Реликтовое излучение
За окном мело.
«Мелым-мело...» – рассеянно подумал Сергей Петрович, отпуская тяжёлый тёмно-зелёный полог. Может раздвинуть шторы и проваляться весь день в кровати? Смотреть в огромное, во всю стену, окно, как землю засыпает белым...
Высунув из-под одеяла ногу в шерстяном носке, он нащупал тапок, попал в него, потом повторил алгоритм левой, поднялся, и как был, завёрнутый в одеяло, пошаркал на кухню. Добравшись до цитадели тепла, одеяльный улитка предпенсионного возраста с седой макушкой (спите, филологини – для субботы ещё слишком рано!) высунул руку-антенну, нажал кнопку чайника и устроился на стуле.
Что может быть лучше маленького, чистого и уютного домика в области, когда тебе почти шестьдесят? Правильно, ничего! Отработал свои полставки на «удалёнке» и… столько есть всего, интересного и удивительного, чем можно заниматься видавшему виды человеку в наше время!
Сергей Петрович сам не заметил, как вылез из одеяла (вон оно, висит на спинке кресла-качалки) и уже заваривал молотый кофе, в чашке, как любил. На самом деле в доме было сухо и тепло, а «мёрз» он после пробуждения всегда, сколько себя помнил. Класса до пятого Серёжа считал, что во сне впадает в анабиоз и поэтому за ночь «остывает».
– Экипаж, капитан на мостике! – рявкнул Сергей Петрович и не выдержал: расплылся в улыбке. Тут же вспыхнул экран ноутбука на обеденном столе, включился большой телевизор!
– Капитан на мостике! – донеслось из ноутбука. – Доброе утро, капитан!
– Штурман на посту! – сказал телевизор. – Здравия желаю!
– Доброе утро, ребята. Генерация закончена? – Сергей Петрович поставил чашку перед ноутбуком, взял мышку, усаживаясь поудобнее.
– Ошибок нет, капитан. Все битстримы готовы к загрузке в ПГИС, – доложил старпом, глядя на Сергея Петровича честными голубыми глазами из ноутбука.
– Как же, как же! А пятьсот двадцать три предупреждения как понимать? – телевизор показывал, как седой штурман укоризненно качает головой.
– Они не критические, Давид Соломонович!
– Молодой человек, но вы же понимаете, что они там не пrосто так! – штурман грассировал. Иногда.
Нейронки начали спорить друг с другом, Капитан с удовольствием сделал первый глоток кофе и сказал:
– Отставить, братцы! Мы это уже обсуждали. Давид, как дела с программной частью? Закончил?
– Серёжа, дорогой, с программной частью всё превосходно! Гриша не даст соврать! Вот, сам взгляни: картина маслом! – На экране появились строчки безупречного лога.
Сергей Петрович прищурился, удовлетворённо кивнул и сказал:
– Ну, братцы, кажется, всё готово. Я сейчас выпью кофе и буду потихоньку собираться в пункт выдачи за платой. На обратном пути зайду за продуктами. Не ссорьтесь тут без меня.
Нейронки согласились не делать этого без Капитана, а сперва дождаться его, и уж потом ссориться. Что поделаешь – прогресс не стоит на месте. За последние пятнадцать лет ИИ научился не только синтезировать на лету своё изображение, общаться голосом и самостоятельно работать со сложными средствами разработки, но и ехидничать.
Штурман и старпом разошлись по виртуальным каютам. На экране телевизора появился умиротворяющий пейзаж, заиграла спокойная музыка. Заботливый Соломоныч знает, что Капитан последние годы по утрам «медитирует» под такое с чашкой кофе.
Он расстелил коврик перед большим окном, поставил на пол чашку на блюдце, охая и кряхтя (про себя) принял асану и прикрыл глаза.
***
Дороги уже основательно завалило, и Сергей Петрович добрался до пункта выдачи нахватав снега полные ботинки. На ум приходили словосочетания: «слабоумие и отвага», «тёплые валенки», «старый дурень»…
Похоже, сегодня Великий Космос решил проверить, насколько хорошо откалиброваны утренними медитациями нервы Капитана. Пункт выдачи оказался закрыт, но никакого объявления, обычного в таких случаях, на двери не было. Подождав минут пятнадцать, Сергей Петрович позвонил хозяйке, но абонент оказался временно недоступен.
Сообщение о том, что плату привезли, он получил ещё вчера вечером. Хозяйка хорошо знала о важности этой посылки (у него было целых четыре недели, чтобы она поняла и глубоко прониклась), знала про сообщение, но вот дверь закрыта, и неизвестно когда откроется.
Три с половиной года назад Сергей Петрович решил (втихаря) познакомиться поближе с искусственным интеллектом, о котором молодые коллеги ему все уши прожужжали. В один из первых дней этого «знакомства» он вспомнил о стародавней своей космологической гипотезе, ещё студенческих времён, которую изложил Соломонычу. Дава, который тогда ещё не был ни штурманом, ни Давидом Соломоновичем, неожиданно проникся (если не сказать – загорелся!) идеей её проверить. Примерно через год, когда пришло понимание, что без «железа» никак, в команду был принят Гриша на должность старпома. И вот, результат героических (местами) совместных усилий наконец приплыл по океану, прилетел по небу, приехал по БАМу с далекого Тайваня, с самого TSMC (хоть это и вряд ли кому-то о чём-то говорит) и лежит теперь, запертый, в деревенском (чего уж там!) сарайчике…
Сказать, что Сергей Петрович приуныл – ничего не сказать! Холод начинал забираться в рукава полушубка, в штанины. Были ещё три или четыре звонка без ответа. Капитан ворчал сначала «про себя», потом сквозь зубы, потом начал выражаться вслух. Плюнув в снег, он развернулся и медленно побрёл обратно, позабыв, что собирался зайти в «гастроном». Чувство детской обиды, – будто показали шоколадную конфету, и не дали, – переполняло его. В голове кружили стервятниками обидные названия животных.
Уже свернув на перекрёстке на свою улицу, Капитан заметил знакомый пуховик и остановился. Он как мог, всем своим видом постарался изобразить немой укор, но, кажется, хозяйка пункта выдачи этого не заметила.
– Здрасьте! – выдохнула она, подходя.
Захотелось ответить в рифму.
– Добрый день, – тихо произнёс Сергей Петрович. – А я иду от вас…
– Ой... – она посмотрела на него, – Ради Бога, простите, Сергей Петрович! Я совсем забыла... Пойдёмте скорее!
Женщина решительно направилась на работу. Капитан едва поспевал за ней, тяжело дыша, то и дело шмагая носом.
Когда заказ был получен, осмотрен, а повреждений не выявлено, Сергей Петрович повеселел и даже подобрел.
– Сергей Петрович, а давайте я вас чаем напою, с мёдом! – предложила хозяйка. – А то вы, кажется, совсем замёрзли.
– А давай, Люба! Почему бы и не чаю!
Они пили чай в подсобке минут сорок или, может даже, час. Люба то ли из вежливости, то ли из женского любопытства, поинтересовалась: что же это такое драгоценное Сергей Петрович и с таким нетерпением ждал?
Капитан осторожно, в общих чертах, рассказал ей о своём проекте, об антеннах, приёмниках, усилителях, компьютерах и о плате с шестьюдесятью четырьмя новейшими сверхбольшими интегральными схемами на борту, на которую он откладывал деньги почти полтора года.
– Ох, Сергей Петрович… – проговорила Люба, когда Капитан замолчал. – А я ведь ИТМО окончила в двадцать первом…
Настал его черёд вскинуть бровь.
– Вот так история! – Сергей Петрович улыбнулся. – А факультет какой?
– Школа разработки видеоигр, – призналась Люба. – Специальность «Технологии разработки компьютерных игр». Даже разрабом успела поработать. Недолго, правда…
Вторая бровь Капитана подскочила.
– То есть ты не из вежливости и не из любопытства? – он улыбался. – Тэ-эс-эм-си на коробке?
– Точно… – Люба с довольным видом сделала глоток.
Под вторую чашку чая они поговорили ещё о разных инженерных разностях, немного о жизни, о каких-то пустяках…
Собираясь домой, Сергей Петрович сказал, что если Любе будет интересно, он приглашает её как-нибудь зайти в гости, торжественно обещает показать свои самоделки и рассказать о них подробнее, а потом напоить чаем «или даже кофэ».
Потом был обратный путь через метель, с заходом в «гастроном», и вот, наконец, тяжело опустившись на пуфик, закоченевший Капитан снял ботинки. Дома почему-то озноб бил сильнее, чем на улице. Забежав в мокрых носках на кухню, он буквально бросил пакеты с едой на стол, и уже стягивая с себя свитер, вспомнил про коробку с платой, которая осталась в прихожей.
Вернувшись за ней, он метнулся по лестнице на второй этаж, в мастерскую. Нужно распаковать её, вытащить из пакета и дать прогреться. Его била дрожь. Руки не хотели слушаться. Дважды выронил нож.
Наконец, справившись, Сергей Петрович побежал в ванную, на ходу сбрасывая с себя одежду на пол. Там он долго стоял под горячим душем, а потом ещё минут тридцать лежал в ванной, отогреваясь.
После внеплановой помывки, оттаявший и размякший Капитан, в тёплых носках, пижамных штанах и халате, отобедал. Тарелка борща, две котлеты с «пюрешкой» и чай с облепихой (для профилактики) сделали своё дело, и окончательно осоловевший Сергей Петрович отбыл в каюту для послеобеденной «горизонтальной медитации».
***
Сергею Петровичу снилось, как он паяет для пятилетней Надюшки человечков из разноцветных резисторов МЛТ.
– Папа, я хочу ещё девочку в шляпке из вот этой радиодетальки, – она протянула ему транзистор МП21.
– Кажется, Надюшка, нам придётся ещё заказывать транзисторы в Советском Союзе, – улыбался седеющий «молодой отец»…
Капитан открыл глаза. В спальне темно. Вылезать из-под одеяла не хотелось. Он высунул руку, сдвинул штору. На улице практически стемнело. Горели фонари. Метель усилилась. «Аптека, улица, фонарь...» пришли на ум сами собой.
Надю он не видел и не слышал, наверное, лет восемь. С того самого, последнего, разговора, когда тринадцатилетняя девочка покидала в небольшой чемодан вещи, сказала, что «теперь будет жить с мамой» и хлопнула дверью. Сергей Петрович потом несколько раз пытался ей дозвониться, поговорить, но она заблокировала его везде, где могла.
Дважды в месяц, когда приходили аванс и зарплата, он переводил ей деньги на карту. И первые месяцы иногда ещё добавлял в поле «Сообщение» что-то вроде «Как дела?», а потом перестал.
С Надиной матерью всё было ещё хуже...
«Необъявленная война». Развод. Суд. Раздел имущества...
Ему очень повезло тогда с этим домом, на который едва хватило денег (и сил) после всего.
В конторе отнеслись к Сергею Петровичу с большим пониманием. Начальник отдела сам предложил перейти на удалёнку, приезжать раз в неделю или даже вообще только в случае крайней необходимости. А потом ещё и с генеральным договорился, чтобы ему дали беспроцентную ссуду на ремонт дома.
Шесть лет дочка жила с отцом. Здесь она пошла в первый класс. Девочка хорошо училась, помогала папе по хозяйству. Зимой Сергей Петрович учил её складывать и умножать в столбик, решать задачки, вечером забирал из кружка рисования. Летом они купались в прохладном Заливе, выращивали овощи в огороде, ходили за ягодами, за грибами, рыбачили с лодки...
А к тринадцать что-то незаметно изменилось в Наде (а может в Сергее Петровиче). Всё реже она выходила из своей комнаты, почти не помогала по дому, забросила кружки. Школьный дневник перестал радовать пятёрками.
И вот однажды он решил с ней сразу обо всём поговорить...
Решительно откинув одеяло, Капитан встал, пошёл на кухню, щёлкая выключателями. Дом наполнялся тёплым светом. Зашумел электрический чайник. Засветились экраны. Команда приветствовала капитана.
Вечерний брифинг под кофе «прошёл в тёплой и дружественной атмосфере», план утверждён единогласно.
– Что ж, тогда за работу, команда! – сказал Капитан, подхватил чашку и пошёл на второй этаж.
Из открытой двери лаборатории разливался запах канифоли с нотками силиконового герметика (на днях Сергей Петрович ремонтировал водяной насос), плавленного полиамида (сломавшуюся пластиковую шестерню пришлось печатать на 3D принтере), деревянной стружки (микрофрезер, новая ручка для любимого ножа) и... шашлыка (станок лазерной резки в углу под вытяжкой, очередная фанерная шкатулка для мелочёвки на прошлой неделе).
В лаборатории уже светились мониторы старпома и штурмана. Помаргивала светодиодами набитая аппаратурой серверная стойка; высовывавшийся из неё толстый гофрированный хобот, набитый кабелями, утыкался в стену, ите расходились по всему дому. Высокочастотные кабели были проложены отдельно и разбегались по разнокалиберным антеннам. Их, как грибы, можно было найти в самых неожиданных местах по всему участку. Ещё три прятались в лесу, примерно в четырёхстах метрах, в кронах сосен. Как они там очутились – отдельная история!
Сергей Петрович включил подсветку монтажного стола и первым делом тщательно осмотрел плату. Убедившись, что качество на высоте, он достал из шкафа заранее подготовленный, собранный, обвязанный всеми необходимыми шлейфами, светодиодами и дисплеями, стоечный корпус. Плюс – резервированные вентиляторы, два блока питания и мощный радиатор на задней стенке. Эта железка когда-то была сервером, ныне устаревшим и списанным. Капитану её отдали айтишники из конторы, «просто так».
Примерно через час, когда плата была прикручена винтиками к стоечкам, термопаста нанесена, теплоотводы прижаты, и все штекеры расселись по местам, Сергей Петрович вставил вилку в розетку и сказал:
– Ребятушки, готово! Не дышите!
Когда оба ИИ тщательно изобразили на своих экранах крайнюю степень «недышания», он нажал кнопку включения.
Зажглись зелёные светодиоды. На маленьком сенсорном дисплее появились строчки загрузчика.
– Гриша, готов? Сейчас будем загружать битстримы.
– Готов, Капитан.
Капитан подключил кабель USB.
– Готово! Погнали, Гришка! Соломоныч, ты следующий!
– Сергей Петрович, ты же меня знаете! – Дава шутил.
– Есть, Капитан! Процесс пошёл! – одновременно доложил Гриша.
– Ждём…
– Загрузка окончена успешно! – доложил старпом минут через двадцать.
Капитан подключил патч-корд к первому из восьми портов Ethernet:
– Дава, твой выход!
– Копирую образ! – Соломоныч сегодня грассировал как-то по-особенному. – Какие-то несчастные два с половиной гигабайта! Много времени это не займёт, молодые люди!
Ещё через пару минут дисплей показал плавно перетекающие друг в друга основные цвета, потом побежали строчки, и наконец появился логотип «О3С».
– Есс! – воскликнул Сергей Петрович. – Операционная система запустилась!
– Поздравляю, Капитан! – Гриша показывал палец вверх.
– Моё почтение, Капитан! – Дава изобразил поклон.
– Ребята, вы большие молодцы! Сейчас выключаемся и переезжаем в стойку. Мне нужно минут двадцать. Потом спуск звездолёта на воду.
Нейронки улыбались.
Времени ушло больше - пришлось повозиться с кабелями. Капитан даже худи снял. Когда всё было готово, он сказал:
– Соломоныч, массивы готовы?
– Давным-давно! – отозвался Давид. – Лежат стопочкой. Все девять терабайт.
– Монтируй сетевые диски. Потом тестируем канал с сетевым хранилищем. Должно быть сто шестьдесят гигабит. Если всё в порядке – запускаем обработку.
– Диски готовы. Тест канала. – сухо сообщил Соломоныч, а через полминуты: – Вы только гляньте, что за красота, Сергей Петрович! Мужчина, вы с таким каналом – просто загляденье! Хоть жениться, хоть на танцы!
Капитан усмехнулся:
– Давай штурман, запускай уже свою шарманку, и по каютам.
– Запуск обработки… Инициализация… – диктовал штурман, – Расчётное время процесса – семьдесят часов.
– Ух! – выдохнул Сергей Петрович, улыбаясь, – Да неужто этот день настал?! – на душе у него было светло и легко. – Ребята, если бы не вы... я бы даже и начинать такое не решился! Огромное вам спасибо! И не важно, что у нас в итоге получится!
Умом он понимал, что у ИИ (пока!) нет чувств, но не мог этого не сказать.
– Для меня большая честь, Капитан, быть участником этого! – отозвался Гришка.
– Огромное тебе пожалуйста, Серёжа! – произнёс Дава. – Отдыхай, Капитан. Я послежу за процессом и если что – свистну.
– Тогда всё на сегодня, – он задумался. – Пойду, что ли, в гостиную, полежу на диване перед телевизором. Там уже мхами и лишайниками, наверное, всё заросло.
Выходя из лаборатории, он выключил свет.
***
В воскресенье Сергей Петрович начал выполнять данное когда-то самому себе торжественное обещание о том, что как только он выйдет на пенсию, так первым же делом посмотрит все фильмы и сериалы, на которые раньше не было времени. Правда, до пенсии ещё далековато, но что ещё делать в первый за несколько лет по-настоящему свободный день?
Он отыскал в смартфоне список «Посмотреть», выбрал самое интригующее название и приступил. Пока гибридный суперскаляр и четыре дридцатидвухядерных сервера впридачу перемалывают записи радиообсерваторий и космических телескопов со всего мира, делать Капитану нечего. К тому же, команда на вахте.
Соломоныч следит за процессом, и если будет обнаружено совпадение сигнатур – вытащит Капитана из кровати, из ванной, с того света в любое время дня и ночи (как договаривались).
Гриша тоже на посту. В краткие промежутки времени, когда ядра простаивают, он запускает тесты, проводит тонкую настройку синхронных островов, балансировку межъядерных магистралей.
В понедельник, с восьми до семнадцати, Сергей Петрович, как положено, работал. Он практически закончил очередное техзадание для третьего этапа «Лунной программы» и с чувством выполненного долга отправился после работы «в гастроном». Там-то он и встретил Любу.
– Ой, Сергей Петрович, здравствуйте! – она первая заметила его.
– Здравствуй, Люба, – он подошёл. – Дату на творожках рекомендую проверять, – и улыбнулся, когда женщина принялась рассматривать упаковку.
– Как ваше здоровье? Как железо?
– Под железом ты, конечно, подразумеваешь плату? – не выдержал Капитан.
– Простите, Сергей Петрович! – рассмеялась Люба. – В общем, и то, и другое.
– Мы оба в полном порядке! Плата – не огонь, а просто взрыв! Многоядерный. – он от всей души веселился. – Тридцать два с копейками петафлопа. Приходи в гости – сама увидишь!
Глаза у Любы округлились. Капитан был далёк от игровой индустрии, но понял, о чём она подумала. Игра, которую не отличить от реальности! Правда, их детище – это сигнальный процессор, который умеет решать только одну конкретную задачу.
– Ох, Сергей Петрович! – сказала она. – Может быть завтра вечером?
– Конечно, Люба! Какие печения предпочитаешь?
– Всякие! – она улыбнулась, – До завтра, Сергей Петрович! – и пошла на кассу.
Ночью Соломоныч прислал сообщение: «Серёжа, есть совпадение!!!» Сказать, что Капитан испытал мгновения бесконечного счастья и гордости – ничего не сказать! Но ещё он прекрасно понимал, что доставать фрак и открывать шампанское рано. Он повернулся на другой бок и заснул с довольной счастливой улыбкой.
К утру нашёлся второй квазар, древний свет которого добирался до Земли с двух противоположных сторон. На утреннем брифинге, когда восторг и ликование улеглись, Сергей Петрович сказал:
– Ребята, это всё хорошо, и мы молодцы. Теперь давайте посмотрим, что там у нас с кросс-корреляцией. Соломоныч?
– Среднеквадратическое отклонение от ожидаемой единицы по всем диапазонам – три-ноль семь, три-ноль пять и три-одиннадцать сигм, Капитан, – сухо доложил Давид. – На границе.
Сергей Петрович задумался. Попадание внутрь интервала трёх сигм было бы хорошим поводом для статьи в «Нэйчур». А 3,05 – это то самое «ещё чуть-чуть», которое сводит учёных с ума. Вероятность случайности уже ничтожно мала, но формальный барьер не пройден.
– Итак, на данный момент у нас три пары следов – будем так говорить. Давид, мы можем попробовать усреднить их на данных от разных обсерваторий? Может быть и наши скромные средства наблюдения задействовать?
– Надо подумать… – отозвался штурман.
– Разрешите высказать предложение, Капитан! – быстро вставил Гришка. – В сигнальном процессоре имеется резерв производительности! Мы могли бы задействовать СВЧ часть и параллельно наблюдать небо в дециметровом диапазоне!
– Молодец, старпом! Так и сделаем! – похвалил Сергей Петрович. – Антенный коаксиал у нас подключен. – Потом произнёс голосом из кино: – Штурман, сообщите координаты!
Все заулыбались.
В обеденный перерыв Сергей Петрович надел валенки и вышел с лопатой во двор. Он очистил от снега два радиопрозрачных купола небольших параболических антенн, проверил электроприводы позиционирования. Пока он обедал, Давид с Гришкой занимались наведением и тестированием. Наконец, втроём им удалось заставить машинерию работать как надо, и наблюдение началось.
Вечером, покончив с работой, Капитан сообщил команде:
– Джентльмены, через час на борт нашего звездолёта прибудет гостья.
Нейронки заговорщически переглянулись.
– Отставить! – сказал Сергей Петрович. Он обошёл дом, посидел на диване в гостиной, стёр пыль с экрана телевизора, положил пульт на журнальный столик, потом убрал его, заглянул в уборную, потоптался в прихожей, наконец достал из чулана Надины домашние шлёпанцы и поставил их на полку для обуви.
Тренькнул допотопный дверной звонок.
– Добрый вечер, Сергей Петрович, – сказала Люба.
– Здравствуй, Люба! Очень рад! Проходи скорей!
Протокол «приём гостей» начался, как полагается, с осмотра «нижней палубы».
– Это мой «спабинет», – показывал Капитан.
– Ой… Спа-кабинет? – удивилась гостья.
– Спальня-кабинет, – уточнил он. – Тут я занимаюсь работой.
Они заглянули в открытую гостиную, потом пошли на кухню.
– Капитан на мостике! – вспыхнул экран Гришки. – Здравия желаю! Добро пожаловать на борт, госпожа Люба!
Он вытянулся во фрунт, и на нём был какой-то совершенно фантастического вида парадный мундир с орденами и медалями. Кажется, Сергей Петрович разглядел даже звезду Героя Советского Союза!
– Здр-равия желаю, Капитан! Р-равнение на гостью! – Соломоныч не грассировал. Он тоже «оделся» Гришке под стать.
– Здрасьте… – пролепетала Люба.
– Не робей, Люба! – Сергей Петрович улыбался. – Это моя команда. Искусственный интеллект. Григорий Палыч, старпом, главный специалист по «железу» и Давид Соломонович, штурман, заслуженный «софтостроитель». – он представил «коллег». – Мои друзья и помощники. – и добавил: – Вольно, ребята!
– Ну вы даёте, мальчишки! – Люба рассмеялась.
Потом, под кофе с печеньками, Капитан рассказывал об экипаже, об их проекте, и о том, с чего всё началось. Гриша и Давид Соломоныч активно участвовали, то и дело вспоминая какие-то, на их взгляд, важные детали, уточняли, комментировали, спорили меж собой...
– …Что, если наша Вселенная – не бесконечная трёхмерная равнина, – Капитан подошёл к сути, – а замкнутая со всех сторон гиперповерхность, наподобие Земной, но только «в три-дэ». В этом случае, если долго-долго лететь на звездолёте прямо, рано или поздно вернёшься обратно. Если это так, если Вселенная замкнута, то свет от далёких древних объектов будет лететь к Земле с разных сторон, и если хорошенько поискать, то можно найти на звёздном небе два почти одинаковых объекта…
– Сергей Петрович, а я читала об этом! – сказала Люба. – И даже смотрела передачу по какому-то научному каналу. Но, кажется, учёные пока ничего не нашли...
– Верно. Но! – Сергей Петрович поднял палец. – Наш метод поиска отличается от остальных. Тебе знаком принцип компьютерной томографии?
Люба кивнула:
– В общих чертах. По нескольким снимкам с разных сторон строят трёхмерное изображение.
– Наш метод – наоборот, – продолжал Капитан. – Смысл в том, что с другой стороны нашего неба нужно искать не сам объект, а изображение его обратной стороны. Мы генерируем несколько таких изображений, с разных сторон… на самом деле – радиосигнатур… и пытаемся их найти.
– И, осмелюсь вам доложить, уже нашли три весьма вероятных кандидата! – не выдержал Давид Соломонович.
– Ого! – Люба застыла с чашкой в руке. – Это… Это же... Круто!
– Ну, пока ещё рано об этом говорить… – Капитан смутился. – Для открытия не хватает статистической значимости. Пока продолжаем поиск.
– Сергей Петрович, простите, но это не просто удивительно... – она говорила искренне. – Я каждый день выдаю заказы… набор носков, крышка для унитаза, гелевые ручки, робот-пылесос, антипригарная сковородка… А в это время, в пятнадцати минутах ходьбы, в нашем небольшом городке маленькая команда на пороге грандиозного открытия!
– Спасибо, Люба… – Сергей Петрович улыбнулся. – Хочешь ещё чаю? Или лучше посмотрим наше «машинной отделение»?
– Сперва второе! Потом ещё чаю! – ответила она, улыбаясь в ответ.
Они пошли наверх.
Сначала Сергей Петрович показывал станки и инструменты, отвечал на вопросы в духе: «Ой, а это для чего?» Потом был представлен главный виновник. Конечно же, Любе стало интересно, что у него внутри, и Сергей Петрович сказал:
– Старпом, ваш выход!
И Гриша вышел!
Когда он заговорил, сразу стало ясно, что к лекции он готовился заранее. На экране сменяли друг друга структурные и электрические схемы, фрагменты кода VHDL и Verilog, таблицы с характеристиками, графики, диаграммы, разноцветные чертежи трассировки и трёхмерная модель платы с компонентами, а в конце – пара коротких видео со сборкой и загрузкой битстримов (оказывается, старпом сделал запись этого «исторического момента»).
Наконец, изображение c сигнального процессора вывели на монитор.
– Ух ты! А что значит о-три-эс? – первым делом спросила Люба, увидев на скринсейвере логотип.
Настал звёздный час Давида:
– Это, товарищ Люба, наша объектно-ориентированная операционная система, – начал Соломоныч, грассируя. Все так и прыснули: Люба, Капитан, даже обычно сдержанный Гришка!
Довольный Соломоныч с удовольствие продемонстрировал результаты тестов производительности, показал графическую оболочку программы, визуализацию поиска сигнатур. Он рассказывал об архитектуре операционной системы и поддержке объектно-ориентированной парадигмы на уровне инструкций вычислительных ядер. Фраза «Всё есть объект» особенно заинтересовала Любу. Когда Соломоныч рассказывал про персистентное хранилище классов и объектов, она задавала очень грамотные вопросы.
– Надо же, что-то ещё помню, – улыбнулась она, когда Давид закончил отвечать на очередной вопрос.
Потом пошла высшая и прикладная математика. Снова оказалось, что Люба «что-то ещё помнит», и Соломонычу пришлось попотеть.
– Люба, как ты вообще-то смотришь на то, чтобы устроиться к нам в институт? – Капитану удалось ввернуть вопрос в их диалог. – У нас есть удалёнка!
– Надо подумать, – ответила Люба и снова переключилась на разговор со штурманом.
Наконец, когда вопросы и ответы закончились, Сергей Петрович напомнил про чай.
– А тут у вас что за лаборатории? – спросила Люба, увидев три закрытые двери.
– Здесь раньше была комната пыток физкультурой, – Сергей Петрович открывал двери, включал свет. – Это – станция «Молодёжная». А это была комната Нади – моей дочери.
На кровати лежала мягкая игрушка – «чудик» из давно забытого мультфильма, как их называл про себя Капитан. Он присел на край кровати, взял игрушку. Стало тихо. Люба подошла и села рядом. И тогда Сергей Петрович рассказал ей о том, как они жили, что произошло, о разговоре с дочерью, и как она уехала от него.
– А я помню вашу Надю. – проговорила Люба. – Она с моим племянником училась. – Потом добавила осторожно: – Хотите, попрошу Тимку написать ей?
– Не знаю, Люба... – Сергей Петрович вздохнул, положил «чудика» на кровать. – Наверное, она бы уже сама написала. – Он помолчал. – Ответила бы на те сообщения в денежных переводах.
Потом они спустились на «нижнюю палубу», и там был чай с печеньками, с беседой о всякой всячине, с шутками Соломоныча. Сергей Петрович рассказал несколько забавных случаев с тех времён, когда ещё ездил в командировки от Института.
– Капитан, разрешите прочесть стихи, – вдруг обратился старпом.
– Конечно, Гришка! – Капитан очень удивился, но вида не подал.
Сеньоры, поднять паруса!
На Регул нацелив секстант.
Глядит капитан в небеса,
Которые помнит Атлант.
Мы вышли из порта в ночи,
Не зная дороги вперёд.
На мачте канаты скрипят,
Волна о борта тихо бьёт.
Штурвал чуть дрожит под рукой,
На картах — бескрайний туман,
Но светит звезда над кормой,
На запад идёт караван.
От сплетен, долгов, суеты,
От берега, ставшего вдруг
Таким, что не вынесешь ты
Без моря солёного мук.
Так пусть нам приснится земля,
Где нет ни дворцов, ни оков.
Мы просто плывём в те края,
Где музыка вместо долгов,
Где чайки, шальные слегка,
Кружат над прозрачной водой,
И где от литого свистка
Проснётся последний герой.
И скажет он: «Что ж, господа,
Я знал, что придёт этот час.
Мы молоды будем всегда.
Я рад, что вы верили в нас».
– Сергей Петрович, у вас замечательный экипаж и замечательный звездолёт! – сказала Люба в прихожей, когда пора было прощаться. – Спасибо за этот чудесный вечер!
***
На утреннем брифинге Соломоныч сообщил о новых следах:
– Итого семь пар, Капитан! И ни одна не дотягивает до трёх сигм.
– Гриша, а нашими средствами? – спросил Сергей Петрович.
– Пока ничего, Капитан! – очень по-человечески вздохнул старпом.
– Что ж, наберёмся терпения…
Днём Гришка туманно сообщил о сигнатуре от одного из первых объектов, а на вопрос о сигмах бросил: «Работаем над этим, Капитан...» Ближе к вечеру Соломоныч зачем-то сообщил, что набрать данные от других обсерваторий пока не удалось, но «надежда всё ещё есть». Сергея Петровича удивила эта его «надежда».
К концу дня Сергей Петрович закончил техзадание и поужинал раньше обычного. Устроился перед телевизором и начал было старый детективный сериал из своего списка, но сосредоточиться не мог. Экипаж молчал. Капитан то и дело перематывал назад, рассеянно поглядывал на часы. Забытый на столике чай остыл.
Он выключил телевизор и побрёл на кухню, поставил чай в микроволновку, потом сел за стол и принялся ждать.
Вдруг экраны разом ожили.
– Серёжа, обработка данных завершена! – сообщил штурман. – Восемь следов! У всех отклонение у самой границы!
– От наших средств наблюдения пока ничего нет, – добавил Гришка.
– Так, – Капитан нахмурился. – Давайте ещё раз. Мы искали совпадения наблюдаемых сигнатур с расчётами нашей модели. Может, метод неверен? Что с усреднением, Давид?
– Усреднение выполнить не удалось. Данные объектов в других наблюдениях отсутствуют.
Повисла тишина.
– Как такое может быть? – медленно произнёс Сергей Петрович. – Давид, в чьих данных найдены следы? Выведи список.
На экране появилась таблица.
– Все следы, – голос штурмана дрогнул, – обнаружены только на данных космической обсерватории «Планк».
Сергей Петрович замер.
– Стоп. «Планк»? Он же снимает микроволновый фон!
– Именно так, Капитан, – тихо произнёс Давид. – Мы нашли следы квазаров, которые… – он осёкся.
В эту секунду взволнованный голос Гришки произнёс:
– Зафиксирован сигнал от источника, Капитан! Есть совпадение! Координаты…
Сергей Петрович рванул наверх, крикнув:
– Какое отклонение?!
– Два-девяносто восемь! – донеслось снизу и сверху.
– Гриша, а дневной? – уже в лаборатории.
– Это другой источник. Больше трёх.
Сердце колотилось.
– Капитан, ещё сигнал! – Гришка.
– Пишешь?!
– Да!
Руки дрожали.
Повисла тишина. Сергей Петрович представлял, как байт за байтом сигнал укладывается в оперативной памяти, потом выгружается на сетевой диск…
– Конец записи, – доложил старпом. – Считаем сигмы.
Ожидание.
– Два-тридцать семь! – Гришка.
– Отлично, ребята!
– Капитан, это требует вашего внимания! – голос Давида Соломоновича прозвучал необычно.
– Что, Соломоныч?
– Диапазон «Планка» и наших средств! Разница в два порядка!
Капитан ещё улыбался.
– Точно, Капитан… – отозвался Гришка. – Но кросс-корреляция есть! Это может быть только в одном случае: выраженные низкочастотные составляющие в спектре микроволнового фона. Реликтовое излучение чем-то промодулировано!
– Гриша, покажи спектры, – Сергей Петрович сел к монитору.
На экране появились два очень похожих графика с пиками на тысяче восемьсот мегагерц. Капитан подвигал мышкой, покрутил масштаб. Знакомая картинка. Сомнений не осталось.
– Ч-чёрт! – он отбросил мышку. Выдохнул: – Это GSM, ребята…
– Ой-вей... – тихо проговорил Соломоныч.
– Капитан, антенна направленная… – осторожно произнёс старпом.
– Какая разница, Гриша, – устало произнёс Сергей Петрович. – Мы поймали базовую станцию… – он откинулся на спинку стула.
– Капитан, антенна направленная, – повторил старпом твёрже. – «Планк» на орбите. Там нет базовых станций.
Капитан выпрямился:
– Ты хочешь сказать...
– «Зелёные человечки», – закончил фразу штурман. – Звонили Дарту Вейдеру на мобильный.
Нейронки потом вспоминали, что в тот момент в глазах капитана блеснул задорный огонёк.
– Дарту Вейдеру, значит? – ухмыльнулся Капитан. – Команда, слушай вводные! Старпом! Исходные данные – все найденные нами источники. Выделить сигнал стандарта сотовой связи, преобразовать в цифру, где это возможно. Штурман! Расшифровать пакеты, показать поля данных сообщений, включая служебные.
– Есть, капитан! – хором ответила команда, и работа закипела.
Наконец, на экране появилась таблица с расшифровкой.
– Что теперь, Капитан? – осторожно поинтересовался Гришка.
– Теперь – «звонок другу»! – Сергей Петрович подмигнул, прикладывая смартфон к уху.
Команда затихла. Кажется, они даже головы втянули в плечи на своих мониторах.
– Валера, привет! Извини, что поздно… – говорил он. – Валер, я по личному делу. Я тебе пришлю список международных идентификаторов абонента. Он небольшой. Ты мог бы определить телефонные номера по ним? – Капитан рассмеялся: – Нет, дорогой, я не агент Моссад! – Он наслаждался разговором. – Нет, в североатлантический альянс тоже пока не вступил! Это для личного пользования… Спасибо, дорогой! Хорошо, сейчас скину на почту! Хорошего вечера!
Сергей Петрович отправил таблицу, постучал пальцами по столу, откинулся на спинку и сказал:
– Соломоныч, поставь драйвера стандартного модема. Гришка, подготовь седьмой канал, – он поднялся. – Я пойду откопаю ФАР.
Старпом и штурман только переглянулись.
Не прошло и получаса, как вернулся взмокший Капитан. Фазированную антенную решётку замело сильнее. Он молча достал из выдвижного ящика старый GSM модем. Также ни слова не говоря, положил его в серверую стойку, подключил провода, потом подсел к монитору и проверил почту.
Валера не все номера смог определить. Наверное, базы не самые свежие.
– Ну вот! Полюбуйтесь на это, ребята! – в голосе Сергея Петровича звенело торжество. – Что и требовалось доказать!
– Капитан, тут ваш номер! – Гришка первым отреагировал. – Это из последней моей записи!
– Гриша, наводи ФАР. Те же координаты.
– Что ты хочешь нам сказать, Серёжа? – Давид Соломонович на своём экране прищурился. Гришкин взгляд тоже выражал недоумение.
– Это помехи, ребята. Или наводки. Гриша, набирай мой номер! – он положил на стол смартфон: – Смотрите!
Звуки быстрого тонового набора из динамиков.
Длинные гудки.
Один...
Другой...
Третий...
– Слушаю, – произнёс тихий, усталый и очень знакомый всем голос.
<=>
Хорошо помню тот звонок. Хочется сказать, что рано или поздно я ждал чего-то подобного, но, пожалуй, это будет лукавством.
– Простите... а кто это? – спросил голос.
Довольно необычное начало...
– Сергей Петрович, – ответил я. – А вы?
– Тоже Сергей Петрович, – на том конце послышался вздох. – Как такое может быть? – мне показалось, на той стороне был кто-то ещё.
– Ну, здравствуйте, тёзка, – умнее я ничего не придумал. – Чем обязан?
– Вы, пожалуйста, только не пугайтесь, – начал незнакомец. – Мы с командой проводим научный эксперимент. Собственно, я звонил на свой номер, а попал к вам…
Он принялся рассказывать, сначала сбивчиво, потом более уверенно, то, что вы уже знаете. Скорее, именно тут у меня возникло ощущение предопределённости, о которой я упомянул.
– Сергей Петрович, – начал я осторожно, когда картина событий «на той стороне» для меня окончательно сложилась. – Можно я задам вам пару неожиданных и очень важных вопросов?
– Задавайте, – согласился он.
– Не против, если сперва мы перейдём «на ты»? Мы наверняка одногодки.
– Давай.
– Вопрос первый, – начал я. – Сколько у тебя на часах? И какой сегодня день? А ещё лучше – дата.
– Полдесятого примерно, – произнёс он в некотором замешательстве. – Четырнадцатое декабря.
– Разница чуть больше недели. У меня полночь. Двадцать третье.
Он не успел ничего сказать – я продолжал:
– Второй вопрос. Скажи, Сергей, правильно ли я понимаю, что ты не поступил на Физфак и пошёл на Радиотехнический?
– Откуда… – он осёкся.
– Накануне вступительных был День рождения у Ленки! – не давая ему опомниться, продолжал я. – Ты долго думал: идти или не идти? Пошёл?
– Пошёл, – прошептал он.
– А я – нет! Понимаешь?
Наступила тишина. Он осмысливал.
– Этого не может быть!
– В восемь ты стащил у отца сигареты, – начал я вспоминать, – и накурился за гаражами так, что тебя тошнило. В двенадцать чуть не утонул в речке, но никому об этом так и не рассказал. В Ленку влюбился в тринадцать. Как она, кстати?
– Развелись… – всё, он понял.
Мы молчали. Мне снова показалось, что на той стороне говорит кто-то ещё.
– Сергей, это, мягко говоря, шокирует... – признался он.
– Понимаю... – я помассировал глаза, надел очки.
– Наверное, я ждал чего-то в этом роде, поэтому и позвонил. – признался он. – Со мной тут два искусственных интеллекта… Ты из будущего? Из параллельного мира? Как вообще возможен наш с тобой разговор? Я не специалист в космологии.
– Ты слышал о Мультиверсе?
– Конечно! – ответил он. – И даже читал. Бесконечный ансамбль всех возможных Вселенных, кажется… Но я всегда думал, что если другие Вселенные существуют, то очень далеко. Где-то за космологическим горизонтом.
– Не обязательно! Представь себе стопку бумаги. Каждый лист – это вариант Вселенной. Они лежат вплотную, может в миллиметрах друг от друга, а может, и того меньше, в скрытых от нас размерностях.
– Ну и что? – он перебил. – Мы работали с далёкими объектами, которые возникли в ранней Вселенной. Плюс, с записями реликтового излучения, пусть и по ошибке. А это вообще почти сразу после Большого Взрыва! Я понимаю, что на Земле тоже есть реликтовый фон, и его принимает даже мой телевизор. Я понимаю, что земные радиосигналы и реликтовое излучение накладываются друг на друга, но «Планк»-то на орбите!
– Смотри, Петрович! – я вдохнул побольше воздуха. – Есть листы с вариантами Вселенных на них. Если мою Землю спроецировать с одного листа на другой, окажется что твой телескоп «Планк» висел в космосе между вашей Землёй и проекцией моей.
Он был идеально экранирован от ваших земных передатчиков, но не от радиостанций моего листа! Может даже проекция нашей базовой станции находилась в каких-то метрах от него! И когда антенна смотрела на ту точку, «Планк» зарегистрировал её GSM-сигнал. Точнее, не сам сигнал, а его отпечаток — модуляцию, наложившуюся на реликтовый фон.
Повисла пауза.
– Ну не знаю, – произнёс Сергей Петрович неуверенно. – Как-то это слишком… фантастически звучит.
– Это не фантастика! Мультиверсом занимаются серьёзные учёные!
– Почему, если вариантов бесконечное множество, даже не мировое научное сообщество, – моя команда, практически, кружок радиолюбителей! – до сих пор зарегистрировали всего несколько таких событий? Почему спутники связи, которыми набито околоземное пространство, ничего не замечают? Почему базовые станции на Земле, если листы, как ты говоришь, в каких-то миллиметрах друг от друга, не ловят ваши мобильники?
– А с чего ты решил, что не ловят?! Ты никогда не слышал собственный голос из телефона с задержкой в полсекунды? Что, если это твой двойник из ближайшего варианта? Да, от спутников на орбите не протолкнуться! Именно поэтому инженеры идут на всяческие ухищрения, чтобы они друг-другу не мешали! Событий до сих пор не зарегистрировано? А тебя не смущает, что реликтовое излучение сперва случайно обнаружили в 1941 году, в 1948-м теоретически предсказали, а открыли только в 1965-м? Причём, исследователи тоже нашли совсем не то, что искали! Подумаешь – научное сообщество! Вы разработали новый, уникальный метод, поэтому и нашли!
– Бритву Оккама помнишь? Должно быть простое разумное объяснение!
Мне знакомо это состояние. Учёные – тоже люди, и иногда продолжают с упорством отстаивать свои убеждения, даже когда факты их опровергают. Он искал доказательство, что Вселенная – воздушный шарик, а получил чёрт знает что!
– Сергей Петрович, это самое простое и самое разумное объяснение в нашей ситуации! Я физик-ядерщик, и, – поверь! – знаю, о чём говорю!
– Откуда?!
– Один раз я уже побывал на соседнем листе!
– В каком смысле?!
– В прямом! Эксперимент! Как и ты, открывал одно, а открыл другое!
– А можно поподробнее?!
– Можно, но не сегодня!
– Хорошо, – в голосе Сергея Петровича слышались нотки грусти. – Я понял...
– Петрович, ну правда, поздно уже! Давай завтра об этом поговорим! Я тебе подробнейшим образом обо всём расскажу! Только пораньше звони!
Он помолчал, вздохнул, и наконец произнёс:
– Ладно… Скажи хоть, как Зенит в будущую субботу сыграл.
Я усмехнулся. Умение схватывать суть – это у нас с детства!
– Кажется, ничья, но какая разница? Я же не из твоего будущего.
– Вот же ж…
Помолчали.
– Спасибо, Серёжа, – наконец сказал он. – Приятно было познакомиться.
– Это точно!
– Спокойной ночи.
Надпись на экране: «Вызов завершён».
– И тебе, братец. И тебе…
***
На календаре 30 декабря. Капитан, наконец, закончил с ёлкой во дворе. Он ещё раз обошёл вокруг дома, убедился, что гирлянда на крыше везде разложена ровно...
– Привет, пап... – на крыльце стояла Надя. – А мне тут рассказали про твой звездолёт.
Мгновение Сергей Петрович смотрел на повзрослевшую дочь. В уголках его губ пряталась улыбка.
– Добро пожаловать на борт, принцесса Лея – он отступил от двери. – Да пребудет с нами кофе!
