Дом

Голубые глаза матери не скрывали удовлетворение. Как же! Непутевая дочь наконец-то доигралась! Давно стоило понять, что старшие правы! Юна смотрела на лицо матери. Они похожи внешне. Сильно. Мать молчала. Снисходительно улыбалась. Ей не требовалось говорить, чтобы Юна поняла. А сама Юна не могла ответить даже сейчас. И уж тем более не смогла бы, стой мать действительно рядом.

Как хорошо, что это лишь видение! Каждая ночь возвращала Юну в день побега. Руки сжимали невидимый штурвал. Сердце бешено колотилось, дыхание учащалось. Но каждая новая попытка все исправить заканчивалась трагедией. И тогда являлись мать, отец или сестра и говорили:

– В этом виновата ты.

И каждый раз Юна покидала спальню. Спускалась на первый этаж и подходила к панорамному окну в гостиной. Смотрела в ночь. Слушала тишину. В городе ни души. Здесь, в развалинах неизвестной колонии на безымянной планете, рядом с ней был только Ней.

Но сегодня Юна ночевала одна. И тень матери не давала ей уснуть даже на мгновение.

***

Ночью она вернулась на «Кару». Там хоть как-то спалось. Видения родственников не слишком жаловали космолет. Юна вжалась в койку. Вновь перебирала варианты действий. Своих, Нея, диспетчера с Узла…

Могло ли что-то произойти иначе? Каждую ночь Юна пыталась найти ответ. Если удавалось уснуть, она словно оказывалась вновь за панелью управления «Кары». Момент, который она хотела бы переиграть.

И каждый раз она проигрывала. Еще один кошмар.

Сердце бешено колотилось. Разум не верил в реальность окружения. Словно ему было проще представить, что ошибка Юны действительно привела к концу. А все происходящее – растянутый момент агонии.

– С-скам…

Им повезло улететь.

Юна вскипятила воды. Обойдется без кофе. Она плюхнулась в кресло пилота и запустила мониторинг окружающей среды. Как там на улице? Вид панели управления в очередной раз напомнил о том дне.

Юна развернулась в сторону каюты. ФТЛ-носитель все еще на орбите. Ядро разрушено. Повезло, что оно проработало почти сутки.

На этом везение закончилось.

***

Правила выживания в этом городе просты – берегись пыли, фильтруй воду, ешь только проверенную еду. Обычный распорядок дня был подчинен выполнению этих заповедей.

Утром – обход территории. Посадочная площадь, собственный участок, выезд на дорогу и путь до канала. Радиометр молчал – хороший знак.

Только закончив обход Юна позволила себе снять с лица фильтр-пак. Простая конструкция. Маска с прозрачной панелью. Пара шлангов. Коробка с фильтром на поясе. Отличная защита от вредных газов и пыли.

Дальше – вода. Скважина, ручной насос. Накачать в ведра, тазы, большой казан. Пропустить через фильтр. Прокипятить. Слить в бочку. Дать настояться, и отфильтровать еще раз. Только так «Кара» соглашалась признать, что вода пригодна для питья.

К полудню Юна забегалась настолько, что ухватила горячий казан голыми руками. Пришлось ждать, пока противоожоговая мазь вернет кожу в норму. Ждать, и думать, чем заняться дальше. Без дела в голову лезли мысли, которых Юне и по ночам хватало. Но кто ее спрашивал? Время близилось к обеду, и желудок требовал еды.

Еда – главная проблема. Пищевой принтер на «Каре» был заправлен доверху. Хватит на четыре недели. Пять, если экономить. Одна неделя почти прошла.

Источники? Отсутствуют. На улице подбирать нельзя – растения могли нахватать радиоактивной пыли. Плюс, дикие фрукты и овощи обычно не пригодны для людей. Их можно привезти с собой и адаптировать к местным условиям. А можно взять местные и приспособить под людей. Юна и Ней не знали, какой способ использовали на этой планете. База данных? Справочники? Галанет? Первое – недоступно. «Кара» отказывалась давать доступ к своей базе. Справедливо, если учесть, что космолет угнан. Да и доступ в Галанет отсутствовал. Другая информация – не найдена. Город пока что неохотно делился своими тайнами.

Юна перелила в бочку последнее ведро и накрыла резервуар железным листом. Ржавый, но зато не фонит, и пыль внутрь не пропустит. Ладони все еще болели – стоило дать им и себе немного отдыха. Самое время перекусить.

***

Ней уехал вчера утром. Позавчера они нашли полуразрушенный дом с гаражом и обустроенным участком. Почти такой же, в каком обживались сами. В гараже стоял кроссовер. Большая машина, отлично сохранилась. Ней предположил, что в доме еще недавно кто-то жил: помимо гаража там имелся огород, небольшая поляна с солнечными панелями и запертый на замок подвал. Кроссовер заводиться отказался, но Ней решил, что сможет его починить.

Велосипед тоскливо скрипел, когда он удалялся вглубь района.

***

Зазвенела вилка. Юна вздрогнула. Едва не опрокинула стакан с соком. Резкий вдох. Выдох застрял в горле. Голова пульсировала в такт стуку сердца.

Юна едва не упала лицом в обед. Не заметила, как задремала. В тарелке – половина пайка. Нетронутая.

Рядом зашипела рация.

– Все нормально? – спросил Ней.

– Насколько может быть.

Глаза слипались, и Юна чувствовала, что разговор у них сейчас не пойдет. Ней спросил, почему Юна пропустила вызов утром. Она сказала, что забыла рацию в «Каре».

– Я вернусь вечером.

Юна кивнула в пустоту.

***

После обеда Юна взялась заделывать щели в окнах. Герметик вонял даже хуже реактивного топлива. От резкого запаха закружилась голова. В сочетании с обжигающим воздухом, каждый вдох отзывался болью. Юна присела у стены.

Жарища! Если кошмары не доконают Юну это сделает местный климат. Сил что-то делать совсем не осталось. Хотелось лечь и закрыть глаза. Но тогда Юна вновь представляла маневры в космосе. Либо приходили родственники.

– Ф-фух…

Заставить себя подняться оказалось сложно. Идти на трясущихся ногах – тем более. Под палящими лучами Юна пробиралась к «Каре» сквозь окружавшую тишину. Слышен был лишь звук собственных шагов.

Уже внутри космолета Юна упала на пол у дальней стенки грузового отсека. Ворота за ней закрылись. Загудел кондиционер. Хорошо… Жаль, сил подняться в каюту у Юны не нашлось.

Она перебралась в угол. Обхватила себя трясущимися руками. Пролежала так до самого вечера.

***

Сквозь дрему Юна услышала механический гул. Ворота. Со стороны улицы потянуло горячим воздухом. Раздались тяжелые шаги по металлу. Ней вернулся!

Юна заворочалась, разлепила глаза. Вокруг царил полумрак. Тело затекло на жестком полу. Шея ныла. Но Юна все равно попробовала заснуть снова.

Шаги стали легче. Через мгновение о присутствии в трюме «Кары» кого-то, помимо Юны, напоминали только открытые ворота, скрип подошв да легкая вибрация пола. Более явно Ней напомнил о себе только когда полез в каюту. Наверху он попросил открыть доступ к реактору. Компьютер дал добро. С хвоста космолета донеслись характерные механические звуки.

Ней спустился. Приблизился к Юне. Остановился в паре шагов. Зашуршала одежда. Юна услышала дыхание. Перевернулась на спину. Открыла глаза. Зрение не сразу обрело четкость. Ней сидел рядом на корточках и переводил взгляд с ее лица на дисплей пада. Поводил пальцем по экрану и сложил устройство обратно в браслет.

– Ужинать будешь?

Юна с трудом села и прислонилась к прохладной стенке. Протерла глаза.

– Буду.

– Кофе?

Юна кивнула.

Ней помог ей подняться. Голова все еще гудела.

***

Ней привез с собой больше полезного, чем Юна ожидала. Помимо целого ведра консервов и бочки, ему удалось упаковать в кроссовер несколько аккумуляторов, набор маленьких водяных насосов и целый электрогенератор с комплектом солнечных панелей.

– Консервов там хватит еще на одну ходку, – пояснил Ней.

Гудение принтера больно резало по ушам. Заначка «благодетеля» лишь слегка продлила отпущенное беглецам время. Поужинали быстро. Кружка крепкого кофе немного прояснила сознание.

Пока Ней разгружал машину, Юна возилась с подключением ее батарей к генераторам «Кары».

– Долго мы еще будем обдирать этого бедолагу?

Юну не оставляла мысль, что хозяин запасов однажды вернется и спросит с них за кражу.

– Он не станет возражать, – ответил Ней. – Я нашел останки под завалами.

– Во-от как… – протянула Юна.

В таком случае, бояться нечего. Ней сказал, что похоронил останки на заднем дворе. Больше они этой темы не касались. Однако мысли об участи «благодетеля» не оставляли Юну весь вечер. Даже когда они с Неем закончили распределение «трофеев» и отправились в дом отметить это дело еще одной кружкой кофе, она не могла отделаться от накатившего упаднического настроения.

Навязчивое, оно поглощало ее полностью. Заглушало раздумья Нея о том, что им предстоит сделать дальше. Какая разница, чем они займутся, если надежды на спасение нет? Мрачные развалины поглотят их, как всех людей, когда-то живших здесь.

И пока Ней рассказывал о принципах садоводства на осваиваемых мирах, Юна безучастно смотрела в центр стола. И думала о том, что правильнее было бы тогда зайти к ФТЛ-носителю по другой траектории. Может, отделались бы легким испугом.

А Ней строил планы на будущее. Ведь теперь у них был транспорт, запасные рационы и чуть более высокий шанс запустить… что он там хотел запустить?

– …Гидропонную ферму, – сказал Ней.

Юна только сейчас поняла, что задала вопрос вслух. Неудивительно, что на фоне недосыпа и непрекращающейся жары у нее «поехала крыша».

– Прости, я… задумалась.

– Ничего страшного, – ответил Ней. – Я говорю, что в перспективе, если найдется стабильный источник энергии, то…

Юна не дала ему договорить. Его слова о «перспективах» утонули в ее мыслях о «неизбежности». Нараставший в течение последних дней ком подавляемых чувств все же нашел выход.

– Перспективах? – Юна тяжело вздохнула. – Какие у нас перспективы? Мы в заброшенном городе, на планете, где никого нет!..

Юна вскочила. Махнула рукой. Что-то тяжелое упало на пол. Нечто обожгло босые ноги Юны. Она не обратила внимания.

– …В нашем космолете топлива на один подъем! Но какой в нем смысл? Эфтель разрушен и никуда уже не полетит! Сигнал бедствия? Он не отправлен! Модуль связи погиб при аварии!

О технике Юна могла продолжать и дальше. Все, что у них работало располагалось на «Каре». Оборудования для подключения генераторов космолета к дому у них нет.

Не было смысла говорить Нею то, что он и так знал. Но он молчал. Пытался сформулировать ответ? Или вовсе его не имел. Юна продолжала перечисление свалившихся на их головы бед:

– Еды осталось на несколько недель! Фильтры для воды? Износятся! Витамины? Лекарства? Ограничены! Продолжать?

Юна опустила голову и глубоко вздохнула. Что-то скрипнуло – Ней шевельнулся. Юна подняла глаза – он смотрел прямо на нее. Тяжелый взгляд. Юна медленно опустилась на стул.

Они не сводили глаз друг с друга несколько минут. Юна дышала через раз.

Ней нарушил воцарившееся молчание первым:

– Продолжай.

Тон спокойный. Юна вздохнула, откинулась на спинку стула и уставилась в потолок. Кровь прилила к ушам.

– Все, что мы можем сделать… лишь даст отсрочку.

Ней кивнул.

– Однажды запасы закончатся…

Она не договорила. Уставилась в окно. Панорамное стекло во всю стену. За ним – догорающий вечер.

– Закончила?

Голос Нея оставался спокойным.

Юна кивнула. Она не смотрела на него, но чувствовала на себе взгляд. Боялась повернуться и посмотреть в карие глаза Нея, которые никогда не источали гнева. Не наливались злостью. Но было в его взгляде нечто неуловимое. Неосязаемое. Каждый раз, когда Юна ловила на себе этот взгляд, ей больше не хотелось не то, что кричать, а просто говорить. Гостиная снова погрузилась в тишину.

И когда Ней заговорил, Юна вздрогнула. Скрипнул стул.

– Знаешь… меня учили одному правилу…

Он говорил неторопливо. Сердце Юны, взявшее бешеный темп во время ее речей, постепенно замедляло ритм.

– …Если вдруг думаешь, что тебе конец, – продолжил Ней, – помни, что есть два пути. Смириться или бороться. Вот и все. Есть проблемы? Надо просто начать их решать. Без паники. Постепенно. И когда решите все проблемы, то конца удастся избежать.

Он замолчал. Юна не нашла, что сказать. Тогда Ней заговорил вновь:

– В любой колонии человечества в первую очередь строятся наземные астромаяки…

Юна перебила его:

– Вряд ли местный еще работает…

В этот раз ей было, что сказать.

– Конечно, – согласился Ней. – Но сам по себе он нам не нужен. Мы найдем там аварийную капсулу с ФТЛ-двигателем, доставим ее сюда, поднимем на «Каре» к нашему носителю, заправим из уцелевших баков и отправим в ближайшую колонию людей. А там они отследят точку отправки и пришлют кого-нибудь за нами.

– Ты забыл «Если», – сказала Юна.

Если найдем. Если доставим. Если отправим. Если отследят… Но главное: «если доберемся до северного полюса». Полететь туда на «Каре» – значит остаться без топлива на подъем в космос. А добраться туда по земле – операция невероятных масштабов для двух человек со скудными ресурсами.

– Эти «проблемы» решаемы.

Ней, казалось, не видел даже «проблемы». Юна вдруг поняла, что для него они были «задачами».

– Постепенно мы решим эти проблемы, и доберемся до астромаяка.

Юна кивнула. Она искренне хотела, чтобы этот план был осуществим. Но реальность обычно сурова к искателям приключений. А они стали таковыми, когда решили сбежать в пику всем. В поисках жизни лучшей, чем была у них дома.

Разум говорил, что Ней был прав. Но прислушаться к разуму – дело тяжелое. Куда сильнее в ее голове звучали голоса матери и отца, голос сестры, и даже голос диспетчера с Узла. Даже находясь в десятках световых лет отсюда, они говорили громче и убедительнее, чем голос Нея в двух шагах от нее.

И опять молчание. Юна смотрела в окно. Ней перестал сверлить ее взглядом. Почувствовав что-то влажное под ногами, Юна посмотрела вниз. На полу лежала ее кружка. Вокруг – темное пятно. Кофе. Часть попала на пальцы.

– Какая я неуклюжая, – примирительным тоном проговорила Юна, поднимая кружку с пола. Ней кивнул.

– Обожглась?

– Нет.

Брови на лице Нея приподнялись.

– Хорошо.

Юна медленно поднялась со стула и размяла ноги. Голова постепенно тяжелела. Дневной сон не помог ей отдохнуть.

– Хочешь спать?

Ней помотал головой.

– Иди, я еще посижу.

– Я хочу с тобой.

Ней глубоко вздохнул и поднялся. Едва отошел от стула, резко встал и обернулся к окну. Юна остановилась в дверях гостиной.

– Что такое?

Ней махнул рукой куда-то в сторону, развернулся и бодро зашагал к Юне.

– Я забыл велосипед у «благодетеля».

Иногда Ней тоже бывал рассеянным.

***

Отец смотрел Юне прямо в глаза. Хмурый взгляд. Массивные черты лица. Она не могла отвернуться.

– Мы всего лишь хотели оградить тебя от необдуманных поступков.

Грубый голос разрывал мертвую тишину. Они редко виделись в последние годы. С каждым разом все сильнее расходились во мнениях. Отец был требователен, но многое спускал на тормозах. Предполагала ли Юна, что однажды он не спустит? Предполагал ли он, что, когда это произойдет, дочь уже не будет такой послушной, как хотелось бы?

Все случилось так, как случилось. И теперь отец повторял то, что Юна слышала от него в ночь перед побегом.

– Это будет тебе уроком, – сказал он.

Юна замотала головой, но отец уже отвернулся. Она не могла ничего говорить. Кошмары позволяли только слушать.

Даже когда Юна распахнула влажные глаза и спустилась в гостиную, тень отца все так же маячила на задворках сознания. В заполнившей дом темноте она едва могла различить сон и реальность. В окне – густая темнота. Вязкая. Пугающая. На иссиня-черном куполе неба только точки звезд, один белесый диск, да пара «камней».

– Не спишь?

Ней подошел незаметно.

– Давно так?

– С первого дня, – ответила Юна.

Ней обнял ее сзади. Юна почувствовала его ровное дыхание.

– Может, в аптечке найдется что-нибудь? – спросил Ней.

Юна помотала головой, мягко раздвинула обхватившие ее руки и направилась к двери.

– Я пойду на «Кару».

– Что-то не так?

Ней волновался.

– Не могу спать здесь.

Они оказались в коридоре. Миновали лестницу.

– На улице прохладно. Я принесу что-нибудь.

Скрипнули перила.

– Не надо. Я хочу побыть одна.

Юна стянула с вешалки ветровку Нея и набросила на плечи. Она остановилась около входной двери и обернулась. Силуэт Нея угадывался в паре шагов позади. Он взял ее руку и вложил в ладонь фонарь.

– Если я буду нужен, используй рацию.

Юна кивнула. Ней вряд ли видел. Его проблемы со зрением в темноте только обострялись.

Юна открыла дверь. Включила фонарь. Снова обернулась. Ней стоял на том же месте. Только теперь она могла рассмотреть черты его лица.

– Прости меня…

– За что?

«За то, что мы здесь по моей вине…»

Юна всхлипнула.

– За все…

Не дожидаясь ответа, она шагнула в проем. Ней остался в темноте.

Когда Юна устроилась на койке в каюте «Кары», отец снова дал о себе знать. И сколь бы Юна ни пыталась воззвать в нему, он не оборачивался. Человек, который дал ей часть своих генов, больше не хотел ни слушать ее, ни даже знать.

– Это твоя вина, Юна.

***

«Чтобы все съела. Проверю».

Так гласила записка около тарелки с утренним пайком. Плотный завтрак. Больше, чем Юне хотелось бы съесть. Но делать нечего – обратно в принтер это не запихнуть.

Покончив с завтраком, Юна наскоро привела в порядок волосы, натянула наносьют и рубашку и спустилась вниз. Босые ноги гулко шлепали по полу грузового отсека.

Дежурно спросив у «Кары» про обстановку на улице, Юна надела кроссовки, сняла со стены чехол с фильтр-паком и попросила бортовой компьютер открыть ворота. Улица встретила приевшейся жарой. На небе ни облачка. Холмы и городские высотки вдали окутаны дымкой. Не сходя с трапа, Юна натянула защитную маску. Лицо в ней печет, но это лучше, чем наглотаться радиоактивной пыли.

Ней обнаружился во дворе – возился с солнечным генератором и ведрами. На досках рядом лежали несколько «трофейных» насосов. Парочка уже мокрые.

– Доброе утро.

– С пробуждением, – сказал Ней, отвлекаясь от своего занятия. – Все съела?

Юна заметила, что он не носил фильтр. Видимо, сегодня в «зоне обитания» очагов радиоактивности не появилось. Юна сняла маску и упаковала ее в чехол. Без нее воздух заметно посвежел.

– На счет завтрака не беспокойся.

Ней кивнул и продолжил заниматься делом. Он проверял работоспособность насосов. Пока что ни один не завелся.

Юна устроилась рядом на траве, в тени солнечных панелей.

– Генератор изношен, – сказал Ней. Предпоследний насос не завелся.

– Может, к «Каре» подключить?

– Сколько там было причин того, что мы не можем запитывать от «Кары» все наши хотелки?

Юна вздохнула.

– Достаточно.

– Ну хоть машина заряжается, – сказал Ней. Он подключил к генератору последний насос и аккуратно положил его в ведро.

– Дома за такое штрафуют.

– Тогда скажи, как заметишь блюстителей.

Юна улыбнулась.

– Помнится, однажды ты забыл про солнечные батареи…

Ней стыдливо отвернулся.

– Не напоминай…

Солнечный генератор на машине – серьезная экономия на зарядке. Хитрецов, пойманных за зарядкой электрокаров от «несанкционированных» источников энергии дома нещадно карали. Юна была с Неем, когда тот попался. Единственный раз. Авторитет ее фамилии позволил отделаться штрафом.

– Как хорошо, что я тебя выручила, да?

Вместо ответа Ней направил на нее шланг и запустил насос. К общему удивлению, Юну обдало струей воды. От неожиданности она ударилась затылком о металл генератора. Ней быстро выключил прибор. Присел рядом.

– Все нормально?

Юна кивнула и перебралась на свет. Мокрая рубашка противно касалась кожи. Ней остался около участка взмокшей травы. Юна достала насос из ведра и положила в сторону. Внутри еще оставалась вода.

– Что ты будешь с ним делать?

Ней повернулся к ней и плюхнулся на землю.

– Применений много.

Например, заменить в скважине ручную колонку.

– Знаешь, – сказал Ней, – я ведь попался потому, что тебя подвозил.

Юна оторопело посмотрела на него. Хитрый прищур. Приподнятые уголки губ. Картинный щелчок пальцами. Так вот о чем он думал! Вздохнув от досады, Юна пнула ведро в его сторону. Вода выплеснулась прямо на Нея. Он попытался уклониться. Неудачно.

Через несколько минут оба лежали рядом на траве. Улыбались небу и друг другу, и Юна даже на время забыла о бессоннице и тревоге о будущем. Очередной щелчок. Юна повернула голову и встретилась глазами с Неем.

– Знаешь, – сказал он, – я рад, что был там рядом с тобой.

Приподнятые брови. Легкая улыбка. Не врет. Юна смущенно отвернулась.

А потом Ней предложил:

– Поехали на море?

Юна ответила:

– Поехали.

***

Юна никогда не видела море вблизи. Летать над ним приходилось не раз. Здесь же появилась возможность посмотреть на него с земли. Это радовало! И под шорох дороги под колесами да скрип всего, что могло скрипеть, мрачное настроение отступило.

Ней что-то тихо бормотал себе под нос и слегка покачивал головой в такт неслышимой музыке. Юне захотелось поймать темп и станцевать вместе с ним. Жаль, Ней заметил, как она наблюдает, и прекратил.

Чтобы добраться до пляжа ушло несколько часов.

Въезд в курортную зону был оформлен огромными воротами. Кованые столбы, кованые створки. Арка с витиеватым узором. Жаль, что время не оставило здесь былой красоты. Правая створка лежала на тротуаре. Левая валялась метрах в тридцати впереди. На въезде стоял выцветший баннер.

Океан они увидели, как только миновали длинную аллею. Она заканчивалась гигантской парковкой, от которой во все стороны тянулись пешеходные дорожки. Часть из них спускалась на широкий пляж. А дальше – море. Огромное.

Завороженная бесконечной водяной гладью, Юна не заметила, как Ней нагло выехал сначала на пешеходную дорожку, а затем – на песок. Только когда машина резко подпрыгнула на бордюре, она осознала, что произошло.

– Ты что делаешь?

– Знаешь… никто ведь не увидит.

– Я чуть головой не ударилась!

– …Извини.

Сюда они ехали вдоль безымянной реки. Река впадала в небольшую бухту. С северной стороны высился мыс. Крутые склоны. Сверху – обзорные площадки. Заросли травой, кустами и молодыми деревьями. Позади них возвышались огромные стеклянные конструкции. Купола. Один проломлен – изнутри поднималось толстенное вековое дерево.

Ней несколько минут не сводил с него взгляд. Щурился, всматриваясь вдаль.

– Знаешь… туда бы наведаться.

Юна не стала комментировать. Сегодня они туда точно не поедут.

– Поедем туда завтра.

Пляж протянулся вдоль всего южного побережья, и заканчивался взгорком там, где оно изгибалось на юг.

Курортный городок сохранился плохо. Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять, что палатку они взяли не зря.

Как только Ней остановился, Юна тут же выскочила из машины и направилась к морю. На ходу свернула наностьют. Скинула остальное. Песок горячий. Сходу забралась в воду по колено. Вода теплая. Ступни погрузились в мягкое дно. Вокруг шумел прибой. Сзади доносился шелест ветра. Соленая прохлада моря смешивалась с сухой свежестью зелени. Кожу ласкали мягкие лучи местного светила. Оно клонилось к закату. Впервые за последнюю неделю Юна ощущала, что дышит полной грудью.

А, может быть, за всю жизнь.

***

Закат. Юна смотрела на блики на воде. Тоскливо вздохнула и попробовала прогнать накатывающую волну пессимистичных мыслей.

Слева скрипнул шезлонг.

– Вкус странный, – констатировала Юна, салютуя Нею бутербродом. – Пустоват.

– Дай консервам скидку за возраст, – отозвался Ней.

Между шезлонгами – низкий раскладной столик. Чуть позади – стойка большого зонта.

– В следующий раз приготовим заранее, – сказал Ней, уминая за обе щеки очередной бутерброд.

– Думаю, нам надо было сначала поставить палатку, а потом греть консервы, – заметила Юна.

– Действительно…

Палатка шуршала позади «зоны отдыха». Просторная, с защищенной от пыли вентиляцией и тамбуром.

Шальной блик резанул по глазам. Юна зажмурилась. Прикрыла глаза ладонью. Под успокаивающий шум волн она успела подремать. Голова уже потихоньку тяжелела. И собрать мысли в кучу становилось все труднее.

Юна подставила лицо прохладному ветру. Прикрыла глаза.

– Здесь… так спокойно.

Юна и сама не поняла, сказала она это вслух или про себя. Мир вокруг гас, а она проваливалась в сон. Сквозь веки едва пробивался алый вечерний свет. Оставалось только биение волн о берег, шелест ветра, шуршание палатки, да слышимые вдалеке переклички местной живности.

– Так и есть, – отозвался Ней. Послышалась тихая возня. Шебуршание тарелки. Бульканье сока. Юна с трудом разлепила глаза. Повернула голову. Подозревала какую-нибудь «вредность».

Так и вышло. Ней невозмутимо смотрел прямо на нее и жевал бутерброд. Рука его уже тянулась к следующему.

– Мне оставь.

– Конечно.

Покончив с последними «трофеями», Ней принялся за сок. Еды у них с собой еще было достаточно. Питья – тоже. Но тому, кто хорошо лежит, вставать совсем не хочется…

– Как все-таки здорово, что теперь у нас есть транспорт!

– Надолго ли?

Ней сам говорил, что и корпус видал лучшие времена, и батареи потеряли ресурс, и запчасти они вряд ли найдут… Так что Юна не стала бы рассчитывать на этот транспорт в долгосрочной перспективе.

Ней имел другое мнение.

– Стоит радоваться тому, что у нас есть.

Юна фыркнула.

– Ну да, это же проще, чем перечислять то, чего у нас нет.

Пришлось себя одергивать. Никакого пессимизма! Хотя бы сегодня… Юна едва открыла рот, чтобы извиниться, но Ней успел первым:

– Например, здесь нет необходимости ездить из одного конца города в другой, чтобы поспать.

Он посмотрел на Юну и хитро прищурился. Она поняла намек – Ней часто подвозил ее от космопорта, где она училась, до частного ангара, где она жила и работала. Юна растерянно опустила глаза на стакан с соком. Янтарная жидкость блестела в лучах заката.

– Впрочем, космопорта у нас тут тоже нет.

Ней вздохнул.

– Да и ангар тоже отсутствует, –сказала Юна. Она подняла глаза. Ней улыбнулся и кивнул.

– А еще можно ездить без правил.

– Тогда зачем ты постоянно мигал поворотниками?

– Знаешь, можно – не значит нужно.

– Да ты просто перфекционист.

– Минусы будут?

Юна хотела сказать в ответ что-нибудь остроумное, но ничего не придумала. В итоге какое-то время они лежали молча и любовались бликами на куполах на мысе. Еще днем Ней сказал, что надеется найти там что-нибудь полезное. Юна сомневалась, что там есть что-то кроме пыли и тоскливого запустения.

Лежать просто так стало скучно, и она решила продолжить их маленькую игру:

– А еще тут можно гулять ночью без пропуска.

– И нет вездесущих КПП, – поддержал Ней.

– И внезапных ночных смен на практике. И босс не позвонит на рассвете с деловым предложением закинуть на орбиту пару тонн груза и набор офисных стульев.

Юна хитро прищурилась и выжидающе посмотрела на Нея. Тот бросил на нее короткий взгляд и усмехнулся. Через пару мгновений оба дружно расхохотались.

Ответ последовал не сразу.

– Напомню, что благодаря этому набору, ты умеешь бесплатно добывать кофе в автоматах, – сказал Ней, и тут же констатировал: – Впрочем, тут этот навык все равно не нужен.

– Да и автоматов я здесь еще не видела…

Игра продолжалась до глубокого вечера. Здесь не было злой начальницы общаги. И никто не воровал носки из сушилки. И парковки здесь бесплатные. Отсутствовали ушлые «хозяйственники», ворующие казенное горючее. Бочками. И никто думал, будто бы лишняя пара тысяч унитов будет способна справиться с физикой. Алеющий диск медленно подбирался к горизонту, а Ней и Юна все рассказывали друг другу о том, чего в этом городе не встретить. Не об очевидных вещах, которые не устраивали их дома, и из-за которых они оказались здесь. А о мелочах, из которых складывались будни. Бешеные мотоциклисты на улицах, безбашенные неформалы, расписывающие стены ангаров непристойными узорами, суетливые темноглазые трудяги, и светловолосые пижоны, мнящие себя хозяевами мира, – все они остались очень далеко отсюда. В том месте, где жизнь еще не остановилась.

Лишь когда начали мерзнуть ноги, Юна сообразила, что наступила ночь. Ней, созерцающий пылающее над морем зарево, сделал очередной ход:

– И с племянниками сидеть не надо, правда?

Он разложил пад и сфотографировал горизонт.

– На память. Покажем им, если доведется снова увидеться.

От неожиданности заявления Юна едва не подавилась воздухом. «Мелких гаденышей» она видела раз в пару месяцев, и всего три-четыре дня – сестра с партнером часто уезжали «по делам» в другие колонии. Занимались они там отнюдь не семейными делами. Старшие родственники свободного времени тоже не имели, зато обладали развитым чутьем на таковое у младшей дочери. Поэтому Юна не могла отдохнуть даже в редкие выходные. Вместо этого она проходила импровизированный курс семьеведения. На практике.

Себя Юна не видела, но мускулы на лбу и вокруг рта напряглись так, что она даже представить не могла, как сейчас выглядит. Ней тоже заметил. Рассмеялся и сказал:

– Не переживай, их тут тоже нет.

Юна прекратила сверлить взглядом песок.

– Сестре бы тут не понравилось. Ее деткам – тем более.

Юна глубоко вздохнула. Посмотрела на Нея.

– Знаешь…я думал, между вами все нормально.

Он смотрел на догорающее небо. Должен был понимать, что с ее родней было… непросто. Особенно в последние дни.

– Мне тоже…

Юна не нашла слов чтобы сказать что-то еще. Но покончить с этой темой следовало:

– Она... ее здесь нет. Пусть останется там, где должна быть.

– Пусть, – отозвался Ней. Пока Юна размышляла над ответом, он стащил с тарелки еще бутерброд. Пресечь эту наглую кражу Юна не успела. В отместку она забрала тарелку. Подхватила бутерброд и долго рассматривала его. В сгущающейся темноте он становился все менее отчетливым.

– Скоро тебе захочется пить, – сказал Ней. – Тебе придется поставить тарелку обратно, чтобы дотянуться до термоса.

Он жевал свой трофей в полной уверенности, что так и будет.

– И не надейся.

Юна съела свой бутерброд понимая, что Ней по первой же просьбе передаст ей полный стакан.

День закончился под молчаливое жевание. На фоне неизменно спокойного прибоя лишь оно разбавляло тишину, в которой рождался новый день.

***

Сестра сочувственно вздохнула.

– Мне… жаль, правда.

Юна часто гостила у нее. Они всегда находили, что обсудить. Всегда находили совместное занятие. Какие бы у Юны ни были отношения с родителями, сестра всегда поддерживала.

– Я говорила тебе не делать глупостей.

Голос у сестры мягкий, приятный. Даже будь у Юны возможность оправдываться, она бы не смогла. Стыдилась. Даже просто посмотреть на сестру было страшно.

– Ты сделала. Итог сама видишь.

Юна кивнула. Сестре не надо было говорить о вине прямо. Все и так было понятно. И когда Юне удалось-таки отогнать морок и вырваться из объятий кошмара, первым что она почувствовала, была мокрая подушка.

В палатке темно. Прохладно. Пусто. Юна пошарила рукой вокруг – никого. Где Ней? Остатки сна как рукой сняло. Сердце завелось. Кровь прилила к лицу. Юна села, нашарила выход из палатки и выбралась наружу.

Холодный ветерок. Юна поежилась. Кожа покрылась мурашками. Вдалеке стрекотали ночные насекомые. Темнотища! Несколько бесконечных мгновений Юна искала фонарь. Нашла. Яркий луч света разрезал ночной мрак. Осторожно ступая босыми ногами по остывшему песку, Юна отправилась искать Нея.

Он обнаружился у воды. Попросил выключить фонарь. В небе сияли оба «камня». Но даже этого не хватало, чтобы разогнать окутавшую город мглу. Тихий плеск волн напоминал о том, что всего в паре шагов было море. Но стоит только обернуться назад – и не удастся различить даже границ пляжа.

– Не хотел тебя будить, – сказал Ней.

Юна опустилась на влажный песок рядом с ним.

– Меня разбудил не ты.

Ней придвинулся ближе и показал в сторону воды. Там, под волнами, шевелились странные светящиеся пятна. Продолговатые, толстенькие полоски неизвестной жизни переливались разными оттенками люминесцентного сияния. Бирюзовые, голубые, зеленые…

– Я видел таких в канале около дома, – сказал Ней.

– Течение выносит их сюда, где река впадает в океан. Пресная вода смешивается с соленой. Здесь для них – граница ареала. Дальше в море – и они погибнут.

– Ты это понял за пару наблюдений?

Ней усмехнулся. Послышался шелест одежды. Шорох песка.

– Знаешь… я это только что придумал, – сказал он. – Но теория по-своему красивая.

– Да… наверное.

Они сидели в полном молчании. Пару раз Юна даже забывала, спит она или бодрствует. Лишь движение светящихся пятен выдавало, что время не остановилось.

– Снова не спится?

В голосе Нея чувствовались нотки беспокойства. Юна кивнула. Запоздало сообразила, что в темноте он не увидит. Сказала.

– О чем твои кошмары?

Содержание своих снов Юна никому не хотела рассказывать. Даже Нею. Особенно сейчас. Не потому, что не доверяла. А потому, что боялась. Ней еще ни разу не говорил с ней о том, что случилось на орбите в день бегства. Он просто решал текущие проблемы… пытался.

И Юна не хотела знать, кого Ней винит в свалившихся на их головы бедах.

– Не хочу грузить тебя своими загонами, – сказала она.

Она еще жива только благодаря Нею. Он знал, что искать в заброшках. Он нашел дом «благодетеля». Он починил машину… Даже в день побега именно Ней разговаривал с диспетчером Узла и убедил его не отзывать носитель раньше времени. Все, что требовалось тогда от Юны – пристыковаться к эфтелю и перехватить управление. Затем – задать координаты и совершить «прыжок».

Она облажалась на всех этапах. Столкновение с носителем повредило его ядро. Из-за поломки ядра машина едва их не угробила. И только вмешательство бортового компьютера «Кары» позволило дотянуть до этой планеты. Но они бы не оказались здесь, выполни Юна свою работу хорошо.

– Может быть, я смогу чем-то помочь? – спросил Ней.

Ней не скрывал волнение. Юна отвернулась. Как долго она еще сможет выдерживать такое существование? Закрывать глаза и видеть, как «Кара» сгорает в облаке антиматерии? Или, того хуже, возвращение домой, к отцу и матери, которые больше никогда не пустят ее в космос? Про то, что было бы с Неем в таком случае и думать страшно…

Но сам Ней как будто бы о таком даже не задумывался.

– Неужели, тебе совсем не страшно за наше будущее здесь? – спросила Юна.

– Нет.

– Почему ты так уверен?

Ней рассмеялся. Юна посмотрела в его сторону. Даже привыкнув к темноте, она едва видела его на расстоянии вытянутой руки.

– Тебе кратко или подробно?

Юна вздохнула. Слушать развернутые речи о ресурсной базе заброшенных колоний ей сейчас точно не хотелось. Поэтому попросила краткий ответ.

– Ну если совсем кратко, то потому, что мы вместе.

Ней снова рассмеялся. Может, шутил. Может, радовался тому, что сумел уложить часовую лекцию в одно предложение. Но Юне не хотелось ни смеяться, ни даже просто улыбнуться. Все потому, что она считала, будто только тянет его вниз.

– Ты бы и без меня справился.

Юна смотрела на силуэт Нея в шаге от себя. Заметила, как он повернулся к ней. Почувствовала взгляд. Даже показалось, как в темное блеснули его глаза.

– Не говори так.

Твердый голос. Серьезный тон. Юна вздрогнула от того, как резко Ней сменил настроение. Втянула голову в плечи. Подсознательно захотелось отодвинуться дальше.

– Знаешь… – продолжил Ней, – думаю, окажись я здесь один, то не протянул бы и недели. Так что нам обоим повезло оказаться тут вместе?

Голос стал мягче. Юна позволила себе пошевелиться и размять шею. Но взгляд Нея все еще касался ее плеч. Поэтому дышать она старалась как можно тише и медленнее.

– К тому же, если бы не ты, мы бы никогда здесь не оказались.

Юна снова вздрогнула. Отвернулась. Почувствовала, как к лицу приливает кровь. То же самое Юне говорила мать каждую ночь. В ее устах эти слова были укором. Слова же Нея… могли быть укором. Но являлись ли им? Этого Юна не поняла.

Тем не менее, сдержаться она не смогла.

– Вот именно!

Не дав Нею ни секунды на раздумья, Юна поднялась, включила фонарь и пошла к палатке. Больше думать ни о чем не хотелось. Добравшись до временного пристанища, она стряхнула с себя песок и забралась внутрь. Улеглась. Закрыла глаза. Глубоко вдохнула. Резкий выдох больше напоминал всхлип. Юна осторожно провела рукой по лицу. Холодная ладонь размазала по щекам соленые капли. Сон не шел.

Через некоторое время в палатку залез Ней. Молча. Мигнул фонариком – проверить, в какую сторону падать. Юна сделала вид, что спит. Ней тихо плюхнулся рядом. Теплый. Юна вздрогнула. Ней поворочался, и Юна почувствовала, как ее накрывает одеяло. Шершавая рука пригладила ее волосы. И исчезла.

Ней знал, что Юна не спит.

– Прости меня…

Она сказала тихо, практически шепотом. Не ожидала ответа. Но ответ последовал:

– Нечего прощать.

Вскоре Ней уснул, и Юна осталась одна наедине со своими мыслями. Снова привиделась сестра. Даже не стала разговаривать. Немного постояла, покачала головой. Разочарованно вздохнула и ушла.

Юна осталась внутри кошмара одна.

***

Пейзаж городских руин не вселял оптимизма. По пути на холм с куполами не везло постоянно натыкаться на разломы, груды развалин и заторы из проржавевших остовов автомобилей. Это вынуждало Нея все сильнее петлять по улицам в поисках свободной дороги. С каждым поворотом Юне казалось, что еще пара кварталов – и они доберутся до высоток, чьи вершины маячили над крышами. Но этот момент все никак не наступал. Город оказался значительно больше, чем Юна представляла.

Жаль, не было возможности облететь его на «Каре».

Подъем на холм выдался быстрым. В отличие от «нижних» районов, здесь господствовали невысокие здания. Вдоль дороги – широкие пешеходные аллеи. Разросшиеся живые изгороди. Деревья, за которыми давно никто не ухаживал. Позеленевшие парковки. Уличные фонари, которые давно ничего не освещали. Здания разных форм и размеров, объединенных только эклектичным архитектурным стилем. Выглядели стильно даже с учетом влияния природы и времени. Намного живее, чем господствовавший дома брутальный минимализм.

Гигантские купола расположились на внушительной огороженной территории. Ней быстро определил в комплексе построек на вершине мыса обширную парковую зону с ботаническим садом. Подъезжали они со стороны бухты, поэтому с дороги отлично просматривался пляж. Вдоль склона тянулась пешеходная аллея с запущенными изгородями и деревьями.

– Контора, где я учился, имела свой ботанический сад, – сказал Ней.

Юна всмотрелась в купола. Стеклянные стены из треугольных сегментов. Часть повреждена.

– Знаешь… – проговорил Ней, – очень надеюсь, что нам повезет сегодня.

Он остановил машину перед входом в парк. Заезд отсутствовал. В ботанических садах все дорожки были исключительно пешеходными.

Юна вытащила из чехла маску и приладила фильтр на пояс.

– Что ты хочешь здесь найти? – спросила она.

Ней так и не посвятил ее в текущий план. Может, не хотел, чтобы Юна расстраивалась, если не получится. Однако теперь он ответил просто:

– Это оранжереи. Лучшее место, чтобы найти что-нибудь съедобное и свежее.

– Уверен? – осторожно поинтересовалась она.

Ней кивнул.

– Я участвовал в строительстве таких, когда был в командировках.

Он надел маску, проверил герметичность и вышел на улицу. Юна последовала за ним.

Всего на территории сада расположились восемь оранжерей. Разные размеры, разная степень сохранности. Добраться до них не составило бы труда, будь дорожки видны из-под зарослей высокой травы. Точно определялись лишь проржавевшие остовы скамеек, фонарных столбов да урн. Несколько раз Юна спотыкалась о бордюры. Ней чуть не угодил в яму. То и дело они тревожили грызунов и птиц.

Больше всего беспокоило стрекотание радиометров. Парк большой, хорошо продувался ветром вдоль аллей. Растения задерживали зараженную пыль. Икать безопасный путь здесь – задача не из простых. Юна успела запыхаться еще до того, как Ней привел ее к первой цели – линии из трех оранжерей. Небольших – всего пара этажей в высоту каждая. До половины затянуты растительностью. Четыре выхода, все наглухо закрыты. Это и стало причиной, по которой Ней не захотел их осматривать.

– Эти уже непригодны для нас, – сказал он.

– Почему?

– Шлюзы закрыты, – пояснил Ней. – Не знаю, сколько лет прошло с тех пор, как тут никого не осталось, но я уверен, что не год, и не два. Внутри недостаточно ресурсов для долгого автономного существования. Так что ничего живого там уже точно нет.

Впервые за все время пребывания в этом городе Юна отказалась верить ему на слово. Да, Ней в этой теме осведомлен намного лучше. Но… хотелось думать, что он ошибался. Оранжерей здесь не так много, а остальные выглядели… менее презентабельно.

Проигнорировав предупреждение Нея, Юна подошла к шлюзу и налегла на гермозатвор. Тяжелая дверь поддалась не сразу. Она сдалась только когда Ней решил помочь.

Он оказался прав. Единственной «жизнью» внутри оранжереи оказались пришельцы. Смрад стоял такой, что Юна ощущала его даже через фильтр. И это своим-то убитым обонянием! Даже сам воздух показался липким, склизким, неприятным на ощупь. Видеть же то, что осталось от местных растений, было и грустно, и отвратительно одновременно.

В две другие оранжереи они не пошли.

Большинство куполов обследовали к вечеру. Все они оказались бесполезными. Где-то росли лишь декоративные растения. Другие подверглись разрушениям. Один купол сгорел изнутри. В предпоследнем удалось найти много разнообразных фруктов. На вид съедобных. Но счетчик внутри начинал биться в истерике, поэтому там решили не задерживаться. Видать, купол нахватал пыли через пролом.

В конце концов, они решили сделать привал на лавочке прямо напротив их «последней надежды». Здесь мощеная дорожка еще продолжала упорно сдерживать натиск природы. Да и фонило тут ниже, чем в других местах сада. Отлично место для привала!

– Думаешь, там что-то найдем? – тоскливо поинтересовалась Юна.

Она была готова выть от бессилия.

– Даже если там тоже ничего нет, то тут еще есть администрация.

Ней не терял оптимизма. Лицо его хоть и утратило довольное выражение, все еще демонстрировало готовность шнырять по местным достопримечательностям хоть до завтра.

– А еще я думаю, что тут был целый институт, так что поблизости должны быть корпуса, лаборатории, склады…

– С чего ты взял?

– Ты удовлетворишься, если я скажу, что чуйка подсказывает? – сказал Ней.

– Нет.

Ней пожал плечами.

– Тогда поднимай попку, и пойдем дальше.

Юна снова замотала головой. Жара и усталость от долгой прогулки постепенно брали свое. Двигаться совершенно не хотелось. Разочаровываться тоже.

– Ладно, как хочешь…

Ней вздохнул и вскоре скрылся за дверью шлюза. Юна проводила его взглядом, после чего уставилась в небо. Остатки дневной голубизны уходили на запад вслед за краснеющим диском звезды. Чем дальше – тем темнее становились оттенки.

Юна вытянула ноги. Расслабилась. Тело требовало срочно лечь. Желательно под кондиционером. Но Юна все еще боялась, что беспокойные мысли о неопределенности будущего вновь проявятся, как только она сомкнет глаза. Вновь она увидит лицо матери, отца или сестры, и будет слушать укоры.

Шло время. Минуты? Часы? Юна не чувствовала. Где Ней? С момента, как он скрылся в оранжерее, прошла уже целая вечность! Внутри купола – ни звука. Вокруг – тоже. Тишину парка не нарушал даже слабый ветерок. Юна глянула на часы. Время шло. Сутки здесь долгие, длиннее, чем дома. Но и они конечны. Скоро стемнеет, а ночевка здесь в планы Юны не входила.

Подняться со скамьи – усилие. Ноги отозвались болью, в поясницу стрельнуло, колени так и норовили подломиться. Юна поморщилась и ухватилась за спинку скамьи. Не хватало еще распластаться здесь!

После небольшой разминки Юна неспешно двинулась ко входу в оранжерею. В шлюзе между гермоворотами она наткнулась на Нея. Они остановились в шаге друг от друга. Темный, тесный шлюз. Позади – горячий воздух улицы. Спереди тянуло свежестью. Юна жадно вдохнула прохладный воздух. Хотела прислониться к стене и сползти на пол. Ней выглядел заметно бодрее. Буквально светился хорошим настроением. Он под руки отволок Юну внутрь. Заботливо усадил на скамейку. Стянул с лица маску. Сел рядом.

И всучил в руки фрукт.

– Угощайся.

Фрукт большой. Гладкий. Яркий. Похож на цилиндр с впадинами сверху и снизу. Сверху торчит хвостик. Юна осторожно надкусила плод. Сочный. Сладкий запах ударил в нос. Юна закрыла глаза. Вкус напомнил о доме.

– Какая же ты все-таки сентиментальная, – сказал Ней. Он выкинул огрызок на клумбу с цветами. Местная фауна с ним разберется. Юна растягивала свой фрукт как могла. На губах еще чувствовался липкий сок. На языке – таяние сочной мякоти. И вкус соленых капель, прочертивших прозрачные дорожки от самых глаз.

Ней обвел рукой огромный зал оранжереи.

– Все нужное – сверху, – сказал он. – Фрукты. Ягоды. Даже овощи. И все чистое. Я проверил.

– Нам… нам хватит?

Голос Юны дрогнул.

Ней кивнул.

– Запас будет.

Он говорил что-то еще, про гидропонику, огороды, теплицы и собственные оранжереи. Говорил про местный селекционный фонд, мелкие магазины для садоводов, и крупные хозяйства за городом. Юна слушала вполуха. Ней сказал, что запас будет. Саму оранжерею можно считать «источником».

А это значило и то, что выбраться отсюда им еще вполне по силам.

***

Фруктов набрали столько, сколько смогли унести. Они не испортятся – на «Каре» есть холодильник с климат-контролем.

Обратно Ней ехал медленнее обычного. Ворчал на каждую кочку. Юна смотрела на город. Улицы постепенно растворялись в темноте. Усталость делала свое дело – глаза Юны закрывались.

– Попробуй кресло назад откинуть, – посоветовал Ней.

Юна покопалась с механизмом и вскоре растянулась почти горизонтально.

Но едва она сомкнула глаза, как услышала тихий голос Нея:

– Юна.

Он на мгновение повернул к ней лицо, проверил, спит или нет. Потом уставился обратно на дорогу.

– Знаешь… на самом деле, я не особо надеялся сегодня что-то найти.

– Я вообще не надеялась, – ответила Юна.

Ней какое-то время молчал.

– Нам невероятно повезло. Нам… очень много везет с тех пор, как мы сюда попали.

Юна тяжело вздохнула.

– Нам не повезло в том, что мы вообще сюда попали.

Она отвернулась. Снова разговор сводился к уже заезженной теме.

– Знаешь… – проговорил Ней, – я так не думаю.

Теперь дрогнул уже его голос. Юна почувствовала, что машина остановилась. Ощутила на себе взгляд. Повернулась. Ней смотрел прямо на нее.

– Я все не мог понять… о чем ты меня просила на пляже. Ночью. И ночью до нее.

Он замолк и бросил взгляд в потолок. Юна слушала. Молчание продлилось всего пару секунд.

– Я и сейчас не уверен, что понимаю, – Ней мялся, словно не знал, что хочет сказать, и как. Но говорил, чтобы не молчать.

– Но если тебе важно услышать это от меня, то… – Ней глубоко вдохнул. Выдохнул. И сказал:

– Я прощаю тебя.

Юна ощутила, как запылали уши. Дыхание словно остановилось. Но сердце… сердце только разгонялось. Едва шевеля пальцами, Юна нашарила рычаг и вернула спинку кресла в обычное положение. Долго смотрела вперед, пытаясь переварить услышанное.

Она не заметила, как машина снова поехала.

– Я не могу дать гарантий, что мы отсюда выберемся, – сказал Ней. – Но раз уж так случилось… разве это не хороший шанс… э-э… – он запнулся, задумался и изрек: – Я потерял мысль.

– Попробуй вспомнить суть, – посоветовала Юна.

Несколько минут Ней молча крутил руль. На его лице отпечаталась тень напряженных дум.

– В общем, суть в чем, – сказал он, не отрывая взгляда от дороги. – То, что случилось, уже случилось. Ты много думаешь о том, что могло произойти. Неразумно позволять этому тебя отравлять. Я могу прощать тебя хоть каждый день, но это не поможет, если ты не простишь себя сама. Просто… постарайся увидеть светлую сторону происходящего. Позволь себе отдохнуть.

Юна не ответила. Ней и не требовал.

Они ехали по тихому городу, и только дорога шуршала под колесами. Темнота сгущалась, как снаружи, так и внутри машины. Только огни фар рассеивали мрак. Ней снова пританцовывал. Юна так и не смогла понять ритм. Скорее всего, эту мелодию она не знала.

Вскоре Юна снова откинула спинку и решила вздремнуть.

– Знаешь…, – Ней снова подал голос в момент, когда Юна закрыла глаза. Она вздрогнула. Скрипнуло кресло. Ней услышал.

–…Тебе тоже придется меня кое за что простить…

Виноватый голос. Но с нотками довольства. Явно не откровенничать задумал.

– Что случилось?

Машина плавно затормозила. Ней включил тусклый свет в салоне и обернулся.

– Вчера, когда ты забежала в воду, я не удержался и сфоткал тебя. На память.

Он разложил пад и показал фотографию. Пляж. Море. Блики света на волнах. И Юна, с одним лишь поясом наносьюта на бедрах. Удалось поймать момент, когда она почти обернулась ответ на оклик.

Юна хотела сказать, что ничего страшного, но Ней испортил все сам:

– Если вдруг еще свидимся, покажу твоим племянникам.

И захихикал. Юна закатила глаза и пихнула его в плечо.

– Дурак…

С довольным лицом Ней выключил свет и направил машину домой.

Сегодня ночью Юна спала спокойно.