Крик буревестника

Sitting in a bunker,

Here behind my wall,

Waiting for the worms to come.

(Pink Floyd «Waiting For the Worms»)

Утро было холодным и беззвучным. Александр поёжился и тоскливо огляделся. Тщетно он ждал, что раздастся вдалеке крик птиц, лай собак или треск сучьев. Даже спустя тридцать лет он так и не смог привыкнуть к безмолвию этой маленькой, ничтожной планеты, куда более четверти века назад рухнул исследовательский корабль «Буревестник-12». Александр тогда был ещё юнцом, не успевшим закончить университет, и участие в экспедиции стало для него, как он тогда считал, даром. За него тогда похлопотал его научный руководитель и через свои связи сумел впихнуть талантливого ученика в исследовательскую группу, состоящую из тридцати шести человек. Люди собрались разные и все были объединены одной целью: долететь до открытой десять лет назад планеты Вита и создать поселение. Им предстояло выяснить, действительно ли планета пригодна для жизни и, в случае положительного результата, за год провести подготовку местности к прибытию переселенцев. Те должны были сменить буревестников и отпустить их домой. Целый год на неизведанной планете обещал стать одним из самых ярких и важных периодов в жизни каждого члена экипажа, начиная от обычной учительницы и заканчивая профессором медицинских наук. Но до Виты долететь «Буревестнику-12» было не суждено. То ли из-за халатности работников космодрома, то ли по чьему-то злому умыслу система жизнеобеспечения оказалась бракованной, и на полпути выяснилось, что воздуха едва хватит на три дня, а лететь оставалось минимум две недели. Выхода, кроме как рискнуть и совершить вынужденную посадку на ближайшей планете, на которую до того момента никто не обращал пристального внимания, не было, и капитан приказал приземляться. Это противоречило всем правилам, но сигнал бедствия, посланный на Землю, остался без ответа, и буревестникам оставалось лишь молиться, чтобы посадка не погубила их. Так они оказались посреди степи на чужой и мёртвой планете.

Безымянная планета оглушила их тишиной. В редком лесу, что раскинулся рядом с местом посадки, не было слышно ни одного живого существа, и даже ветер, колыша ветви деревьев, не вызывал шелеста листвы. В узкой речке, рассекающей степь на две части, не водилось ничего похожего на рыбу, а в прибрежных кустах не стоило надеяться увидеть водоплавающих птиц, и потому даже здесь было мертвенно тихо.Всюду было безумно тихо. Казалось, звуки погибали в этом воздухе, которым так чудесно дышалось, и разговоры людей казались тусклыми и приглушёнными, даже если кто-то из буревестников переходил на крик.

Они не собирались задерживаться на этой планете. Нужно было всего лишь отправить повторный сигнал бедствия и дождаться спасения. Пару месяцев — буревестники были уверены — они протянут, а там за ними пришлют другой корабль и всё станет хорошо. Не могут же их бросить на произвол судьбы. Но корабль со спасательной командой не прилетел. Ни через месяц, ни через полгода, ни через тридцать лет. Буревестники давно смирились с тем, что никогда не вернутся на Землю. Месяца через три после посадки корабль начал разрушаться, и из его обломков вперемешку с брёвнами были возведены примитивные жилища. Возле речки буревестники соорудили загон для тех животных, что летели с ними на Виту: несколько десятков куриц и петухов, козы, овцы, свиньи и коровы с быками. Тут же неподалёку женщины разбили огород и поставили парники. Жалкая, кривая и уродливая пародия на то поселение, что должно было родиться на Вите.

Александр зябко повёл плечами и встряхнул головой. Что толку каждое утро вспоминать те события? Будто воспоминания помогут изменить историю, будто прокручивание день за днём мыслей о том полёте перенесут их на Виту, где они и должны были быть, или домой, на Землю. Сюда никто не прилетит, никто никогда не найдёт горстку людей, потерявшихся в тишине. Но Александр упрямо продолжал терзать душевную рану, с извращённым наслаждением запуская острые мысли в израненную плоть, ковырялся в памяти, вытаскивая из её глубин самые светлые и счастливые воспоминания, и бросал их в неравную схватку с действительностью.

Яркая вспышка в небе привлекла его внимание. Нечто с огромной скоростью неслось вниз, оставляя за собой огненный след. Звуков не было, но Александр чётко мог представить рёв двигателей и оглушительный свист. Не веря своим глазам, он наблюдал, как объект извне приземляется где-то в глубине леса, оставляя за собой сероватый след в воздухе. Нужно было тут же мчаться к поселению, поднимать всех, но от неожиданности он будто окаменел, не в силах справиться с эмоциями от увиденного. Не может быть, этого просто не может быть! Верно, он накануне съел что-то не то, и теперь отравленное сознание, подпитанное мыслями о Земле, издевательски показывало ему желанную картину: спасательный челнок, прилетевший на зов потерпевших бедствие.

В нос ударил запах гнили и сырой земли. Даже не оглядываясь, Александр знал, кто потревожил его уединение в этот ранний час.

— Дядя Саша, это за нами?

Александр на мгновение прикрыл глаза и с трудом растянул губы в улыбке.

— Здравствуй, Анка, — он обернулся.

Анка — двенадцатилетняя девочка — с надеждой смотрела на него. Как и все дети буревестников, она была низкого роста и худой, почти болезненно тощей от нехватки сбалансированной и разнообразной пищи. Короткие чёрные волосы обрамляли узкое личико с большими карими глазами и тонкими бледными губами.

Анка… Из всех детей буревестников она нравилась Александру больше всех. Любознательная и открытая, она выделялась из толпы злобных и агрессивных ребятишек, которые то и дело устраивали драки и ссоры. Чаще всего её можно было найти где-нибудь с одной из старых книжек, или же возле кого-то из взрослых, кто был готов уделить Анке немного внимания и рассказать что-нибудь о Земле, космосе и истории человечества. Не отрывая восторженного взгляда от рассказчика, Анка не издавала ни звука, будто боялась заглушить важные слова и обидеть человека пренебрежением к его рассказу. Анка была чудесным и добрым ребёнком, и потому Александр ещё болезненнее — хотя, казалось, куда сильнее? — воспринимал произошедшее с ней.

Около двух месяцев назад Анка в лесу собрала грибы: с виду похожие на шампиньоны, только очень мелкие. Их было ничтожно мало, чтобы накормить всё поселение: горстка едва закрывала узкие ладошки Анки. Анка хотела бросить их в общий суп, который её бабушка, Карина Леонидовна, варила на всех, но та, не скрывая слёз в усталых глазах, позволила внучке одной полакомиться находкой. Долгие годы пребывания на этой планете показали, что через пару недель такими грибами будут усеяны все поляны, и тогда люди до тошноты наедятся ими.

Александр с отчаянием вспоминал, как долго ела Анка несчастную кучку грибов, как отказалась от своей порции супа, а на следующий день свалилась с температурой и лихорадочным бредом. Две недели она пролежала в постели, и кто-то из мужчин уже искал брёвна на доски, чтобы сколотить гроб. Но Анка выжила, и первые несколько дней все с облегчением и радостью смотрели, как ещё неокрепшая девочка медленно ходит по узкой улочке поселения. Лишь через неделю все стали ощущать подле неё тошнотворный запах гнили, едва различимый, настолько мимолётный, что в начале многие списывали это ощущение на галлюцинации. Но на еженедельном осмотре, который устраивал Марат Олегович — в прошлом профессор и уважаемый в широких кругах врач — на кончиках пальцев правой руки Анки были обнаружены чёрные пятна. Подушечки утратили упругость и стали рыхлыми и склизкими. Марат Олегович так и не смог понять, что же случилось с Анкой.

— Дядя Саша, это за нами? — повторила Анка, кусая губы от волнения.

— Не знаю, Анка, — покачал головой Александр. — Но мы обязательно это выясним. Беги-ка, разбуди остальных.

И Анка, задохнувшись от восторга — ещё бы, ведь именно ей поручено сообщить ошеломляющую новость — понеслась в сторону поселения, неловко переставляя тощие ножки. Тонкая рубашка из грубой серой ткани натянулась, позволяя увидеть бугры на узкой спине. Даже с расстояния в несколько метров можно было увидеть, как нечто шевелится на спине Анки, будто желая порвать ткань и оказаться на свежем воздухе. Анка, казалось, и не замечала этого. Она в целом воспринимала нечто, обрушившееся на неё, удивительно спокойно и даже благосклонно. Будто это не её тело медленно гнило, источая тошнотворный запах.

Анка подбегала к дверям, распахивала их и, как предположил Александр, неспособный её услышать, кричала:

— Общий сбор!

Сонные и встревоженные люди выходили из домов. Общий сбор за всё время существования поселения происходил от силы раз пять, и теперь люди испуганно переглядывались, не зная, чего ожидать сегодня. В прошлый раз причиной сбора стал надвигающийся буран, от которого всё поселение пряталось в вырытом в земле убежище четыре дня. Александр видел сновавшую в толпе Анку, которая не замечала, как с отвращением морщатся окружающие, и от этого Александру стало гадко и тоскливо. Даже если Анка сейчас сообщит всем благую — а благая ли она? — весть, никто не пересилит себя, не обнимет её, вестницу…

За эти годы группа буревестников разрослась до ста пяти человек, и на небольшой площадке возле входа в убежище было тесно. В голове болезненно кольнуло от диссонанса: от этой толпы, встревоженной и возбуждённой, должен был исходить гул и какофония голосов, но до Александра доносились лишь тихие обрывки фраз, убиваемые странной атмосферой этой чёртовой планеты.

Анка уже нетерпеливо подпрыгивала на невысоком помосте, выглядывая Александра. Милая девочка, она была готова разделить с ним крохи благодарности и славы за добрую весть.

Александр протиснулся сквозь толпу, старательно игнорируя вопросы, и поднялся на помост. Встал рядом с Анкой, и приобнял её за плечи — вызывающе и демонстративно — и выждал, пока все до единого не замолчат. Люди, недовольные ранним подъёмом, сбились в плотную толпу. Те, кто стоял, уткнувшись животами в доски, открыто морщились и прикрывали лица рукавами, в попытках избавиться от цепкого смрада, исходящего от Анки.

— Ну, Александр, — Валентина, одна из первых буревестников, нетерпеливо тряхнула головой, — что у нас произошло?

— Давай, Анка, — подбодрил Александр девочку, и она, сделав шаг вперёд, как можно громче произнесла:

— В лесу приземлился космический корабль.

Александр ожидал любой реакции, но не смеха. Анка растерянно оглянулась на него, и в уголках её глаз он заметил скапливающиеся слёзы.

— В следующий раз придумай шутку удачнее, — презрительно выплюнул Максим, родившийся уже здесь, спустя полгода после посадки.

— Да что вы вообще на неё время тратите? — встрял пятнадцатилетний Ромка, потерявший год назад обоих родителей. — Нашли, кого слушать! У неё вместе с рукой все мозги сгнили.

Александр не услышал — почувствовал, — как всхлипнула Анка. Чёртов идиот задел Анку, в лицо высказав ей то, о чём все шептались за её спиной, и ни увещевания Александра, ни горькие слёзы бабушки Анки не могли подавить эту волну презрения и пренебрежения. Даже пятилетняя Кира, которая ещё слишком мала для столь низменных чувств, как губка впитывала всё, что слышала от взрослых и не упускала случая пропеть вслед Анке обидную дразнилку, придуманную кем-нибудь из ребят постарше.

— Корабль действительно был, — от тщетной попытки закричать начало саднить горло. — Или вы и меня будете обвинять во лжи? Ну же! Очнитесь наконец! У нас есть шанс спастись, шанс вернуться домой. И если мы сейчас не отправимся на поиски корабля, кто знает, повторится ли это чудо вновь. Подумать только, спустя тридцать лет кто-то прилетел на эту планету, кто-то может вернуть нас домой. Мне всё равно, что вы решите. Я иду искать корабль.

Жители молчали, и Александр, тяжело вздохнув, медленно спустился с помоста. Через мгновение позади раздалось тихое:

— Дядя Саша, я с тобой.

Анка спрыгнула на землю. Толпа тут же разделилась на две части, образуя живой коридор: никто не желал оказаться на пути Анки.

— Почему они так? — Анка подняла залитое слезами лицо и в отчаянии посмотрела на Александра. — Неужели моя болезнь настолько их отдалила от меня, что они не готовы верить в чудесную новость лишь потому, что её принесла я?

— Не обращай на них внимание, Анка, — бессмысленный совет с трудом сорвался с губ.

Разве можно просто не замечать, как сто с лишним человек тебя ненавидит? Как можно спокойно жить, зная, что из всей этой толпы лишь бабушка да «дядя» Саша готовы закрыть глаза на отвратительный недуг? Александр хотел бы утешить Анку, да только в голову лезли лишь глупые и равнодушные фразы, которыми когда-то, в далёком детстве, он сам был сыт по горло.

Шли молча. Лишь оказавшись на окраине поселения, они оглянулись, почувствовав, что кто-то следует за ними. И действительно, человек пятнадцать, в основном первые буревестники быстрым шагом следовали за ними, старательно отводя взгляды от спины Анки.

— Мы с вами, — Валентина тяжело дышала и была вынуждена опереться о стоящего рядом сына Дениса.

В последние годы здоровье бывшей спортсменки и студентки биофака заметно ухудшилось. Валентина была ровесницей Александра, но выглядела лет на пятнадцать старше. Несколько лет назад она серьёзно заболела, и Марату Олеговичу стоило неимоверных усилий поставить её на ноги. Валентина оклемалась, но уже не была той бодрой и выносливой женщиной, что когда-то вылетела на «Буревестнике-12» колонизировать новую планету. Не помогли в сохранении здоровья и пятеро детей, которых она родила одного за другим. Как и все в поселении, она понимала, что выживать как-то надо, а без новых поколений все они были обречены на вымирание. Вопросы морали и верности канули в небытие, и никто уже не вспоминал, что где-то на Земле их ждут супруги и семьи. Земли больше не было, как не было и привычной жизни.

Александр и Анка возглавляли процессию, остальные двигались позади, держа дистанцию от девочки, но даже это не спасало их от смрада, что доносил до них ветер, бьющий в лицо. Минут через пять Валентина резко кинулась в сторону к кустам. Едва успела склониться над ними, как её вырвало. Вытерев губы сорванным листом, Валентина пробормотала несколько ругательств и вернулась к остальным.

На окраине леса они остановились. Вдали над деревьями поднимались струйки дыма, маня несчастных броситься сломя голову через лес к спасению.

— Надо быть осторожными, — Александр схватил за плечо Дениса, уже готового перейти на бег, — мы не знаем, кто там нас ждёт. Оружия у нас нет, и нас в два счёта перебьют, если мы появимся резко и напугаем прилетевших.

— Стоило оставить эту в поселении, — презрительно скривил губы Денис и, даже не смотря, махнул рукой в сторону Анки, — она своей вонью привлечёт лишнее внимание.

— Прекрати! — горло сжалось от боли: привычная плата за тщетную попытку закричать. — Да что с вами всеми такое? Анка одна из нас, и пока с ней всё было в порядке, никому и в голову не приходило относиться к ней подобным образом! Вместо того, чтобы поддержать и помочь, вы устроили травлю ни в чём не повинной девочки! Это низко!

Денис ничего не ответил, только вновь скривил губы и недовольно посмотрел на Анку. Та съёжилась, будто ожидая удара, и в несколько шагов оказалась за Александром. Тот оглядел взглядом остальных, надеясь получить поддержку. Валентина виновато отвела взгляд в сторону: её лицо всё ещё было зеленоватым, и она то и дело прижимала к лицу ладонь. Так и не дождавшись ответа, Александр поджал губы и отвернулся. Взял Анку за руку и первым шагнул в чащу.

***

Антон матерился. Посадка выдалась крайне неудачной, и теперь уйдут недели на устранение десятка неисправностей. Благо, ничего непоправимого не произошло, но в его планы всё же не входил ремонт в условиях дикой и необжитой планеты. Оценив масштаб бедствия, Антон переключился на себя: почти полностью потерянный слух был серьёзной проблемой. БАВР — бортовой анализирующий врачебный робот — не обнаружил никаких повреждений и трижды выдал заключение об отсутствии каких-либо травм и отклонений от нормы.

И теперь Антон сидел на земле возле своего корабля и тщетно пытался заставить работать портативный коммутатор для связи со своей станцией. Тот, что в корабле, не заработает, пока не будет произведён ремонт. Коммутатор отказывался ловить связь, и в бессилии Антон отшвырнул его. Недалеко, разумеется. Прошептал очередное витиеватое ругательство и с тяжёлым вздохом пошёл подбирать устройство. Заметив на экране тревожный красный сигнал, он не сдержался и выплеснул всё своё отчаяние и злость в грубые выражения, которые никогда не позволял себе в кругу близких.

— Надо же, никогда не думал, что буду так рад слышать добрый русский мат.

Раздавшаяся человеческая речь на родном языке заставила Антона распрямиться и моментально вытащить из кобуры пистолет. Из-за деревьев на поляну вышли двое: высокий пожилой мужчина с измождённым лицом и невысокая девочка, крепко держащая спутника за руку. Их вид — сероватая кожа, болезненная худоба, непонятные тряпки вместо одежды — с трудом вязался с человеческой речью. Но это были люди.

Странная парочка замерла в нерешительности, с неверием переводя взгляды с Антона на корабль и обратно. С отвращением Антон заметил, что вместо правой руки девочки был обрубок, рука от локтевого сгиба отсутствовала, а то, что осталось от локтя, начало гнить. В это чёрное месиво из плоти и рыхлых костей был воткнут крюк. Левая рука ещё была целой, не считая почерневших пальцев, сжимающих ладонь мужчины.

Не убирая пистолет, он первым направился в их сторону. Стоило приблизиться, как сладковатый запах окутал его, и Антон с трудом сдержал позыв выблевать свой скромный завтрак на траву.

— Вы правда здесь? — старик отпустил девочку и протянул руку для приветствия.

Такой привычный жест успокоил. Антон спрятал пистолет в кобуру и ответил на рукопожатие, внутренне содрогнувшись при мысли, что только что мужчина сжимал ладошку больной неизвестно какой болезнью девчонки.

— Я правда здесь, — неловко ответил он. — Правда, я не ожидал кого-либо здесь встретить. По нашим сведениям, эта планета необитаема.

Говорить с повреждённым слухом было сложно. Невольно пришлось податься вперёд, чтобы разобрать слова старика.

— Была необитаемой, — с горечью произнёс старик. — Тридцать лет назад наш корабль был вынужден совершить здесь посадку, и с тех пор мы живём здесь. Меня зовут Александр, а это Анка.

Девочка смущённо улыбнулась, и Антон невольно ответил ей слабой улыбкой.

— Я Антон. Говорите, тридцать лет назад? Я слышал, что примерно в то время пропал «Буревестник», который направлялся на Виту…

— Это был наш корабль, — перебил Александр.

— Не может быть, — Антон в изумлении покачал головой. — Тридцать лет… Как вам удалось выжить?

Александр пожал плечами.

— С трудом. Но иного выхода у нас не было, и мы занялись тем, чем обязаны были заняться на благодатной Вите.

— И много вас выжило?

— Из экипажа при посадке никто не погиб. До сегодняшнего дня дожила половина.

— То есть вас сейчас человек двадцать, да? — Антон встревоженно оглянулся на свой корабль.

— Двадцать? — Александр, успевший оценить размеры корабля, невесело рассмеялся. — Нас сто пять человек.

— Невероятно, — Антон отступил на шаг. — Как? Без нормальной пищи, без медицинской помощи, без всех благ цивилизации и прогресса, вы смогли организовать здесь целое поселение?

— Как я уже и сказал, иного выхода у нас не было. Вы позволите, я позову остальных? — Александр, не дождавшись ответа, повернулся к лесу и взмахнул рукой.

Люди, появившиеся из-за деревьев, показались Антону нереальными. Измождённые, худые, с некрасивыми лицами, обтянутыми сероватой кожей. Самой старшей из них Антон дал бы лет семьдесят, но внутреннее чутьё подсказывало, что она намного моложе. Одежда на них была настолько несуразной, что в другой бы ситуации Антон не сдержал бы презрительного смешка: сшитая из разномастных кусков каких-то звериных шкур вперемешку с кожаными вставками, кривая и уродливая. В целом поселенцы представляли собой жалкое зрелище, и Антон даже представить не мог, в каких же условиях им приходилось жить все эти годы.

Пока Антон беззастенчиво рассматривал буревестников, те, в свою очередь, пялились на него как на невиданную зверушку. Довольно молодой, высокий, явно не испытывающий нужды и голода, он казался для буревестников, уже привыкших к внешности друг друга, каким-то изъяном, инородным элементом. И этот инородный элемент резко, болезненно заставил каждого из них подумать о возвращении на Землю.

— Вы нас заберёте? — Анка подошла вплотную к Антону и с надеждой посмотрела на него.

— Я… — Антон запнулся.

Он не знал, что ответить. В его задачи не входило спасение сотни человек, среди которых находится больная девочка. Но бросать их здесь? Позволит ли ему совесть просто улететь, зная, что на этой планете осталось столько его соотечественников?

— Я что-нибудь придумаю, — выдавил он. — Мне нужно связаться со своей станцией, а для этого необходимо провести ремонт. Посадка выдалась крайне неудачной, и я временно остался без связи.

— На вашем месте я бы поторопился, — произнёс Кирилл, один из первых буревестников. — Наш корабль очень быстро начал разрушаться. Уж не знаю, с чем это было связано, но вам стоит приступить к ремонту как можно быстрее.

— Сколько у меня в запасе? — Антон содрогнулся при мысли, что застрянет здесь до конца своей жизни.

— Думаю, пара месяцев, может три, — пожал плечами Кирилл. — Но учитывайте, что у нас был огромный корабль, вместивший не только всю команду, но и огромное количество домашней живности. Маленький корабль может и за считанные недели развалиться.

Антон нервным движением достал из кармана пачку сигарет и зажигалку. Не обращая внимания на буревестников, поджёг сигарету и судорожно затянулся. Дело принимало крайне неприятный оборот. Дав себе пару минут слабости — пока не закончилась сигарета — он решительно оглядел окружающих его людей. Работу никто не отменял, а потому не стоило позволять себе поддаваться панике.

— Вы позволите мне остановиться у вас в поселении? Увы, мой корабль сейчас абсолютно непригоден для ночлега. Завтра же я приступлю к ремонту, и, надеюсь, через пару недель мы сможем связаться с моими коллегами. А там они уже организуют ваше перемещение на станцию. В свою очередь я готов поделиться припасами, лекарствами, а также взять с собой врачебного робота, чтобы провести диагностику состояния каждого из вас. Правда, — Антон запнулся, — я не совсем уверен, что он работает корректно. При посадке я повредил слух, но никаких проблем робот не обнаружил.

— Всё с вашим слухом нормально, — перебил его Александр. — На этой планете все звуки с трудом распространяются. Привыкнуть сложно, но приспособиться можно. Иного выхода всё равно нет.

От безнадёжности этих слов Антону стало дурно. Малодушно он подумал, что никогда больше, ни за какие деньги, не отправится в космос. Уж лучше сидеть спокойно на Земле, преподавать студентам физику да высшую математику, забросив детскую мечту о покорении космоса. Нужно всего лишь починить корабль и вернуться на станцию…

— Значит, переживать не о чем, — вымученно улыбнулся он. — Пойду собирать вещи.

— Я помогу, — тут же отозвался Александр.

— И я! — подхватила Анка.

Вслед за Антоном они зашли на корабль. С округлыми боками, будто вытянутое яйцо, поставленное вертикально, он не вызывал у Александра доверия. Слишком хлипкий. Впрочем, что он, проведший тридцать лет на дикой планете, мог знать о кораблях для космических путешествий? В университете он изучал биотехнологии и планировал в будущем создавать протезы. А участие в экспедиции… Никто бы не отказался войти в историю как один из причастных к созданию второго дома для человечества. Это сейчас Александр проклинал «подарок судьбы» за утерянную жизнь, карьеру, семью. Тридцать лет назад он подавал большие надежды, после окончания учёбы его уже ждали в одной фирме по разработке нового поколения протезов с внедрённым искусственным интеллектом, девушка, за которой он ухаживал около полугода, ответила взаимностью, и впереди перед ним расстилалась целая жизнь.

Внутри корабля было почти по-домашнему уютно. В зоне для сна все стены были увешаны фотографиями людей (в большей степени симпатичной молодой женщиной с рыжеватыми волосами и асимметричной улыбкой) на фоне знакомых до боли мест с Земли. С противоположной стороны была устроена кухня, которая даже в условиях космического корабля выглядела куда приличнее тех комнат, которые буревестники приспособили для приготовления пищи. В пилотской рубке тревожно мигали красные огоньки, а на экране был высвечен перечень неисправностей. Александр, бегло прочитав его, не понял ни одного термина.

— Так, — Антон суетливо метался по кораблю, — нужны ящики с питанием, лекарства…

Он открывал незаметные глазу ящики и выгружал на пол пластиковые коробки, несвязно бормоча себе под нос. Александр и Анка наблюдали за ним, не решаясь вмешаться и спросить, как Антон планирует всё это добро дотащить до поселения. Будто прочитав их мысли, Антон произнёс:

— Коробки лёгкие. Так что за раз всё донесём.

Александр открыл одну из коробок и увидел внутри сложенные стопками пакетики с желтоватым порошком.

— Космо-паёк, — Антон выкатил из угла дугообразный аппарат на штативе. Сбоку был прикреплён монитор. — Порошок разбавляется чайной ложкой воды, через пять минут он разбухает и по консистенции начинает напоминать пластилин. Одного пакетика хватает дня на три. Не нормальная пища, правда, но в нашем случае позволит без голода дожить до прилёта спасателей.

Наконец, все запасы были найдены, и они покинули корабль. Анке доверили везти БАВР, а Александр с Антоном, нагруженные коробками с питанием и лекарствами, шли следом. Антон не мог оторвать взгляда от бугров на спине Анки, но спрашивать у Александра, что с девочкой, не решился. Вместо этого мысленно он составлял план текущего ремонта, и уже подумывал предложить Александру присоединиться к нему.

Никто из буревестников не предложил свою помощь в переносе ящиков и всю дорогу до поселения держались подальше от троицы. Антон не винил их. Запах гнили от Анки и его толкал к тому, чтобы сбежать подальше, но он заставлял себя идти рядом с ней.

В поселении их уже ждали. Люди толпились возле убогих жилищ, за которыми тянулись покосившиеся парники. Тут же было огорожено пастбище, по которому бродил домашний скот, лениво пощипывая желтую траву.

Антон замер перед толпой и выдавил:

— Здравствуйте…

Ему ответили нестройным хором приглушённых голосов.

— Меня зовут Антон, — представился он. — И я могу помочь вам. Мой корабль нуждается в ремонте, но я знаю, как устранить неисправности. Через несколько недель я смогу связаться с космической станцией, на которой работаю, и мои коллеги придумают, как вас отсюда спасти. А пока… Я принёс пищу и лекарство, всё, что у меня есть. Этого нам хватит до прилёта спасателей…

Его слова потонули в гуле. Буревестники, наконец поверив в случившееся, бросились к Антону. Они хватали его за руки, заглядывали в глаза, заваливали вопросами, а ему только оставалось, что растерянно улыбаться и бормотать несвязные обещания, что теперь всё будет хорошо. Сквозь толпу протиснулся Марат Олегович и, крепко обхватив Антона за плечи, начал заваливать его расспросами о лекарствах, которые тот принёс с собой. В его хижине пятеро буревестников лежали с жаром и удушающим кашлем, и Марат был в отчаянии.

Слова о больных заставили Антона собраться. Махнув рукой Анке, чтобы та следовала за ними, он попросил Марата Олеговича отвести его в местный лазарет. Пока они шли, Антон скомкано объяснял принцип работы БАВРа, а также перечислял лекарства, которые были у него с собой.

Буревестники, поняв, что в первую очередь пришелец займется больными, разошлись по домам. Вдалеке на горизонте показались силуэты тех, кто ушёл в дальний лес — одно из немногих мест, где водилась живность, пригодная для употребления в пищу — и несколько человек бросились им навстречу, спеша донести радостную новость. Спасение, о котором никто уже не мечтал, свалилось на них с неба.

***

Антон и Александр сидели над чертежами корабля. За этим занятием они проводили всё свободное от ремонта время. За эти дни они неожиданно поладили, и среди буревестников именно Александр казался Антону лучшим кандидатом в помощники по ремонту корабля. Часто к ним присоединялась Анка, и Антон, привязавшись к девочке, почти научился игнорировать запах гнили.

Антон как раз нашёл информацию об одном из узлов в пульте управления, который всё не желал начинать работать, когда в хижину вбежала Валентина. Её и без того некрасивое лицо исказилось такой маской ужаса, что в первую секунду Александр даже не узнал свою подругу.

— Там… там.. — задыхаясь, Валентина махала в сторону выхода рукой.

Затем, позеленев, склонилась над полом, и её вырвало. Антон и Александр вскочили и бросились на улицу. Мозг привычно дорисовал привычный шум и гул, стоило увидеть столпившихся поселенцев, окруживших небольшой участок земли, по которому в исступлении каталась Анка. Вопреки всем законам этой чертовой планеты, она кричала так, что закладывало уши и становилось больно, и Александр с трудом сдержал порыв зажать уши ладонями. Лохмотья рубахи, заляпанные кровью, валялись в пыли, обнажив тело девочки. Нечто вырвалось на свободу.

— Бог мой, — прошептал Антон и осел на землю.

А Александр в каком-то неприятном, неуместном равнодушии смотрел на то, как из спины Анки, извиваясь, вытягиваются омерзительные жирные черви. Их туловища, покрытые Анкиной кровью и какой-то слизью, уходили вглубь тела, а то, что с трудом можно было назвать головой, венчалось круглыми пастями с острыми шипообразными зубами. Черви недовольно извивались, когда Анка перекатывалась на спину, и впивались зубами ей в руки. В какой-то момент Анка затихла, оказавшись на животе, и черви моментально воспользовались моментом. Все пять червей впились в ноги Анки.

В глазах Александра потемнело, но он не мог перестать смотреть, как мерзкое нечто пожирает ноги Анки, уже потерявшей сознание от невыносимой боли.

Лишь обглодав ноги по самые колени и оставив валяющимися на земле хрупкие косточки, черви успокоились и наполовину втянулись обратно в тело Анки, отчего на её спине опять появились жуткие бугры. Александр первым подошёл к Анке, шатаясь и почти не видя людей вокруг. Антон с трудом поднялся и двинулся следом. Из толпы протиснулся Марат Олегович, и все трое склонились над изуродованной Анкой. Она еле дышала и была настолько бледной, что Александр подумал: конец.

Ошалевшая от шока толпа отхлынула, будто от прокаженных, когда Марат Олегович осторожно поднял Анку на руки и понёс в сторону своей хижины, по совместительству служившую ему кабинетом. Черви затихли, тихо качая измазанными кровью головами.

Анку уложили на грубо сколоченный стол, на котором обычно проводились операции и осмотры. Девочка со стоном боли пришла в себя и попыталась сесть, но крепкие руки врача пригвоздили её к столу.

— Держите её, — приказал Марат Олегович. — Обезболивающего среди ваших лекарств, как я понимаю, нет? — он бросил вопросительный взгляд на Антона.

— Настолько сильного нет, — покачал тот головой. — Всё, что мог, я Вам отдал.

— Значит, действуем по старинке, — тяжело вздохнул Марат Олегович и достал из шкафчика бутылку с мутным самогоном. — Ох прибьёт меня Карина, что я её внучку спаиваю…

Попытка разрядить обстановку оказалась неудачной. Антон лишь поморщился, а Александр с упрёком посмотрел на Марата. Тот лишь пожал плечами и, приподняв голову Анки, начал заливать в неё импровизированное обезболивающее. Анка закашлялась и попыталась отбиться, но вырваться из цепких рук Марата у неё не получилось. Через несколько минут она размякла, взгляд её стал недоумённым и вялым, и Марат Олегович произнёс:

— Пора.

Антон подкатил к столу БАВР и запустил программу контроля операцией. На экране появилось увеличенное изображение того, что осталось от ног Анки, и Марат Олегович, хмуро изучив обрывки сосудов, покачал головой.

Александр, не в силах смотреть за происходящим, крепко прижимал за плечи Анку к столу и, глядя в обезумевшее от шока лицо, начал рассказывать девочке сказки. И откуда только в памяти всплыли эти сюжеты? В последний раз детскую книжку он открывал лет в семнадцать, когда перед сном его младшая сестрёнка уговаривала почитать ей и, состроив жалобную мину, притаскивала из своей библиотеки очередную историю про принцесс, фей или зверей, живущих в волшебном лесу. Анка, казалось, не понимала ни слова из того, что он говорил, но стоило ему замолкнуть, как она слабо пробормотала сорванным от крика голосом:

— А что дальше, дядя Саша?

И он продолжил рассказывать, не замечая рези в пересохшем горле и тянущей боли в затёкших плечах и спине. За его спиной Марат Олегович и Антон тихо переговаривались, и Александр старался игнорировать их, лишь бы не думать о кровавом месиве, в которое превратили черви ноги Анки.

За окном давно уже стемнело, и Антон, по просьбе Марата Олеговича, зажёг масляные ламы. Операция всё не заканчивалась, и за эти часы Александру пришлось раз пять поить Анку алкоголем, и та, находясь в пьяном трансе, ни разу не пикнула, а только жалобно кривила губы и удивлённо бормотала:

— Ногам щекотно, почему так щекотно?

Ноги Александра уже подкашивались, а перед глазами мелькали чёрные точки от многочасового неподвижного положения тела, когда Марат Олегович с тяжёлым вздохом опустился на табурет и выдавил:

— Всё.

Александр медленно обернулся. Вопреки опасениям, вид ног Анки не ужаснул его. Тонкие бледные культи едва виднелись из-под тонкого покрывала, которым накрыли девочку, и теперь Антон осторожно смазывал мазью швы. Он выглядел на удивление спокойным, будто не в первый раз принимал участие в подобных операциях.

— И что теперь? — хрипло спросил Александр.

— А теперь, друг мой, будешь вспоминать всё, чему тебя учили в университете, и делать для Анки протезы.

— А черви? — Александр содрогнулся. — С ними что будем делать?

Марат Олегович покачал головой и устало опустил голову на край стола. Он был измотан, и на миг Александру почудилось, что тот сейчас умрёт.

— Не знаю, Саша. Не знаю…

Антон, закончив обрабатывать швы, убрал мазь и, пододвинув второй табурет, устроился в торце стола.

— Решим это утром, — сонно пробормотал он. — Сейчас нам всем надо отдохнуть.

Александр не стал спорить. Для него табурета не оказалось, поэтому он лёг прямо на пол, надеясь, что чудом вернувшийся слух позволит ему услышать, если Анка, заснувшая около часа назад, проснётся или начнёт плакать от боли.

***

Проснулся он от грохота. Измученное тело отозвалось болью на резкое движение, и Александр не сразу понял, что в хижину Марата Олеговича ворвалось около десятка буревестников.

— Отойди, Саня, — Кирилл выступил вперёд. — Тебя мы не хотим трогать. Мы пришли за ней, — он кивнул на спящую Анку.

Александр поморщился от непривычно громкого голоса. С трудом поднялся и, раскинув руки, прижался спиной к столу, закрывая Анку. За ним сонно приподнимали головы Марат Олегович и Антон, недоумённо глядя на ворвавшихся.

— Не трогайте её! — дрожащим голосом прокричал Александр. Никто из буревестников не вздрогнул, и Александр с ужасом понял, что среди сотни с лишним человек он, похоже, единственный, кто начал нормально слышать. — Не подходите, слышите?

— Не вынуждай нас, — угрожающе отозвался Кирилл. — Нас ничто не остановит. Эта девчонка опасна! Ты же сам видел, что вчера произошло! А если бы это напало на кого-то ещё? Мы не можем так рисковать!

— И что, вы просто убьёте ребёнка? — с горечью спросил Александр. — Она же одна из нас! И как после этого вы будете смотреть в глаза Карине?

— Уже не будем, — раздался короткий ответ.

Денис выскочил и одним ударом опрокинул Александра на пол. Марат Олегович, держась за больную спину, пытался подняться на ноги, но двое мужчин моментально оказались возле него и жёстко усадили обратно на табурет. Антон успел увернуться от удара и даже оттолкнуть от Анки одного из буревестников, но его быстро скрутили и усадили обратно.

— Не стоит, — раздался совет. — Вы нам не враг, и мы не хотим вредить вам.

Анку стащили со стола. Она испуганно вскрикнула и попыталась отползти, но тут же затряслась, и через мгновение её вырвало. Отстранённо Александр подумал, что девочка, наверное, переживает сильнейшее похмелье.

— Да не рыпайся ты! — Кирилл отвесил Анке оплеуху. — Не убьём мы тебя! Угомонись уже!

Анку выволокли на улицу, и Александр, сумев подняться на ноги, бросился за ней. В нескольких шагах от хижины Марата он наткнулся на лежащую ничком Карину. Вокруг её головы расплывалась лужа тёмной крови, а в глазах, уставившихся в серое небо, застыл ужас. Александр отшатнулся от тела. Убили. Они убили ни в чём неповинную беззащитную женщину, бросившуюся спасать внучку. Так почему он должен верить, что и Анку они не убьют?

Анку выволокли на окраину поселения. В стороне от дороги кто-то умудрился за ночь выкопать землянку и накидать соломы на крышу, которая вряд ли защитит от дождя или снега. Стены ямы местами укрыли досками, а на пол бросили сухую траву.

— Теперь будешь жить здесь, пока мы не поймём, что с тобой происходит, — зло выплюнул Кирилл и пинком скинул Анку в яму. — А ты! — он обернулся к Александру. — Только попробуй ей помочь вылезти. Убьём обоих.

Почувствовав запах сырой земли, из спины Анки медленно выползли черви.

***

Теперь и Александр, и Антон были убеждены, что в первую очередь необходимо переправить Анку. Оба по шестнадцать часов пропадали на корабле Антона, приводя его в рабочее состояние, и возвращались в поселение лишь затем, чтобы проведать Анку и принести ей еды. К их удивлению, Анка ощущала себя вполне комфортно и спокойно. Черви теперь ни на минуту не скрывались в её теле и их склизкие жирные тела обвивали туловище Анки, будто паразиты стремились согреть её. Левая рука Анки практически полностью сгнила. Александр долго потом не мог есть, стоило вспомнить, как черви обгладывали чёрную плоть с костей. А Анка, казалось, не замечала этого. Она всегда встречала Александра и Антона радостной улыбкой и вопросами, как прошёл их день, как продвигается ремонт корабля, есть ли какие-то новости со станции… Иногда она спрашивала, когда бабушка навестит её, и мужчины через силу лгали, что Карина Леонидовна болеет, и Марат Олегович не выпускает её на улицу, пока та не поправится. И Анка верила.

Так прошли две с лишним недели. В то утро неожиданно выглянуло солнце, а Александра разбудил Антон.

— Сработало! — его глаза лихорадочно блестели. — Я связался со станцией, и нас ждут. Моё начальство считает, что перевозить нужно тебя и Анку, а за остальными отправят спасательные челноки.

Александр недоверчиво уставился на Антона.

— Ты шутишь? — тихо спросил он.

— Разве я посмел бы? — Антон нервным движением взлохматил кучерявые волосы. — Пойдём за Анкой!

Дорога к поселению, казалось, растянулась в два раза дольше обычного. Сердце болезненно стучало о грудную клетку, а всё тело дрожало в предвкушении. Домой! Каким бы не стал за годы разлуки этот дом. Прочь с этой планеты, прочь от этих людей, которых Александр надеялся более никогда не увидеть.

Люди в поселении ещё спали, и Антон с Александром незамеченными пробрались к землянке Анки. Её культи почернели, и вокруг них медленно обвивались черви, тыкаясь в гниющую плоть. От девочки почти ничего не осталось.

Накануне Антон рассказывал Александру, что Анке непременно помогут. На станции была поражающая своими технологиями больница, и там из Анки должны были извлечь червей, а вместо рук и ног установить протезы. Для их управления, правда, придётся вживить в голову Анки чип для контроля над движениями, но это справедливая цена за возможность снова иметь возможность передвигаться и взаимодействовать с окружающим миром. Но даже несмотря на обещания Антона, Александр не мог без слёз смотреть на Анку.

Она не спала. Заметив подошедших, она слабо улыбнулась и произнесла:

— Улетаете.

Будто знала наверняка, что именно в эту ночь Антону удалось починить корабль.

— Мы улетаем, — с улыбкой поправил её Александр.

— Нет, дядя Саша, — покачала головой Анка. — Я не полечу. Не могу.

Она подалась вперёд, показывая спину. Из неё вылезали новые черви, намного тоньше тех, что съели ноги, и они цепко вонзались в земляные стены, не позволяя девочке покинуть землянку. За ночь это произойти не могло, и Александр с ужасом осознал, что за эти недели ни разу даже не попытался вопреки угрозам Кирилла вытащить Анку из землянки, чтобы та хоть немного подышала свежим воздухом. Он вздрогнул, и по его лицу побежали слёзы.

— Не надо, дядя Саша, — покачала головой Анка. — Лучше обними меня напоследок, хорошо? Не переживай за меня. Так случилось, и тут ничего не поделаешь. А тебя ждёт дом. Пообещай, что заберёшь мою бабушку! Пообещай, что не дашь ей из-за меня плакать. И сам не плачь. Со мной теперь всё будет хорошо. Черви больше не причинят мне ни боли, ни вреда.

Александр опустился на колени и склонился над ямой, чтобы обнять Анку.

— Спасибо за всё, дядя Саша, —Анка слабо обхватила его шею тем, что осталось от рук.

— И тебе спасибо, Анка, — дрожащим голосом отозвался Александр. — Я никогда тебя не забуду.

Он тяжело поднялся на ноги и его место занял Антон, который перегнулся через край, держась за крышу. Они обменялись короткими фразами, и Александр заметил, как вздрогнул Антон.

Отойдя от ямы, Антон стал рассматривать подушечку указательного пальца.

— Ты чего? — удивлённо спросил Александр.

— Да занозу, похоже, вогнал, — отмахнулся Антон.

Сдавив подушечку, он выдавил на поверхность тонкий шип.

Александр и Антон посмотрели на Анку. Та махнула на прощание им крюком, и черви почти полностью обвили её. Один из них высунул тонкий язык и лизнул культю.

Антон и Александр, не в силах смотреть на это, отвернулись и тут же наткнулись на Кирилла и Дениса.

— Далеко собрались? — почти дружелюбно поинтересовался Кирилл.

— За спасателями, — спокойно ответил Антон.

— И как быстро вы собирались сообщить нам?

Антон не ответил.

— Довольно неприятно, знаете ли, — продолжил Кирилл. — Всё же мы в одной лодке. И все заслуживаем вернуться на Землю. Так почему вы двое решаете, кто улетит, а кого бросят здесь?

— Никто никого не бросает, — тяжело выдохнул Александр. — За вами прилетят спасательные челноки, Антон уже связался с ними.

— Ну а ты почему летишь с ним? — с издёвкой спросил Денис.

— Мне нужен второй пилот, — отозвался Антон. — После ремонта я не смогу в одиночку долететь до станции, а из вас всех только Александр хоть немного разбирается в моём корабле. За остальными прибудут челноки в течение суток.

— Так оставайтесь и ждите вместе с нами!

— Нет, так не пойдёт, — Антон нахмурился. — Либо мы с Александром улетаем на станцию сейчас, либо никто не покинет эту планету. Таково условие моего начальства.

Кирилл с Денисом переглянулись и отступили.

К кораблю шли молча. Александр не мог взять в толк, зачем Антон соврал про необходимость второго пилота. Но вмешиваться не стал. Ему не хотелось даже думать об этих людях. За ними прилетят спасатели, вот и славно. Более их судьба Александра не волновала. Вот Анку оставлять было больно. Невероятная и непонятная хворь навеки привязала её к этой планете. И Александр даже представить не мог, что теперь будет с Анкой. Умрёт ли она, съеденная червями? Или же трансформируется во что-то новое, способное выжить здесь?

За переживаниями, он и не заметил, как оказался на корабле. Антон деловито запускал двигатель, почёсывая отросшую чёрную бороду.

— Тебе стоит отдохнуть, — посоветовал он, когда корабль мягко оторвался от земли. — там есть капсула. Самое лучшее на корабле место, чтобы поспать.

Александр кивнул. Он действительно был измотан, и теперь всё, чего хотел, это лечь и проспать несколько суток, забывшись в грёзах.

Антон, убедившись, что Александр с удобством устроился в капсуле, сел за пульт управления и, улыбнувшись, нажал неприметную серую кнопку.

Далеко внизу буревестники, разбуженные Кириллом и Денисом, наблюдали, как взлетает корабль и, отдаляясь, превращается в еле заметную точку. Затаив дыхание, они молились, чтобы Антон не обманул и действительно направил спасателей к ним. Мгновение, и небо озарилось яркой вспышкой от взорвавшегося корабля.

***

Антон ввёл координаты, и через мгновение на экране появилось лицо статного и бодрого старика с длинными седыми волосами и аккуратной бородкой.

— Антон! — радостно улыбнулся он. — Рад видеть тебя в добром здравии. Как прошло?

— Как по маслу, — довольно отозвался Антон. — Увы, эту планету отметаем. Отчёт я уже выслал, можете почитать. Не знаю, что творится на этой чёртовой планете, но переселяться сюда точно нельзя.

— Что ж, — поджал губы его собеседник, — неприятно. Но, в конце концов, у нас этих буревестников три десятка было. Давай-ка, Антон, посетишь тринадцатых и двадцатых — они как раз недалеко от тебя — и отправляйся в отпуск. И так заработался.

— Благодарю, — Антон поудобнее устроился в кресле. — Видел, кстати, Александра.

— И как он? — скучающе протянул старик, но Антон-то знал, что это равнодушие притворное.

— Уже никак, — самодовольно ухмыльнулся Антон, и старик ответил такой же улыбкой.

— Приятно слышать, ты даже не представляешь как! — Старик поднёс к губам зажжённую сигару. — Никогда не нравился этот подонок. Как только он переступил порог моей лаборатории, я понял, что от него стоит избавиться. Совал нос, куда не просили, сумел в обход меня, своего научного руководителя, выбить место в престижной компании. Подозреваю, если бы не мои связи, позволившие сплавить его в число буревестников, он бы изрядно попортил мне жизнь. Ишь, приходит какой-то сопляк и через два месяца заявляет, что у меня фатальные ошибки в расчётах, которые усугубят состояние здоровья потенциального пациента. Ты представляешь, Антон?

— Поразительное хамство, — серьёзно отозвался тот.

— Ладно, забудем про него, — старик откинулся в кресле. Перевёл взгляд куда-то за монитор, а потом уже мягче улыбнулся. — Всё, рабочий день закончен. Ну что, Тоша, скоро домой?

— Домой, дедушка, — кивнул тоже расслабившийся Антон.

Раз рабочий день закончен, то можно и отставить в сторону субординацию. Теперь это разговор не начальника и подчинённого, а деда и внука.

— Алька тебе привет передавала, — с улыбкой произнёс дед. — Скучает.

— И я соскучился. Но ничего. Две планеты, и на целых полгода я её не оставлю. Как мама?..

Разговор тёк неспешно и приятно. Мысленно Антон уже был дома, рядом с любимой женой Алей. Совсем чуть-чуть потерпеть, и оба они будут отдыхать на пляже на берегу Чёрного моря, а гниющие девочки с червями, вылезающими из спины, останутся в далёком прошлом.

Наговорившись с дедом, Антон отключил связь и тихо засмеялся. На каждой планете одно и то же: глупые людишки, так и не понявшие, что нет и не было никакой Виты. И никто не прилетит за ними, пока Антон не посчитает, что планета, на которой те застряли, заслуживает того, чтобы стать вторым домом для стремительно размножающегося человечества.

Корабль мягко покинул атмосферу и оказался в пустынном космосе. До станции, где он получит очередную партию лекарств и пищи для переселенцев — всё же организаторы экспедиций буревестников не звери и готовы помочь своим подопытным крысам облегчить существование на неизученных планетах — лететь около суток. Можно и выдохнуть.

Он только достал бутылку виски, чтобы отпраздновать очередную успешную миссию, как носа коснулся лёгкий запах гнили, и Антон вздрогнул. На корабле ничего не могло сгнить. Ничего, кроме… Медленно Антон поднял руки к лицу и через мгновение закричал от отчаяния и ужаса. Кончики его пальцев почернели…