уверена, что справится.

После всех событий жизнь Олега обрела новый смысл. Он собирался переводиться на режиссерский. Это было сложно, но возможно. Он почувствовал на себе какое колоссальное впечатление может произвести на человека спектакль и хотел приобщиться к этому, хотел с помощью искусства влиять на других людей. Он теперь знал способ.

А еще он хотел кое-что сделать лично для себя - написать книгу о своих кумирах: Моррисоне, Кертисе, Кобейне... Это не будет автобиографическая книга. Их будут звать по-другому. Но они будут молодые, талантливые, свободные, а, главное — живые! И если у него получится — он сможет приходить к ним в гости, как Нелидов ходит к Гамлету.

***

В дверь позвонили. Это была мама. Она роскошно выглядела и источала уверенность себе. Олег знал, что она ушла от отчима и вернулась к отцу, который перебрался обратно на родину.

- Олег, милый, ты должен мне помочь! Я хочу, чтобы все было идеально!

С этими словами она подошла к Олегу и вложила свою левую руку в его правую.